Глава 6. Твари не ходят в белом
Ходили слухи, будто если пройтись по улицам богатого правого берега в белых носочках, они только самую малость потемнеют.
— Тебе сами боги велели попробовать! А то зря что ли ты все время носишь белое?
Мастер оригами отвлекся от работы и встретился со смешливым взглядом мальчишки, который вечно его донимал. Мальчишка был шумным, неуклюжим, словно медведь в посудной лавке, и совсем непохожим на мастера. Настолько непохожим, что мастер однажды задумался: а не специально ли мальчишка в последнее время так демонстративно привлекает внимание ко всему, что их различает?
Мастер оригами предпочитал светлую одежду, мальчишка — пеструю до ряби в глазах. “Да я если такое надену, сразу угваздаюсь в чем-нибудь!” — взрывался он, стоило только попросить хотя бы разок показаться на людях в приличном наряде. “Не веди себя как свинья, вот и останешься чистым,” — приходилось отвечать мастеру, вызывая еще большую волну негодования.
А волосы?.. У мастера они были длинными, иссиня-черными. Послушные и мягкие, они прекрасно выглядели и в высоком хвосте, и в косе, но чаще всего оставались распущенными. Только во время работы пряди у лица откидывались назад и скреплялись изящной заколкой на затылке. А вот мальчишка щеголял буйной шевелюрой под стать своему характеру. В ней увязали и ломались расчески, а после мытья голова становилась похожа на раздувшуюся рыбу-ежа. Но стоило мастеру вежливо попросить мальчишку сделать хоть что-нибудь со своими лохмами, тот ухмылялся и спустя время представал в совершенно непотребном виде: с высоченным начесом, или выбритыми висками, или сотней-другой мелких косичек, куда были вплетены цветные шнурки и бубенцы. Мальчишка словно нарочно крутился перед носом, расхаживал из стороны в сторону, звенел треклятыми бубенцами, болтал и насмехался над кислым выражением лица мастера.
А ведь раньше отношения между ними были сносными… Тогда они проводили много времени вместе, лишь изредка общаясь с другими людьми. Но стоило обосноваться в этом городе, мальчишка словно с цепи сорвался: стал надолго уходить дома, ночуя то у одного, то у другого нового знакомого. Якшаясь со всяким сбродом, он быстро перенимал чужие привычки и манеру разговаривать.
— Ну вот, опять ты молчишь и делаешь вид, будто меня не существует, — капризно протянул мальчишка, вырвав мастера из водоворота мыслей. — Так что насчет носочков?
— Делай, что хочешь, только отстань от меня, не втягивай в свои глупости.
— Ну какой же занудный! Ладно, сам проверю, правдивы ли слухи. Но носки возьму твои!
Мальчишка показал язык и стремительно умчался вверх по лестнице. Мастер нервно дернул пальцами и порвал изящный цветок из тонкой полупрозрачной бумаги. Отложив загубленное изделие в сторону, он откинулся на спинку стула и тяжело вздохнул, скользя взглядом по убранству своего магазинчика.
Магазинчик располагался на первом этаже просторного двухэтажного домика. Войдя в него, посетитель словно оказывался в другом, сказочном мире: под потолком, насаженные на тонкие, едва заметные глазу ниточки, парили бумажные птицы. На полках разворачивались целые сцены с участием людей и животных: цапли и лягушки, цветочные композиции, рыбаки в конусообразных шляпах и на шестах, дворцы и пагоды. Невозможно было поверить, что все эти фигурки сделаны из бумаги.
