Под её кожей Ice Blaise Сэм сел за руль и заблокировал замки. В салоне воняло кожей, мужским парфюмом и чем-то сладковатым. Он развернулся ко мне всем торсом, нависая над коробкой передач. «Снимай очки. Я хочу видеть твои зенки, когда буду говорить, чё ты сейчас сделаешь, чтобы твои фотки не улетели директору школы». Я срываю очки, швыряю их на панель и прошипела: «Подавись. И чё дальше?» Его рука на моём бедре сжалась до боли. Вторая рука взметнулась и мёртвой хваткой вцепилась в мой подбородок. «Огрызаешься? Обожаю, когда вы думаете, что у вас есть выбор. ==================== Действующие лица Действующие лица Джейд Монро: Сэмуэль Родригез (в маске и без маски) : Лили: Мия: Джесс: Райн: Логан: Майк Родригез: Феликс Лисовски: Ричард Монро: Элизабет Монро: Орландо Родригез: Элена Родригез: Макс: Глава 1 В огромном доме Логана басы херачили так, что стёкла в панорамных окнах подрагивали. Воняло разлитым дешёвым алкоголем, сладким кальяном и потом. Народ уже вовсю толпился у бассейна, кто-то спорил у бильярдного стола, а у барной стойки выстроилась очередь. Сэм сидел на широком кожаном диване в полумраке угла, лениво перебирая пальцами стакан с виски. Чёрная маска скрывала нижнюю часть лица, виднелись только холодные, сканирующие глаза. Кожа на руках, шее и пальцах была полностью забита тёмными татуировками. Рядом на подлокотнике гнездилась Джесс, активно пытаясь привлечь его внимание своим щебетанием, а Майк в углу дивана ржал и затягивался вейпом, о чём-то переговариваясь с Мией. Сэм их не слушал. Его взгляд намертво зафиксировал цель у бара. Там стояла я. Белая блузка завязана узлом, открывая живот, короткая чёрная юбка и грубые ботинки. Наглая, нацепила очки в помещении, чокер на шее. Припёрлась всё-таки, хотя он ясно дал понять, что приходить не стоит. Сэм резко встал, едва не опрокинув стакан. Джесс недовольно охнула, но он даже не посмотрел на неё. Проходя через толпу, он двигался уверенно - подростки шарахались в стороны, зная его репутацию отбитого наглухо хакера и садиста. Он вырос за моей спиной абсолютно бесшумно. Шаг - и Сэм упёрся обеими ладонями в барную стойку по бокам от моих бёдер, нависая сзади и напрочь перекрывая мне выходы. От него пахло хорошим парфюмом, куревом и мятной жвачкой. - Какая смелая сучка, - негромко, с жёсткой усмешкой прохрипел Сэм прямо мне в ухо, обжигая кожу дыханием. - Я вроде по-русски тебе в трубку сказал: сиди дома. Напомнить, что бывает, когда ты меня не слушаешь? Один клик, и вся школа будет заценивать твои студийные архивы. Его пальцы на правой руке резко сдвинулись и грубо, до боли впились в мое бедро, сминая ткань короткой юбки и прижимая меня ближе к стойке. Поворачиваюсь к нему лицом вплотную, смеряю дерзким взглядом через очки и процедила: «Руки убрал, придурок». Моя попытка проигнорировать угрозу и вальяжно развернуться лицом к нему сработала только частично - Сэм даже не шелохнулся, по-прежнему намертво блокируя меня своими руками у стойки. Когда я, дерзко зыркнув через тёмные стёкла очков, потянулась мимо него за своим стаканом, его глаза над маской опасно сузились. Этот наглый выпад его ни хера не задел, скорее добавил спортивного азарта. Вместо того чтобы убрать руку, его пальцы на моем бедре сжались ещё сильнее, до боли вдавливаясь в плоть сквозь тонкую ткань юбки. Вторую ладонь он резко оторвал от дерева и намертво перехватил мое запястье в паре сантиметров от напитка. Хватка была как стальные тиски - сухая, жёсткая, хрен вырвешься. - Ты чё, тупая, Джейд? Или реально страх дома забыла? - Сэм наклонился ещё ближе, почти вплотную к твоим очкам, обдавая лицо горячим мятным дыханием вперемешку с запахом дорогого виски. Голос его звучал глухо, но максимально отчётливо, легко пробивая плотный бас из колонок. - Мне похер на твои дешёвые понты. Будешь и дальше зубы показывать - твои архивные фотки прямо сейчас улетят в общую флудилку школы. Сорву с тебя эту маску гордой сучки за один клик. Посмотрим, как ты тогда запоёшь. Он резко дёрнул мою руку вниз, заставляя бросить стакан, и навалился на меня всем торсом, намертво впечатывая мои бёдра в деревянный борт барной стойки. Его свободная, полностью забитая татуировками ладонь грубо скользнула вверх по моему открытому животу, обжигая кожу контрастным