Я встала, подошла к зеркалу и посмотрела на себя. За последние недели моё отражение перестало быть чужим. Исчезла та бледная, сжатая тень, которая смотрела на меня из зеркала годами. Теперь на меня глядела девушка с живым румянцем на щеках, с искорками в глазах и с лёгкой, робкой улыбкой, которая рождалась сама собой, стоило мне подумать о нём. О Лукаше.
Я выбрала платье – лёгкое, весеннее, цвета утреннего неба, – и долго крутилась перед зеркалом, поправляя волосы, которые теперь, после моря, отливали золотом и медью. Я хотела выглядеть красивой, но не нарочитой. Я хотела быть собой – той Отилией, которая училась заново доверять миру. И ему.
Телефон на тумбочке завибрировал. Я подошла и увидела его сообщение: «Я жду тебя у входа. Не спеши. Я никуда не тороплюсь». Сердце забилось быстрее. Я улыбнулась, взяла сумку и вышла из дома, чувствуя, как весенний ветер играет с моими волосами, принося запах цветущих деревьев и свежей земли.
Он стоял у входа, прислонившись к старому кованому фонарю, и когда я вышла, его лицо озарилось той самой тёплой, чуть неуверенной улыбкой, которую я так полюбила. На нём была простая светлая рубашка, расстёгнутая у ворота, и лёгкая куртка, накинутая на плечи. В руках он держал небольшой букет полевых цветов, таких простых и таких трогательных в своей искренности.
– Привет, – сказал он, протягивая мне цветы. – Я не знал, что ты любишь, но мне показалось, что эти цветы похожи на тебя. Светлые. Простые. Настоящие.
Я взяла букет, чувствуя, как внутри разливается тепло. Никто никогда не дарил мне полевые цветы. Это было так неожиданно, так по-домашнему, что у меня защипало в глазах.
– Спасибо, – прошептала я. – Они прекрасны. Ты прекрасен.
Он смутился, и этот румянец на его щеках сделал его ещё более родным и близким.
– Я хочу показать тебе одно место, – сказал он, протягивая мне руку. – Оно не очень далеко отсюда. Если ты не против пешей прогулки.
Я положила свою ладонь в его, чувствуя, как его пальцы смыкаются вокруг моих – осторожно, бережно, как будто я была чем-то хрупким и драгоценным.
– Я не против, – ответила я. – Я хочу быть там, где ты.
Мы пошли по узким улочкам Праги, которые я знала наизусть, но которые сегодня казались мне новыми – словно я видела их впервые. Всё вокруг сияло: и старые черепичные крыши, и мостовая, выложенная брусчаткой, и редкие облака, проплывающие над шпилями соборов. Или это я сама сияла? Я не знала. Но чувствовала, как внутри меня разливается лёгкость, которую я не испытывала уже очень, очень давно.
Он вёл меня через парк, мимо старого фонтана, где ворковали голуби, и дальше, к небольшому холму, с которого открывался вид на весь город. Я замерла, когда мы вышли на смотровую площадку. Прага лежала перед нами, как на ладони – золотые купола, изгибы Влтавы, мосты, соединяющие берега. Ветер был тёплым и ласковым, и я чувствовала, как он касается моего лица, как шевелит волосы.
– Это моё любимое место, – тихо сказал Лукаш, глядя на горизонт. – Я прихожу сюда, когда нужно подумать или когда просто хочется почувствовать, что мир больше моих проблем. Я хотел показать его тебе. Потому что теперь я хочу делить с тобой не только радости, но и тишину. И такие места.
