В паутине судьбы. Каменный град 4. Даниела Мокану ❤️‍ БЕСПЛАТНО В ПРОЦЕССЕ НАПИСАНИЯ ‍❤️‍ Они думали, что худшее осталось позади. Что ночь на заснеженной парковке, боль, кровь и предательство — это финал их кошмара. Но пробуждение оказалось лишь началом новой битвы. Битвы, которую невозможно выиграть чужими руками. Алина вернулась к жизни, но её душа осталась в плену у страха. Кошмары, в которых она снова и снова переживает нападение, не отпускают её. Единственный человек, способный согреть её, — Кристоф. Но его любовь стала причиной её страданий. Как довериться тому, кто принёс боль, даже не желая этого? Как полюбить, когда каждое прикосновение напоминает об ударах? Алина стоит перед выбором: навсегда остаться в тени прошлого или шагнуть в неизвестность, рискуя снова разбиться. Вас ждет: ‍❤️‍ Любовь, проверенная страхом. ‍❤️‍ Верность, испытанная ложью. ‍❤️‍ Судьба, которая не прощает ошибок. ==================== Глава 1.1. Осколки мира Дорогие читатели, добро пожаловать в четвертую, но заключительную часть цикла "Каменный град". Если Вы хотите поддержать автора, то ставьте звёздочку «Мне нравится», добавьте книгу в библиотеку и подпишитесь на автора. Это очень помогает продвижению книги и делает автора счастливым. Большое спасибо! ---------- Глава 1.2. Осколки мира Телефон в кармане завибрировал. Я достала его и увидела сообщение от Катарины: «Лина, ты где? Лекция через пять минут начинается. Жду тебя, заняла нам места у окна.» Я остановилась, глядя на экран. Сердце сжалось от чувства вины. Катарина всегда была рядом. Всегда поддерживала. Всегда ждала. И сейчас, когда я должна была быть там, рядом с ней, я сбегала. Снова. Пальцы дрожали, когда я набирала ответ: «Кэт, прости, я сегодня не приду. Плохо себя чувствую. Голова раскалывается. Передай преподавателю, что я заболела, если спросит.» Я смотрела на экран, чувствуя себя предательницей. Ложь давалась мне всё легче. Это пугало. Ответ пришёл через несколько секунд: «Всё серьёзно? Может, мне приехать к тебе?» «Нет-нет, не нужно. Отлежусь, и всё пройдёт. Правда. Удачи на лекции. ♥» «Хорошо. Отдыхай. Если что — сразу звони. Я рядом. ♥» Я убрала телефон в карман и выдохнула. Я только что солгала лучшей подруге. Снова. Но как объяснить ей, что дело не в головной боли? Что боль — внутри, в душе, и её не вылечить таблетками или горячим чаем? Я пошла дальше вдоль реки. Вода переливалась на солнце, отражая шпили и купола старого города. Влтава казалась спокойной, вечной, равнодушной к человеческим драмам. Я смотрела на воду, и мне становилось чуточку легче. Вода не задавала вопросов. Она просто была. Может быть, мне нужно просто перевестись в другой университет? — мысль пришла внезапно, но сразу пустила корни. Начать всё заново. В другом университете. Где никто не будет знать, что случилось. Где не будут шептаться за спиной. Где Кристоф… Я зажмурилась, отгоняя эту мысль. Нет. Я не могу сбежать. От себя не сбежишь. Но идея сменить университет, оставить позади это место, где каждая аудитория, каждый коридор, каждая скамейка в кафетерии напоминала мне о том вечере и о той жизни «до», продолжала пускать корни. Это было бы проще. Это было бы безопаснее. Я могла бы стать никем. Просто новой студенткой, у которой нет прошлого. Но это было бы бегством, — возразил внутренний голос. Голос той меня, которая ещё не сдалась. — И ты знаешь это. Ты не сможешь убежать от себя. Я подошла к Карлову мосту. Величественный, древний, усеянный скульптурами святых. Я остановилась у одного из барьеров, глядя на воду, и почувствовала, как в груди разливается странная смесь тоски и смирения. Кто я теперь? Та же Алина или уже другая? И как мне найти ту девушку, которая была счастлива, даже не зная, какой может быть боль? Я провела рукой по холодному камню. Он был шершавым, тёплым от солнца, и эта простая текстура казалась единственной реальной вещью в мире, который распадался на осколки. — Я найду тебя, — прошептала я в весенний ветер. — Я обязательно тебя найду. Я не знала, кому давала это обещание. Себе. Прошлой себе. Той девушке, что верила в любовь и не боялась будущего. Той, что стояла на этой же набережной несколько месяцев назад, счастливая и окрылённая, и мечтала, как Кристоф будет держать её за руку. Но слова прозвучали в тишине, и от них стало чуточку теплее. Словно я поставила якорь в бушующем море. Я смотрела на реку, на золотые купола, на облака, плывущие по небу. Этот вид принёс успокоение, хоть и временное. Я пошла дальше по мосту, оставляя позади университет, вопросы и взгляды. Навстречу весне. Навстречу завтрашнему дню. Возможно, завтрашний день принесёт не боль, а что-то другое. Что-то похожее на жизнь. ---------- Глава 2. Набережная раздумий Кристоф Моя жизнь превратилась в ад. Ожидание. Бесконечное, выматывающее ожидание у телефона, который молчал. Она попросила не приезжать, не звонить, не писать. И я, как проклятый, подчинился, потому что боялся нарушить её хрупкий мир. Боялся, что моё присутствие, ставшее когда-то триггером для её кошмаров, раздавит её окончательно. Алина не винила меня. Но это не имело значения. Я сам вынес себе приговор. Моя любовь, моё прошлое, моя неспособность вовремя увидеть угрозу — всё это обернулось против неё. Я стоял на перекрестке, готовый свернуть к зданию университета, где училась Алина. Сердце билось неровно, руки слегка дрожали от предвкушения встречи. Сегодня, как мне сказал Эдуард, Алина должна была прийти в университет. Я так хотел её увидеть, просто увидеть, я даже не планировал подойти к ней для разговора. Но в последний момент я остановился, словно наткнувшись на невидимую стену. Алина просила дать ей время, и я не имел права нарушать её просьбу, как бы сильно мне ни хотелось быть рядом с ней. Я развернулся и направился к реке Влтаве. Серые гранитные ступени набережной манили своей прохладой и спокойствием. Я опустился на одну из них и долго смотрел на водную гладь, которая лениво катилась мимо, отражая тусклый свет зимнего солнца. Ветер ерошил мои волосы, а я пытался упорядочить мысли, которые беспорядочно метались в голове. Я совершил много ошибок. Я не защитил её тогда, когда должен был. Я не сумел уберечь её от нападения, не смог вовремя заметить опасность. И теперь, когда она просила о пространстве, я должен был проявить уважение и терпение, сколь бы тяжело это ни было. Сидя у реки, я продрог и решил пойти в сторону центра, чтобы в ближайшей кафешке заказать себе горячий напиток. Я шёл вдоль реки пока не дошел до Карлова моста. И тут я увидел Алину. Она стояла на Карловом мосту, задумчиво глядя на реку. Волосы её развевались на ветру, лицо было бледным, но красивым в своей задумчивости. Она казалась хрупкой и уязвимой, словно фарфоровая статуэтка, которую легко разбить. Я остался в тени, прячась за группой туристов, чтобы она не заметила моего присутствия. Я следил за ней, как охотник за добычей, но без всякого желания приблизиться. Я видел, как она медленно передвигалась по мосту, останавливаясь у каждой скульптуры, словно пытаясь найти в них ответы на свои вопросы. Когда она направилась к Староместской площади, я последовал за ней, держась на расстоянии. Я видел, как она останавливалась у знаменитых астрономических часов, как смотрела на прохожих, словно пытаясь отыскать в их лицах что-то важное. Я не мог наглядеться ею, ведь я так долго её не видел. Я чувствовал, как сердце рвётся на части от желания подойти к ней, обнять и не отпускать. Пока мы были вместе я не находил время, чтобы организовывать для неё настоящие романтические свидания с прогулками по Праге, а сейчас всё бы отдал, чтобы гулять рядом с ней, держать её за руку. Какой я был идиот! Я оставался на месте, понимая, что не имею права нарушать её границы. Я не собирался допускать ещё одну ошибку. Я буду ждать, сколько потребуется, пока она сама не решит, что готова меня увидеть. Я следил за Алиной и любовался ею до тех пор, пока она не скрылась в метро. ---------- Глава 3.1. Вторая попытка Алина Вторая попытка вернуться к обучению в университете далась мне чуточку легче. По крайней мере я нашла в себе силы зайти в здание. И сейчас я вошла в аудиторию, чувствуя, как все взгляды немедленно обратились ко мне. Некоторые студенты перешёптывались, другие смотрели с сочувствием, третьи — с любопытством. Я старалась не обращать внимания на эти взгляды, но они обжигали меня, словно невидимые руки, тянущиеся ко мне со всех сторон. Я увидела Катарину, в тот момент, когда она помахала мне рукой, указывая на место рядом с собой. Некогда мы дружили в троем: я, Катарина и Бланка. Но после предательства Бланки, Катарина осталась моей единственной лучшей подругой. Когда я села рядом с Кэт, она взяла меня за руку и тихо сказала: — Ты справишься, Линка. Я рядом. Она ободряюще улыбнулась и подмигнула мне. Её поддержка дала мне силы выдержать все пары, которые были запланированы по расписанию на сегодня. Мы занимались, делали записи, и я старалась сосредоточиться на учёбе, но мысли постоянно возвращались к тому, что произошло. Катарина задержалась после пары по финансам, ей нужно было обсудить с преподавателем свою работу. А я стояла в коридоре университета, прислонившись к прохладной стене, ждала свою подругу и смотрела на проходящих мимо студентов. Сквозь высокие окна густо лился солнечный свет, но внутри меня всё было холодно и неподвижно. Я вернулась к занятиям, но чувствовала себя чужой в этом месте, словно посторонняя наблюдательница, а не полноценная участница студенческой жизни. Внезапно рядом со мной остановилась группа знакомых ребят. Их лица были полны искреннего беспокойства, и я почувствовала, что предстоящего разговора с ними не избежать. Но такие разговоры были неизбежны, и я это понимала. — Алина, привет! — воскликнула Эржебет, моя знакомая с другого курса, с широкой улыбкой. — Как ты? Мы все так переживали! Я кивнула, стараясь изобразить доброжелательность. — Привет, ребята, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Всё нормально, спасибо. Их взгляды были полны сочувствия, но это сочувствие вызывало во мне волну раздражения. Я не хотела их жалости, не хотела, чтобы они смотрели на меня, как на жертву. Я хотела быть обычной студенткой, которая просто пришла на пары, а не объектом всеобщего внимания. — Мы слышали, что ты вернулась, — добавил Габор, слегка покраснев. — Очень рады тебя видеть! Я улыбнулась, но улыбка получилась вымученной. — Спасибо, — сказала я тихо. — Занятия идут нормально. Они продолжали сыпать вопросами, а я отвечала короткими фразами, стараясь избегать подробностей. Каждый их взгляд, каждое слово казались мне излишними, обременительными. Я знала, что они хотят помочь, но их внимание только усиливало моё чувство изоляции. Я не могла открыться им, не могла рассказать о том, что происходило внутри меня. Я не могла признаться, что каждое утро просыпаюсь в холодном поту, что каждый звук заставляет меня вздрагивать, что я не могу спать по ночам, потому что воспоминания о нападении преследуют меня. — Всё хорошо, — в очередной раз солгала я, стараясь улыбнуться. — Просто нужно время. Они кивнули, но в их глазах я прочитала сомнение. Они знали, что я лгу, но предпочитали делать вид, что верят мне. Я чувствовала себя фальшивкой, актрисой, играющей роль нормального человека. Я ненавидела эту роль, но не знала, как отказаться от неё. Я знала, что впереди меня ждёт ещё много таких разговоров, ещё много фальшивых улыбок и дежурных фраз. Когда они ушли, я осталась стоять у стены, чувствуя, как внутри всё кипит от невысказанных эмоций. Я хотела кричать, плакать, но вместо этого просто стояла, глядя в пустоту. Я знала, что должна вернуться к нормальной жизни, но каждый шаг давался мне с огромным трудом. Я посмотрела на часы – пора уже было идти на следующую пару, но Кэт пока не возвращалась. В любом случае, я ее подожду. ---------- Глава 3.2. Вторая попытка Бросив взгляд по студентам, которые туда-сюда шли по коридорам, я невольно обратила внимание, что у окна стоял высокий парень, блондин, короткие волосы со стильной прической и в стильной одежде, и смотрел на меня. Он не отвел взгляд, даже когда я заметила, что он смотрит на меня. Наверняка он был новеньким. Он сразу показался мне странным. Зачем так пялится на меня, по сути, незнакомого человека? В конце концов это не прилично. — Лина, извини, что задержалась! — заявила Кэт, выбежав из аудитории. — Нам теперь придется бежать на другую пару, чтобы не опоздать. А она, как назло, в другом корпусе. — Ничего, - ответила я. Парень все также стоял и смотрел, теперь переводя взгляд с меня на Кэт и обратно. — А кто это? — спросила я подругу, легким кивком показывая, в сторону окна. — Я про того высокого парня, который смотрит на нас. Кэт проследила направление, которые я ей указала и на ее лице мелькнуло узнавание. — А это Петер. Он перевелся к нам с начала этого семестра из другого университета. — Понятно. — Ну что? Поторопимся? — Да, пошли. Я бросила на Петера еще один взгляд и поторопилась с Кэт на следующую пару. После последнего занятия мы вышли из аудитории и направились в сторону выхода из здания. Наконец-то этот день в университете заканчивается. Кэт посмотрела на меня, и я даже знала, что она планирует у меня спросить, поэтому я ее опередила: — Только не спрашивай у меня, как у меня дела. Еще одного такого вопроса я просто не выдержу. Кэт изобразила извинительную гримасу на своем лице и сказала: — Прости… — Ты не виновата. Просто сегодня мне так часто задавали этот вопрос, что он меня уже утомил. — Тогда пойдем, наверное, меня уже ждет Эдуард. Я кивнула в знак согласия. На выходе из университета нас, вернее Кэт, ждал Эдуард, друг Кристофа. Он стоял у входа, опершись на стену, и смотрел на нас с лёгкой улыбкой. — Девочки, как прошли занятия? — спросил он, подходя ближе. Катарина ответила за нас обеих: — Нормально. Алина молодец, выдержала. Эдуард посмотрел на меня: — Отлично. Я рад. Эдуард, как всегда, старался быть на позитиве. Мы сделали несколько шагов от университета, и я поняла, что еще ни разу не сказала «спасибо» ни Кэт, ни Эдуарду за то, что спасли меня от тех троих девиц, что потеряли всякий контроль и напали на меня. Думаю, лучше это сделать даже сейчас, чем никогда. Я остановилась. Заметив это, Кэт и Эдуард тоже остановились. — Что-то случилось? - спросил Эд. — Да, я хочу вам кое-что сказать… - начала я. — Я так и не сказала вам двоим слов благодарности, за то, что нашли меня тогда на парковке и спасли от ... Кэт и её парень видно не ожидали от меня этого и, кажется, удивились, что я вообще такое им сказала. — Не за что, Алина... — первым заговорил Эдуард. — Но на самом деле, это все благодаря Кристофу. При упоминании имени моего парня я вздрогнула. — Это он обнаружил, что у него украли телефон. Предположил, что это была Доминика, так как он стукнулся с ней перед зданием вашего университета в тот вечер и предположил, что та сделала это не с лучшими намерениями. Попросил сотрудника кафе, в котором на тот момент находился, одолжить ему телефон. Позвонил мне и попросил меня тебя найти. Я уже как раз подъехал к университету. Я нашел Кэт и она рассказала, что ты получила сообщение от Кристофа и пошла к нему на встречу… ну а дальше… дальше мы нашли тебя. — Я не знала… - шепотом сказала я. Ни Кэт, ни Кристоф мне до этого не рассказывала о событиях того вечера. Но я и не спрашивала, да и в целом не хотела говорить на эту тему. — Тебя подвезти домой или куда скажешь? — Нет, я, пожалуй, прогуляюсь, мне надо проветриться, — сказала я. Это была чистая правда. День проведенный в университете показался мне удушающим. И я снова пошла прогуляться вдоль Влтавы. Одна. ---------- Глава 4. Приглашение Катарина Мы с Эдуардом стояли у главного корпуса университета, наблюдая, как Алина медленно удаляется от нас. Она шла уверенно, высоко подняв голову, словно ничего не случилось. Но я знала её слишком хорошо, чтобы обмануться этой показной бодростью. — Она старается держаться так, будто ничего не произошло, — тихо произнесла я, когда Алина скрылась за углом. — Но так даже хуже. Я не знаю, как ей помочь. Эдуард вздохнул, его взгляд был полон сочувствия. — Я тоже за неё переживаю, — сказал он, обнимая меня за плечи. — Она такая сильная, но внутри, наверное, всё ещё боится. Я кивнула, соглашаясь. — А Кристоф? — спросила я, зная, что он тоже страдает. — Как он справляется? Эдуард нахмурился, его лицо стало серьёзным. — Он в полном раздрае, — признался он. — После того как Алина отказалась с ним общаться, он полностью ушёл в работу. Редко соглашается на встречи, и со мной и с Лукашем. Я видел его пару раз в нашем институте, когда мы обсуждали дипломные проекты с кураторами, и один раз у Лукаша, но это всё. Что будет с отношениями наших друзей? Выдержат ли они это? Справятся ли? Мне казалось, что Кристоф и Алина были созданы друг для друга, и видеть, как их отношения рушатся, было невыносимо. — Может, стоит поговорить с ними отдельно? — предложила я, надеясь найти решение. — Может, удастся помочь им найти общий язык? По крайней мере подтолкнуть их к диалогу? Эдуард покачал головой, его взгляд был полон сомнений. — Не знаю, — ответил он. — Они оба сейчас слишком замкнуты в себе. Наверное, им нужно время, чтобы разобраться в своих чувствах. Я вздохнула. Я хотела помочь, но не знала, как. Алина и Кристоф были двумя половинками одного целого, и видеть, как они страдают, было невыносимо. — Надеюсь, они найдут в себе силы преодолеть это, — прошептала я, прижимаясь к Эдуарду. — Иначе я просто не знаю, что делать. Эдуард обнял меня крепче. Его объятия были успокаивающими. Ему удавалось быть для меня надежной опорой, чтобы не происходило. — У нас сегодня есть на вечер планы? – поинтересовалась я у своего парня. — Нет, прости. Меня сегодня старый приятель позвал на празднование своего Дня рождения в бар. Я не планирую там долго быть, но заехать надо. Побуду там некоторое время и поеду домой. Вносить изменения в дипломную работу согласно очередным замечаниям моего куратора. Жаль конечно, что сегодня будет вечер без Эдуарда, но мне тоже было чем заняться. Заданий сегодня в университете надавали много. — Кстати, помнишь я предлагал тебе, что как только Алина очнется, то мы с тобой съездим куда-нибудь за город. — Помню, - подхватила я. — Конечно, сразу исполнить это все не получилось, но может реализуем этот наш план на следующих выходных. Я присмотрел отель под Прагой. Там есть бассейн и сауны и еще много всего интересного. Как тебе мысль? Идея провести время только вдвоём с Эдуардом. Отвлечься и забыться в его объятиях было просто мечтой сладкой и желанной. — Я согласна, — не раздумывая ответила я. — Тогда решено. С родителями согласуешь это? — Конечно. Еще не знаю как, но я точно смогу убедить своих родителей отпустить меня с Эдуардом на выходные. Они, конечно, будут против, но я была готова отстаивать своё. ---------- Глава 5. Возвращение домой Алина Я медленно подходила к своему дому, чувствуя приятную усталость после прогулки по историческому центру Праги. День выдался чудесным: солнечные лучи мягко касались старинных фасадов, а Влтава, словно серебряная лента, украшала городской пейзаж. Я любовалась Карловом мостом, Староместской площадью и многочисленными церквями, которые словно вырастали из земли, напоминая о славном прошлом этого прекрасного города. Войдя в наш дом, я почувствовала знакомый запах домашней выпечки и услышала голоса мамы и Войтеха, доносившиеся из кухни. Войтех стал частым гостем в нашем доме, и я радовалась, что его присутствие делало маму счастливее. Он был добрым, внимательным и умел создавать уютную атмосферу, в которой мама расцветала, словно цветок под солнцем. Не успела я снять верхнюю одежду, как ко мне с кухни вышли мама в сопровождении своего друга. — Привет, Алина, - поприветствовал меня Войтех. — Дорогая, здравствуй! — улыбнулась мама, обнимая меня. — Как прошёл твой день? — В целом нормально, — ответила я, снимая куртку. — Я прогулялась по центру Праги после занятий. Захотелось развеяться. — Это замечательно, — кивнула мама. — Ты, наверное, проголодалась? Пойдем на кухню, я приготовила суп и твои любимый пирог. Мама у меня была просто золотая. Кушать действительно хотелось и сильно. — Мама, я сейчас приду, поднимусь к себе и вернусь минут через пять. Хорошо? — Конечно. Я быстро поднялась к себе в комнату. Сиена следовала за мной. Почему-то после нападения на меня, когда я была в доме, наша собака всюду меня сопровождала. Я обнала Сиену, почесала ее за ушком. Потом переоделась в домашнюю одежду. Умылась и помыла руки, и поспешила спуститься вниз к своим. — Кстати, а как у тебя дела с экзаменом на права? Завтра уже сдавать теорию, не волнуешься? – спросила моя мама, когда я вошла на кухню. — Нет, с теорией всё в порядке, — облегченно сказала я. — Кэт несколько месяцев назад посоветовала мне отличное приложение с тестами. Я знаю все вопросы и ответы на них наизусть. Так что за сдачу теории я не переживаю. Но вот за практику я переживаю. Машину-то водить не так просто, как кажется. И я не чувствую, что тех уроков, которые давали в автошколе и которые я успела посетить, до … мне не хватило. Я не смогла выговорить до чего «до», но мама и Войтех меня точно поняли. — Вот как раз об этом мы с Войтеком хотели с тобой поговорить, — сказала мама, взглянув на него. — Войтех предложил помочь тебе попрактиковаться на его машине. Он готов ездить с тобой по внутренним дорогам, пока ты не почувствуешь себя увереннее. До экзамена ведь есть время, ты успеешь попрактиковаться. Я почувствовала, как внутри всё теплеет от радости и благодарности. — Ой, спасибо огромное, Войтех! — воскликнула я. —Я как раз думала, что мне не хватает практики, и твоё предложение — просто спасение. Я была уверена, что практику с первого раза точно не сдам, завалю. — Никаких проблем, — ответил Войтех, улыбаясь. — С учетом того, что времени осталось мало, можем начать прямо сегодня, если хочешь. Погода прекрасная, и на внутренних дорогах сейчас не так много машин. — Спасибо, спасибо - поблагодарила я. — Только дай мне покушать и переодеться во что-то более удобное, и я готова приступать. Я была искренне благодарная Войтеху за его предложение. Практика вождения была во всех отношениях мне сейчас полезна. Повышает шанс сдать практический экзамен с первого раза и дополнительное отвлечение от тяжелых мыслей. ---------- Глава 6. Колёса судьбы Алина Я осторожно нажимала на педаль газа, чувствуя, как автомобиль плавно трогается с места. Войтех сидел рядом, внимательно наблюдая за моими действиями, но не вмешиваясь лишний раз. Мы выбрали тихие улочки в пригороде Праги, где редко проезжали машины, и полицейские патрули обходили стороной. Идеальное место для начинающих водителей вроде меня. — Медленнее, Алина, — мягко подсказывал Войтех. — Не спеши, контролируй каждое движение. Я кивнула, стараясь сосредоточиться на дороге. Машина послушно реагировала на мои действия, и я чувствовала, как постепенно обретаю