Дорога первоцветов — Ева Вишнева

— Ну, я пошел! — мальчишка спустился с лестницы. На утонченный вкус мастера, выглядел он отвратительно: темные штаны с подворотами (причем одна штанина задрана чуть выше другой), мятая зеленая рубашка с аляповатыми огромными цветами, перекинутая через плечо потрепанная сумка. Белые, идеально чистые носки совершенно не подходили к клоунскому образу. Выдержав паузу, мастер сказал:

— Иди. Только пожалуйста, не говори никому, что ты отсюда.

Проследив за мальчишкой через стекло большой витрины, вырезанной в фасаде первого этажа, мастер сосредоточился на работе. Жаль только, этой сосредоточенности не суждено было продлиться долго.

Скоро солнце стало держаться чуть ближе к горизонту, словно нерадивый ученик — к выходу, предаваясь мечтам поскорее вернуться домой и лечь в теплую кровать. В располагавшейся неподалеку академии кончились занятия, и старшекурсницы занялись любимым делом: столпившись у витрины, они высматривали мастера, сетуя на то, что его стол плохо виден с улицы.

Они вздыхали, шушукались и посмеивались; затем три девушки отделились от группы и вошли в магазинчик. Их окутал аромат жасмина, звуки улицы исчезли, только затихающий звон дверного колокольчика, легкий и мелодичный, разбавлял тишину. Затаив дыхание, девушки стали любоваться бумажными изделиями: конечно, они пришли вовсе не за этим, однако столь изящные и хрупкие вещицы завораживали. Мастер же и взгляда не поднял на молодых посетительниц; пальцы его продолжили ловко сгибать листы бумаги, скреплять их, не используя ни клея, ни ниток.

Одна из девушек, с венком из ирисов на голове, вытянула руку и коснулась бумажной птицы, подвешенной на длинной ниточке к потолку. Та качнулась, задела крылом соседнюю птицу, заставив ее тоже качнуться. Легкий шелест пронесся по магазинчику, бумажные фигурки затрепетали, словно и впрямь стая, что вот-вот сорвется с места и улетит.

Немного осмелев, девушка приблизилась к столу: еще на улице они с подругами придумали изящные и остроумные фразы. “Если я скажу так, то продемонстрирую свой интеллект и задорный характер — и он обязательно меня заприметит!” — так думала девушка. Однако стоило ей увидеть мастера, все заготовленные слова тут же выветрились из ее хорошенькой головки, а вместе с ними и правила приличия. Широко раскрыв глаза, девушка рассматривала его пристально, жадно и думала о том, что мастер и сам словно сделан из бумаги.

Он был худым, в каждой черте лица и каждом жесте сквозили изящество и хрупкость. На тонкой шее выделялся небольшой острый кадык, и он отчего-то добавлял трогательности образу мастера. Длинные черные волосы, небрежно перехваченные белой лентой, спускались до самого пола, когда он сидел. Темно-карие глаза смотрели холодно и строго, и невозможно было представить, что в них могут бушевать эмоции. Светлая просторная одежда тоже походила на бумагу, по которой прошлись акварелью, нанесенной лишь на самый кончик кисти — настолько легким был этот узор.

Глава 7. Белые стены

Сквозь сон Ал почувствовал, что кто-то гладит его по голове, слегка оттягивая волосы, затем осторожно обнимает за плечи и усаживает. Снаружи занимался серый рассвет. Несколько минут Ал тупо смотрел на свой матрасик у стены, тщетно пытаясь понять, каким образом очутился на кровати. Затем он перевел взгляд на маму, часто моргая спросонья. Она сидела рядом, полностью одетая, с зачесанными в пучок волосами. То ли из-за слабого света, проникавшего сквозь приоткрытые ставни, то ли из-за усталости, мамино лицо тоже казалось очень серым.

TopKnigi
Подборки

Тематические подборки для продолжения чтения

Подбираем связанные книжные коллекции…