холодом пальцев, и резко, без церемоний, ухватила за чокер на шее. Сэм слегка потянул его вверх и на себя, вынуждая меня приподняться на носочках и задрать подбородок. - Задний двор, матово-чёрный Koenigsegg Agera. У тебя ровно три минуты, чтобы донести туда свою задницу. Попробуешь слинять к подружкам или забиться в толпу - пеняй на себя. Я жду. Сэм мазнул ледяным взглядом по тому, как я хватаю стакан. Мой дерзкий выпад и то, как я залпом осушила виски прямо у него на глазах, вызвали лишь глухую, издевательскую усмешку под чёрной маской. Он резко отпустил мой чокер, слегка крутанув пальцами напоследок и грубо подтолкнув меня спиной к стойке. - Смакуй, сучка, пока лезет, - бросил он, разворачиваясь и сразу растворяясь в полумраке и толпе. Спустя пару минут я вышла через стеклянные двери на задний двор. Здесь было заметно прохладнее, тяжёлые басы глушились стенами особняка, а в воздухе пахло сыростью и свежескошенной травой. Возле забора, в густой тени деревьев, стоял его матово-чёрный Koenigsegg Agera. Сэм уже ждал. Он сидел на капоте, лениво закинув одну ногу на другую, и затягивался сигаретой. Красный уголёк тлел, выхватывая из темноты его забитые татуировками пальцы и тяжёлый, сканирующий взгляд из-под капюшона. Как только я подошла, он швырнул бычок на траву, даже не потрудившись потушить, и плавно соскочил на землю. Сэм вырос перед мной, напрочь перекрывая обзор на дом. - Пахнет от тебя паршиво, Джейд, - процедил он, принюхавшись к запаху виски. - Думала, бухло добавит тебе смелости? Ни хера. Он резко схватил меня за предплечье и без церемоний рванул на себя, открывая пассажирскую дверь машины. Его ладонь грубо легла мне на затылок, заставляя пригнуть голову, и он буквально впихнул меня внутрь, на холодное кожаное сиденье, тут же с размаху захлопнув дверь. Через секунду Сэм уже обошёл тачку, сел за руль и заблокировал замки. В салоне воняло кожей, мужским парфюмом и чем-то сладковатым. Он развернулся ко мне всем торсом, нависая над коробкой передач. - Снимай очки. Я хочу видеть твои зенки, когда буду говорить, чё ты сейчас сделаешь, чтобы твои голые фотки не улетели директору школы, - приказал он, и его пальцы резко вцепились в край твоей короткой юбки, с силой потянув ткань вверх. Сама резко срываю очки, швыряю их на панель и прошипела: «Подавись. И чё дальше?». Сэм молча проследил взглядом за очками, которые с глухим стуком ударились о пластик приборной панели. Под чёрной тканью маски его губы расплылись в хищной, садистской ухмылке. Ему нравилось это её жалкое сопротивление, этот огонь в тёмных янтарных глазах. Это лишь разжигало в нём желание сломать её, растоптать эту гордость и заставить скулить о пощаде. Его рука на моем бедре не только не расслабилась, а наоборот - пальцы до боли впились в нежную кожу, оставляя будущие синяки, и резко рванули ткань короткой юбки вверх, практически полностью обнажая мои ноги и бельё. Вторая рука Сэма мгновенно взметнулась вверх и мёртвой хваткой вцепилась в мой подбородок, до хруста сжимая челюсть, заставляя смотреть прямо в его холодные, потрошащие зрачки. - Огрызаешься, сучка? - тихо, с опасной вибрацией в голосе процедил Сэм, нависая надо мной так близко, что его маска коснулась моего носа. - Обожаю, когда вы думаете, что у вас есть выбор. «Чё дальше», спрашиваешь? Дальше ты отработаешь каждый свой дерзкий взгляд и каждый отказ. Он резко дёрнул мою голову вниз, вынуждая пригнуться, а его татуированная ладонь на бедре грубо скользнула между моих ног, сминая промежность сквозь тонкую ткань трусиков. В тишине салона отчётливо прозвучал сухой металлический клик - Сэм расстегнул ремень своих джинсов. - Прямо сейчас ты перелезаешь через консоль раком, упираешься руками в торпеду и раздвигаешь ноги так широко, как только сможешь. И не дай бог ты издашь хоть один звук, который мне не понравится. Я хочу, чтобы ты помнила каждую секунду этого, когда в следующий раз решишь открыть свой грязный рот. Пошла. Он ослабил хватку на подбородке, но пальцы между ног сжались ещё сильнее, командуя движением, а взгляд маньяка не отрывался от твоего лица, ожидая подчинения. Понимая безвыходность ситуации, и начинаю унизительно перелезть через консоль, пряча лицо. Сэм плотоядно оскалился под маской, наблюдая, как