уверенность. — Главное — спокойствие и концентрация, — продолжал Войтех. — Ты должна чувствовать машину, предсказывать её поведение. Его слова неожиданно отозвались во мне. Контроль, предсказуемость, спокойствие — разве не этого мне не хватало в жизни? Разве не из-за недостатка контроля над ситуацией я оказалась в той роковой ночи на парковке? А могла бы я её предугадать и взять под контроль? — А если что-то пойдёт не так? — спросила я, слегка нервничая. — Тогда ты принимаешь решение, — ответил Войтех. — Быстро, чётко, без колебаний. Любая секунда промедления может стоить дорого. Я задумалась. Почему-то я переносила слова Войтеха в части вождения и поведения за рулем я невольно переносила на свою жизнь. И вот сейчас обдумав слова Войтеха, я осознала. Разве не так же я вела себя с Кристофом? Промедлив, оттолкнув его, избегая разговора, я потеряла контроль над нашими отношениями. Может быть, пришло время принять решение, не откладывать его на потом? — Ты справишься, Алина, — ободряюще улыбнулся Войтех. — Главное — не бойся ошибок. Они — часть процесса обучения. Автомобиль послушно маневрировал по узким улочкам, и я осознала, что управление машиной — это не просто техника, это метафора жизни. Управляя автомобилем, я училась управлять своими эмоциями, страхами, сомнениями. — Спасибо, Войтех, — искренне поблагодарила я. — Ты хороший учитель. Он улыбнулся, и в его глазах я увидела поддержку. — Ты сильный человек, Алина, — сказал он тихо. — Просто иногда нужно напомнить себе об этом. Я продолжила практиковаться в вождении, и Войтех то и дело поправлял меня и наставлял. Подсказывал, на каком расстоянии лучше начать тормозить и многое другое. Это были хорошие советы, нужные. — Ты хорошо справляешься, — одобрительно заметил Войтеч. — Но знаешь, существует ещё один уровень подготовки, который может сделать тебя по-настоящему уверенной на дороге в будущем. Я повернула голову в сторону друга мамы, заинтересовавшись его словами, но вовремя вспомнила, что я за рулём и вернула свой взгляд на дорогу. — Какой именно? — спросила я, уже стараясь не отвлекаться от вождения. — Курсы экстремального вождения, — ответил он. — Там учат справляться с аварийными ситуациями, экстренному торможению, управлению на скользкой дороге. Это не просто теория, а реальные навыки, которые могут спасти жизнь. Я задумалась, представляя, как бы это выглядело на практике. Экстремальные условия, непредсказуемые ситуации, необходимость быстро принимать решения — всё это казалось мне одновременно пугающим и привлекательным. — Но зачем мне это? — поинтересовалась я. — Обычного вождения хватит для повседневной жизни. Я ведь планирую ездить только по городу. С дорогами в городе у нас всё замечательно. Войтех по-доброму улыбнулся. — Дело не только в вождении, — сказал он тихо. — Это урок жизни. Научившись справляться с экстремальными условиями на дороге, ты научишься справляться с ними и в жизни. Быстрая реакция, принятие решений в стрессовых ситуациях, умение сохранять спокойствие — всё это пригодится тебе не только за рулём. Его слова задели меня за живое. Я невольно снова провела параллель с нашими с Крисом отношениями, которые зависли в неопределённости после того, как я вспомнила нападение. Я избегала его, боясь столкнуться с реальностью, боясь принять решение, которое могло бы изменить всё. — А если я не справлюсь? — тихо спросила я, чувствуя, как внутри поднимается волна тревоги. — Никто не гарантирует успеха, — ответил Войтех. — Но попытка — это уже половина победы. Ты можешь бояться, можешь сомневаться, но, если не попробуешь, никогда не узнаешь, на что способна. Я поняла, что речь шла не только о вождении. Речь шла о жизни, о любви, о выборе, который я должна была сделать. Я должна была рискнуть, выйти из зоны комфорта, столкнуться с трудностями и принять их. — Я хочу попробовать, — сказала я, ощущая, как уверенность постепенно возвращается ко мне. — Думаю, такие уроки мне будут полезными. — Замечательно, - одобрительно ответил Войтех. – Я уверен твоей маме так тоже будет спокойнее, когда мы попробуешь в контролируемых условиях экстремальные ситуации и приобретёшь необходимые навыки реагирования на них. — Спасибо тебе. — Не за что Алина. Ну что ещё пару кругов и домой? – предложил Войтех. — Согласна. ---------- Глава 7. Баланс между прошлым и будущим Эдуард Я медленно вел машину по вечерним улицам Праги, направляясь в центр города, где в одном из уютных баров отмечали день рождения Яна. Ян был нашим общим другом с моей бывшей— моим и Ани. Фактически, большинство людей, которые должны были собраться сегодня вечером, появились в моей жизни именно благодаря ей. Мы познакомились через Аню, вместе проводили время, шутили, гуляли по ночному городу, и я не мог не чувствовать некоторой неловкости оттого, что сегодня снова окажусь в этой компании, но уже не в качестве бойфренда Ани. Именно поэтому я не пригласил Катарину, поехать со мной. Она бы не поняла, почему я не хочу знакомить её с людьми, с которыми когда-то был близок. Я не хотел, чтобы она столкнулась с моими старыми друзьями, особенно с Аней. Я не хотел, чтобы Катерина почувствовала себя лишней или увидела, как я реагирую на присутствие своей бывшей. Я не хотел, чтобы она догадалась, насколько сложно мне будет находиться в этом баре. Я также не знал, какой будет реакция и поведение моей бывшей, если я приду в бар с Катариной. План был прост: приехать, поздравить Яна, немного пообщаться и быстро уйти под любым предлогом. Я не собирался задерживаться. Я не хотел погружаться в воспоминания, не хотел заново переживать те чувства, которые давно похоронил в себе. Я не хотел видеть Аню. Хотя, честно говоря, я знал, что увижу её. Я знал, что она будет там. И всё же именно это и было основной причиной, поэтому я не взял с собой Кэт. Аня продолжала писать мне. Иногда. Редко. Но писала. Я читал её сообщения, но не отвечал. Я считал, что, между нами, всё сказано, что все точки над "i" давно расставлены. Я не понимал, чего она добивается, чего хочет от меня. Я не понимал, почему она не оставит меня в покое. Что еще мы могли сказать друг другу? Я своего мнению и намерений не изменю. Если у неё остались ко мне чувства, то я с ними уже ничего не мог поделать. Было время, когда я был готов ее принять назад, ждал этого, мечтал об этом. Но всё изменилось с появлением в моей жизни моей Златовласки. Я почему-то чувствовал себя виноватым. Виноватым за то, что не могу ответить на сообщения Ани. Виноватым за то, что не могу найти подходящих слов, чтобы донести до Ани мысль, что, между нами, всё кончено, и я не вернусь. Виноватым за то, что когда-то позволил ей стать частью моей жизни, а теперь не могу позволить ей остаться в ней. Я чувствовал себя запутанным. Я не знал, как поступить. Я не знал, что сказать. Я не знал, как объяснить Катарине, почему не захотел брать её с собой этим вечером. Но благо она не спрашивала и не настаивала. Я не хотел повторять ошибки Кристофа, не хотел, чтобы моя нерешительность привела к трагедии, подобной той, что произошла между Доминикой, Бертой, Бланкой и Алиной. Я думал о том, как Кристоф, возможно, не смог вовремя обозначить границы с Доминикой, как его неуверенность и желание сохранить дружеские отношения привели к катастрофическим последствиям. Я не хотел, чтобы подобная ситуация разыгралась в моей жизни. Я не хотел, чтобы Анна, движимая ревностью или одержимостью, причинила вред мне, моей Златовласке или кому-то ещё. Но как правильно вести себя в такой ситуации? Как обозначить границы, не обидев человека, который когда-то был мне дорог? Я понимал, что простое игнорирование её сообщений не решит проблему. Это лишь усугубит её чувства, усилит её неуверенность и, возможно, спровоцирует более агрессивное поведение. Как правильно донести, что между нами всё кончено? Я подъехал к бару и заглушил двигатель. Я посмотрел на своё отражение в зеркале заднего вида и попытался улыбнуться. Но улыбка не получилась. Я знал, что сейчас войду в бар, поздравлю Яна, пообщаюсь с друзьями и знакомыми и уйду. Я знал, что это будет сложно. Я знал, что это будет больно. Но я знал, что это необходимо. Потому что иногда нужно пройти через боль, чтобы поступить правильно. ---------- АНОНС 1. Дорогие читатели, добро пожаловать в мою новинку: "Академия Равновесия. Пепел Крыльев" ---------- Глава 8. Шумная компания Эдуард Я толкнул тяжелую деревянную дверь бара и окунулся в густой дым сигарет и пряный аромат пива. Здесь, в старом районе Праги, время словно остановилось: деревянные столы, потертые кожаные стулья, массивная стойка, украшенная кружевными салфетками и глиняными кружками. В воздухе витал запах свиной рульки, жареных сосисок и крепкого абсента, который пьянил бы любого даже без дегустации, но не меня. Ведь я не пьянею. Бар был полон народу. Компания знакомых оживленно переговаривалась, размахивая руками и громко смеясь в дальнем углу. Я узнал несколько лиц — те самые люди, с которыми мы когда-то проводили вечера, когда я встречался с Аней. Теперь они казались чужими, словно декорации из прошлой жизни, которую я оставил позади. В центре толпы я заметил Яна — невысокого, полненького парня с темными волосами, увенчанного ярким бумажным колпаком с надписью «Happy Birthday!» и украшенного гирляндами серпантина. Он махал руками, раздавая пиво и кусочки пирога, и его смех звучал так заразительно, что даже я невольно улыбнулся. Он был добряком по натуре, приятный в общении. Свою бывшую среди ребят я не увидел. Невольно вздохнул с облегчением. Я сделал шаг вперед, намереваясь подойти и поздравить именинника, но в этот момент откуда-то сбоку выскочила Анна. Она появилась так стремительно, что я не успел даже моргнуть. Ее светлые волосы развевались, глаза блестели, а на губах играла хищная улыбка. Не успев опомниться, я почувствовал, как она кинулась ко мне, обхватила руками и прижалась горячими губами к моим. Весь мир на мгновение замер. Я стоял, ошеломленный, не в силах пошевелиться. В голове пронеслась быстрая мыслей: эту сцену с неожиданным поцелуем мы уже проходили тогда на парковке… ? зачем она снова это делает? Не успел я отодвинуть бывшую от себя, как она сама отстранилась так же быстро, как налетела на меня и, довольная произведенным эффектом, и с кокетливой улыбкой прошептала: — Привет, Эд. Я так рада тебя видеть! — Ну и зачем ты это сделала? — Что? – хлопая глазами так невинно, будто ничего и не было. Я недобро прищурился, глядя на неё. — Эдуард, привет! – увидев меня, поздоровался со мной Ян. — Привет! С Днем Рождения! — Привет, Эд, – подхватили остальные. Ян подошёл ко мне на встречу. Я протянул другу подарок. Он собирал старинные монеты и я подарил ему одну такую. Он тут же распаковал коробку и, увидев мой подарок, заулыбался. — Спасибо! У меня такой нет! Я это знал. — Я рад, что вы с Аней помирились. — Нет, мы не помирились. —Да? А как же этот страстный поцелуй, свидетелями которого мы все только что стали? — Недоразумение. — Но… — Давай не будем об Ане? Хорошо? Сегодня ведь твой вечер! – предложил я. — Как скажешь. Проходи, садись за стол и бери, что хочешь. — Спасибо. Я сразу скажу, я ненадолго. Нужно ехать домой. — Жаль, но в любом случае, пока ты здесь, давай веселится. Я сел за стол на свободное место. Огляделся и увидел, что Аня стояла в стороне и вела себя так, как будто бы и не целовала меня пару минут назад. Собственно, мне было все равно. Если будет возможность, обязательно к ней подойду позже и попрошу больше мне не писать и при встрече со мной не кидаться с поцелуями. ---------- Глава 9. Мы уже всё обсудили Эдуард Я вышел из бара, чувствуя, как вечерняя прохлада окутывает меня, словно одеяло. Внутри всё ещё звучали голоса друзей, смех и музыка, но я уже не был частью этого веселья. Выходя из бара, я не увидел Аню, чтобы поговорить с ней спокойно, но решительно. Возможно, она уехала до меня. Я заторопился в сторону припаркованной машины и задумался над тем, что хотел бы продолжить общаться с Яном и еще с парой ребят из сегодняшней тусовки, но нужно будет в будущем убеждаться, что встречи с ними не будут сопровождаться с необходимостью видеть бывшую. Сделав несколько ещё шагов по тротуару, я услышал быстрые шаги за спиной. Обернувшись, я увидел Анну, которая бежала ко мне, слегка запыхавшись. — Эд, подожди! — выдохнула она, останавливаясь рядом. — Нам нужно поговорить. Я замер, не зная, что сказать. Внутри всё сжималось от нежелания продолжать этот разговор, но я понимал, что проигнорировать её дальше плохая тактика. Она не помогала. Если бы помогала, то не было того поцелуя, когда он зашел в бар. К тому же я сам хотел с ней поговорить. — Что случилось? — спросил я, стараясь говорить спокойно. Анна посмотрела на меня, и в её глазах я увидел смесь решительности и тревоги. — Я не хотела, чтобы всё так вышло, — начала она, слегка покраснев. — Сегодняшний поцелуй… это было импульсивно. Я не думала, что так поступлю. Я молчал, ожидая продолжения. Внутри всё кипело от раздражения и досады. — Я скучаю по тебе, Эд, — тихо сказала она. — Я понимаю, что поступила неправильно, но я не могу просто отпустить тебя. Ты всё ещё значишь для меня очень много. Я почувствовал, как внутри поднимается волна протеста. Я не хотел слышать эти слова, не хотел возвращаться в прошлое. — Анна, — сказал я, стараясь говорить мягко, но твёрдо. — Мы уже всё обсудили. Между нами всё кончено. Я встретил другую, и она сделала меня счастливым. Я не хочу тебя обидеть, но хочу, чтобы ты поняла, я не вернусь ни при каких обстоятельствах к прежним отношениям с тобой. И прошу тебя, перестань мне писать. Я не буду тебе отвечать. Я старался звучать мягко, но твердо. Я планировал ещё в крайнем случае взять и заблокировать её номер телефона, если она продолжит мне писать. Но не стал озвучивать это вслух. После случая с Никой, Кристофом и Алиной я старался вести себя так, чтобы не спровоцировать никаким образом агрессию со стороны Ани в адрес своей Златовласки. Ревность бывает непредсказуемой. Это я уже усвоил. Анна опустила взгляд, и я увидел, как её ресницы увлажнились. — Я знаю, что ты считаешь меня плохой, — прошептала она. — Но я изменилась. Я хочу, чтобы ты увидел это. Я вздохнул. Я устал от её навязчивости. Я даже прикрыл глаза. — Ты не плохая, Анна, — сказал я тихо. — Просто наши пути разошлись, и это нормально. Я желаю тебе счастья, но не со мной. Она подняла взгляд, и в её глазах я увидел боль. Точно не эти слова она хотела услышать от меня. Но других у меня для неё не было. — Спасибо, что был честен, — сказала она, вытирая слёзы. — Я… я пойду. Я не стал её задерживать. Анна ушла, а я остался стоять на тротуаре, глядя ей вслед. Я надеюсь, что всё же на сей раз она поняла, что бесполезно писать мне, искать встреч со мной. Что ей нужно идти дальше и открыть себя для новых чувств, для нового человека. ---------- Глава 10. Новый путь Я вернулся домой после празднования дня рождения Яна, чувствуя усталость и от проведенного вечера. Дома царила уютная атмосфера: сестра с маленьким племянником ночевала у нас, и родители были сиял как новые монеты, от того, что практически целых день провели с любимым внуком. Я тихо прошел в свою комнату, чтобы не разбудить племянника, сбросил обувь и удобно устроился за компьютером. Передо мной стояла задача, которая грела душу — выбор отеля для предстоящей поездки с моей Златовлаской. Я пообещал ей незабываемые выходные в пригороде Праги, и теперь тщательно изучал варианты размещения. Особое внимание уделял наличию бассейна, сауны и SPA-зоны, поскольку знал, как Катерина любит такие места. Вскоре я нашел идеальный вариант: стильный бутик-отель с панорамными окнами, современным дизайном и великолепным сервисом. Я отметил понравившуюся страницу и отправил ссылку Кэт, на одобрение. Минут через пятнадцать я получил кучу смайликов и сердечек на присланный мною вариант от своей любимой. Закончив с бронированием, я откинулся на спинку стула и задумался. В голове вертелась еще одна мысль, которая требовала рассмотрения и решения: офисная работа, карьера, зарплата. Я не хотел больше винтиком в корпоративной машине, не хотел ежедневно тратить время на выполнение чужих поручений. Я смотрел на своих одногруппников, слушал их разговоры о планах на работу и карьере в той или иной фирме. Всё это казалось мне чуждым и бессмысленным. Мне хотелось заниматься чем-то своим, интересным и значимым. Денег у меня было достаточно — выигранная когда-то крупная сумма в лотерее давала необходимую финансовую базу для старта. Но вот чем конкретно заняться, я пока не знал. Я принялся перебирать возможные варианты бизнеса: ресторан, кофейня, туристическое агентство, фитнес-центр. Каждый из них казался перспективным, но не вызывал внутреннего отклика. Мне хотелось чего-то большего, чего-то, что позволило бы реализовать мои таланты и амбиции. Я понимал, что решение придет не сразу, но был готов потратить время на поиски подходящего направления. В какой-то момент я вспомнил об Ане. Мельком, краем сознания. Она была частью моего прошлого, и я надеялся, что наши дороги больше не пересекутся. Я не испытывал к ней никаких особых чувств, кроме легкого сожаления о потраченном времени. Сейчас у меня была Катарина — девушка, которая понимала меня, поддерживала и вдохновляла. С ней я чувствовал себя по-настоящему живым и готовым к новым свершениям. Рядом с ней мне казалось, что всё в моей жизни возможно. Я выключил компьютер и отправился на кухню, где сестра развлекала родителей забавными историями о маленьком сыне, пока тот спал. Я присоединился к беседе, наслаждаясь теплом семейного вечера и предвкушая завтрашний день, полный новых возможностей и открытий. У меня был план, как помочь самому себе найти то дело, тот бизнес, который будет мне по душе. ---------- Глава 11. Последний закат Солёный ветер путался в волосах, и я позволила ему эту вольность — впервые за три года я не сжимала плечи, не прятала шею в воротник, не оглядывалась на каждый резкий звук. Я просто стояла босиком на влажном песке, и море лизало мои ступни тёплыми, чуть шершавыми языками прибоя. Где-то за линией горизонта солнце уже касалось воды, разливая по небу густой оранжевый мёд, который медленно таял в пурпуре и лиловых тенях. Чайки кричали над головой, но их голоса не резали слух — они звучали как далёкая, почти забытая колыбельная. Четыре недели. Двадцать восемь дней, которые переплавили меня заново. Я приехала сюда с камнем в груди и с привычкой дышать вполсилы, а уезжала — с расправленными лопатками и с ощущением, что внутри меня наконец-то поселился свет, а не холодная тень. Каждое утро я выходила на балкон и видела бескрайнюю синеву, и она не пугала меня, как раньше, не напоминала о бездне, в которую я чуть не провалилась. Она просто была — огромная, дышащая, живая. И я училась дышать вместе с ней. Дистанционные сеансы с доктором Мартинес стали моим якорем. Её голос в динамике, ровный и спокойный, помогал мне раскладывать по полочкам те кошмары, которые я носила в себе годами. Я научилась не бежать от воспоминаний, а садиться рядом с ними, как с уставшими попутчиками. И постепенно они перестали высасывать из меня силы. Я снова начала смеяться — сначала робко, прикрывая рот ладонью, а потом открыто, запрокинув голову, когда местный бармен шутил про мою любовь к кокосам. Я снова чувствовала собственное тело — тепло солнечных лучей на коже, солёную влагу на губах, лёгкую усталость в икрах после долгих прогулок вдоль берега. Я была жива. Не выживала — именно жила. И самое удивительное — здесь никто не знал меня прежнюю. Для официантки в кафе я была «той весёлой девушкой с книгой», для пожилой пары из соседнего бунгало — «милой Отилией, которая всегда улыбается». Никто не смотрел на меня с той липкой жалостью, от которой хочется провалиться сквозь землю. Никто не шептал за спиной. Я была просто собой — без ярлыка «жертва», без тяжёлого шлейфа прошлого. Это было похоже на второе рождение. Я смотрела, как закат обжигает горизонт, и думала о нём. О Лукаше. Мы переписывались почти каждый день — короткими, лёгкими сообщениями о погоде, о книгах, о том, как я научилась различать оттенки моря. Но между строк всегда висела та невысказанная тишина, которую мы оба боялись нарушить. Он был бережным, заботливым, всегда отвечал сразу, всегда находил нужные слова. И я знала, что он ждал, пока я сделаю первый шаг сама. Он никогда не давил, никогда не намекал. Но я чувствовала — каждый его вопрос «как ты?» был на самом деле вопросом «ты готова?». И сегодня, стоя на этом берегу, где волны шептали о вечности, я поняла, что готова. Впервые за три долгих, выжженных года я захотела не просто безопасности — я захотела тепла. Чьих-то рук на своей талии. Чьего-то дыхания на своей шее. Чьего-то голоса по утрам. И когда я честно спросила себя, кого я вижу рядом, перед глазами встало только одно лицо — его. С родинкой у виска, с чуть хрипловатым смехом и с терпеливыми глазами, которые всегда видели меня настоящую. Я достала телефон. Пальцы дрожали, и я злилась на эту дрожь — ведь я уже столько раз переступала через страх. Но этот шаг был иным. Он был не про боль — он был про надежду. Я написала сообщение, стёрла, написала снова, стёрла опять. В горле пересохло, а ветер казался ледяным, хотя воздух был тёплым и влажным. Я закрыла глаза, сделала глубокий вдох — до самого дна лёгких, как учила доктор Мартинес — и нажала «отправить». «Ты встретишь меня завтра в аэропорту?» Я замерла. Время растянулось, как резина, каждая секунда пульсировала у меня в висках. Я смотрела на экран, боясь моргнуть, боясь, что он не ответит, или ответит слишком вежливо, или скажет, что занят. Море шумело, но я не слышала его — я слышала только бешеный стук собственного сердца. Прошла минута. Другая. Я уже почти убрала телефон, готовая разрыдаться от собственной глупости, как вдруг экран засветился. «Конечно.» Одно слово. Всего одно короткое, сухое слово. Но в нём было столько — его голос, его тепло, его обещание быть рядом. Я перечитала его раз, другой, третий, и на глаза навернулись слёзы — горячие, солёные, смешанные с брызгами морского ветра. Я не плакала от боли, я плакала от облегчения. Оттого, что кто-то сказал «да» тому новому миру, который я так долго строила внутри себя. Я подняла голову. Солнце уже почти ушло за горизонт, оставляя лишь тонкую огненную полосу на прощание. Небо темнело, но теперь эта темнота не пугала меня. В ней рождались первые звёзды, и я улыбнулась — широко, искренне, впервые за долгие-долгие годы без тени сомнения. Завтра я возвращаюсь домой. Но я возвращаюсь другой. И он будет ждать меня у выхода. И это только начало. ---------- Глава 12. Возвращение солнечного света Кристоф Сегодня был особенный день — день, когда моя сестра Отилия возвращалась из своего длительного путешествия на море. Я стоял у окна, глядя на улицу, и нетерпение переполняло меня. Мы с отцом долго обсуждали, отпускать ли её одну, но в итоге приняли компромиссное решение: она отправилась в