— А ну сядь! Вытяни руку!
Помедлив, Ал с неохотой подчинился. Он понимал: лучше вести себя осторожно и не дерзить, но все же не смог удержаться:
Глава 5. Продажное искусство
Единственное, что оставалось неизменным — Ноа писал картины. Несколько раз в неделю он спозаранку отправлялся на перекрестки с мольбертом и красками. В самом начале, когда струйка переселенцев еще не успела разрастись в бурный поток, Ал с Ноа радовались, когда компанию им составляли другие уличные художники. Они не подозревали, что одна из таких случайных встреч принесет немало запутанных, неприятных чувств.
Тогда они выбрали живописное место на набережной Золотых Нив и заканчивали раскладывать картины на продажу, как сзади раздалось звонкое:
— Простите, могу я устроиться рядом? Мне жутко нравится этот вид.
Обернувшись, Ал увидел молодого человека с мольбертом под мышкой. В одежде из грубой ткани с кривым швом, всклокоченными волосами и отчаянием во взгляде, он выглядел жалко.
— Это место принадлежит вам в той же степени, что и мне, — улыбнулся Ноа. — Располагайтесь.
Парень ловко развернул мольберт и принялся засыпать вопросами:
— А вы откуда приехали? О, местные, как здорово! А как давно рисуете? О, всю жизнь, надо же, — понятно, отчего у вас такие красивые работы. А ты, мальчик, тоже будешь художником? Нет? О, какая жалость! Может, все же передумаешь?
Говор у парнишки был странным, "окающим": Алу казалось, будто он все без исключения гласные умудряется превратить в букву "о". Полдня парнишка болтал без умолку, не притронувшись к краскам, затем все же угомонился и принялся трудиться, закусив нижнюю губу. И тут удивиться пришлось куда больше, чем странному говору; взглянув на его холст, даже Ноа застыл, едва не выронив кисть.
Все дело было в том, что парнишка явно не умел рисовать. Ал плохо разбирался в живописи, но даже он мог сказать, что дома, больше похожие на кривые зубы во рту подзаборного пьяницы — это нехорошо. “Интересно, он когда-нибудь слышал о перспективе?” — пробормотал Ноа и громко произнес:
— Молодой человек, если вам понадобится помощь, то я буду рад…
— Помощь? — удивился парнишка. Несколько секунд он растерянно хлопал глазами, а после широко улыбнулся. — Мальчик, как там тебя … Ол, кажется?
— Ал. "А" и "л". Первая буква — “а”.
— Ну да, я так и сказал. Ол, на вот, — парнишка извлек из кармана несколько монет. — Сбегай, купи чего-нибудь пожевать.
— Э… Вообще-то, речь шла про другую помощь.
Однако Ноа перебил:
— Мы с тобой тоже давно не ели. Ступай, ступай.
В лавках Золотых Нив все обычно стоило дороже, чем в других кварталах левого берега, поэтому Алу пришлось пройти несколько перекрестков до Сигнальных Костров. Там, сразу за чугунным мостом, у основания которого была установлена табличка с нарисованными языками пламени, Ал накупил пирожков и семечек.
Когда он вернулся, парнишка продолжал вдохновенно трудиться над своей мазней. Теперь под окошками кривых зубов появилась сочная пронзительно-синяя колбаса, а над крышами парило зеленое пятно. Хмыкнув, Ал передал горе-художнику его порцию круглых лепешек с золотистыми поджаренными боками.
