– Нет, – ответил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Что-то случилось?
– Случилось! – Она рассмеялась, и этот смех – лёгкий, свободный – ударил меня в грудь острой надеждой. – Я только что вернулась от доктора Мартинес и знаешь что она мне сказала? Что Алина стала приходить к ней! Представляешь!!!!
Доктор сказала, что Алина делает шаги, Кристоф. Маленькие, но такие важные!
Я прикрыл глаза, позволяя словам сестры проникнуть в ту часть меня, которая давно окаменела от безысходности. Алина пошла к психологу. И это был значимый шаг. Я обрадовался. Но внутри меня тут же всколыхнулась и другая, более тёмная мысль: а что, если в этом новом мире, который она строит для себя, мне больше нет места? Что, если она излечится от меня, как от болезни, которая принесла ей столько страданий?
– Это… это замечательно, – выдавил я, чувствуя, как горло сдавливает спазм. – Спасибо, что рассказала.
Отилия замолчала на мгновение, и я услышал, как она вздохнула – понимающе, по-сестрински.
– Ты не рад? – спросила она тихо.
– Рад, – солгал я. – Очень рад. Просто… я боюсь, что она и дальше не захочет видеть меня. Что её исцеление – это возможно путь от меня.
– Глупости, – отрезала Отилия, и в её голосе послышалась та стальная нотка, которая появилась после её возвращения с моря. – Ты не знаешь этого. Она не говорила о тебе плохо. Она говорила о тебе с болью, Кристоф. А боль – это не равнодушие. Если бы она тебя не любила, она бы просто вычеркнула тебя, как ненужный файл. Но она мучается, потому что любит, и боится, что любовь снова сделает её уязвимой.
Я молчал, переваривая её слова. Она была права, чёрт возьми.
– Но есть ещё кое-что, – продолжила Отилия, и в её голосе послышалась лёгкая тревога. – Я не хотела тебе говорить, но считаю, что ты должен знать. Когда я приходила поговорить с Алиной, то я видела, что неподалеку стоял какой-то парень, высокий блондин. Кажется, его зовут Петер. Он у них новенький, и он явно проявлял к ней интерес… он смотрел на неё так, как смотрят на девушку, которую хотят завоевать.
Земля ушла у меня из-под ног. Внутри всё сжалось в тугой, болезненный узел. Ревность – липкая, острая – хлынула в кровь, заглушая голос разума. Я знал, что это глупо, что Алина не даст повода, что она верна мне даже на расстоянии, но страх потерять её навсегда был сильнее любой логики.
– Кто он? – спросил я, и мой голос прозвучал глухо, почти хрипло.
– Не знаю. Кристоф, не делай глупостей! – предупредила Отилия. – Я не для того рассказала, чтобы ты побежал устраивать сцены. Я для того, чтобы ты понял: она красивая, умная, и она начинает оживать. И если ты будешь сидеть сложа руки, кто-то другой может оказаться рядом в тот момент, когда она будет особенно уязвима.
Она замолчала, давая мне переварить услышанное. Я сжал телефон так сильно, что побелели костяшки пальцев.
– Спасибо, – выдохнул я. – Я… я подумаю, что делать.
– Ты должен прийти к ней, – твёрдо сказала Отилия. –Не через неделю, не через месяц. Завтра же. Ты и так ждал слишком долго. Не жди, пока она сама позовёт, – она может не позвать, потому что будет бояться, что ты отвернешься, увидев её слабость. Покажи ей, что ты не отвернёшься.
