Но по-настоящему душа его была не на месте, когда они заходили в селеня. Люди жались друг ко другу, завидев Роши; их лица бледнели от ужаса. Так происходило даже в деревнях, за которыми присматривали духи-покровители. Эти миролюбивые существа жили подле людей и заступались, если какой-нибудь другой дух начинал вредить: рушил дома, насылал болезни, запугивал, запрещая ступать на свою территорию. Но несмотря на помощь и защиту, духи-покровители все же соблюдали дистанцию, не спешили раскрывать перед людьми душу, не делились сокровенным. И люди понимали: если однажды к ним заявится сильный противник, с которым сложно будет совладать, дух-покровитель предпочтет спастись сам, а их просто бросит на растерзание.
В человеческих глазах Раска не видел и проблеска надежды. Много усилий уходило на то, чтобы объяснить людям, что Роши и цыпленка не обидит, что они — отец и сын, пусть и не родные по крови, и что им всего-навсего хочется отдохнуть под крышей, выпить парного молока, немного пообщаться. Когда ему удавалось, наконец, сломить стену страха и недоверия, люди словно преображались: на щеках появлялся румянец, на губах — улыбки. С восторженным изумлением они смотрели на то, как Роши играл с их детьми, словно дворовый пес.
Сам Раска, закатав рукава, принимался за помощь: чинил дома, возделывал землю, ухаживал за скотом. А еще в благодарность за кров, еду и вещи он рассказывал, какие земли лежат окрест и какие духи там водятся. Многое из услышанного удивляло людей, заставляло их недоуменно переглядываться и задаваться вопросами.
Так, однажды приютившая их с Роши семья узнала, что всего в половине дня пути на запад находится еще одна деревня, где часто рождаются тучные телята. Ни у этой семьи, ни у других сельчан со скотом не ладилось, животные были чахлыми — а вот урожаи радовали.
— Вы можете обмениваться, помогать друг другу, — сказал Раска.
— Мы в ту сторону и смотреть боимся! — запричитала сестра хозяина дома. — Там сыздавна непроходимые топи и злой дух: он насылает густой ядовитый туман, а еще зовет голосами близких тебе людей. И глазом моргнуть не успеешь, как тебя затянет в трясину!
— В детстве нашего отца задрал медведь на охоте, а мама соврала, будто бы он ушел за волшебным цветком. Она не виновата, она хотела как лучше, а мы маленькие были и глупые, — подхватил хозяин дома. — А еще у нас был брат, на пару лет старше. И мы решили отыскать папу, верили, что сможем его догнать. Пока мама работала в поле, мы обходили деревню и каждый раз отдалялись от нее все сильнее. И однажды…
Мужчина выглядел так, словно что-то мешало ему говорить дальше, а глаза блестели от непролитых слез. А у его сестры, наоборот, глаза были сухими, но от наполнившей их пустоты Раске стало не по себе. Вздохнув едва слышно, женщина продолжила ровным тоном:
— Однажды мы услышали папин голос. Он смеялся где-то вдалеке и звал нас — ненастоящими именами, а теми, которые мы однажды придумали друг для друга в одной игре. Смешные прозвища, клички, такие иногда животным дают. Мы называли так друг друга, когда хотели посмеяться, и никто кроме членов семьи об этом не знал. Услышав отца, мы бросились к нему — но на пути попался овражек, я неудачно упала и сломала ногу. Братья не хотели оставлять меня одну, решили разделиться: старший пошел к отцу, сказал, что приведет подмогу. А он вот — остался.