поездку самостоятельно, но под присмотром нанятого сопровождения, о котором Отилия ничего не знала. Каждый день мы получали отчёты о её безопасности, и всё шло отлично. Во время отпуска Отилия возобновила сеансы с доктором Мартинес, проводя их онлайн. Я знал, что терапия приносит положительные результаты — доктор Мартинес регулярно информировала меня о хорошем прогрессе. Это немного успокаивало, но всё же я не мог полностью расслабиться, пока не увижу её своими глазами. Я также знал, что Отилия переписывалась с Лукашем, и именно он поехал встречать её в аэропорт по её же просьбе. Мы договорились с отцом и мачехой не упоминать об её обидчике, который находился под арестом, если сама Отилия не захочет затронуть эту тему. Я понимал, насколько важно для неё сейчас чувствовать себя в безопасности и комфорте и больше не возвращаться к теме прошлого. Минуты тянулись бесконечно, и я уже начал нервничать, когда, наконец, раздался долгожданный звонок в дверь. Сердце забилось быстрее, и я поспешил открыть. На пороге стояла моя сестра — загорелая, улыбающаяся, светящаяся энергией и счастьем. Рядом с ней стоял Лукаш, выглядевший довольным и расслабленным. Я почувствовал, тепло и облегчение. Мое сестре, моему солнышку действительно стало лучше! —Солнышко! — воскликнул я, обнимая её. — Ты выглядишь потрясающе! Она засмеялась, обнимая меня в ответ. Как я рад, что она снова позволяла прикасаться к себе и прикасалась сама. Словно стена, разделявшая нас наконец ушла. — Спасибо, братишка, — сказала она, сияя. — Это было лучшее путешествие в моей жизни. Спасибо, папа! — Привет, - сказали мы с Лукашем друг другу одновременно. Лукаш улыбнулся, глядя на нас. — Она действительно изменилась, — тихо сказал он. В холл спустились отец и мачеха. — Дорогая, ты прекрасно выглядишь! – воскликнула мачеха. — Девочка моя, какая ты загорелая! – счастливо поприветствовал Отилию отец. — Ну что же вы стоите на пороге, проходите. Мы накрыли стол в гостиной. Легкий перекус и йогуртовый торт с чаем! – засуетилась мачеха. — Ну рассказывай, как всё прошло? Что понравилось больше всего? – потребовал отец. Он конечно же знал в подробностях, где и как его дочь провела все это время, но очень хотел услышать ей рассказ, её эмоции. Я переглянулся с Лукашем. Я видел, что мой друг тоже рад, я бы даже сказал счастлив, видеть Отилию такой. Я не мог налюбоваться на Отилию. От ней снова исходил тот свет, который она ранее излучала и которым согревала всех вокруг. Я впервые не мечтал, а поверил, что она снова сможет жить нормальной жизнью. Мы все расселись в гостиной — отец в кресле у камина, мачеха хлопотала с чашками, Лукаш пристроился на краю дивана рядом с Отилией, а я остался стоять у книжного шкафа, откуда открывался лучший обзор. Я не мог отвести глаз от сестры. Она рассказывала о море, о том, как каждое утро ходила на рынок за свежими креветками, как познакомилась с пожилой парой из Германии и даже выучила пару фраз по-немецки. Она смеялась — и этот смех больше не был натужным, не обрывался на полуслове, не прятался за ладонью. Он звенел, как колокольчик, и разливался по комнате тёплым светом. Отилия жестикулировала, описывая волны, и я заметил, как она коснулась плеча Лукаша, поправляя несуществующую соринку. Простое, естественное движение, которого раньше она бы себе не позволила. Она снова умела прикасаться к людям без страха. Она снова умела быть рядом. Отец слушал её с влажными глазами, хотя и пытался скрыть это за одобрительными кивками. Мачеха то и дело подкладывала ей печенье, словно пытаясь накормить ту самую светлую энергию, что вернулась к падчерице. А я смотрел и думал о том, что это чудо — не случайность. Это работа, дни боли, слёзы, сеансы терапии, наше терпение и её невероятная, выстраданная смелость. И вдруг, словно луч, пробивший тучи, меня накрыло озарением. Если Отилия смогла — смогла после всего, что с ней сделали, после той темноты, в которой она жила годами, — то, может быть, и для Алины есть дорога назад. Алина. Моя Алина. Глядя сейчас на Отилию, которая откусывала кусочек йогуртового торта и прикрывала глаза от удовольствия, я почувствовал, как в груди разрастается что-то твёрдое и горячее. Не жалость — нет. Решимость. И вера. Та самая вера, которую я так долго искал для себя, когда смотрел на сестру. Она была здесь, в этой комнате, она дышала, улыбалась, строила планы на завтрашний день, и если это возможно для Отилии — значит, возможно для любой женщины, чья душа была разбита вдребезги. Я перевёл взгляд на Лукаша, который поймал мои глаза и чуть заметно кивнул, будто прочитал мои мысли. Мы оба знали, что исцеление не линейно, что будут откаты и плохие дни. Но сейчас — в этом чае, в этом торте, в этом смехе — я видел не просто победу. Я видел маяк. — Кристоф, ты чего застыл? — окликнула меня Отилия, заметив мою задумчивость. — Иди к нам, торт остынет! Я улыбнулся, подошёл и сел рядом с ней, обняв за плечи. Она не вздрогнула. Она прильнула ко мне, как в детстве, когда мы смотрели вместе мультики и она искала защиты от грозы. — Знаешь, — сказал я тихо, чтобы слышала только она, — ты сегодня не просто вернулась домой. Ты вернула мне кое-что очень важное. — Что же? — удивилась она, подняв на меня сияющие глаза. — Веру, — ответил я. — Веру в то, что свет всегда сильнее. Что потерянное можно найти. Что даже самая глубокая рана затягивается, если рядом есть те, кто готов ждать и любить. Отилия сжала мою руку. И в этом пожатии было столько силы, что я почти услышал, как шепчет внутри мой собственный голос: «Теперь и для тебя, Алина, настанет твой рассвет. Я сделаю всё, чтобы ты тоже смогла улыбнуться так же свободно. Только дай мне шанс, дай нам обоим время — и я покажу тебе этот свет, который зажгла моя сестра». ---------- Глава 13. Гончарное чудо Отилия Утро воскресенья встретило нас тишиной и свежестью. Дороги были пустынны, и машина плавно скользила по асфальту, словно корабль по водной глади. Я сидела рядом с Лукашем, чувствуя, как внутри всё наполняется предвкушением нового дня и новых ощущений. Мы направлялись на занятия гончарного мастерства, которые я выбрала не случайно. — Почему гончарное искусство? — спросил Лукаш, бросив на меня быстрый взгляд. Я улыбнулась, вспоминая, как выбирала это направление. После всего, что произошло, я искала занятие, которое помогло бы мне вернуть контроль над своей жизнью, почувствовать себя снова живой и творческой. Гончарное искусство стало для меня настоящим открытием. Я случайно попала на мастер класс по гончарному искусству, когда была за границей и мне он очень понравился. — Работа с глиной — это как медитация, — ответила я, глядя в окно. — Ты полностью погружаешься в процесс, чувствуешь материал пальцами, контролируешь каждое движение. Это помогает отвлечься от неприятных мыслей, сосредоточиться на настоящем моменте. А ещё... — я сделала паузу, — создание чего-то материального, своими руками, даёт ощущение силы и уверенности. Я чувствую, что могу влиять на свою жизнь, менять её, как леплю из глины красивую вазу или чашку. Лукаш кивнул, принимая мои слова. Он знал, через что я прошла, и уважал мой выбор. Я это чувствовала. И это придавало мне уверенности. — Ты права, — тихо сказал он. — Это действительно может быть очень терапевтичным. Особенно в том ракурсе, как ты это описываешь. Мы ехали дальше, наслаждаясь тишиной и спокойствием раннего утра. С Лукашем было спокойно. Хорошо и спокойно. Безопасно. — Ты хочешь продолжить тренироваться в техниках рукопашного боя? – спросил Лукаш. — Только если ты будешь моим учителем, - я призналась честно. Я не видела никого другого в качестве данной роли. Надеялась, что Лукаш не откажет мне, но судя по легкой улыбке, которая коснулась уголка его рта, он и сам был не против продолжить. В какой-то момент я заметила, что Лукаш выглядит немного напряжённым, словно хочет что-то сказать, но не решается. — Что-то случилось? — спросила я. Что могло заставить быть напряженным такого базового мощного сильного невозмутимого Лукаша? Я терялась в догадках… Он вздохнул и повернулся ко мне. — Есть кое-что, о чём я хотел тебя спросить, — начал он, слегка покраснев. — Готова ли ты пойти со мной на свидание? Настоящее свидание. Я замерла на мгновение, чувствуя, как внутри всё переворачивается от радости и волнения. Я давно думала о том, что между нами может быть нечто большее, чем просто дружба и поддержка. Я боялась, что мои чувства к Лукашу односторонние, безответные. И вот сейчас, когда он решился спросить, я осознала, что тоже нравлюсь ему. Я была готова всплеснуть руками от радости, но сдержала себя. Конечно, я прямо сейчас не думала о сексуальной близости, но была точно готова с чего-то начать. С тех же свиданий, возможно даже поцелуев. Мне сложно было предугадать свои ощущения, реакции своего тела. Я лишь хотела довериться жизни, довериться ей естественному течению с тем, кому доверяю. — Конечно, я согласна, — ответила я, улыбаясь. — Но куда мы пойдём? Лукаш на мгновение растерялся, и я поняла, что он не ожидал моего согласия. — Я... я не думал, что ты согласишься, боялся что откажешь — признался он, слегка смущаясь. — Я даже не продумал, куда мы можем пойти. Мы рассмеялись, и напряжение исчезло, сменившись лёгкостью и радостью. — Не переживай, — сказала я, хлопнув его по плечу. — У тебя ещё есть время придумать что-то особенное. Я уверена, ты удивишь меня. Он улыбнулся, и я почувствовала, как внутри всё наполняется теплом и предвкушением. Мы добрались до студии гончарного мастерства, и я, порхая от счастья, побежала внутрь, предвкушая новый день творчества и новых открытий. ---------- Глава 14.1. Луч солнца Алина Я вышла из университетского корпуса, и февральский воздух обжёг щёки ледяной свежестью, смешанной с запахом мокрого асфальта и приближающейся весны. Мысли всё ещё тяжело ворочались в голове после лекции по истории искусств, на которой я увидела Петера. Я пару раз ловила на себя его взгляд. Наверное, одногрупники поспешили новенькому рассказать о том, что со мной произошло. Хотя по его лицу было сложно сказать, какие мысли витали в его голове. Занятие на сегодня закончились. Кэт болтала о чём-то рядом, но я почти не слышала её, кивая машинально, когда она ждала реакции. А потом я увидела её. Отилию. Она стояла у чугунной ограды, слегка прищурившись от солнца, и в первый миг я подумала, что обозналась. Это была совсем другая девушка — не та бледная, сжатая тень, которую я запомнила по прошлым встречам. Её рыжие волосы теперь казались не просто медными, а живым пламенем, вспыхнувшим на ветру. Кожа отливала тёплым золотом, и на носу, на скулах, на плечах, видневшихся из-под вязаного кардигана, россыпью лежали веснушки — словно солнце оставило на ней свои поцелуи. Она вся светилась изнутри, и этот свет бил в глаза, как утренний рассвет после долгой бессонной ночи. — Отилия! — вырвалось у меня прежде, чем я успела себя остановить. Я подошла ближе, и голос мой дрогнул от искреннего изумления. — Боже, ты… ты просто сияешь! Когда ты вернулась? Она повернулась ко мне, и в её взгляде не было той настороженной осторожности, что я помнила. Только открытая, тёплая радость, от которой у меня защипало в груди. — Алина, — выдохнула она и шагнула ко мне, обнимая крепко, по-сестрински, так, что я почувствовала тепло её тела даже сквозь пальто. — Как я рада тебя видеть! Вернулась вчера вечером. Знаешь, это было лучшее, что я могла для себя сделать. Я будто… родилась заново. Кэт, стоявшая рядом с неловкой полуулыбкой, понятливо кивнула, когда я бросила на неё взгляд. «Иди, я догоню», — сказали мои глаза, и она легко пожала плечами, махнула рукой и растворилась в потоке студентов. — Пойдём прогуляемся? — предложила Отилия, и в её голосе звенела лёгкость, какой я раньше не слышала. — Тут недалеко есть одно место, там варят такой кофе, что язык проглотишь. Мы пошли по тихим улочкам, залитым бледным февральским солнцем, которое уже не грело, но обещало скорую весну. Воздух пах сырой землёй и мокрой корой старых лип. Я вдыхала его полной грудью, и впервые за долгие месяцы мне показалось, что я могу дышать глубже обычного — словно рядом с этой сияющей девушкой воздух становился чище. В кафе было тесно и уютно: пахло корицей и жжёным сахаром, за стеклянной стойкой шипела кофемашина, а с потолка свисали бумажные фонарики в форме облаков. Мы сели у окна, заказали по латте, и я обхватила ладонями горячую кружку, пытаясь согреть заледеневшие пальцы. Отилия сидела напротив, скинув кардиган, и в её позе не было ни тени напряжения — она откинулась на спинку стула, свободно, как человек, которому нечего прятать. — Алина, — начала она прямо, без предисловий, и её зелёные глаза встретились с моими так пристально, что я почувствовала, как внутри всё сжимается. — Я знаю, что случилось. Кристоф рассказал мне достаточно, но я вижу и больше — по тому, как ты сидишь, как сжимаешь пальцы на чашке, как стараешься не встречаться со мной взглядом, когда речь заходит о чём-то личном. Я была такой же. И я знаю эту тьму, потому что сама в ней жила. От её слов по спине пробежал холод, но я заставила себя смотреть на неё. Потому что в её голосе не было жалости — только твёрдая, спокойная сила, как у человека, который пересёк пустыню и может показать дорогу другим. — Я тоже думала, что если запереться в своей раковине, вычеркнуть прошлое из памяти, перестать касаться людей и позволять им касаться меня — боль уйдёт, — продолжала она, и её пальцы легко коснулись стола, рисуя невидимые круги. — Но она не уходит. Она как ржавчина: сверху ты её счищаешь, а она уже внутри, проедает тебя изнутри, разрушает твои дни, твои ночи, твои попытки улыбнуться. Она превращает будущее в серую пустоту. Я сглотнула. В горле пересохло, хотя я только что отпила кофе. Её слова падали в меня, как камни в тёмную воду, и я видела круги — отголоски собственной боли, которую так старательно хоронила. — Я долго не хотела идти к психологу, — сказала Отилия, чуть наклонившись вперёд. — Мне казалось, что это слабость, признание того, что я сломана. Но ещё до поездки я начала ходить к доктору Мартинес. И знаешь, что я поняла? Что быть сломанной — это не стыдно. Стыдно притворяться, что ты цела, когда внутри всё в руинах. Она научила меня не убегать от своих чувств, а садиться рядом с ними, разговаривать с ними, даже дружить с ними. Это трудно. Но это единственный путь. Она замолчала, и в этом молчании было столько силы, что я боялась нарушить его своим прерывистым дыханием. Я видела, как ей даются эти слова — на лбу проступила тонкая складка, а пальцы на мгновение сжались в кулак, прежде чем она расслабила их. Она не играла роль сильной. Она была сильной по-настоящему, потому что признавала свою уязвимость. ---------- Глава 14.2. Луч солнца — У меня появились новые увлечения, — продолжила она уже мягче, и в голосе проскользнула тёплая нотка. — Сначала я пошла на курсы самообороны. Это звучит странно, но когда ты учишься защищать себя физически, внутри что-то переключается. Ты перестаёшь быть жертвой даже в собственных глазах. А на море я открыла для себя гончарное мастерство. Представь: держишь в руках мокрую, холодную глину, она скользит, сопротивляется, пытается упасть, а ты создаёшь из неё форму. И каждый раз, когда я садилась за круг, я понимала — моя жизнь тоже такая. Я могу лепить её заново. Медленно, пальцами, вкладывая душу в каждый изгиб. Я закрыла глаза на мгновение, представляя её руки в глине, сосредоточенное лицо, гончарный круг, который вращается, как сама жизнь. И мне захотелось прикоснуться к чему-то такому же осязаемому, что можно было бы переделать, если что-то пошло не так. — Спасибо, — выдавила я, и голос мой сел. — Спасибо, что говоришь мне это. Это… это очень смело. Я не знала, что можно так… открыто. Отилия улыбнулась, и в её улыбке мелькнула тень грусти. — Это не смелость, Алина. Это отчаяние, переплавленное в надежду. Я просто больше не хочу жить вполсилы. И я вижу, что ты тоже не хочешь. Ты просто не знаешь, как начать. Она права. Она была права абсолютно во всём. Я сравнивала свою историю с её — и понимала, что моя боль, какой бы ужасной она ни была, не идёт ни в какое сравнение с тем, что пережила Отилия. И если она смогла выбраться из той бездны и стоять сейчас передо мной, загорелая, улыбающаяся, говорящая о глине и о жизни, то, может быть, и у меня есть шанс. Может быть, я тоже могу перестать бояться собственной тени. — Если хочешь, я дам тебе номер доктора Мартинес, — тихо предложила Отилия, протягивая руку через стол. Её пальцы коснулись моих — легко, без давления, но это прикосновение обожгло меня, как электрический разряд. — Она не судит. Она слушает. И она помогает найти тот самый стержень, который ты потеряла. Ты не обязана идти к ней, но просто знай — есть человек, который не задаст тебе вопросов, которые ты боишься услышать. А те вопросы, которые задаст — они правильные. Я кивнула, чувствуя, как к глазам подступают слёзы — горячие, предательские, которые я сдерживала месяцами. Я взяла у неё визитку с номером и сжала в кулаке, словно это был пропуск в другой мир, в ту жизнь, где я снова смогу смеяться без надрыва. — Алина, — произнесла Отилия, и голос её стал серьёзным, почти строгим, — я знаю, что ты избегаешь Кристофа. Я знаю, что он ждёт, когда ты разрешишь ему приблизиться, и что он, как идиот, считает, что лучше держаться на расстоянии, чтобы не делать тебе больно. Но это не помогает. Это только замораживает вас обоих. Ты должна поговорить с ним. Высказать всё, что молчит в тебе. Не ради него — ради себя. Позвони ему. Назначь встречу. Скажи ему, что ты боишься, что ты злишься, что ты хочешь, но не знаешь, как. Даже если будет больно — это будет живая боль, а не та, что гниёт внутри молчанием. Он не нарушит твоих границ, но ты сама должна хотя бы немного приоткрыть дверь. Иначе вы оба будете стоять по разные стороны стены, которую ты построила, пока она не станет вашей общей могилой для отношений. Её слова ударили меня наотмашь. Я вздрогнула, и кофе в моей чашке качнулся, расплёскиваясь тёплой коричневой лужицей на блюдце. Она говорила жёстко, но в этой жёсткости была любовь — та самая, что не жалеет, а толкает вперёд. Я смотрела на неё, на эту девушку-огонь, и чувствовала, как внутри поднимается что-то, что я давно похоронила. Не сопротивление. Не страх. Решимость. Она не просила меня измениться за секунду. Она просто показала мне дверь, которую я боялась даже искать. — Спасибо, Отилия, — прошептала я, и слёзы всё-таки потекли по щекам — горячие, солёные, смешанные с привкусом корицы. Я не вытирала их. Впервые мне не было стыдно плакать при ком-то. — Спасибо, что не побоялась сказать мне это. Отилия протянула руку и сжала мои пальцы в своих. Её ладонь была тёплой и сухой, и в этом пожатии было столько жизни, столько обещания, что я почти поверила, что смогу. Что я тоже когда-нибудь буду сидеть в кафе с распущенными волосами, смеяться над шутками и строить планы на завтра. — Не благодари, — сказала она с мягкой улыбкой. — Просто сделай этот шаг. Маленький, неловкий, дрожащий. А я буду рядом. Мы все будем рядом. Ты не одна, Алина. Ты никогда не была одна. Просто забыла, как это — опираться на других. Я кивнула, сжимая в пальцах визитку доктора Мартинес. ---------- Глава 15. Новое знакомство Алина Я сидела в аудитории, ожидая начала пары. Рядом со мной устроилась Кэт, которая была сегодня настолько же оживленной и радостной, как тогда, когда пришла мне рассказать, как сработал ей коварный план по соблазнению её парня Эдуарда. – Алина, – начала она, едва успев бросить сумку на соседний стул, – ты не представляешь, что произошло! Эдуард пригласил меня провести викэнд в классном отеле за городом. Он уже забронировал номер в отеле. Сейчас я его тебе покажу. Кэт начала листать страницы интернета, выбираю нужную. – Вот смотри, - продемонстрировала мне Кэт несколько фотографий. Отель действительно выглядел классно, а бы даже сказала роскошно. Эдуард не переставал радовать Кэт. И это было замечательно. Я так радовалась за подругу. –Представляешь, там бассейн, сауна, джакузи и даже спа-процедуры! Эдуард обещал, что это будет незабываемый уик-энд… – щебетала Катарина. Я улыбнулась, чувствуя, как её энергия передаётся мне. Кэт всегда умела заражать окружающих своим энтузиазмом, и сейчас я была благодарна ей за это. – Ты уже придумала, что скажешь родителям? – спросила я, слегка улыбаясь. Я знала, что родители Кэт очень консервативны. Кэт вздохнула, её лицо приняло озабоченное выражение. – Ох, это будет непросто, – призналась она. – Придётся придумать что-то убедительное. Но я уверена, что всё получится. Главное – не волноваться и быть уверенной в себе. Значит, она не решилась сказать им правду, что поедет в отель со своим парнем. Я кивнула, понимая, как ей сейчас непросто. Родители Кэт были весьма строгими. Но я надеялась, что она и Эдуард решат этот вопрос. В конце концов, если они и дальше планируют встречаться, Кэт нужно будет его представить как своего парня своим родителям. В этот момент дверь аудитории открылась, и в помещение вошёл молодой человек. Это был как раз тот новый студент, который смотрел на меня в мой первый день в университете после того, как я поправилась. Я узнала его. Высокий блондин, стильно уложенные волосы. Брендовая одежда. Он осмотрел студентов пройдясь по рядам взглядом, словно искал кого-то. Как оказалось нас или меня. Не понятно. Но он остановил свой взгляд на нас с Кэт и целенаправленно пошел в нашу сторону расслабленной походкой. –Привет, Кэт! – сказал он, поравнявшись с нами. – Привет, Петер. – Познакомишь меня со своей подругой? – попросил он Катарину. Его лицо было интересным. Я не могла его назвать красавцем, но определенно черты его лица привлекали внимание. Можно было с уверенностью вынести вердикт, что Петер был обаятельным. Он также ослепительно улыбался. Наверняка он часто ходил к дантисту, чтобы отбеливать зубы. – Да, конечно. Петер, это Алина, моя лучшая подруга. Алина, а это Петер. Он перевелся к нам по обмену на этом семестре. Интересно, зачем ему понадобилось знакомиться со мной? Неужели так любопытно познакомиться с той, о происшествии с которой до сих пор гудел весь наш университет. – Привет, - сказала я, стараясь выглядеть как можно более непринужденно. Петер выглядел немного растерянным. Наверное, он ожидал услышать от меня больше одного слова. Он точно выглядел как парень, который привык к другому типу внимания со стороны девушек. Точно не к такому, которому одарила его я. – Очень приятно, – тихо сказал он, слегка покраснев. – Я давно хотел познакомиться с тобой, Алина. О тебе здесь многие говорят. Я смутилась. Вот я так и думала. Всё дело в сплетнях и слухах и в том, что со мной произошло. – О Петере преподаватели отзываются, как об очень талантливом и увлеченном студенте, – добавила Кэт. Какая высокая похвала от наших преподавателей! Обычно они скупы на положительную обратную связь. Петер улыбнулся, и в его глазах мелькнула искра