В Гнёздах улицы были особенно путанными и узкими — некоторые оставляли место только для одного человека, двое уже не могли разойтись. Улицы пошире водили причудливыми спиралями и зигзагами. А все потому, что местные семьи были большими и продолжали разрастаться, а вместе с ними разрастались и их дома. Изначально аккуратное двухэтажное здание вытягивалось вверх, затем обрастало балконами, которые в свое время также обзаводились собственными надстройками и пристройками: для таких монструозных конструкций требовались подпорки и дополнительные стены до земли. А раз уж удалось отщипнуть кусочек улицы, то почему бы не соорудить еще одну комнатку или хозяйственную каморку?
Глава 2. Страшные тайны
Ноа заплетал в косу седые, по плечи, волосы. Его одежда всегда была заляпана краской, краска пропитала и руки — казалось, ни одно мыло на свете не способно вывести пятна с ладоней и пальцев. Еще Ноа имел привычку покусывать кончик кисточки, раздумывая над картиной. Порой во время работы он забывался и тянулся кистью ко рту, пачкал губы и кривился из-за неприятного вкуса.
Алу очень нравилось наблюдать, подмечать такие моменты.
Обычно они вместе уходили из дома на целый день. Ноа нес мольберт, холсты и готовые картины на продажу, Ал обеими руками прижимал к груди чемоданчик с красками, палитрой, набором кистей и банкой воды. Ноша была тяжела для ребенка, и Ноа предлагал помощь, но Ал упрямо отказывался. Ему нравилось ощущать себя почти взрослым, причастным к важному делу.
Старик и мальчик вместе подыскивали живописное место в одном из кварталов, а в пору цветения даже наведывались на правый берег, в великолепные яблоневые, вишневые и сиреневые сады. Иногда выезжали в пригород, чтобы изобразить мельницы с огромными, в полнеба крыльями.
Помимо пейзажей Ноа рисовал на заказ. Удивительно, но чаще всего его звали в Гнёзда: помешанность местных жителей на птицах достигала невероятных масштабов, в каждой семье вели альбомы с портретами пернатых любимиц. Еще у Ноа заказывали портреты детей, возлюбленных и старших родственников. Ну и совсем редко — Ал мог вспомнить всего три случая — старика приглашали в зажиточные дома расписывать стены и потолок.
Создание картины — работа кропотливая. Ноа мог целый день сидеть перед мольбертом почти неподвижно, только грудь под поношенным сюртуком едва заметно вздымалась и опадала, да рука с кистью порхала от холста к палитре. Удивительно, но маленькому Алу не было скучно проводить так время. Когда он уставал следить за Ноа, складывая его мельчайшие жесты в невидимую копилку, то кормил голубей и воробьев, выводил буквы в самодельных прописях или палочкой по земле, помогал размачивать краски, менял грязную воду или вовсе отправлялся в ближайшую лавку за лепешками.
Прохожие любили останавливаться за спиной Ноа и наблюдать, как продвигается работа. “Эй, не мешай! Коли покупать картину не собираешься, так и вали отсюда!” — обычно другие художники сердились, но Ноа никогда подобного не говорил. Даже если находились непрошеные советчики или критики, прочь их не гнал.