я, переступая через пластик консоли, неуклюже перелезаешь на его сиденье. Мои ботинки зацепили рычаг передач, но ему было абсолютно насрать. Он просто смаковал момент моей вынужденной капитуляции - сухой, суровый кайф психопата от того, что твоё наглое сопротивление дало трещину. - Живее, блять, не заставляй меня ждать, - процедил он, перехватывая меня за талию, как только я упёрлась ладонями в кожаную панель торпеды. Его огромные, забитые татуировками ладони мёртвой хваткой вцепились в мои бёдра. Сэм с силой потянул меня назад, заставляя сильнее прогнуться в пояснице и встать коленями на кожаное сиденье. Короткая чёрная юбка задралась до самого пояса, полностью обнажая задницу. Сэм не стал церемониться и тратить время на нежности - его пальцы грубо подцепили край моих трусиков и одним резким движением рванули их в сторону. Ткань с треском лопнула. Он навалился сзади - тяжёлый, горячий, пахнущий табаком, дорогим одеколоном и чистым адреналином. Его жёсткий, уже обнажённый член упёрся прямо мне между ягодиц, обжигая кожу. Сэм перенёс одну руку мне на затылок, грубо впечатывая мое лицо прямо в торпеду, лишая возможности повернуться или ослабить давление. - Вот твоё место, Джейд. Внизу. И пока ты это блять не усвоишь, мы отсюда не уедем, - хрипло выдохнул он мне в затылок. Без всякого вступления и прелюдий, Сэм резко и глубоко толкнулся внутрь тебя, беря своё с глухим, животным рыком. Подвеска «Agera» ощутимо качнулась от этого удара. Он сразу задал жёсткий, резкий темп, грубо вбиваясь в мое тело и намертво удерживая мои бёдра своими татуированными пальцами, на которых уже проступали побелевшие от напряжения костяшки. Я закусила губу до крови, пытаясь сдержать рвущийся наружу стон боли, и мёртвой хваткой вцепилась пальцами в края панели. Сэм сразу заметил, как я намертво вцепилась в торпеду и как мое тело напряглось, пытаясь сдержать стоны. То, что ты зажала губу зубами, пытаясь казаться сильной, вызвало у него только новую волну садистского азарта. Хрен он мне даст отмолчаться в тряпочку. Он коротко, злорадно хмыкнул под маской. Его ладонь переместилась с моего затылка на волосы - он грубо перехватил их у самых корней и резко дёрнул назад. Моя голова закинулась, заставляя поясницу выгнуться ещё сильнее, подставляя меня под его удары. - Хера с два ты у меня будешь молчать, новенькая, - прохрипел Сэм прямо тебе в ухо, обжигая кожу мятным перегаром. - Давай, сука, подай голос. Мне нужно слышать, как тебе херово. Он пошёл быстрее и ещё жёстче. Каждый его толчок был глубоким и хлёстким, кожа к коже - в тесноте салона «Agera» этот звук казался оглушительным. Его забитые пальцы до синяков вдавливались в мои бёдра, фиксируя в одном положении и не давая сдвинуться ни на сантиметр. Сэм буквально вбивал меня в эту панель, вытряхивая всю мою напускную гордость. Он наклонился ниже, на секунду прижался маской к моей шее, а потом резко, до крови прикусил твою кожу у основания плеча, метя тебя как свою личную вещь. Скрип сидений и глухие удары подвески смешивались с его тяжёлым, рваным дыханием. Он максимально ускорил темп, жестко вгоняя член до самого упора и доводя эту показательную казнь до финала. Назло ему начала громко, фальшиво стонать, имитируя кайф, чтобы взбесить его и испортить ему всё садистское удовольствие. Сэм на секунду притормозил, уловив этот внезапный перелом в моем голосе. Громкие, карикатурные стоны фальшиво разнеслись по запертому салону «Agera». Его это не сбило с толку - он слишком хорошо читал людей и их дешёвые уловки. Под маской послышался короткий, презрительный смешок. Думала, что нашла лазейку и сможешь обломать ему кайф? Хера с два. Его пальцы ещё сильнее накрутили мои волосы, дёргая назад так, что шея хрустнула, а лицо задралось к потолку. - Хуёвая из тебя актриса, сучка, - прорычал он прямо в твоё приоткрытое в притворном стоне ухо, обжигая кожу злобным дыханием. - Не верю, блять. Думаешь, меня ебёт, приятно тебе или нет? Мне насрать. Мне нужно твоё подчинение, а не твои дешёвые оргазмы. Он резко сменил угол и вбился в меня с такой первобытной, озлобленной силой, что из моей груди вылетел уже вполне реальный, хриплый вскрык от боли. Сэм наплевал на мою игру. Он начал херачить без остановки, быстро и наотмашь, превращая мой