удовольствия. – Наука, знания – это моя страсть, – признался он, слегка качнув головой. – Я работаю над проектом, связанным с экологией и устойчивым развитием. Это очень интересная область, и я надеюсь, что мои исследования принесут реальную пользу обществу в будущем. – Не знала, что у нас есть такой факультет, – сказала я удивленно. – Оказалось, что есть, – пожав печами ответила Катарина. Да, её это тоже видно удивило в своё время. Мы правда при поступлении не изучали все направления, которые есть в нашем университете. Смотрели узко только то, что интересовало нас с Кэт и Бланкой. Меня передернуло при мысли о Бланке. Я постаралась выкинуть её из головы. – У тебя с нами общая пара? – спросила я с сомнением. Все-таки у меня и у Кэт была другая специализация. – Нет, я зашел сюда поздороваться с Кэт и познакомиться с тобой. Я честно удивилась его прямоте и уверенности. Не каждый парень, особенно новичок так спокойно зайдет на чужую пару на другой курс, чтобы просто познакомиться. – Миссия выполнена, – сказала я. – Но, наверное, тебе пора. Эта моя фраза удивила его. Я снова сказала то, чего он не ожидал от меня услышать. – Вон наш преподаватель, сейчас начнется пара. Наверное, и тебе стоит поспешить на свою, чтобы не опоздать. Он обернулся и удостоверился, что в аудитории действительно зашёл наш преподаватель. Как будто бы я могла шутить о таком? – Еще увидимся, – сказал он, посмотрев сначала на меня, потом на Кэт. После этого от развернулся и пошел прочь из аудитории. Интересный парень, но странный. Его мотивы совершенно не понятны. – В него влюбилась, как мне кажется, уже половина нашего потока, - заговорщически прошептала мне Кэт, когда он отошел от нас на достаточное расстояние. – Не удивительно. Ему определенно есть чем взбудоражить воображение нашим девушкам. Но я забыла о нём, как только Петер вышел из аудитории. Я невольно задумалась о Кристофе. Я скучала по нему, очень. Но и не могла решиться возобновить общение с ним. Словно был какой-то блок, а бы даже сказала страх. Я вспомнила советы Отилии. Может мне действительно стоит записаться на прием к доктору Мартинес? Может она поможет разобраться, что со мной происходит? ---------- Глава 16.1. Лабиринты травмы Алина – Добрый день, доктор Мартинес! Спасибо, что согласились принять меня! – сказала я, заходя в её кабинет. Я все-таки решилась пойти на этот шаг. Позвонила доктору Мартинес и она нашла окошко для меня, за что я ей была благодарна. – Здравствуй, Алина, присаживайся. Я присела на диван. Осмотрела кабинет доктора. Он был достаточно уютным, хотя я все равно чувствовала себя не ловко и то и дело поправляла кофту. Это не ускользнуло от внимания доктора Мартинес. Женщина была именно такой, какой мне ее описала Отилия. – Испытывать дискомфорт и переживания – это нормально. Может хочешь воды, чай или сок? – Воды, – ответила я. Почему-то в горле пересохло. Я взяла воду со стола, который был рядом с диваном и сделала пару глотков. Мне стало легче. – Итак, что привело вас ко мне? Неизбежный вопрос. Ну что же, назад дороги нет. Я здесь и мне придется говорить. – Больше месяца назад на меня напали…. Избили… хотели изуродовать лицо… - начала я. Ух, как же тяжело говорить! – Когда я пришла в себя после комы, я ничего не помнила и в целом чувствовала себя как обычно, общалась с родными и друзьями, как обычно. – Но что-то изменилось? -спросила доктор Мартинес. – Да, я как-то раз всё вспомнила! – слова прозвучали громче, чем я рассчитывала. –Понятно, - ответила она, задумавшись. – И с тех пор не могу прийти в себя. Отстранилась от своего парня, Кристофа. Я постоянно думала о Кристофе, скучала по нему… сильно. Но ничего не могла с собой поделать. – Это он послужил причиной нападения на вас? – мягко спросила она. – Да, - шепотом ответила я. Мы какое-то время обе молчали, но потом я первая нарушила тишину. – Он одна из причин, почему я здесь. – Расскажите, что вас мучает? – попросила доктор Мартинес. – Меня мучает несколько вещей, с которыми я не могу справиться. Первое, как я уже обозначила, мой парень Кристоф. Я люблю его, с одной стороны, хочу быть с ним, скучаю по нему, но отстранилась от него после того, как все вспомнила. Попросила не приезжать ко мне, не писать и не звонить. Второе, это мои кошмары. Каждую ночь мне снится нападение. – Давайте разберем с вами все по порядку. Начнем с вашего молодого человека. Раньше он был для вас символом безопасности и любви. Но после того, как вы вспомнили нападение его образ начал меняться. Вы подсознательно начали видеть в нём не защитника, а потенциальную угрозу. Это кажется нелогично, но наши эмоции не подчинялись разуму. Внутри вас бурятся два чувства: тяга к нему и страх перед возможной близостью. Вы хотите вернуться к прежним отношениям, но не можете преодолеть внутренний барьер. Это одна из форм ПТСР. – Что это значит? – Психологи называют это явление посттравматическим стрессовым расстройством (ПТСР). Ничего с чем я не помогу вам справиться. – И как мне преодолеть, разрешить этот конфликт в отношении Кристофа? – Вы сейчас на стадии отрицания. Это еще называется избеганием – защитный механизм, призванный уберечь от боли, но одновременно мешающий жить полноценной жизнью. Я задумалась. Слова доктора Мартинес заставили меня взглянуть на мою ситуацию под другим углом. И с ней на удивление стало легче говорить. Вначале было дискомфортно, но я осознала, насколько проще говорить о своих чувствах с кем-то, кого ты не знаешь, но кто очень хорошо понимает, что с тобой происходит. Я вздохнула. ---------- Глава 16.2. Лабиринты травмы – Алина, то что вы сейчас испытываете в отношении Кристофа, это так называемые амбиентные чувства – одновременная тяга и отталкивание. Они создали внутреннее напряжение, которое мешает вам открыто говорить с ним о ваших переживаниях. Вы не можете объяснить Кристофу, что происходит внутри вас, потому что сама не до конца понимаете свои чувства. В том, что говорила доктор было много логики. Но я пока не понимала, что мне с этим делать дальше. – Так как мне быть? – растерянно спросила я. – Алина, вы проходите естественный процесс восстановления после травмы. Вам просто нужно время, чтобы научиться доверять, чтобы почувствовать себя в безопасности рядом с Кристофом. У кого-то это может занять пару недель, у кого-то чуть дольше, как у вас. Я поняла, что в части Кристофа и моих двойственных чувств к нему способно вылечить время. Уже лучше. По крайней мере понятнее. – А что с моими кошмарам? Каждую ночь меня преследовали кошмары, а сон стал редким гостем. Я чувствовала себя истощённой, разбитой и потерянной. Тональник, тени и помада делали свое дело, придавали моему внешнему виду свежести, которой на самом деле не было. Доктор внимательно посмотрела на меня, её взгляд был полон сочувствия и понимания. – Алина, – начал она мягко, – я понимаю, через вы проходите. Твои кошмары и бессонница – это естественная реакция на пережитую травму. Но я хочу, чтобы ты знала: с этим тоже можно справиться. Я кивнула, чувствуя, как внутри поднимается надежда. – Первое, что мы сделаем, – это установим гигиену сна, – продолжила доктор Мартинес. – Тебе нужно создать комфортные условия для отдыха: тёмная, прохладная спальня, отсутствие электроники за час до сна, стабильный график сна и бодрствования. Я достала свой телефон и в заметках записала её рекомендации. – Второе – когнитивно-поведенческая терапия бессонницы, – сказал он. – Мы будем работать над твоими мыслями и поведением, которые мешают тебе заснуть. Ограничим время в постели, чтобы повысить эффективность сна, и освоим техники релаксации, такие как прогрессивная мышечная релаксация и диафрагмальное дыхание. Я внимательно слушала, стараясь запомнить каждое слово. – Третье – образно-репетиционная терапия, – продолжил доктор. – Мы будем работать с твоими кошмарами. Ты будешь переписывать их сценарий, делая его менее пугающим и более управляемым. Это поможет изменить негативные ассоциации и уменьшить частоту кошмаров. Я почувствовала, как внутри поднимается волна сопротивления. Я еще должна буду записывать этот ужас? Я правильно всё услышала? Увидев мою реакцию, которая наверняка была написана на моём лице, доктор мягко улыбнулась. – Я знаю, что это звучит сложно, – сказал он. – Но это работает. Многие пациенты отмечают значительное улучшение уже после нескольких сессий. Четвёртое – экспозиция. Мы будем постепенно возвращаться к воспоминаниям о травме, чтобы снизить их эмоциональную силу. Это поможет тебе интегрировать их в свою жизнь и перестать избегать их. Я знала, что это будет непросто, когда шла сюда, но не предполагала насколько. – Последнее, что я рекомендую, – это ведение дневника сна, – сказала доктор. – Записывай свои успехи, даже самые маленькие. Это поможет тебе увидеть прогресс и сохранить мотивацию. ---------- Глава 17. Последние приготовления Я стояла перед гардеробом, лихорадочно перебирая платья, юбки, кофты, купальники пытаясь выбрать идеальный наряд для предстоящей поездки. Сердце стучало быстрее обычного, а в голове кружились сотни мыслей. Сегодня вечером я отправлялась в загородный спа-отель вместе с Эдуардом, и хотя официально я заявила родителям, что еду праздновать день рождения подруги, на самом деле это было наше первое настоящее романтическое приключение вдвоем. Мои родители бы ни за что не отпустили бы меня с моим парнем куда бы то ни было. В их глазах я всё еще была маленькой девочкой, из золотой дочкой. Если бы я сказала своей маме, что у меня уже были близкие отношения с молодым человеком, у нее бы случился сердечный приступ. Как всегда, у меня был план, который я планировала воплотить в жизнь. Родители дали согласие не сразу. Потребовались долгие переговоры, убеждения и даже небольшая ложь, но в итоге я выиграла битву. В общем, мне приходится шифроваться с этой поездкой. Нужно будет не забыть предупредить Эдуарда, чтобы не заезжал за мной и что мы встретимся с ним в другом месте, о котором договоримся. И туда я доеду на такси. Я решила не откладывать и написала об этом Эдуарду. «Эд, привет! Прошу не приезжай за мной на машине. Напиши, куда мне приехать?» Теперь оставалось только собрать вещи и отправиться навстречу новым впечатлениям. Но тут пришло сообщение от Эдуарда. «Почему?» Что ж, отвечу ему как есть. «Родители думают, что я одна из моих подруг организовала празднование дня рождения за городом и я сказала, что поеду туда на такси» «Почему ты не сказала, что едешь со мной?» «С тобой бы меня родители в жизни не отпустили» Я видела, что он набирает сообщение, но оно всё не приходило и не приходило. Я решила всё же уточнить, куда мне приехать и откуда Эд меня заберет. «Напиши место и время, куда мне нужно будет приехать? Я вызову такси.» Нужная информация пришла буквально через тридцать секунд. Это было достаточно близко, что меня порадовало. Я отложила телефон. Времени на сборы у меня оставалось совсем немного. Первым делом я отобрала несколько платьев, которое выгодно подчеркивало мою фигуру для посещения завтрака и обеда в отеле и для прогулок. А также я выбрала одно элегантное платье, подходящее для ужина в ресторане. Купальник тоже потребовал особого внимания. Я остановилась на классическом черном варианте с тонкими бретелями – сексуальном, но не вызывающем. Добавила несколько аксессуаров: серьги-кольца, браслет. Цепочку с кулоном, которые подарил мне Эдуард на Рождество я носила не снимая. Парфюм тоже сыграл важную роль. Я выбрала легкий загадочный аромат, который, как мне казалось, идеально соответствовал атмосфере предстоящей поездки. Завершили образ туфли на удобном каблуке и удобная сумка кросс-боди, куда поместились все необходимые мелочи. В поездку я планировала одеть приталенные джинсы с низкой посадкой, свитер оверсайз, а также теплую куртку, а также свои любимые белые сапоги. Пока я собирала вещи, в голове уже рисовались картины нашего уикенда: прогулки по территории отеля, плавание в бассейне, ароматное парение в сауне, расслабляющие процедуры в СПА, вечерние беседы возможно с бокалом вина и, конечно, моменты, когда мы останемся наедине. Я мечтала о том, как мы будем наслаждаться тишиной и уединением, забудем о проблемах и стрессах пережитые нами в нашей повседневной жизни и просто будем вместе. Волнение нарастало с каждой минутой. У меня еще никогда не было такой поездки. Чтобы я одна вместе со своим парнем куда-то поехала? Сама эта мысль радовала и будоражила меня как никогда. Я не могла дождаться, когда же наконец окажусь в машине рядом с Эдуардом, когда мы поедем вдаль от города, оставив позади все заботы и тревоги. Впереди нас ждали два дня, наполненные романтикой, уютом и, возможно, новыми чувствами, которые мы откроем друг в друге. Завершив сборы, я взглянула на себя в зеркало и улыбнулась. Я выглядела прекрасно, чувствовала себя уверенно и готова была к тому, чтобы этот уикенд стал одним из лучших в моей жизни. Я вызвала такси и спустилась вниз, чтобы сказать пока своим родителям. ---------- Глава 18. Дорога Катарина Такси плавно остановилось в назначенном Эдуардом месте, и я, вышла на улицу, чувствуя, как сердце стучит, готовое выпрыгнуть из груди. Как же это всё было волнительно. Эдуард уже ждал меня, прислонившись к своей машине, и его улыбка осветила вечернее небо. Я подошла ближе, ощущая, как у меня в груди всё сжимается от волнения и предвкушения. – Привет, моя принцесса, – сказал он, помогая мне вытащить сумку из такси. – Ты выглядишь потрясающе. Я улыбнулась, чувствуя, как щеки заливаются краской. Эд перенес мою дорожную сумку в багажник своей машины, и я устроилась на пассажирском сиденье, предвкушая начало нашего приключения. Дорога вела нас вдаль от шумной Праги, в тихий пригород, где природа ещё не утратила своей первозданной красоты. Из окна машины я любовалась лесами, запорошенными легким снегом полями и небольшими деревушками, разбросанными вдоль трассы. Ветер играл кронами деревьев, и я чувствовала, как внутри всё наполняется спокойствием и радостью. Как же было замечательно сменить обстановку. Я была благодарна Эду и за его идею и за прекрасную реализацию. Я изучила сайт отеля, куда он меня вёз и предвкушала каждую минуту, которую мы там с ним проведем. – Почему ты не сказала родителям, что едешь со мной? – спросил Эдуард спустя некоторое время, бросив на меня быстрый взгляд. Я вздохнула, чувствуя, как внутри поднимается волна тревоги. Так вот почему я видела точки на экране, которые показывали, что Эд пишет мне сообщение, но которое так мне и не пришло. По-видимому именно это он и хотел спросить, но отложил до личной встречи. – Я знала, что они не отпустят меня, – тихо призналась я. – Они слишком строги и консервативны. Я хотела провести эти выходные с тобой, и это было для меня важнее всего. Эдуард помолчал, и я почувствовала, как его настроение меняется. – Мне не нравится, что ты не говоришь правду своим родителям обо мне, – сказал он, слегка нахмурившись. – Я считаю, что они должны знать о нас. Я кивнула, понимая его точку зрения, но всё же чувствуя некоторую обиду. – Я понимаю, – сказала я, стараясь говорить спокойно. – Но я не хотела портить наши выходные. Может быть, мы сможем поговорить с ними, когда вернёмся? Эдуард посмотрел на меня, и в его глазах я увидела огоньки радости. – Договорились, – сказал он, улыбаясь. – Мы обязательно расскажем им, что я твой парень и мы встречаемся и у меня самые серьезные намерения на счёт тебя. Я не знала как мои родители отреагируют на такое заявление, но Эдуард прав. Лучше им сказать о нас. Это было бы правильно и честно. Я испытала чувство вины, за то, что обманула родителей, но уже ничего не исправить. – Я бы очень хотел тебя познакомить со своими родителями и сестрой? Ты не против? – с надеждой в голосе и улыбкой спросил меня Эдуард. Неужели? Неужели у нас всё настолько серьёзно? – Да, я согласна, – выговорила я, хотя эти короткие слова дались мне тяжело. Меня переполняли эмоции. Неужели? Неужели? Я не обманывала Алину, когда говорила, что я уже вижу Эдуарда своим мужем и хочу от него троих детей. И пусть он не сделал мне предложение и наверняка не скоро сделает в силу моего возраста и то, что я пока училась на первом курсе, а он заканчивал последний. Но я точно в его восприятии не была девушкой на пару дней или пару месяцев. И осознание этого факта меня радовало неимоверно. Я отвернулась от Эдуарда и делала по началу вид, что смотрю в окно, хотя я как могла пыталась скрыть раздирающую меня радость, которая несомненно отражалось на моём лице. Мы продолжали ехать, преимущественно в тишине. Эдуард внимательно вёл дорогу, а я смогла продолжить наслаждаться красотой природы, когда буря эмоций немного поутихла во мне. ---------- Глава 19. Очарование викэнда Катарина Я стояла в просторном вестибюле отеля и волнение и предвкушение продолжало переполнять меня. Эдуард попросил меня подождать, пока регистрировал нас. Быстро покончил со всеми формальностями. Оформление номера было выполнено с особым вкусом: мягкие пастельные тона стен, антикварная мебель, огромные окна с видом на ухоженный сад и озеро вдали. Эдуард держал мою руку, и его прикосновение передавало уверенность и тепло. – Как тебе номер? – спросил Эдуард, наблюдая за моей реакцией. – Просто волшебно, – прошептала я, осматриваясь. – Такое ощущение, что мы попали в сказку. Мы разложили вещи и решили прогуляться по территории отеля перед ужином. Территория была поистине великолепна: аккуратно подстриженные газоны, слегка припорошенные снегом, фонтан с интересной скульптурной композицией, дорожки, ведущие к небольшому пруду с лебедями. Я любовалась каждым уголком этого прекрасного места. – Здесь так красиво, – сказала я, останавливаясь у фонтана. – Я даже не ожидала, что будет настолько идеально. Эдуард улыбнулся, обнимая меня за плечи. – Я знал, что тебе понравится, – тихо сказал он. – Ты заслуживаешь лучшего. Я только сейчас поняла, что с того момента, как мы с Эдуардом сегодня встретились, он не разу меня не поцеловал. Я же ждала его поцелуя чуть ли не на каждом нашем шагу. Вот что за выдержка у моего парня? Мы вернулись в номер, и я принялась готовиться к ужину. Специально для этого случая я прихватила нарядное платье, подчёркивающим талию. Платье было моим фаворитом, и я знала, что оно идеально подойдёт к атмосфере ресторана отеля. Надев платье, я взглянула в зеркало и улыбнулась своему отражению. Образ дополняли украшения, которые я взяла с собой и то, которое я теперь никогда не снимала – подарок Эдуарда. Я погладила подвеску, которую он мне подарил. Я чувствовала себя красивой и уверенной, готовой к романтическому вечеру. Эдуард, увидев меня, замер на мгновение, а затем подошёл ближе. – Ты просто божественна, – прошептал он, целуя меня в щеку. – У меня такое чувство, что с каждым днём ты становишься все прекраснее. Мы взяли друг друга за руки и направились в ресторан, оба улыбающиеся и довольные. Катарина Я стояла в просторном вестибюле отеля и волнение и предвкушение продолжало переполнять меня. Эдуард попросил меня подождать, пока регистрировал нас. Быстро покончил со всеми формальностями. Оформление номера было выполнено с особым вкусом: мягкие пастельные тона стен, антикварная мебель, огромные окна с видом на ухоженный сад и озеро вдали. Эдуард держал мою руку, и его прикосновение передавало уверенность и тепло. – Как тебе номер? – спросил Эдуард, наблюдая за моей реакцией. – Просто волшебно, – прошептала я, осматриваясь. – Такое ощущение, что мы попали в сказку. Мы разложили вещи и решили прогуляться по территории отеля перед ужином. Территория была поистине великолепна: аккуратно подстриженные газоны, слегка припорошенные снегом, фонтан с интересной скульптурной композицией, дорожки, ведущие к небольшому пруду с лебедями. Я любовалась каждым уголком этого прекрасного места. – Здесь так красиво, – сказала я, останавливаясь у фонтана. – Я даже не ожидала, что будет настолько идеально. Эдуард улыбнулся, обнимая меня за плечи. – Я знал, что тебе понравится, – тихо сказал он. – Ты заслуживаешь лучшего. Я только сейчас поняла, что с того момента, как мы с Эдуардом сегодня встретились, он не разу меня не поцеловал. Я же ждала его поцелуя чуть ли не на каждом нашем шагу. Вот что за выдержка у моего парня? Мы вернулись в номер, и я принялась готовиться к ужину. Специально для этого случая я прихватила нарядное платье, подчёркивающим талию. Платье было моим фаворитом, и я знала, что оно идеально подойдёт к атмосфере ресторана отеля. Надев платье, я взглянула в зеркало и улыбнулась своему отражению. Образ дополняли украшения, которые я взяла с собой и то, которое я теперь никогда не снимала – подарок Эдуарда. Я погладила подвеску, которую он мне подарил. Я чувствовала себя красивой и уверенной, готовой к романтическому вечеру. Эдуард, увидев меня, замер на мгновение, а затем подошёл ближе. – Ты просто божественна, – прошептал он, целуя меня в щеку. – У меня такое чувство, что с каждым днём ты становишься все прекраснее. Мы взяли друг друга за руки и направились в ресторан, оба улыбающиеся и довольные. ---------- Глава 20. Наедине Катарина Мы с шли с Эдуардом по коридору отеля к нашему номеру, держась за руки. Весь вечер я ждала этого момента, когда мы наконец останемся наедине. Ужин пролетел незаметно, наполненный тихими разговорами, смешными историями из жизни Эдуарда, и взглядами, полными обещаний. И вот, когда дверь номера закрылась за нами, Эдуард словно сорвался с цепи. Он притянул меня к себе, и его губы жадно встретились с моими. Этот поцелуй был требовательным, страстным, полным желания, которое мы оба сдерживали так долго. Я чувствовала, как его руки скользят по моему телу, оставляя за собой горячий след. Я отвечала на его поцелуи с такой же страстью, чувствуя, как внутри всё возгорается от желания. Наши тела сплелись в единое целое, и я забыла обо всём на свете. Единственным, что существовало в этот момент, были мы двое, наши чувства и наша страсть. Я ощущала, как его прикосновения становятся всё более настойчивыми, как его дыхание учащается, как он шепчет мне на ухо слова любви и желания. Я чувствовала, как внутри меня нарастает волна удовольствия, которая вот-вот захлестнёт меня целиком. И когда это произошло, я закричала его имя, чувствуя, как всё моё тело содрогается от наслаждения. Эдуард следовал за мной, его стоны и вздохи сливались с моими, создавая симфонию страсти и любви. Все произошло жадно, быстро, неистово и горячо. Мы лежали рядом, разгоряченные, тяжело дышащие и счастливые. Я чувствовала его тепло рядом, его дыхание на моей шее, его руки, нежно обнимающие меня. – Почему ты не поцеловал меня раньше сегодня? Дождался только того момента, когда мы вернулись в номер после ужина – спросила я. Этот вопрос не отпускал меня. Я хотела знать ответ. Эдуард улыбнулся, его глаза были полны любви и в уголках глаз затаились смешинки. – Я боялся, что если начну, то мы не доедем до отеля или не выйдем из номера отеля, – признался он, слегка покраснев. – Если