Повисла тяжелая, гнетущая тишина. Не выдержав, брат все же потер лицо большими ладонями, стирая слезы, а сестра опустила голову; руки ее вяло висели вдоль тела, из-за чего у Раски создалось впечатление, будто перед ним тряпичная кукла, а не человек.
— Что случилось дальше? — осторожно уточнил он.
Раска понимал, какой ответ услышит. Проходя через топь, он видел черепа, сорную траву, растущую из пустых глазниц, белые осколки костей, которые разломили, чтобы высосать оттуда все соки. Он знал ответ: но часто, глядя на людей, Раска ловил себя на мысли, что для них важно рассказать свою историю до конца.
— Брат скрылся из виду, прошел еще немного — а затем стал истошно кричать, а вот голос отца прервался. Мы заплакали, стали звать брата, и он… Тогда он крикнул, что угодил в топь, и что нам надо бежать, пока не поздно. После снова закричал, и его крик оборвался. Ну а мы побежали, и я даже не чувствовала боли в сломанной ноге.
