Она шагнула ко мне, прижалась, и я обнял её – осторожно, боясь спугнуть, но внутри меня всё горело. Я ждал этого момента столько лет. И теперь, когда он наконец наступил, я понял, что готов умереть за это ощущение. За неё. За эту хрупкую, такую драгоценную жизнь, которая доверилась мне.
Мы стояли так долго, пока солнце не начало клониться к закату. Потом она взяла меня за руку, и мы пошли обратно, через парк, мимо старого фонтана, где ворковали голуби. Я сжимал её ладонь и чувствовал, как мир сужается до размеров её улыбки.
Но где-то на краю сознания, за этим теплом и светом, я услышал звук. Тихий, едва уловимый хруст ветки за спиной.
Я замер.
Инстинкты, въевшиеся в кровь за годы тренировок, сработали быстрее разума. Мои пальцы сжались вокруг её руки, и я резко притянул Отилию к себе, закрывая своим телом. Из-за деревьев, в сумерках, которые уже начали сгущаться, я увидел тени. Две. Три. Двигались бесшумно, но я чувствовал их – тяжёлые взгляды, направленные на нас.
– Лукаш? – её голос дрогнул. Она почувствовала моё напряжение, и в её глазах мелькнул тот самый страх, который я поклялся стереть из её жизни.
– Тихо, – прошептал я, не отрывая взгляда от теней. – Просто держись за мной.
Первым выскочил высокий парень в чёрной куртке. Я узнал его – тот самый посланник, который приходил к Кристофу. Кристоф мне его очень детально описал. За ним ещё двое, с железными прутьями в руках. Они не говорили ни слова. Они просто шли – быстро, уверенно, как хищники, знающие, что добыча загнана в угол.
– Беги! – крикнул я Отилии, отталкивая её в сторону, и сам бросился навстречу первому.
Я не думал. Я просто действовал. Удар в челюсть – он отшатнулся, но второй уже заносил прут. Я ушёл в сторону, схватил его за запястье, вывернул – хруст кости, и он закричал. Третий прыгнул сзади, но я чувствовал его дыхание за секунду до атаки. Разворот, блок, удар коленом в живот. Он упал, хватая ртом воздух.
Я слышал, как Отилия кричит мое имя, но не мог обернуться. Первый поднялся, и в его руке блеснул нож. Я выставил руку, поймал его запястье, сжал, заставляя выронить оружие. Он выругался, но я не дал ему опомниться – удар головой, и он осел на землю.
Всё закончилось за какие-то секунды. Они лежали на земле – трое, сбитых с ног, и я стоял над ними, тяжело дыша. Адреналин бурлил в крови, но я не чувствовал боли – только холодную, яростную ясность: я не дам им прикоснуться к ней. Никогда.
– Лукаш! – Отилия подбежала ко мне, и я почувствовал, как её руки касаются моего лица, моей груди, ища раны. – Ты цел? Ты в порядке?
Я посмотрел на неё. Она была бледна, но её глаза горели. Она не бежала. Она осталась.
Я перехватил её руки и прижал к своей груди. Голос хрипел, но слова вырвались сами:
– Я в порядке. Ты – главное. Ты цела?
Она кивнула, и в этот момент я понял, что готов сделать всё, чтобы защитить её. Не потому, что долг или честь. Потому что она мой свет. Потому что без неё этот мир теряет все краски.
Я обнял её, прижимая к себе так крепко, что она могла почувствовать, как бешено колотится моё сердце.