бы я поцеловал тебя раньше, то мы бы не успели осмотреть отель и не сходили бы на ужин. Я терпел как мог и старался думать о чём угодно, только не о близости с тобой. Я рассмеялась. Эдуард он такой Эдуард. – Ты порою невыносим в своей продуманности, – прошептала я, прижимаясь к нему ближе. – Но я люблю тебя за это. – И я люблю тебя! Он приподнялся на одном локте и внимательно посмотрев в мои глаза, спросил: – Тебе понравилось? А том всё получилось стремительно. – Ты еще спрашиваешь?! – немного возмутилась я. – Да, мне очень понравилось. Я соскучилась по тебе. Сильно. – Я еще хочу, - сказал мне Эдуард, продолжая внимательно смотреть в мои глаза. – Я признаться тоже, - ответила я и засмущалась. Казалось бы, мы уже не первый раз были с Эдуардом близки. Но почему-то я продолжала испытывать стеснение. – Пошли в душ, - скомандовал Эд, при этом многозначительно повел бровями. талию. ---------- Глава 21. Философия обнажённого тела Катарина Я первая зашла в душевую комнату, а потом и в душевую кабину, включив горячую воду. Я обернулась, что посмотреть на Эдуарда. Он стоял голый, хорошо сложенный, уверенный в себе. Он несколько раз прошелся по моему обнаженному телу вверх и вниз своим цепким взглядом. Когда любящие люди предстают друг перед другом совершенно нагими, это не просто акт физической близости. Это момент, когда снимаются все маски, исчезают условности и остаётся лишь чистая, ничем не замутнённая истина. В этом обнажении есть нечто большее, чем просто снятие одежд – это снятие защитных слоёв души, демонстрация своей сущности, такой, какая она есть на самом глубинном уровне. В такие моменты я чувствую себя перед Эдуардом предельно уязвимой и одновременно бесконечно сильной. Я отдаю себя целиком, без остатка, и принимаю его таким же образом. Это акт величайшего доверия, когда мы говорим друг другу: «Я доверяю тебе видеть меня настоящего, без фильтров и прикрас». В этом есть что-то сакральное, почти религиозное – как древний обряд очищения, когда снимается всё наносное, и остаётся только чистота и искренность. Любовь – это не только страсть и желание, но и готовность открыться, показать свои страхи, несовершенства, мечты и надежды. В такие моменты я понимаю, что физическая нагота – лишь отражение духовной открытости. Мы обнажаемся не только телом, но и душой, и это делает нас ближе, чем когда-либо. В этом акте есть что-то невероятно поэтическое и возвышенное. Это как танец двух сердец, которые движутся в унисон, не нуждаясь в словах. Это мгновения, когда время замирает, и мы существуем только друг для друга, без прошлого и будущего, только здесь и сейчас. И в этом есть настоящая магия любви – в способности быть полностью самим собой, не боясь осуждения или отказа. В способности любить и быть любимой, несмотря на все недостатки и несовершенства. В этом и заключается настоящая философия любви – в готовности отдать себя целиком, ничего не скрывая, и принять другого таким же образом. Именно в такие моменты я ощущаю себя по-настоящему живой, настоящей и любимой. И это чувство наполняет меня теплом, счастьем и бесконечной благодарностью за то, что у меня есть человек, с которым я могу быть абсолютно собой. – Ты выглядишь потрясающе, – прошептал он. – Ты тоже, – ответила я, прижимаясь к нему крепче. – Ты моя принцесса, моя богиня. Мне до безумия нравилось, когда Эд называл меня своей «принцессой», своей «богиней». Мы стояли так несколько минут, наслаждаясь близостью и теплом друг друга, пока капли воды стекали вдоль наших тел. Я чувствовала, как его сердце бьётся в унисон с моим, как его дыхание становится глубже и спокойнее. Вода уносила с собой, напряжение дня и налет усталости после яркой близости. Я чувствовала, как его руки нежно скользят по моей спине, как его губы касаются моей шеи, оставляя за собой горячий след. Его губы обжигали горячее воды. Я закрыла глаза, отдаваясь этому моменту. Как же мне хорошо с Эдуардом. И как бы мне хотелось, чтобы этот самый момент длился вечно. ---------- Глава 22. День в райском уголке Катарина Просыпаюсь от мягких лучей солнца, пробивающихся сквозь полупрозрачные шторы. Рядом со мной лежит Эдуард, его дыхание спокойное и равномерное. Чувствую, как внутри всё наполняется теплом и нежностью. Я лежу и любуюсь им. Он открывает глаза и улыбается мне. Это и есть счастье! – Доброе утро, – говорит он, обнимая меня крепче. – Знаешь, я зверски голоден. Пожалуй, пора подкрепиться. – И я тоже, – смеюсь я в ответ. – Давай быстренько соберёмся и отправимся на завтрак. Мы одеваемся и идём в ресторан отеля, предназначенный для завтраков и обедов. Интерьер выполнен в светлых тонах, большие окна выходят на ухоженный сад. Нас обслуживают вежливые официанты, предлагающие широкий ассортимент блюд. Мы выбираем свежие салаты, яичницу с беконом, ароматные булочки и фруктовые нарезки. Всё кажется очень вкусным. То ли здесь действительно великолепно готовят, то ли мы такие с Эдом голодные. После сытного завтрака мы направляемся в зону отдыха, предварительно переодевшись в номере в купальники и надев белые банные халаты и тапочки. Первым делом идём в бассейн. Вода освежает и бодрит, мы плаваем, ныряем и дурачимся, словно дети. Мы чувствуем себя абсолютно счастливыми и свободными. Затем перемещаемся в джакузи. Горячая вода с пузырьками массирует наши уставшие мышцы, расслабляя и успокаивая. Мы сидим рядышком, наслаждаясь теплом и уютом, ведём непринуждённые разговоры, смеёмся и шутим. Мы решили с Эдом, что попробуем здесь в этом спа отеле абсолютно всё. Следующим этапом становится посещение сауны. В сауне на нашу радость мы оказались совершенно одни. Когда мы зашли у Эда откуда ни возьмись оказался флакончик, как оказалось с пихтовым маслом. Он добавил его в ушат с водой, а потом полил воду на раскаленные камни. Насыщенный сладковатый аромат пихты наполнил все пространство сауны. Мы легли с Эдом на самые вехние полки. Сухой горячий воздух прогревает нас до костей, очищая тело и душу. Мы отдыхаем, закрыв глаза, чувствуя, как напряжение и усталость покидают нас. Сознание дрейфует в приятной неге и расслаблении. Эта поездка стала наводить меня на разные размышления. Видно, смена обстановки, привычного ритма жизни здесь вдали от большого города играет свою роль. Вот и сейчас, лежа в горячей сауне, я задумалась о том, что такое любовь и как она проявляется в отношениях мужчины и женщины. У меня нет обширного опыта, чтобы судить наверняка, но я часто сравниваю свои отношения с Эдом с тем, что рассказывают подруги и знакомые. И знаете, что я замечаю? Что мои отношения с ним значительно глубже и насыщеннее, чем у многих моих сверстниц. Наверное, дело в том, что Эд старше меня и уж точно опытнее. Он не гонится за мимолётными впечатлениями или поверхностными эмоциями. Наша связь строится на взаимопонимании, доверии и уважении. Мы умеем слушать друг друга, делиться мыслями и переживаниями, не боясь показаться слабыми или уязвимыми. В его обществе я чувствую себя защищённой и одновременно свободной быть собой. Я порою слышу от однокурсниц в перерывах между парами или при встречах в столовой университета жалобы на парней, которые не умеют слушать, не обращают внимания на чувства девушек или ведут себя эгоистично. Но в отношениях с Эдом всё иначе. Он всегда чуток, внимателен и готов поддержать меня в любую минуту. Возможно, это и есть та разница, которую я ощущаю – разница между юношеским увлечением и более зрелой любовью. Мне кажется, что возраст и жизненный опыт добавляют отношениям особую глубину. Эд умеет видеть не только внешнюю красоту, но и внутренний мир человека. Он ценит мою индивидуальность, мои мечты и стремления. И я, в свою очередь, учусь у него терпению и пониманию. Наша любовь похожа на тихий, но прочный ручей, который способен течь сквозь годы, обогащаясь новыми переживаниями и открытиями. Я верю, что именно такие отношения, способны выдержать любые испытания и принести истинное счастье. Я тогда и представить не могла, как скоро жизнь преподнесет нам с Эдуардом испытание, испытание верности. Мы провели в этом прекрасном отеле еще одну ночь любви и расслабляющий день в спа. Время пролетело быстро, незаметно, не хотелось бы чтобы этот викэнд заканчивался. Но он всё же подошел к концу и нам было пора возвращаться к привычной жизни. ---------- Глава 23. Слёзы предательства Катарина Я мчалась по коридорам университета, сердце стучало в такт моим шагам. В голове всё ещё звучали воспоминания о прошедших выходных с Эдуардом – спа-отель, бассейн, джакузи, романтические ужины, близость в душе и в кровати и много чего ещё. Я не могла дождаться, чтобы поделиться этими чудесными моментами с Алиной. Мы обе так нуждались в хороших новостях, особенно после всего, что произошло с ней и Кристофом. Зайдя в женский туалет, я услышала приглушённые голоса из кабинки. Джессика и Марина, две мои одногруппницы, оживлённо обсуждали свои отношения. – Мой парень опять забыл про нашу годовщину, – раздражённо говорила Джессика. – Целый день потратил провел со своими друзьями, а потом ещё удивлялся, почему я расстроена. – А мой, наоборот, слишком навязчивый, – вздохнула Марина. – Постоянно пишет, звонит, требует внимания. Прямо как маленький ребёнок. Я тихо смеялась про себя, представляя, как бы Эдуард отреагировал на такие претензии. Он всегда был внимательным и заботливым, но не докучал мне излишней опекой. Закончив свои дела, я подошла к раковинам, чтобы помыть руки. В этот момент Джессика, заметив меня, язвительно улыбнулась. – Кэт, привет! А это случайно не твой парень целуется тут с какой-то фифой? – спросила она, вытаскивая телефон и показывая мне фотографию. Она многозначительно и предвкушающее посмотрела на свою подругу Марину. А потом обе замерли в ожидании моей реакции. Я взяла в руки телефон, даже не ожидая увидеть на фотографии Эдуарда. Максимум просто парня, который на него похож. Но я замерла, не веря своим глазам. На экране был Эдуард, запечатлённый в страстном поцелуе с незнакомой блондинкой. Нет, это невозможно. Этого просто не может быть. Не сейчас. Возможно, фотография была сделана еще до того, как они стали встречаться. Я еще раз присмотрела к фотографии и у меня упало сердце. На его руке отчётливо виднелся браслет, который я подарила ему на Рождество. Неужели, это было после Рождества? То есть сравнительно не давно. – Это невозможно, – прошептала я, чувствуя, как земля уходит из-под ног. – Когда это было сделано? Джессика пожала плечами. – На прошлой неделе, на дне рождения друга моего брата - Яна. Они праздновали в каком-то баре в центре. Всё внутри меня оборвалось. Прошлая неделя… Я вспомнила о том, что Эдуард говорил, что не может провести один из вечеров со мной, так как ему нужно поехать на день рождения его знакомого. Кстати, я еще тогда удивилась, почему он не позвал мен с собой. Но не придала этому значения. Слишком была счастлива! Слишком окрылена своей любовью и эйфорией! Слишком! А он… А он там с ней… Неужели? Слёзы хлынули из глаз, я не могла остановиться. Выбежав из туалета, побежала по коридору и врезалась в Алину, которая, видимо, тоже спешила на пары. – Кэт, что случилось? – встревоженно спросила она, хватая меня за руки. Но я не могла говорить. Боль и обида сдавили горло, не давая произнести ни звука. Я вырвалась и побежала прочь, не оглядываясь. Позади я слышала, как Алина зовёт меня, но я не останавливалась. Телефон в кармане завибрировал – это она пыталась дозвониться. Но я не брала трубку. Не могла. Не хотела. Оставшись одна в пустой аудитории, я уткнулась лицом в ладони и дала волю слезам. Всё, что казалось таким прекрасным и настоящим, оказалось ложью. ---------- Глава 24. Отголоски неверности Алина Я сидела в аудитории, уставившись в экран смартфона, тревожась за Катарину. Кэт не отвечала на мои сообщения уже больше часа, и это было совсем не похоже на неё. Она убежала вся в слезах. Я ей написала уже десятки сообщений с просьбой ответить, что случилось, где она и всё в таком духе. Но она не отвечала. Я не смогла ее догнать, врезалась в толпу студентов, которые разом вывались из аудитории и когда я все же протиснулась сквозь них, Кэт не было ни видно, не слышно. Может она ушла домой? Надо будет после пар заехать к ней домой? Но все же я наделась, что Кэт выйдет на связь раньше этого. В аудиторию вошли Джессика и Марина, оживлённо переговариваясь между собой. Увидев меня, они пошли в мою сторону. – Алина, – обратилась ко мне Джессика, присаживаясь рядом. – Ты не знаешь, где Кэт? Я отрицательно покачала головой. Я бы, и сама хотела знать, где же Катарина. – Она убежала от нас в слезах, – сообщила Марина, доставая телефон. – Мы показали ей кое-что, и она просто не выдержала. Я нахмурилась, не понимая, о чём они говорят. – Что вы ей показали? – спросила я, чувствуя, как внутри всё холодеет. Что так могло расстроить Кэт? Джессика улыбнулась, и в её глазах я увидела злорадство. Господи, она даже его не скрывала. – Фото Эдуарда, – ответила она, протягивая мне телефон. – Он целуется с какой-то блондинкой с коротким каре. Я взяла телефон и увидела фотографию. На нем действительно был Эдуард и на фото запечатлен его страстный поцелуй с какой-то девушкой. – Этого не может быть, – прошептала я, чувствуя, как внутри всё сжимается от боли. – Должно быть какое-то логичное объяснение. – Навряд ли тут может быть логичное объяснение, кроме самого очевидного, - пафосно произнесла Марина. Потом Джессика и Марина переглянулись, и я поняла, что они рассчитывали на иную реакцию. Они хотели скандала, драмы, но я не собиралась им этого давать. Парочка завистливых дур. – Это было на прошлой неделе,– добавила Марина, явно разочарованная моей сдержанностью. – Мы думали, Кэт устроит истерику, но она просто убежала, в слезах. Я вернула телефон. – Это все? – сухо поинтересовалась я, скрестив руки на груди. Джессика и Марина ушли, недовольные тем, что не смогли устроить шоу. Я осталась сидеть, чувствуя, как внутри всё сжимается от беспокойства за подругу. Я знала, что должна найти Кэт, поговорить с ней, поддержать её. Но в этот момент в аудиторию вошёл преподаватель, и я поняла, что придётся отложить поиски до перерыва. Я понимала, почему Кэт так поступила. Она всегда была эмоциональной, и эта фотография стала для неё настоящим ударом. Я знала, через что она проходит сейчас. Сама была в такое же ситуации. Только Кэт сейчас должно быть значительно хуже. С Томашем, со своим бывшем парнем, я хотя бы не была в интимных отношениях, когда узнала, что он спал с Бертой. При мысли о ней меня передернуло. Так было каждый раз, когда я невольно вспоминала Доминику, Берту или Бланку. Благо доктор Мартинес объяснила мне, что это в порядке вещей. Главное не зацикливаться на этом. А вот Кэт точно было хуже. Они были в близких отношениях с Эдуардом. Но я не верила, что Эдуард был способен на это. Не походил он на лавеласа, способного то встречаться с Кэт и устраивать ей свидание за городом в шикарном отеле, то целоваться с другой в баре. Бред! Бред! Бред! ---------- Глава 25. Там, где заканчивается ожидание Кристоф Вечер опускался на Прагу медленно, как густой мёд, смешанный с сумерками. Я стоял у окна своей квартиры, глядя на огни Карлова моста, которые дрожали в тёмной воде Влтавы, и чувствовал, как внутри меня пульсирует та же тягучая, невыносимая пустота, что и каждую ночь последних недель. Телефон лежал на подоконнике, безмолвный и холодный, как камень. Ни одного сообщения от неё. Ни одного пропущенного вызова. Я провёл ладонью по лицу, пытаясь стереть усталость, которая въелась в кожу, в кости, в самые глубокие уголки души. Работа больше не спасала – цифры, бесконечные варианты дизайнов, бесконечные отчёты расплывались перед глазами, теряя смысл. Я пытался заставить себя думать о чём угодно, только не о ней, но каждая мысль упрямо возвращалась к Алине. К её улыбке, которую я не видел уже вечность. К её голосу, который я слышал только в своих снах. К её рукам, которые когда-то сжимали мои так крепко, будто я был её якорем в этом мире. А теперь я стал для неё напоминанием о боли. И это разрывало меня изнутри. Я перевёл взгляд на телефон. В последний раз она ответила мне неделю назад – сухо, односложно, на моё «как ты?» короткое «нормально». И всё. Я не настаивал, я давил в себе желание написать снова, позвонить, приехать. Она просила пространства, и я, как идиот, давал его, потому что боялся, что моё присутствие разрушит её хрупкое равновесие. Но сегодня что-то внутри меня сломалось. Сегодня я понял, что больше не могу ждать. Резкий звонок вырвал меня из оцепенения. Я вздрогнул, схватил телефон, надеясь увидеть её имя, но на экране высветилось: «Отилия». Сердце ёкнуло – сначала от разочарования, потом от тепла. Сестра. – Кристоф, ты не спишь? – её голос звучал бодро, даже игриво, и это было так непохоже на ту Отилию, которую я помнил ещё месяц назад. – Я тебя не разбудила? – Нет, – ответил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Что-то случилось? – Случилось! – Она рассмеялась, и этот смех – лёгкий, свободный – ударил меня в грудь острой надеждой. – Я только что вернулась от доктора Мартинес и знаешь что она мне сказала? Что Алина стала приходить к ней! Представляешь!!!! Доктор сказала, что Алина делает шаги, Кристоф. Маленькие, но такие важные! Я прикрыл глаза, позволяя словам сестры проникнуть в ту часть меня, которая давно окаменела от безысходности. Алина пошла к психологу. И это был значимый шаг. Я обрадовался. Но внутри меня тут же всколыхнулась и другая, более тёмная мысль: а что, если в этом новом мире, который она строит для себя, мне больше нет места? Что, если она излечится от меня, как от болезни, которая принесла ей столько страданий? – Это... это замечательно, – выдавил я, чувствуя, как горло сдавливает спазм. – Спасибо, что рассказала. Отилия замолчала на мгновение, и я услышал, как она вздохнула – понимающе, по-сестрински. – Ты не рад? – спросила она тихо. – Рад, – солгал я. – Очень рад. Просто... я боюсь, что она и дальше не захочет видеть меня. Что её исцеление – это возможно путь от меня. – Глупости, – отрезала Отилия, и в её голосе послышалась та стальная нотка, которая появилась после её возвращения с моря. – Ты не знаешь этого. Она не говорила о тебе плохо. Она говорила о тебе с болью, Кристоф. А боль – это не равнодушие. Если бы она тебя не любила, она бы просто вычеркнула тебя, как ненужный файл. Но она мучается, потому что любит, и боится, что любовь снова сделает её уязвимой. Я молчал, переваривая её слова. Она была права, чёрт возьми. – Но есть ещё кое-что, – продолжила Отилия, и в её голосе послышалась лёгкая тревога. – Я не хотела тебе говорить, но считаю, что ты должен знать. Когда я приходила поговорить с Алиной, то я видела, что неподалеку стоял какой-то парень, высокий блондин. Кажется, его зовут Петер. Он у них новенький, и он явно проявлял к ней интерес… он смотрел на неё так, как смотрят на девушку, которую хотят завоевать. Земля ушла у меня из-под ног. Внутри всё сжалось в тугой, болезненный узел. Ревность – липкая, острая – хлынула в кровь, заглушая голос разума. Я знал, что это глупо, что Алина не даст повода, что она верна мне даже на расстоянии, но страх потерять её навсегда был сильнее любой логики. – Кто он? – спросил я, и мой голос прозвучал глухо, почти хрипло. – Не знаю. Кристоф, не делай глупостей! – предупредила Отилия. – Я не для того рассказала, чтобы ты побежал устраивать сцены. Я для того, чтобы ты понял: она красивая, умная, и она начинает оживать. И если ты будешь сидеть сложа руки, кто-то другой может оказаться рядом в тот момент, когда она будет особенно уязвима. Она замолчала, давая мне переварить услышанное. Я сжал телефон так сильно, что побелели костяшки пальцев. – Спасибо, – выдохнул я. – Я... я подумаю, что делать. – Ты должен прийти к ней, – твёрдо сказала Отилия. –Не через неделю, не через месяц. Завтра же. Ты и так ждал слишком долго. Не жди, пока она сама позовёт, – она может не позвать, потому что будет бояться, что ты отвернешься, увидев её слабость. Покажи ей, что ты не отвернёшься. Мы попрощались, и я остался в тишине своей квартиры, которая вдруг стала невыносимо тесной. Я метался от стены к стене, чувствуя, как внутри бушует ураган: надежда, страх, ревность, любовь – всё перемешалось в один горячий ком, который жёг грудь изнутри. Я подошёл к столу, взял телефон и открыл наш диалог с Алиной. Я набрал новое сообщение, пальцы дрожали: «Алина, я больше не могу ждать. Я люблю тебя. Позволь мне увидеть тебя». Я смотрел на эти слова, и они казались мне и правильными, и безумными. Стереть? Отправить? Я стёр. Не так. Не через экран. Я должен увидеть её глаза, когда скажу это. Я должен стоять перед ней, чтобы она видела мою душу, а не буквы на дисплее. Я подошёл к окну. Внизу текла вечерняя Прага, её огни мерцали, как россыпь драгоценных камней. Где-то там, в одном из этих тёплых окон, жила она – моя Алина. Моя боль. Моя надежда. Моя жизнь. ---------- Глава 26. Тайное становится явным Алина Наконец-то пары подошли к концу. Кэт так и не ответила мне ни на одно сообщение и не перезвонила мне. Я вышла из университета, день был пасмурным, и низкие облака нависали над городом. Темнело. Я шла медленно, погружённая в мысли о Кэт, размышляя над тем, стоит ли мне сейчас поехать к ней домой, вдруг она там, когда заметила знакомую фигуру недалеко у входа. Эдуард стоял, прислонившись к стене, и смотрел в сторону входа. Его лицо было напряжённым, а плечи слегка сутулились. Он явно ждал Кэт, как обычно. Когда он заметил меня, его взгляд оживился, и он шагнул навстречу. Осмотрел рядом идущих со мной студентов и удивился, не увидев Катарину. Ведь обычно мы вместе выходили после занятий. – Где Кэт? – спросил он, стараясь говорить спокойно, но в его голосе слышалась напряжение. Это было ему совершенно не свойственно. Я еще сильнее забеспокоилась. Я знала, что должна рассказать ему правду, но не хотела делать это на глазах у всех. Я заметила Джессику и Марину, стоящих неподалёку и с любопытством наблюдающих за нами. Они явно ждали продолжение истории, и я не хотела давать им повод для сплетен. Да, сделали пакость и наблюдают за произведенным эффектом! – Нам нужно поговорить, – тихо сказала я, указывая на группу деревьев неподалёку. – Давай отойдём в ту сторону. Эдуард удивлённо посмотрел на меня, но не стал задавать лишних вопросов. Мы отошли за деревья, где нас никто не мог если не услышит, то хотя бы не видеть. Я надеялась, что им не хватит наглости последовать за мной с Эдуардом. На мое счастье, наглости Джессике и Марине не хватило. – Что случилось? – спросил Эдуард, глядя мне прямо в глаза. Я вздохнула, собираясь с мыслями. – Сегодня утром Кэт показали фотографию, – начала я, чувствуя, как голос дрожит от волнения. – На ней ты целуешься с какой-то девушкой. Эдуард замер, его лицо побледнело, а глаза расширились от удивления. –Она была в шоке и убежала в слезах. Я не знаю куда. Я потеряла ее в коридоре. Думала она вернется на пары, когда успокоится. Писала ей. Но она так и не пришла. Предполагаю, что она поехала домой. – продолжила я. – Ну может это какая-то старая фотография? Он выглядел так, словно даже представить не мог, о чем речь. Это хорошо. – Девушки, которые показали и мне эту фотографию, сказали, что было на прошлой неделе, на дне рождения какого-то Яна. Вроде бы так звали того парня… – сказала я жёстко. Эдуард издал какой-то то гортанный стон. После чего прикрыл глаза. А после и вообще закрыл лицо двумя руками сложился пополам. – Чёрт! – это снова прозвучало гортанно надрывно. Так, а вот это уже плохо. – Это невозможно, – прошептал он, качая головой. Эдуард опустил голову, и я увидела, как его плечи дрожат. Он молчал, не зная, что сказать. Я уже была готова начинать разочаровываться в Эдуарде. – Я должен найти её, – наконец сказал он, поднимая взгляд. – Я должен объяснить ей всё. – Что ты ей хочешь объяснить? – мне надо было понять к какому масштабу бедствия готовиться. Чтобы это не было – это разобьёт Кэт сердце. Эдуард не сразу стал говорить. А я не стала его торопить. – Это не был запланированный поцелуй. На фотографии моя бывшая Аня. Она тоже была на том Дне рождении. Когда я зашел в бар, я ее даже не видел. А когда стал подходить к компании знакомых, наших общих знакомых, она появилась откуда-то сбоку накинулась на меня и поцеловала. Она перестала это делать так же быстро, как и налетела. Он замолчал. – Я уже даже и забыл об этом. – Как так получилось? – спросила я. Я вообще не понимала, почему Эдуард пошел на День рождения к своему знакомому без Кэт, без своей девушке. А там еще и бывшая оказалась. – Расскажи, - я решила чуть надавить. Эдуард посмотрел на меня как-то потерянно. Он сделал пару шагов в сторону. Там была скамейка. Он сел на ней. Я последовала за ним и села рядом. – Аня моя бывшая. Это она порвала со мной за несколько месяцев до того, как я познакомился с Кэт. – говоря это, Эд задумчиво смотрел на дорогу впереди нас и на поток машин. – Она уехала учиться в другую строну и разорвала наши отношения… Начинала образовываться пробка. – Она вернулась под Рождество. Приехала к моему дому. Хотела возобновить наши отношения, но я сказал, что не готов к этому и что у меня уже есть девушка. Все что говорил Эдуард, точно вписывалась в том, каким я его видела. Он точно не производил впечатление на человека, который будет встречаться с несколькими девушками одновременно. – Я думал на этом все. Но она продолжила писать мне сообщения, на которые я не отвечал. Ян наш с ней общий друг. В целом та компания знакомых, что собралась на Дне Рождении Яна – это круг наших с Аней общих знакомых. Я слушала не перебивая. Теперь у меня появились предположения, почему Эдуард не взял Катарину с собой в тот бар. Но я все же решила уточнить. – Почему ты не пригласил с собой Катарину? Эдуард оторвался от созерцания дороги и посмотрел на меня. Он словно раздумывал, ответить ли на мой вопрос или лучше не отвечать. – Ты знаешь, после той ситуации, которая произошла с тобой из-за … Доминики .. из-за ее чувств к Кристофу, я боялся повести себя как-то не так с Аней, чтобы не навлечь что-то плохое на Катарину. Он сказал это, а в глазах было болезненное ожидание. Он не знал, как я отреагирую на эти слова. То, что он сказал, поразило меня. Зациклившись на себе и своем состоянии, я даже за это время не думала, не анализировало, как случившееся могло повлиять на Криса, Катарину, Эдуарда. А оно повлияло и сильно. И друг Криса передо мной был тому доказательством. – Но мне уберечь Кэт. Думаю это не случайность, что она сегодня увидела фотографию того самого момента. – Почему ты так думаешь? -спросила я. На что намекал Эдуард? ---------- Глава 27. В поисках Златовласки Эдуард – Нам нужно найти Кэт и всё ей объяснить, - решительно посоветовала Алина. Где искать мою Златовласку я точно мог определить. Ведь некоторое время назад я установил на её мобильный телефон программу, которая позволяет мне отслеживать её местонахождение. Я долго сомневался, стоит ли это делать. Я боялся, что, когда это вскроется, это может быть воспринято моей Златовлаской как нарушение её конфиденциальности, но в тот момент мне казалось, что это единственный способ защитить её на случай чего. Особенно после того, как Алина пережила нападение. Я открыл приложение и увидел, что Катарина всё еще находится в здании университета. Она оттуда не уходила. Я почувствовал облегчение, но также и вину за то, что использую эту программу без её ведома. Я знал, где моя Златовласка, но не хотел раскрывать Алине, что знаю я это благодаря программе. – Может ты позвонишь маме Катарины и узнаешь, не дома ли она? – предложил я Алине. Она тут же достала свой телефон, с выражением лица, как она раньше об этом не подумала. Алина позвонила маме Катарины, но та не взяла трубку. – Я поеду к ней домой, - заявила Алина. – А я пройдусь по этажам здания университета, может она все еще там. – Хорошо, Эдуард. Я напишу, если она у себя дома. И ты дай мне знать, если найдешь Кэт? – Обязательно, - пообещал я. Алина поспешила прочь от университета, а я, наоборот, к нему. Я знал, что в некоторых университетах Праги действует пропускной режим, и студентам требуется предъявлять студенческие билеты или электронные карты. Но в этом конкретном вузе вход был свободный, и я смог пройти внутрь без проблем. В институте, где учились я и Кристоф, такое конечно бы не получилось сделать. Эдуард – Нам нужно найти Кэт и всё ей объяснить, - решительно посоветовала Алина. Где искать мою Златовласку я точно мог определить. Ведь некоторое время назад я установил на её мобильный телефон программу, которая позволяет мне отслеживать её местонахождение. Я долго сомневался, стоит ли это делать. Я боялся, что, когда это вскроется, это может быть воспринято моей Златовлаской как нарушение её конфиденциальности, но в тот момент мне казалось, что это единственный способ защитить её на случай чего. Особенно после того, как Алина пережила нападение. Я открыл приложение и увидел, что Катарина всё еще находится в здании университета. Она оттуда не уходила. Я почувствовал облегчение, но также и вину за то, что использую эту программу без её ведома. Я знал, где моя Златовласка, но не хотел раскрывать Алине, что знаю я это благодаря программе. – Может ты позвонишь маме Катарины и узнаешь, не дома ли она? – предложил я Алине. Она тут же достала свой телефон, с выражением лица, как она раньше об этом не подумала. Алина позвонила маме Катарины, но та не взяла трубку. – Я поеду к ней домой, - заявила Алина. – А я пройдусь по этажам здания университета, может она все еще там. – Хорошо, Эдуард. Я напишу, если она у себя дома. И ты дай мне знать, если найдешь Кэт? – Обязательно, - пообещал я. Алина поспешила прочь от университета, а я, наоборот, к нему. Я знал, что в некоторых университетах Праги действует пропускной режим, и студентам требуется предъявлять студенческие билеты или электронные карты. Но в этом конкретном вузе вход был свободный, и я смог пройти внутрь без проблем. В институте, где учились я и Кристоф, такое конечно бы не получилось сделать. ---------- Глава 28. Обещание Эдуард Поднявшись на третий этаж, я заметил полуоткрытую дверь одной из аудиторий. Внутри было тихо и пусто, только слабый свет лампы освещал парту у окна. Я осторожно вошёл и увидел Катарину. Она сидела, уставившись в окно, и не замечала моего присутствия. Когда я кашлянул, она повернулась, и я увидел её опухшие глаза и припухшие губы. Она плакала. Много. До чего я довел свою принцессу, свою богиню! – Кэт, – тихо сказал я, подходя ближе. – Я искал тебя везде. Она подняла взгляд, и в её глазах я увидел смесь боли, разочарования и решительности. – Эдуард, только правду, только чистую правду, - потребовала Кэт. Она вернула мне фразу, которую я ей сам когда-то сказал. Это было справедливо. Я виноват. – После того, как я выплакала все слёзы и первые эмоции отступили и в голову полезли рациональные мысли. Я поняла, что всему этому должно быть какое-то объяснение. Я не верю, что ты мог быть таким со мной, каким ты был и при этом крутить роман с другой девушкой. Но если это все же так, я больше не хочу тебя видеть. Говоря это Кэт даже сжала свои изящные руки в кулак. Жестко, но справедливо. Пока я искал Кэт, я так и не решил с чего мне начать свой рассказ. И сейчас не знал. Наверное, было бы правильно начать с начала, вернее с конца моих отношений с Аней. И я начал свою исповедь со слов: – Я должен тебе кое-что объяснить. Иначе мой монолог кроме как «исповедь» назвать нельзя. Я рассказал своей Златовласке про то, что Аня ранее вернулась из-за границы и хотела возобновить с ним отношения и как он ей отказал. Рассказал и о том, что Аня мне писала, но я ей не отвечал. Рассказал и про то, почему пошел на день Рождения друга в бар, не позвав собой ей. Как случился этот поцелуй, который, как он теперь думал Аня специально воплотила в жизнь только, чтобы у нее был удачное свежее фото нашего с ней поцелуя. Рассказал, что уверен, что Аня специально все подстроила, так как и он сегодня получил фото, где Кэт словно целуется в танце с другим парнем. Я показал Кэт это фото. До того, как она его увидела, она изображала скепсис, но когда увидела, её глаза округлились. Так как ракурс действительно был настолько «удачным», что не посвященный действительно посчитал бы, что пара на фотографии целуется. Единственное, о чем я умолчал, это то, что установил на ее телефон программу, которая позволяла мне отслеживать её местонахождение. По мере моего монолога, я заметил, что в глазах моей Златовласки появилась надежда, смешанная с сомнением. – Почему ты не рассказал мне об этом раньше? – спросила она, её голос дрожал. – Почему позволил мне увидеть эту фотографию? Почему позволил мне испытать эту боль? Я опустил голову. Да, опустил. Я испытывал вину и стыд. – Я не хотел причинять тебе боль, – прошептал я. – Я думал, что смогу защитить тебя от этого, но я ошибался. Катерина встала из-за парты, подошла ближе, и я почувствовал, как её рука касается моей щеки. – Я верю тебе, – тихо сказала она, и в её голосе я услышал облегчение. Неимоверное облегчение испытал и я. – Но больше так не поступай. Никогда! – потребовала она. – Нет, такого обещать я не могу. Кэт вспыхнула. И я поспешил пояснить. – Я тебе могу обещать, что я никогда не будут крутить роман с кем-то еще кроме тебя. И если вдруг когда-нибудь надеюсь в нашей долгой жизни мы перестанем к друг другу испытывать нынешние чувства и захотим отношений с кем-то другим, мы обязательно друг другу об этом скажем до того, как начнем отношения с кем-то другим. ---------- Глава 29. Искры в темноте Катарина Я стояла в пустой аудитории, чувствуя, как мир медленно возвращается на свои места. Слёзы ещё не высохли на моих щеках, но внутри уже не было той ледяной пустоты, что сковала меня еще некоторое время назад. Я смотрела на Эдуарда – на его глаза, в которых отражалось столько боли и облегчения одновременно, на его губы, которые всё ещё дрожали от волнения, – и понимала, что мы только что пережили нечто большее, чем просто ссору. Мы выдержали это. Мы выдержали удар, который мог разрушить нас. – Кэт, – прошептал он, и его голос был таким хриплым, таким родным, что у меня снова защипало в глазах. – Я так боялся потерять тебя. Я не ответила словами. Вместо этого я сделала шаг вперёд, сокращая расстояние между нами до одного вдоха. Мои руки сами потянулись к его лицу, пальцы скользнули по его скулам, по тёплой коже, по той самой щетине, которая всегда кололась, когда он целовал меня по утрам. Я смотрела в его глаза и видела в них своё отражение – растрёпанную, заплаканную, но такую бесконечно счастливую. И тогда я поцеловала его. Это был не тот робкий поцелуй примирения, который я могла бы ожидать. Это было нечто иное – голодное, отчаянное, полное всего того, что мы не могли выразить словами. Я вложила в этот поцелуй всю свою боль от разрыва, всю свою радость от того, что он оказался прав, всё своё безумное желание быть с ним – здесь и сейчас, забыв обо всём на свете. Эдуард ответил мгновенно. Его руки сжали мою талию, притягивая меня ближе, так близко, что я чувствовала, как бешено колотится его сердце – в унисон с моим. Он целовал меня так, будто я была воздухом, которым он дышал, будто я была единственным спасением в этом мире. Его пальцы запутались в моих волосах, и я услышала, как он тихо застонал – от облегчения, от желания, от всего того напряжения, которое наконец-то находило выход. – Эдуард... – выдохнула я, отрываясь от его губ лишь на мгновение, чтобы вдохнуть. Но он не дал мне договорить – он снова припал к моим губам, жадный и нетерпеливый, и я поняла, что не хочу больше ждать. Вокруг нас была тишина. Аудитория, в которой я пряталась от всего мира, теперь стала нашим убежищем. В этом полумраке, среди рядов пустых парт, мы были только вдвоём. Он подхватил меня под бёдра и усадил на край преподавательского стола, не отрываясь от моих губ ни на секунду. Я почувствовала, как мои пальцы сами расстёгивают пуговицы его рубашки, как мои губы скользят по его шее, вдыхая знакомый запах – его запах, который я так боялась потерять. Он был здесь. Он был со мной. И я хотела чувствовать его каждой клеткой своего тела. – Ты даже не представляешь, как я скучал по тебе, – прошептал он, и его дыхание обожгло мою кожу. – Эти несколько часов были хуже вечности. – Я знаю, – ответила я, и голос мой дрожал. – Я тоже. Его руки скользнули под мою футболку, касаясь кожи, оставляя за собой огненные следы. Я выгнулась навстречу его прикосновениям, и внутри меня разливалось то самое тепло, которое я так долго сдерживала. Каждое его движение было наполнено нежностью и страстью одновременно. Он был бережным, но в то же время в нём чувствовалась та же отчаянная потребность, что и во мне. Я откинула голову назад, и он припал губами к моей шее, целуя, покусывая, вдыхая мои стоны. Мои пальцы сжимали его плечи, оставляя следы на коже, и я слышала, как он шепчет моё имя – раз за разом, будто молитву. – Кэт... – его голос сорвался, когда я притянула его ближе, теснее, впуская его в себя полностью. Он смотрел мне в глаза, и я видела в них отражение своей собственной любви. Наши движения были то стремительными, то медленными, то жадными, то нежными. Мы не торопились, но и не сдерживались. Каждое прикосновение, каждый вздох были наполнены смыслом. Мы говорили друг с другом на языке, который не нуждается в словах. Мы прощали, мы обещали, мы любили. В какой-то момент я почувствовала, как слёзы снова подступают к глазам – но это были другие слёзы. Слёзы облегчения и счастья. Я прижалась к нему ещё крепче, чувствуя, как мир вокруг нас исчезает, оставляя лишь нас двоих и тот тихий, интимный свет, что озарял нашу ночь. Когда всё закончилось, мы лежали на полу, укрытые его пиджаком, и смотрели в потолок. Я чувствовала, как его рука гладит мои волосы, как его дыхание постепенно выравнивается. Тишина больше не казалась враждебной – она была тёплой и уютной, как плед, в который мы укутались вдвоём. Я повернула голову и посмотрела на него. Он улыбнулся – той самой тёплой, искренней улыбкой, от которой у меня сжималось сердце. Я прильнула к нему, чувствуя, как его руки обнимают меня, как его дыхание согревает мою макушку. Я закрыла глаза и позволила себе утонуть в этом чувстве. Этого было достаточно. Более чем достаточно. ---------- Глава 30. Последняя точка Эдуард Я вышел из университета, чувствуя, как холодный ночной воздух обжигает разгорячённую кожу. Я вызвал такси и отправил свою Златовласку домой. Внутри меня всё ещё пульсировало тепло Катарины – её дыхание, её прикосновения, её слёзы счастья на моих плечах. Но где-то на периферии сознания, за этим ослепительным светом, тлела тёмная точка. Анна. Её лицо, её навязчивые сообщения, которые я игнорировал уже несколько дней, её фотография, которая чуть не разрушила мою жизнь. Я надеялся, что после того, как я объяснил Кэт всё, эта история закочится. Но я ошибался. Телефон в кармане завибрировал. Я достал его и, увидев имя на экране, почувствовал, как внутри всё холодеет. Анна. Я уже хотел нажать «отклонить», но палец замер над экраном. Она не оставит нас в покое. Я знал это. Если я не поставлю точку сейчас, она будет преследовать меня, а значит, и Кэт, до бесконечности. Я сделал глубокий вдох и принял вызов. – Эд, привет! – голос Анны звучал приторно-сладко, как дешёвый сироп. – Я так рада, что ты ответил! Я знаю, что у нас были недопонимания, но я хочу всё исправить. Давай встретимся? Пожалуйста. Мне нужно тебе кое-что сказать. Я сжал челюсти. В её голосе не было ни капли раскаяния – только самодовольство и уверенность, что она победила. Она думала, что её грязный план сработал. Она думала, что между мной и Кэт всё кончено, и теперь она придёт, чтобы добить меня своей «поддержкой». – Хорошо, – сказал я, и голос мой прозвучал холоднее, чем я ожидал. – Встретимся. Через час у парковки возле того ресторанчика, куда мы когда-то с тобой любили ходить. – Я приеду! – прощебетала она и отключилась. Я убрал телефон в карман и несколько мгновений стоял неподвижно, глядя на ночное небо. Внутри меня боролись два чувства: отвращение к тому, что я собираюсь сделать, и холодная решимость покончить с этим раз и навсегда. Я не хотел видеть Анну. Я не хотел дышать с ней одним воздухом. Но я должен был защитить Катарину. Я должен был показать этой женщине, что её игры окончены. Час спустя я сидел в своей машине на тёмной парковке, наблюдая, как фары её ярко-красного автомобиля разрезают ночную тьму. Она припарковалась рядом, и я услышал, как хлопнула дверца. Анна вышла, и даже в тусклом свете фонарей я увидел, что она надела своё лучшее платье – облегающее, короткое, с глубоким вырезом. Волосы уложены в идеальную причёску, на губах – яркая помада. Она выглядела так, будто собралась на светское мероприятие, а не на разговор с бывшим парнем. Она подошла к моей машине, и я, не говоря ни слова, открыл пассажирскую дверь. Она села внутрь, и в салоне мгновенно запахло её духами – теми самыми, которые я когда-то любил, а теперь они вызывали у меня тошноту. – Привет, Эд, – пропела она, наклоняясь ко мне и кладя руку на моё бедро. – Я так скучала. Ты даже не представляешь, как я хочу тебя обнять... Её пальцы скользнули выше, но я перехватил её запястье и отвёл её руку. Жёстко. Без колебаний. – Анна, не надо, – сказал я, и голос мой звучал ровно, но в нём чувствовалась сталь. – Мы здесь не для этого. Она замерла, и в её глазах мелькнуло недоумение. Она явно ожидала, что я брошусь к ней, что я буду умолять её о прощении, что я скажу, как сильно ошибался. Но вместо этого я смотрел на неё с холодным спокойствием, и это, похоже, выбило её из колеи. – Но… я думала… – начала она, и её голос дрогнул. – Ты думала, что твой план сработал, – перебил я, не давая ей закончить. – Ты думала, что отправив ту фотографию Кэт, ты сможешь нас рассорить. Ты думала, что я прибегу к тебе, разбитый и одинокий, и ты сможешь снова занять моё сердце. Я говорил спокойно, но каждое моё слово было как удар хлыста. Анна побледнела. Её самоуверенность таяла на глазах. – Я… я не знаю, о чём ты говоришь, – выдавила она, но её глаза метались, и я видел, что она лжёт. – Не надо, Анна, – сказал я, и в моём голосе появилась та жёсткость, которую я сдерживал годами. – Я знаю, что это была ты. Ты отправила то фото, ты хотела разрушить нас. Но ты просчиталась. Кэт поверила мне. Мы всё выяснили. И мы сильнее, чем ты думаешь. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но я поднял руку, останавливая её. – Я скажу тебе только раз, Анна. Ты должна исчезнуть из моей жизни. Навсегда. Никаких сообщений, никаких звонков, никаких «случайных» встреч. Ты не существуешь для меня. Ты слышишь? Не существуешь. Я говорил это, глядя ей прямо в глаза, и я видел, как в них закипают слёзы. Но в этот раз я не чувствовал ни капли жалости. Она заслужила это. Она пыталась разрушить мою любовь, и я не собирался прощать ей это. – Но я люблю тебя! – воскликнула она, и в её голосе послышались истеричные нотки. – Ты не можешь просто взять и вычеркнуть меня! Мы были вместе! Я знаю тебя лучше, чем она! – Ты ошибаешься, – сказал я, и мой голос стал тише, но от этого только жёстче. – Ты никогда не знала меня. Ты знала только ту версию, которую я тебе показывал. Но Кэт… Кэт видит меня настоящего. Она приняла меня таким, какой я есть. И я люблю её. По-настоящему. А то, что было у нас с тобой, – я покачал головой, – это была иллюзия. И пришло время с ней расстаться. Анна всхлипнула, и я увидел, как её идеальная маска начинает трескаться. Слёзы потекли по её щекам, размазывая тушь. – Ты не можешь так со мной поступить, – прошептала она. – Я была с тобой в трудные времена... – Ты бросила меня в трудные времена, – возразил я, и в моём голосе прозвучала горечь. – Ты уехала, не оглядываясь. А когда вернулась, решила, что можешь просто щёлкнуть пальцами, и я снова буду твоим. Но жизнь так не работает, Анна. Я двигаюсь дальше. И ты должна сделать то же самое. Она смотрела на меня, и я видел, как в её глазах сменяются эмоции: гнев, обида, страх, отчаяние. Но в конце концов она опустила голову. – Что, если я не хочу двигаться дальше? – прошептала она. – Тогда ты выберешь страдание, – ответил я, и в моём голосе не было ни злости, ни жалости – только холодная правда. – Но это будет твой выбор. Я же сделал свой. ---------- Глава 31. Утро несбывшихся надежд Кристоф Я не спал почти всю ночь. Ворочался, смотрел в потолок, прокручивал в голове слова Отилии, её предупреждение о том парне, блондине, который смотрел на Алину с явным интересом. Каждые полчаса я хватался за телефон, проверяя, не прислала ли она хоть что-то – но экран оставался пустым и холодным. Где-то под утро я провалился в тревожную дрёму, и мне приснилась она – улыбающаяся, протягивающая ко мне руки, а потом вдруг отворачивающаяся и уходящая в туман. Я проснулся с криком, и в голове пульсировала одна-единственная мысль: сегодня я должен её увидеть. Когда за окном только начинало сереть, я уже стоял под душем, позволив ледяной воде стекать по спине, чтобы отрезвить голову и унять нервную дрожь. Я тщательно побрился, выбрал одежду, в которой, как мне казалось, я выглядел более-менее достойно, – тёмный свитер, куртка, джинсы. В зеркале на меня смотрел осунувшийся, бледный мужчина с кругами под глазами, но взгляд горел твёрдой решимостью. Я приду к ней. Скажу всё, что молчал. Даже если она прогонит меня – я хотя бы попытаюсь. Выходя из квартиры, я чувствовал, как сердце колотится где-то в горле, а ладони влажные от волнения. Город ещё спал: улицы были пустынны, лишь редкие машины проезжали по мокрому асфальту, и утренний туман окутывал крыши домов, делая Прагу призрачной, словно декорацию к моему собственному кошмару. Я быстро шагал к её дому, и каждый шаг отдавался эхом в груди. Вот он – знакомый фасад, уютное окно на втором этаже, за которым я столько раз представлял её. Я замер у входа, глядя на это окно. Шторы были дёрнуты, свет не горел. Может, она спит? Может, ещё слишком рано? Я перевёл дыхание и нажал на кнопку звонка. Тишина. Нажал ещё раз. Снова тишина. Потом ещё, уже настойчивее, почти с отчаянием. Никто не отвечал. Я достал телефон, чтобы позвонить, но в последний момент передумал. Я же решил не предупреждать. Я хотел увидеть её лицо, когда она откроет дверь. Но дверь не открывалась. Прошло пять минут, десять. Я стоял, как вкопанный, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Она не дома. Или не хочет открывать? Но вряд ли она могла бы игнорировать звонок, если бы была внутри. Значит, она ушла. Наверное, в университет, как в тот день, когда я видел её на Карловом мосту. Я почувствовал, как внутри разливается острое, щемящее разочарование. Я опоздал. Я не рассчитал, не подумал, что она может уйти на занятия рано. Сейчас я выглядел как дурак – стоял перед пустой дверью с букетом надежд, который никто не собирался принимать. Но я не мог просто развернуться и уйти. Не после всего, что я решил вчера. Я вышел из подъезда, вдохнул холодный утренний воздух и посмотрел на часы. У неё первая пара начинается в девять – если она уже ушла, значит, она скоро будет там. У меня ещё есть шанс. Я поймаю её у университета. Не в аудитории, не среди студентов, а на входе, чтобы мы могли поговорить наедине, пока она не скрылась в толпе. Я почти побежал к станции метро, и внутри меня боролись два чувства: надежда – я всё-таки увижу её; и страх – что если она не захочет со мной говорить? Но я отогнал этот страх. Я должен попытаться. Возле университета я встал у входа, затерявшись среди редких прохожих, и стал ждать. Минуты тянулись мучительно медленно. Студенты потоком входили и выходили, но её всё не было. Я уже начал нервничать, как вдруг увидел знакомый силуэт вдали – она шла по улице, задумчиво глядя под ноги. В золотом свете утра она казалась неземной, хрупкой, и у меня перехватило дыхание. Я хотел шагнуть навстречу, но в тот же миг заметил, что рядом с ней кто-то есть. Высокий блондин. Стильно одетый, уверенный, с лёгкой улыбкой на лице. Он что-то говорил ей, наклоняясь к самому уху, а она слушала, слегка улыбнувшись в ответ. Я узнал его по описанию Отилии. Это был тот самый Петер. Тот, кто смотрел на неё с вожделением. Тот, кто, возможно, уже занял место, которое я оставил пустым своим бездействием. Ревность ударила в голову, как кипяток. Я сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. В груди закипела ярость, смешанная с ледяным страхом. Она смеётся с ним. Она стоит рядом с ним, и он касается её плеча, поправляя несуществующую пылинку. Каждое его движение, каждый жест казались мне намеренным вторжением в моё личное пространство, в моё прошлое, в мою боль. Я хотел подойти, схватить его за воротник и отшвырнуть прочь. Я хотел крикнуть ей: «Алина! Я здесь! Я ждал тебя!» Но я остановил себя. Сделал глубокий вдох, медленный и болезненный, и сжал зубы. Нет. Не так. Я не имею права. Она не моя собственность. Если я сейчас подойду в таком состоянии, я только всё испорчу. Я вспугну её, она увидит мою ревность и испугается. Я должен держать себя в руках. Я отвернулся, прижавшись спиной к холодной стене здания, и закрыл глаза. В груди разрывалось от боли, но я заставлял себя дышать ровно. Отилия предупреждала меня, что он есть. Я должен был быть готов к этому. Но видеть это вживую было в сотню раз невыносимей, чем слышать со стороны. Они остановились у входа. Она что-то сказала ему, и он кивнул, развернулся и пошёл внутрь, а она задержалась на мгновение, глядя ему вслед. Я видел её профиль – она выглядела задумчивой, но не взволнованной. Может, он просто друг. Может, она даже не замечает его интереса. Но чёрт возьми, как же это было больно. Я переждал, пока она скрылась за дверью, и только тогда выдохнул. Я не пошёл за ней. Не стал искать её в коридорах. Потому что знал: если я войду сейчас, с этой ревностью и горечью, я разрушу всё, что пытаюсь построить. Я обещал себе, что не буду нарушать её границ. Но я также обещал, что буду рядом. И я буду. Просто не сегодня, не в эту минуту. Я отошёл от университета и направился в сторону набережной, где мы когда-то гуляли вместе. Ноги сами несли меня по знакомому маршруту: Карлов мост, Влтава, старые улочки. Я шёл, глядя на воду, и пытался успокоить бушующий внутри ураган. Ревность медленно утихала, уступая место холодной решимости. ---------- Глава 32. Шепот сквозь страх Алина Вечер опустился на Прагу густыми синими сумерками, когда я наконец переступила порог своего дома. Усталость тяжелым грузом лежала на плечах – не столько физическая, сколько эмоциональная. Я была рада, что у Кэт всё благополучно разрешилось с Эдуардом и они были вместе несмотря на этот неприятный инцидент. Она всё мне рассказала в деталях, когда мы были сегодня в университете. Мне вдруг вспомнился Петер. Сегодня мы встретились с ним по дороге в университет и немного поговорили. Он проявлял ко мне интерес, но я поймала себя на мысли, что притворяюсь с ним. Улыбалась, что-то отвечала, изображая увлеченность в разговоре. И в каждом мгновении ловила себя на мысли, что он не Кристоф. Я скинула куртку в прихожей, и тут же ко мне подбежала Сиена, виляя хвостом и тыкаясь влажным носом в мои ладони. Я присела на корточки, обняла её, пряча лицо в её мягкой золотистой шерсти. Собака лизнула меня в щёку, и я на мгновение закрыла глаза, позволяя этому простому, безусловному теплу проникнуть в меня. – Я скучала по тебе, – прошептала я, гладя её по голове. – Ты даже не представляешь, как я скучала. Сиена тихо вздохнула, прижимаясь ко мне, и я почувствовала, как внутри начинает отпускать. Дом, запах знакомых духов мамы, тихий звук телевизора из гостиной – всё это возвращало меня в реальность. Я поднялась к себе в комнату, Сиена последовала за мной, устроившись на своём месте у кровати. Я села на край, чувствуя, как ноги гудят от долгого дня, и рассеянно потянулась за телефоном, который лежал на тумбочке. Я поняла, что не смотрела сообщения в телефоне с самого утра. Экран засветился, и я увидела несколько пропущенных звонков от мамы, несколько сообщений от Кэт («Спасибо, что была рядом. Я люблю тебя. 💕») и одно уведомление, которое заставило моё сердце пропустить удар. Кристоф. Я замерла, глядя на его имя на экране. Пальцы дрогнули, и я на мгновение задержала дыхание, боясь открыть сообщение. Что он написал? Почему сейчас? После стольких недель молчания, после того как я сама попросила его не писать и не звонить? Внутри меня поднялась знакомая волна страха, смешанная с чем-то другим – тёплым, тягучим, почти забытым. Я открыла сообщение и прочитала его раз, другой, третий. Слова вплетались в мою душу, как нити в старый гобелен, возвращая утраченные узоры. «Алина, я люблю тебя. Я не прошу тебя отвечать или видеться. Я просто хочу, чтобы ты знала: я рядом. Всегда. Твой Кристоф». Я прижала телефон к груди, чувствуя, как внутри разливается жгучее тепло, смешанное с холодом. Слёзы навернулись на глаза – те самые, которые я так долго сдерживала, прятала за маской спокойствия и независимости. Я любила его. Боже, как же я любила его! Каждую клеточку своего тела, каждое воспоминание, каждое мгновение, проведённое рядом с ним. Но страх был сильнее. Он сидел во мне глубоко, как заноза, которую невозможно вытащить. Страх, что любовь снова сделает меня уязвимой. Страх, что моя слабость станет оружием против него. Страх, что если я позволю себе упасть в его объятия, то боль, которая уже однажды едва не уничтожила меня, вернётся снова. Я смотрела на экран, и в голове звучали слова доктора Мартинес: «Алина, вы проходите естественный процесс восстановления после травмы. Вам просто нужно время, чтобы научиться доверять». Но сколько времени? Сколько ещё я буду прятаться от собственного счастья? Сиена подняла голову и посмотрела на меня с тем бесконечным пониманием, на которое способны только собаки. Я улыбнулась ей сквозь слёзы. – Что мне делать? – прошептала я. – Я боюсь, Сиена. Я так боюсь. Она тихо вздохнула и снова положила голову на лапы, словно говоря: «Я здесь. Я с тобой. Но решение ты должна принять сама». Я перечитала сообщение ещё раз. А потом ещё. И вдруг я поняла, что в этих словах не было давления, не было требований. Он не просил меня прийти, не звал на встречу, не настаивал. Он просто сказал, что любит. И что он рядом. Всегда. Это было больше, чем я заслуживала. Это было больше, чем я могла ожидать после всего, что сделала ему. Он всегда был рядом. Даже когда я отталкивала его. Даже когда я молчала. Даже когда я боялась. И сейчас, глядя на его сообщение, я поняла, что больше не могу прятаться. Я не могу позволить страху управлять моей жизнью. Я не могу потерять его из-за собственной трусости. Дрожащими пальцами я набрала ответ. Сначала короткий: «Спасибо. Я прочитала». Стерла. Слишком холодно. Слишком официально. Потом другой: «Я тоже люблю тебя. Но мне нужно время». Стерла. Слишком банально. Слишком неопределённо. Я закрыла глаза, сделала глубокий вдох, как учила доктор Мартинес, и позволила словам прийти самим. «Кристоф, я не знаю, как сказать тебе это правильно. Я боюсь. Боюсь, что если я позволю себе быть с тобой, то боль, которую я пережила, вернётся. Но я знаю, что без тебя я тоже не могу. Мне нужно немного времени, чтобы собраться с силами. Но я хочу тебя увидеть. Может быть, завтра? Я напишу тебе завтра утром». Я прочитала написанное, и сердце забилось быстрее. Это было честно. Это было по-настоящему. Я не обещала ему больше, чем могла дать. Я просто сказала правду. Нажать «отправить» было самым сложным, что я делала за последние месяцы. Мои пальцы замерли над экраном, и я чувствовала, как внутри меня борется надежда и страх. Но потом я вспомнила его слова: «Я рядом. Всегда». И я нажала. Сообщение ушло. Я опустила телефон на кровать и уставилась в потолок, чувствуя, как по щеке скатывается слеза. Я сделала это. Я сделала первый шаг. Не большой, не решающий, но важный. Сиена подошла ко мне, положила голову на колени, и я погладила её, чувствуя, как её тепло передаётся мне. – Завтра, – прошептала я. – Завтра я скажу ему всё. Я не буду больше прятаться. За окном уже зажигались огни Праги, и я смотрела на них, чувствуя, как внутри меня разливается странное, почти забытое чувство – лёгкость. Я не знала, что принесёт завтрашний день. Но я знала, что больше не буду убегать. ---------- Глава 33. Рассвет после ночи Кристоф Я проснулся от того, что солнце било прямо в глаза – я забыл задёрнуть шторы. Первая мысль, как всегда, была о ней. Я потянулся к телефону на тумбочке, надеясь, что ночь принесла хоть что-то, хоть знак, хоть намёк. Экран засветился, и я увидел уведомление. От неё. Сердце пропустило удар. Я сел на кровати, пальцы дрожали, когда я открывал сообщение. Я прочитал его раз, другой, третий, впитывая каждое слово. «Я хочу тебя увидеть. Может быть, завтра? Я напишу тебе завтра утром». Моя душа рванулась куда-то вверх, к солнцу, к свету, который я так давно потерял. Она хочет меня увидеть. Она не закрыла дверь. Я перечитал ещё раз, чувствуя, как внутри разливается тепло, смешанное с диким, почти болезненным волнением. Я боялся поверить, боялся, что это сон, что я сейчас проснусь и снова увижу пустой экран. Но сообщение было настоящим. Она написала «завтра». Значит, сегодня. Я не мог ждать до утра. Я знал, что она обещала написать сама, но я не выдержал. Я набрал ответ, стараясь, чтобы слова звучали спокойно, хотя внутри всё кипело: «Алина, я буду ждать тебя в любое время и в любом месте. Скажи только, где и когда, и я приду. Если хочешь, давай встретимся в нашем кафе, где мы были в первый раз? Или на Карловом мосту, где ты любишь смотреть на воду. Решай сама». Я отправил и замер, глядя в потолок. Секунды тянулись как часы. Я встал, прошёлся по комнате, не зная, чем себя занять. Сходил в душ, побрился, надел ту рубашку, которая, как она говорила, идёт мне больше всего. Телефон завибрировал. Я схватил его, не дыша. «Карлов мост. В 11 утра. Я буду ждать тебя у статуи Яна Непомуцкого». Я выдохнул и улыбнулся. Она выбрала мост. То самое место, где я видел её впервые после её пробуждения, где она стояла, задумчивая и красивая, и я не решался подойти. Теперь я подойду. Теперь я скажу всё, о чем молчал. До одиннадцати оставалось чуть больше часа. Я вышел из дома и направился к мосту, но шёл медленно, специально растягивая время, чтобы не прийти слишком рано и не показаться нетерпеливым. Но внутри меня всё горело. Каждый шаг отдавался в груди стуком, который заглушал шум города. Когда я подошёл к мосту, он был почти пуст – только редкие туристы и пара голубей у перил. Я увидел её издалека. Она стояла у статуи, спиной ко мне, глядя на воду, и ветер играл её волосами. Она была в лёгком пальто. Сердце забилось так сильно, что я чуть не задохнулся. Я подошёл тихо, остановился в двух шагах и не решился окликнуть. Она обернулась сама, будто почувствовала моё присутствие. Наши глаза встретились, и я увидел в них ту же смесь боли и надежды, что терзала и меня всё это время. Я был в этих чувствах не одинок. – Привет, – сказал я, и голос мой прозвучал хрипло, почти шёпотом. – Привет, – ответила она, и в её улыбке дрожала неуверенность. Мы молчали несколько мгновений, и это молчание было тяжелее любых слов. Я смотрел на неё и видел, как она сжимает край пальто, как её дыхание прерывисто. Она боялась. И я понимал почему. – Спасибо, что пришла, – сказал я, делая шаг ближе. – Я не знал, решишься ли ты. Она опустила взгляд, потом снова подняла на меня глаза. – Я боялась, – призналась она. – Боялась, что если я увижу тебя, то снова стану слабой. Что боль вернётся. Но я поняла, что без тебя я уже слабая. Просто по-другому. Я протянул руку, но не коснулся её, давая ей право самой решить. – Алина, я не буду торопить тебя. Я не прошу тебя забыть о том, что случилось. Я прошу только одного – позволь мне быть рядом. Даже если ты будешь молчать, даже если ты будешь плакать или злиться – я останусь. Я не уйду. Она смотрела на мою ладонь, и я видел, как в её глазах борются страх и желание. Потом она медленно подняла свою руку и положила её на мою. Её пальцы были холодными, но она не отдернула их. – Я не знаю, получится ли у нас, – прошептала она. – Я боюсь, что мои кошмары не исчезнут. Что я снова начну отталкивать тебя. – Я приму твои кошмары. Я приму твою боль. Я готов ждать столько, сколько нужно. Мы будем делать маленькие шаги. Мы никуда не будем спешить. Я сжал её пальцы осторожно, боясь причинить боль. Она подняла на меня глаза, и в них блеснули слёзы. – Ты правда так думаешь? – Я никогда не был так уверен ни в чём, как в том, что хочу быть с тобой. С тобой, Алина. Не с той, кем ты была до нападения, а с той, кто ты сейчас. Я принимаю тебя всю – со страхом, со слёзами, с твоими паузами и тишиной. Она сделала шаг ко мне, и я почувствовал, как её плечи касаются моей груди. Она не обняла меня, но позволила себе стоять так, близко, чувствуя моё тепло. Я не обнимал её в ответ, только держал за руку и ждал. Потом она подняла голову, и я увидел, как её губы тронула лёгкая, робкая улыбка. – Тогда давай попробуем, – сказала она. – Очень медленно. Очень осторожно. Как будто мы начинаем с чистого листа. – Как будто мы знакомимся заново, – согласился я. – Только я уже знаю, что ты – моя жизнь. ---------- Глава 34. Дыхание весны Диана, Слава, Олеся, Мария, спасибо большое за звёзды на книгу "Мне нравиться". Мне очень приятно! Отилия Утро встретило меня не городским шумом, а тихим перезвоном птиц за окном и золотым светом, который пробивался сквозь шторы, оставляя на полу тёплые пятна. Я лежала в кровати, глядя в потолок, и чувствовала, как внутри меня разливается странное, почти забытое волнение – смесь предвкушения и лёгкого страха. Сегодня был тот день. Сегодня я увижу его. Я встала, подошла к зеркалу и посмотрела на себя. За последние недели моё отражение перестало быть чужим. Исчезла та бледная, сжатая тень, которая смотрела на меня из зеркала годами. Теперь на меня глядела девушка с живым румянцем на щеках, с искорками в глазах и с лёгкой, робкой улыбкой, которая рождалась сама собой, стоило мне подумать о нём. О Лукаше. Я выбрала платье – лёгкое, весеннее, цвета утреннего неба, – и долго крутилась перед зеркалом, поправляя волосы, которые теперь, после моря, отливали золотом и медью. Я хотела выглядеть красивой, но не нарочитой. Я хотела быть собой – той Отилией, которая училась заново доверять миру. И ему. Телефон на тумбочке завибрировал. Я подошла и увидела его сообщение: «Я жду тебя у входа. Не спеши. Я никуда не тороплюсь». Сердце забилось быстрее. Я улыбнулась, взяла сумку и вышла из дома, чувствуя, как весенний ветер играет с моими волосами, принося запах цветущих деревьев и свежей земли. Он стоял у входа, прислонившись к старому кованому фонарю, и когда я вышла, его лицо озарилось той самой тёплой, чуть неуверенной улыбкой, которую я так полюбила. На нём была простая светлая рубашка, расстёгнутая у ворота, и лёгкая куртка, накинутая на плечи. В руках он держал небольшой букет полевых цветов, таких простых и таких трогательных в своей искренности. – Привет, – сказал он, протягивая мне цветы. – Я не знал, что ты любишь, но мне показалось, что эти цветы похожи на тебя. Светлые. Простые. Настоящие. Я взяла букет, чувствуя, как внутри разливается тепло. Никто никогда не дарил мне полевые цветы. Это было так неожиданно, так по-домашнему, что у меня защипало в глазах. – Спасибо, – прошептала я. – Они прекрасны. Ты прекрасен. Он смутился, и этот румянец на его щеках сделал его ещё более родным и близким. – Я хочу показать тебе одно место, – сказал он, протягивая мне руку. – Оно не очень далеко отсюда. Если ты не против пешей прогулки. Я положила свою ладонь в его, чувствуя, как его пальцы смыкаются вокруг моих – осторожно, бережно, как будто я была чем-то хрупким и драгоценным. – Я не против, – ответила я. – Я хочу быть там, где ты. Мы пошли по узким улочкам Праги, которые я знала наизусть, но которые сегодня казались мне новыми – словно я видела их впервые. Всё вокруг сияло: и старые черепичные крыши, и мостовая, выложенная брусчаткой, и редкие облака, проплывающие над шпилями соборов. Или это я сама сияла? Я не знала. Но чувствовала, как внутри меня разливается лёгкость, которую я не испытывала уже очень, очень давно. Он вёл меня через парк, мимо старого фонтана, где ворковали голуби, и дальше, к небольшому холму, с которого открывался вид на весь город. Я замерла, когда мы вышли на смотровую площадку. Прага лежала перед нами, как на ладони – золотые купола, изгибы Влтавы, мосты, соединяющие берега. Ветер был тёплым и ласковым, и я чувствовала, как он касается моего лица, как шевелит волосы. – Это моё любимое место, – тихо сказал Лукаш, глядя на горизонт. – Я прихожу сюда, когда нужно подумать или когда просто хочется почувствовать, что мир больше моих проблем. Я хотел показать его тебе. Потому что теперь я хочу делить с тобой не только радости, но и тишину. И такие места. Я повернулась к нему. В его глазах я видела ту же нежность, что и тогда, в машине, когда он просил меня о свидании. Только теперь в ней не было страха получить отказ. Теперь была только надежда. И любовь. – Лукаш, – сказала я, и голос мой дрогнул, – я так долго боялась. Боялась, что не смогу доверять, что не смогу позволить себе быть счастливой. Но с тобой я чувствую, что могу. Что я не обязана быть сильной всё время. Что я могу просто быть. Он шагнул ко мне, взял мои руки в свои и посмотрел прямо в глаза. – Ты не обязана быть сильной, Отилия. Ты вообще никому ничего не должна. Ты должна только себе – быть счастливой. И я хочу, чтобы ты знала: я буду рядом, даже если ты будешь плакать, даже если ты будешь злиться, даже если ты решишь, что тебе нужно время. Я никуда не уйду. Я обещаю. Я почувствовала, как по щеке скатывается слеза – не горькая, а светлая, освобождающая. Я не вытирала её. Я просто смотрела на него и позволяла себе чувствовать. – Лукаш, – сказала я, не поворачивая головы, – я хочу запомнить этот момент навсегда. Не потому, что он идеальный, а потому, что он настоящий. Потому что в нём есть ты. И я. Он повернулся ко мне, и я увидела, как его глаза блестят. – Я тоже хочу запомнить его, – ответил он. – Я запомню, как ветер играл с твоими волосами, как ты улыбалась, и как мир вокруг нас казался слишком маленьким для того, что я чувствую к тебе. Я подняла на него взгляд и сделала то, на что не решалась так долго. Я сделала шаг вперёд и сама прижалась к нему – сначала осторожно, потом крепче, чувствуя тепло его тела и биение его сердца. Он обнял меня в ответ, мягко, но уверенно, и в этом объятии не было ничего, кроме любви и принятия. Мы стояли так долго, пока солнце не начало клониться к закату, окрашивая небо в розовые и золотые тона. Когда мы наконец пошли обратно, я держала его за руку и улыбалась прохожим, которые не знали, что я только что заново родилась на этом холме. И я знала, что этот день останется со мной навсегда – как первый день моей новой жизни. Жизни, в которой есть любовь. И есть он. ---------- Глава 35. Цена тишины Лукаш Я стоял на холме, глядя, как Отилия смотрит на Прагу, и не мог поверить, что этот момент – реальность. Её рыжие волосы развевались на весеннем ветру, и в лучах закатного солнца они горели, как живое пламя. Она улыбалась – той самой улыбкой, которую я не видел три года. Три долгих года, пока она пряталась в своей скорлупе, пока я стоял в стороне, не смея подойти. А теперь она стояла рядом со мной, и её рука лежала в моей. Я чувствовал тепло её пальцев, и внутри меня разливалось что-то такое большое, что у меня перехватывало дыхание. Я боялся дышать, боялся, что это сон, что она растает, как туман, стоит мне сделать лишнее движение. – Лукаш, – сказала она, и голос её дрогнул, – я хочу запомнить этот момент навсегда. Не потому, что он идеальный, а потому, что он настоящий. Потому что в нём есть ты. И я. Я повернулся к ней, и слова сами сорвались с губ: – Я тоже хочу запомнить его. Я запомню, как ветер играл с твоими волосами, как ты улыбалась, и как мир вокруг нас казался слишком маленьким для того, что я чувствую к тебе. Она шагнула ко мне, прижалась, и я обнял её – осторожно, боясь спугнуть, но внутри меня всё горело. Я ждал этого момента столько лет. И теперь, когда он наконец наступил, я понял, что готов умереть за это ощущение. За неё. За эту хрупкую, такую драгоценную жизнь, которая доверилась мне. Мы стояли так долго, пока солнце не начало клониться к закату. Потом она взяла меня за руку, и мы пошли обратно, через парк, мимо старого фонтана, где ворковали голуби. Я сжимал её ладонь и чувствовал, как мир сужается до размеров её улыбки. Но где-то на краю сознания, за этим теплом и светом, я услышал звук. Тихий, едва уловимый хруст ветки за спиной. Я замер. Инстинкты, въевшиеся в кровь за годы тренировок, сработали быстрее разума. Мои пальцы сжались вокруг её руки, и я резко притянул Отилию к себе, закрывая своим телом. Из-за деревьев, в сумерках, которые уже начали сгущаться, я увидел тени. Две. Три. Двигались бесшумно, но я чувствовал их – тяжёлые взгляды, направленные на нас. – Лукаш? – её голос дрогнул. Она почувствовала моё напряжение, и в её глазах мелькнул тот самый страх, который я поклялся стереть из её жизни. – Тихо, – прошептал я, не отрывая взгляда от теней. – Просто держись за мной. Первым выскочил высокий парень в чёрной куртке. Я узнал его – тот самый посланник, который приходил к Кристофу. Кристоф мне его очень детально описал. За ним ещё двое, с железными прутьями в руках. Они не говорили ни слова. Они просто шли – быстро, уверенно, как хищники, знающие, что добыча загнана в угол. – Беги! – крикнул я Отилии, отталкивая её в сторону, и сам бросился навстречу первому. Я не думал. Я просто действовал. Удар в челюсть – он отшатнулся, но второй уже заносил прут. Я ушёл в сторону, схватил его за запястье, вывернул – хруст кости, и он закричал. Третий прыгнул сзади, но я чувствовал его дыхание за секунду до атаки. Разворот, блок, удар коленом в живот. Он упал, хватая ртом воздух. Я слышал, как Отилия кричит мое имя, но не мог обернуться. Первый поднялся, и в его руке блеснул нож. Я выставил руку, поймал его запястье, сжал, заставляя выронить оружие. Он выругался, но я не дал ему опомниться – удар головой, и он осел на землю. Всё закончилось за какие-то секунды. Они лежали на земле – трое, сбитых с ног, и я стоял над ними, тяжело дыша. Адреналин бурлил в крови, но я не чувствовал боли – только холодную, яростную ясность: я не дам им прикоснуться к ней. Никогда. – Лукаш! – Отилия подбежала ко мне, и я почувствовал, как её руки касаются моего лица, моей груди, ища раны. – Ты цел? Ты в порядке? Я посмотрел на неё. Она была бледна, но её глаза горели. Она не бежала. Она осталась. Я перехватил её руки и прижал к своей груди. Голос хрипел, но слова вырвались сами: – Я в порядке. Ты – главное. Ты цела? Она кивнула, и в этот момент я понял, что готов сделать всё, чтобы защитить её. Не потому, что долг или честь. Потому что она мой свет. Потому что без неё этот мир теряет все краски. Я обнял её, прижимая к себе так крепко, что она могла почувствовать, как бешено колотится моё сердце. Я слышал сирены вдалеке – кто-то вызвал полицию. Наверное, прохожие. Но я не обращал внимания. Я просто стоял и держал её, чувствуя, как в этом объятии заканчивается её страх и начинается что-то новое – крепкое, настоящее, непобедимое. Она подняла голову, посмотрела в мои глаза и прошептала: – Я люблю тебя, Лукаш. Я не ответил словами. Я прильнул к её губам, чувствуя, как её пальцы запутываются в моих волосах, и в этом поцелуе было всё – и благодарность, и обещание, и вера, что теперь мы справимся с чем угодно. Из-за деревьев послышались голоса, звук шагов по гравию. Я поднял голову, готовый к новому бою, но это была полиция. Они бежали, кричали, но я уже знал: эти трое – лишь пешки. Кто-то стоял за ними. И я найду этого кого-то. Даже если для этого мне придётся перевернуть весь город. Но сейчас… сейчас я был нужен ей. Только ей. Я поднял Отилию на руки – она не сопротивлялась, просто обвила мою шею руками и уткнулась лицом в мою грудь. ---------- Глава 36. Эхо удара Кристоф Я стоял у окна своей квартиры, глядя на огни ночной Праги, и пытался унять внутреннюю дрожь. Телефон в руке всё ещё хранил тепло после разговора с Алиной – мы только что говорили о её успехах в терапии, о том, как она снова начала верить в себя. Я был почти счастлив. Почти. А потом зазвонил Лукаш. Голос в трубке был сбивчивым, но жёстким – как сталь, покрытая инеем. – Кристоф. На нас напали. На меня и Отилию. В парке, после прогулки. Она в порядке, я её прикрыл. Трое, с прутьями и ножом. Я их уложил, полиция уже здесь. Но это не случайность, Крис. Это те же, кто приходил к тебе. Я уверен. Мир сузился до одной точки. Я не помнил, как выбежал из квартиры, как завёл машину, как гнал по ночным улицам, нарушая все правила. В голове стучала только одна мысль: Отилия. Моя сестра. Снова. Опять кто-то посмел поднять на неё руку. Когда я ворвался в дом отца, в гостиной было людно. Мачеха сидела на диване, бледная как полотно, сжимая в руках кружку с чаем, который она даже не пила. Отец стоял у камина, сжав кулаки так, что костяшки побелели. Лукаш – чуть поодаль, прислонившись к стене. Его костяшки были разбиты, на рубашке – тёмные пятна, но он стоял прямо, и в его взгляде горела та самая холодная ярость, что я видел у него только раз, много лет назад. А в центре, на диване, укутанная в плед, сидела Отилия. Она выглядела испуганной, но целой. Живой. Увидев меня, она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла дрожащей. – Крис, я в порядке, – сказала она, но в голосе слышалась дрожь. – Лукаш всё сделал. Он не дал им… не дал им даже приблизиться ко мне. Я подошёл к ней, опустился на колени и взял её руки в свои. Они были ледяными. – Ты точно цела? – спросил я, вглядываясь в её глаза. – Ничего не болит? Они тебя не тронули? – Нет, Крис. Он… он защитил меня, – она кивнула в сторону Лукаша. – Лукаш был как стена. Я никогда не видела такого. Я поднял голову и встретился взглядом с Лукашем. Он молчал, но в его глазах я читал всё. Я встал и подошёл к нему. – Спасибо, – сказал я, и голос мой прозвучал хрипло. – Спасибо, что был рядом. Что не дал ей пострадать. Я… я твой должник. Лукаш покачал головой, и его голос, низкий и ровный, прозвучал как приговор: – Ты мне ничего не должен. Я сделал это для неё. И я сделаю это снова, если потребуется. Но, Крис, это не просто хулиганы. Они знали, где мы будем. Кто-то следил за нами. И я хочу знать, кто. Отец, до этого молчавший, шагнул вперёд. – Полиция задержала всех троих. Один из них уже начал говорить. Он утверждает, что их наняли через посредника, но имя заказчика он не знает. Однако он упомянул человека, который связан с семьёй Доминики. Её отец, Павел Новак. Он влиятельный человек в узких кругах, и, похоже, он не смирился с тем, что его дочь сидит в тюрьме. Он хочет отомстить. Меня словно окатило ледяной водой. Доминика. Снова Доминика. Будь проклят тот день, когда мы с ней познакомились. Отец положил руку мне на плечо. – Я уже связался с адвокатами и со следователем. Это дело теперь не просто нападение – это организованное преследование. Мы добьёмся, чтобы его привлекли к ответственности. Но тебе, сынок, нужно быть осторожным. Он опасен. – Я знаю, пап, – ответил я, глядя на Отилию. В этот момент Отилия встала, сбросив плед, и подошла ко мне. Она обняла меня за талию, и я почувствовал, как её тело всё ещё слегка дрожит. Она крепилась как могла, но тело выдавало её состояние. – Крис, – прошептала она, – я хочу, чтобы ты был рядом. Но я также хочу, чтобы ты не делал глупостей. Лукаш сказал, что будет со мной, пока всё не утихнет. Я согласилась. Но я знаю тебя. Ты собираешься что-то предпринять, и я боюсь, что ты попадёшь в беду. Я посмотрел на неё, на её огромные голубые глаза, в которых больше не было страха – только тревога за меня. И я понял: она права. Я не могу действовать сгоряча. Я должен быть умнее. Хитрее. И я должен использовать все ресурсы, которые у меня есть. – Я не буду делать глупостей, – пообещал я. Я перевёл взгляд на Лукаша. Лукаш дал мне знак, что хочет поговорить со мной на едине. И я пошел на кухню под предлогом, что хочу выпить воды и Лукаш пошел за мной. – Что ты хотел обсудить? – спросил я. – Я разговаривал с Эдом. Сказал ему, что произошло. И посоветовал мне одну вещь… – Какую? Он после нападения на Алину установил на телефоне Катарины следящую программу. Так он знает, где её искать, если вдруг случится что-то. Эта новость удивила меня. Не ожидал такого от друга. – Да, смахивает на преследование, но и ситуация у нас нестандартная. Я тяжело вздохнул. Несмотря на всю неправильность этого решения, Эд и Лукаш были правы. – Признаюсь, я уже установил эту программы на телефон Отилии. Мы явно имели дело с неадекватными и непредсказуемыми людьми. Любая подстраховка будет нам в помощь. –Да, я тоже установлю эту программу на телефон Алины, когда мы встретимся в следующий раз. Лукаш выдохнул. По-видимому, он все же переживал, что я могу начать возмущаться и не поддержат эту идею. – Ты останешься с ней? Пока мы не разберёмся? Он кивнул, и в его жесте не было ни капли сомнения. – Я не оставлю её ни на шаг. Клянусь. Я вышел из дома, на ходу набирая номер Алины. Она ответила почти сразу, и в её голосе я услышал тревогу. – Кристоф? Что случилось? Ты дрожишь? – Алина, – выдохнул я, – мне нужно, чтобы ты была осторожна. На нас снова напали. На Отилию. Но Лукаш защитил её. Это связано с Доминикой. Её отец мстит. Я не знаю, что будет дальше, но я хочу, чтобы ты знала: я сделаю всё, чтобы защитить тебя. Всех вас. Тишина в трубке длилась несколько секунд. Потом её голос, тёплый и решительный, прозвучал как бальзам: – Хорошо. Кристоф. Я буду осторожнее. Обещаю. Я закрыл глаза, вдыхая ночной воздух. Её слова успокаивали, но внутри всё ещё горел огонь. Как же избавиться от этого всего раз и навсегда? ---------- Глава 37. Тень на снимке Кристоф Ночная Прага проносилась за стеклом машины разноцветными разводами – красные огни светофоров, жёлтые пятна уличных фонарей, белые вспышки встречных фар. Я сжимал руль так сильно, что костяшки побелели, а в груди всё ещё пульсировал тот холодный, липкий ужас, который я почувствовал, услышав голос Лукаша. На нас напали. Эти слова эхом отдавались в голове, смешиваясь с запахом бензина и собственного пота. Я остановил машину у серого, безликого здания полицейского участка, заглушил двигатель и на мгновение закрыл глаза. Нужно было взять себя в руки. Я не мог войти туда разъярённым зверем – мне нужны были ответы, а не конфликт. Но внутри всё кипело. В участке пахло дешёвым кофе, бумагой и чужим отчаянием. За стойкой дежурный, лениво листавший какой-то журнал, поднял на меня скучающий взгляд. – Чем могу помочь? – Мне нужно поговорить со следователем, который ведёт дело о нападении на мою сестру, Отилию Новотну. Сегодняшнее нападение в парке. Меня зовут Кристоф Новотны. Дежурный хмыкнул, что-то проверил в компьютере и, вздохнув, махнул рукой в сторону коридора. – Кабинет 14. Майор Крал. Но он занят, может не принять. – Он меня примет, – сказал я твёрже, чем намеревался. Я пошёл по коридору, мимо закрытых дверей, мимо стеклянных перегородок, за которыми виднелись усталые лица полицейских, и остановился у двери с табличкой «Майор Крал». Постучав, я вошёл, не дожидаясь ответа. В кабинете было тесно и душно. На столе громоздились папки, чашка с остывшим чаем и пепельница, полная окурков. За столом сидел мужчина лет сорока пяти – с глубокими залысинами, уставшими глазами и тяжёлой челюстью, которая, казалось, была создана для того, чтобы пережёвывать неприятные новости. Он поднял на меня взгляд, и в нём не было ни удивления, ни враждебности – только профессиональное, вымотанное ожидание. – Господин Новотны, – сказал он сухо, – я знал, что вы придёте. Но давайте сразу: я понимаю ваши чувства, и мне искренне жаль, что с вашей сестрой снова произошло происшествие. Но мои руки связаны. Формально это нападение, но доказательств прямой связи с заказчиком – Новаком – пока нет. Мы работаем, но вы должны понимать: это не кино. Всё идёт медленно, шаг за шагом. Я сел напротив него, чувствуя, как от его слов внутри поднимается раздражение. Шаг за шагом. Пока Отилия опять боится выходить из дома. Пока Алина дрожит от каждого звонка. – Я здесь не для того, чтобы торопить вас или указывать, как работать, – сказал я, стараясь говорить спокойно. – Я здесь, потому что хочу помочь. Это касается меня напрямую. Доминика – моя бывшая подруга. Её отец, Павел Новак, мстит всей моей семье и моим близким. У меня есть информация, контакты, возможно, даже люди, которые могут что-то знать. Я готов сотрудничать. Всё, что угодно, лишь бы остановить это. Крал слушал меня, постукивая пальцами по столу. На его лице не отразилось ни одной эмоции, кроме усталой скуки. Когда я закончил, он покачал головой и откинулся на спинку стула. – Господин Новотны, я ценю ваш порыв. Правда. Но давайте будем реалистами. Вы – гражданское лицо. Ваши эмоции, ваша вовлечённость – это не помощь, это помеха. Мы и так сделаем всё, что в наших силах. Если понадобится что-то конкретное – мы обратимся. Но прямо сейчас я не вижу, чем вы можете быть полезны. И прошу вас: не вмешивайтесь в расследование. Это только навредит. Он говорил ровно, без агрессии, но каждое слово било по мне, как пощёчина. Не полезен. Помеха. Я сжал зубы, чтобы не сорваться, и перевёл взгляд на его стол. Ворох бумаг, старый монитор, несколько фотографий, прижатых степлером. И среди них – дело моей сестры. Синяя папка с её именем. Я уже собирался подняться, чтобы уйти – нет смысла продолжать, если он упёрся, – но что-то заставило меня замереть. Мои глаза наткнулись на несколько фотографий, лежащих на самом верху папки. Это был снимок с места сегодняшнего нападения. С парка, где Лукаш сбил с ног троих нападавших. Я наклонился ближе, всматриваясь в детали. На заднем плане, почти на границе кадра, за деревом виднелась фигура человека. Размытая, но достаточно чёткая, чтобы я узнал его. Короткие светлые волосы, стильная причёска, высокий рост. Мужчина стоял вполоборота, словно наблюдая за происходящим, но не вмешиваясь. – Это кто? – спросил я, указывая на фотографию. Голос мой прозвучал глухо, словно я говорил со дна колодца. Крал нехотя перевёл взгляд на снимок и пожал плечами. – Обычный прохожий. Мы уже проверили. Стоял неподалёку, смотрел, но в драку не вмешивался. Никакого отношения к нападавшим. Просто случайный свидетель, один из многих. Обыватель. Мы опросили его – сказал, что испугался и не хотел связываться. – Это не обычный прохожий! – вырвалось у меня, и я почувствовал, как внутри закипает ярость. – Я знаю этого человека. Это Петер. Он учится в университете, где занимается моя девушка, Алина. Он новенький. Он появился там сразу после того, как Алина пришла в себя после комы. И теперь он оказывается на месте нападения на мою сестру? Случайно? Вы верите в такие совпадения?! Крал нахмурился. Он снова посмотрел на фотографию, и в его усталых глазах мелькнуло что-то похожее на сомнение. – Вы уверены, что это тот самый человек? – Абсолютно. Я бы узнал его из тысячи. Он подходил к Алине, пытался познакомиться, он постоянно был рядом с ней в университете. И теперь он здесь, на месте преступления. Это не случайность. Это связь. Майор молчал несколько секунд, и я видел, как его лицо становится жёстче. Он взял фотографию, покрутил её в руках, потом положил обратно и посмотрел на меня с холодной, оценивающей пристальностью. – Допустим, вы правы, – сказал он негромко. – Но даже если это так, что с того? Он просто стоял и смотрел. Он не участвовал в нападении. Юридически это ничего не меняет. Мы не можем его арестовать за то, что он оказался в парке в неподходящее время. ---------- Глава 38. Последний спокойный рассвет Кристоф Я почти не спал. После разговора со следователем Кралом я вернулся домой, но сон так и не пришёл – слишком много мыслей роилось в голове. Его загадочные слова: «есть кое-что, в чём вы могли бы мне помочь» – звучали во мне, как неразгаданная мелодия. Что он имел в виду? Почему не сказал сразу? И главное – зачем тянуть? Но сейчас, когда первые лучи солнца пробились сквозь шторы, все эти вопросы отошли на второй план. Сегодня утром я встречался с Алиной. Мы договорились, что я заеду к ней, чтобы проводить до университета. Это был наш маленький ритуал, который мы пытались возродить, несмотря на её страхи и мою вину. Я подъехал к её дому, когда на часах было только половина восьмого. Воздух был свежим, и я, выйдя из машины, с наслаждением вдохнул полной грудью. Мне хотелось верить, что мы справимся со всем этим кошмаром, что Новак и его приспешники не разрушат нашу жизнь. Но внутри меня жил холодный червячок сомнения. Слишком много совпадений, слишком много теней вокруг Петера, и теперь ещё это странное обещание Крала. Я нажал на звонок. Через пару минут дверь открылась, и на пороге стояла Алина. В её глазах я увидел смесь усталости и робкой надежды. Она улыбнулась, и эта улыбка согрела меня лучше любого кофе. – Привет, – сказала она. – Ты рано. – Не мог уснуть, – честно признался я. Она кивнула и, прихватив сумку, вышла на крыльцо. Мы пошли к моей машине, и я открыл перед ней дверцу, как в старые добрые времена. Мы ехали к университету, и я вёл машину, а она рассказывала о том, как продвигается её терапия с доктором Мартинес, как Кэт снова сияет после примирения с Эдуардом и как она боится снова столкнуться с тем ужасом, который пережила. Я слушал, кивал, но часть моего сознания была занята другим – как мне незаметно установить ту самую программу, о которой мы говорили с Лукашем. Я не хотел пугать её прямым разговором, не хотел, чтобы она чувствовала себя под колпаком. Но и рисковать её безопасностью я не мог. Когда мы подъехали к университету, я не стал глушить двигатель, а повернулся к ней. Внутри меня боролись два желания: защитить её и не нарушить её хрупкое доверие. Я знал, что если попрошу телефон открыто, она согласится, но в её глазах я увижу ту же тень, которая появлялась всякий раз, когда речь заходила о контроле. Нет. Лучше сделать это так, чтобы она даже не догадалась. – Алина, – сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, – у тебя телефон с собой? Я хочу кое-что проверить. Мне кажется, у меня в машине сбились настройки Bluetooth, и твой телефон мог бы помочь синхронизироваться. Это займёт полминуты. Она удивлённо подняла бровь, но, не заподозрив подвоха, достала свой смартфон и протянула мне. Алина доверчиво отдала мне телефон и отвернулась к окну, разглядывая прохожих на тротуаре. Я взял её телефон, чувствуя, как сердце забилось быстрее. Пальцы дрожали, но я заставил себя действовать быстро. Я открыл нужное приложение, ввёл свои данные, нажал «установить» и, пока экран моргал иконками, притворился, что копаюсь в настройках. Через десять секунд всё было готово. Я стёр следы установки из списка приложений, сделал вид, что перезагружаю соединение, и вернул телефон Алине. – Всё в порядке? – спросила она, обернувшись. – Да, просто глюк системы, – ответил я с лёгкой улыбкой. – Теперь всё должно работать. Она взяла телефон, даже не заглянув в экран, и спрятала в карман куртки. Моя душа разрывалась от чувства вины и облегчения. Я соврал ей. Но это было во благо. Я должен был знать, где она, если вдруг случится непредвиденное. Она прильнула ко мне, и я почувствовал, как от неё исходит то тепло, которое я так долго искал. Это мгновение было идеальным, хрупким, и я хотел продлить его как можно дольше. Но она отстранилась первой, улыбнувшись. – Мне пора. Кэт ждёт. Я напишу тебе после пар. – Я буду ждать, – сказал я, глядя, как она выходит из машины и направляется к главному входу. Её фигура на фоне университетского корпуса казалась такой беззащитной, и я почувствовал, как внутри поднимается тревога. Я отогнал её. Всё будет хорошо, я сам позаботился об этом. Я уже хотел завести двигатель, как мой телефон завибрировал. На экране засветилось имя: «Майор Крал». – Господин Новотны? – голос следователя был ровным, но в нём чувствовалась странная настойчивость. – Наш разговор вчера... мне нужно, чтобы вы приехали в центр. Завтра утром. Адрес и время встречи придут вам с неизвестного номера на ваш телефон в ближайшие пару минут. Это касается того, о чём я говорил. Я нахмурился, глядя на удаляющийся силуэт Алины, которая уже скрылась за дверями университета. Я взглянул на экран своего телефона, где теперь отображалась зелёная точка – сигнал слежки за Алиной. Она медленно двигалась по территории университета. Всё было спокойно. – Хорошо,- ответил я. Сердце кольнуло предчувствие, но я согласился. На мой телефон действительно пришла смс с неизвестного номера с указанием адреса в центре Праги. Я обратил внимание на время и вздохнул с сожалением. Я не смогу отвезти Алину в университет. Нужно будет предупредить ее об этом. ---------- Глава 39. Свет в конце тоннеля Алина Сегодня я собиралась в университет. Впервые за долгое время – не через силу, а с желанием. Я хотела видеть Кэт, хотела снова почувствовать себя частью нормальной жизни. Я хотела доказать себе, что страх не победил меня. Я оделась в любимые джинсы и мягкий свитер, собрала волосы в небрежный пучок и спустилась вниз. Мама уже ушла на работу, оставив на столе записку, что сегодня она планирует с Войтехом пойти в кино. Выйдя из дома, я вдохнула свежий весенний воздух. Прага просыпалась – птицы пели, где-то вдалеке слышался звон трамваев. Всё было как обычно. Но я чувствовала, что мир стал другим. Или я стала другой. Сегодня Кристоф предупредил, что у него не получится приехать за мной и отвести меня в университет. Я решила прогуляться пару остановок прежде чем сяду в общественный транспорт и доеду до университета. Я переходила с одной улицы на другую по знакомому марштруту, как вдруг услышала шаги за спиной. Ритмичные, быстрые. Слишком быстрые для случайного прохожего. Моё сердце сжалось, но я заставила себя не оборачиваться. «Это просто совпадение», – сказала я себе. «Ты слишком много думаешь о плохом». Но шаги становились громче. Ближе. Я ускорила шаг. Потом почти побежала. Но было поздно – чья-то рука грубо схватила меня за плечо и развернула. Передо мной стоял… Петер. Я попыталась вырваться, но он сжал моё запястье с такой силой, что я вскрикнула от боли. Из-за его спины появились ещё двое – такие же мрачные, такие же безжалостные. Они окружили меня, и я поняла: это не случайность. Это ловушка. Страх, такой знакомый и липкий, начал подниматься из глубины души. Но я вспомнила слова Отилии: «Ты сильнее, чем ты думаешь». Я вспомнила взгляд Кристофа, когда он сказал мне: «Я буду рядом». Я вспомнила всё, через что прошла, и поняла – я не позволю им сломать меня. Не снова. Я глубоко вздохнула, чувствуя, как в груди разливается не страх, а гнев. Чистый, холодный, решительный. – Отпусти меня, – сказала я, и голос мой прозвучал твёрже, чем я ожидала. – Ты не имеешь права. Один из мужчин в черной потрепанной куртке со шрамом на левой щеке рассмеялся – глухо, зло. – Право? Милая, мы делаем то, за что нам платят. А платят нам щедро. Я посмотрела по сторонам и никого не было рядом, как назло. Это моё действие не ускользнуло от внимания мужчины со шрамом. – Ты думаешь, кто-то придёт тебе на помощь? Они потянули меня к чёрному автомобилю, припаркованному у обочины. Я сопротивлялась, но его хватка была железной. Я знала: если я сяду в эту машину, обратной дороги не будет. В голове промелькнула мысль – может быть, если я закричу, кто-то услышит? Я только собиралась закричать, как Петер приложил к моему рту и носу какую-то тряпку. Я пыталась вырваться, но двое других мужчин помогали ему. Когда я сделала вздох, я потеряла сознание. ----------