фальшивый спектакль в сплошную физическую пытку. Татуированные пальцы сжались на моих бёдрах так, что там точно останутся багровые отпечатки от его костяшек. Спустя полминуты такого бешеного темпа он глухо, протяжно зарычал, до самого упора вгоняя член в мое измученное тело, и кончил прямо внутрь, крупно вздрагивая всем торсом. Он оставался внутри ещё несколько секунд, тяжело и шумно дыша сквозь ткань маски мне в шею, пока его пульс медленно приходил в норму. Затем Сэм резко отстранился, выходя из меня с влажным звуком. Кожа на моих бёдрах сразу почувствовала холод. Он без церемоний толкнул меня в спину, отпихивая от себя, и потянулся к ширинке джинсов, возвращая одежду в порядок. - А теперь брысь обратно на своё сиденье и приведи себя в порядок, - бросил он ледяным, приказным тоном, даже не глядя в твою сторону. Ладонь Сэма по-хозяйски потянулась к приборной панели за пачкой сигарет. Воздух казался слишком густым, и я просто хотела перестать чувствовать всё, что происходило до этого. Движения вышли резкими, дергаными. Я схватила сигарету с торпеды - пальцы дрожали, и прикурить не получилось. Сэм замер с зажигалкой в руке, когда я нагло потянулась к его пачке, выудила оттуда сигарету и, кое-как поправив измятую короткую юбку, зажала её между губ. В полумраке салона послышался сухой металлический щелчок - он крутанул колёсико дешёвой крикеттовской зажигалки. Яркий огонёк на секунду выхватил его глаза над маской, в которых читался холодный, оценивающий интерес. Он не стал вырывать сигарету. Вместо этого Сэм поднёс пламя к моему лицу, заставляя прикурить, а сам не сводил с меня пристального взгляда. Когда табак затрещал, он убрал огонь, прикурил сам и глубоко затянулся. - Картинка классная, Джейд, - лениво процедил он, выпуская густую струю дыма прямо тебе в лицо. Тон его был издевательски спокойным, без капли жалости или перемены в настроении. - Колени дрожат, трусы порваны, но сигаретку мы тянем. Думаешь, добавит тебе авторитета? Сэм откинулся на спинку своего сиденья, положив руку на руль. Свободные пальцы, забитые татуировками, методично постукивали по коже. - Слушай сюда. Завтра утром ты придёшь в школу и сделаешь вид, что ничего не произошло. Будешь вякать, строить из себя обиженную или, не дай бог, побежишь жаловаться - первый архив твоих фоток улетит Логану и Райану. А второй - на почту директору. С подписью, какая у нас новенькая шлюха. Ты меня поняла? Он повернул голову ко мне, и его взгляд сквозь прорези маски буквально пригвоздил меня к месту. Я потянулась к ручке двери и, не скрывая холодного раздражения, бросила: - Я могу идти, или у вашего величества найдутся для меня ещё какие-нибудь указания? «Твоё величество?» - хриплый, начисто лишенный веселья смешок Сэма разрезал тишину салона. Его пальцы, покрытые чёрными татуировками, мгновенно накрыли мою кисть, как только я коснулась дверной ручки. Хватка была жесткой, почти до хруста костей. Он не дал мне нажать на механизм, удерживая ладонь на месте, и резко притянул меня обратно, заставляя обернуться к нему. Его глаза за маской снова превратились в две холодные щели. - Ты слишком много о себе возомнила, детка, - прорычал он, склоняясь к моему лицу. - Указаний на сейчас нет. Пока что. Но просто запомни на будущее: в следующий раз, когда ты захочешь вот так «дерзко» свалить, я могу просто не открыть замок. И тогда нам придётся провести здесь всю ночь. Ты ведь не хочешь, чтобы твои друзья начали искать тебя? Он резко разжал пальцы, словно отбрасывая от себя что-то неприятное. Его взгляд скользнул по моей слегка распухшей губе и размазанной туши под глазами - последствиям того, что происходило пару минут назад. - Проваливай, - бросил он, откидываясь на спинку сиденья и снова выуживая сигарету. - И приведи себя в порядок. У тебя такой вид, будто ты только что вылезла из самого грязного борделя в городе. Я на секунду замерла, до боли стиснула зубы и, едва сдерживая ярость, процедила: - Это был последний раз, когда ты меня тронул, Сэм. Сэм на секунду замер с сигаретой у лица. Мои слова заставили его медленно повернуть голову. Несколько секунд в салоне стояла гробовая тишина, нарушаемая только глухими басами со стороны дома Логана. А потом из-под чёрной маски вырвался хриплый, искренний смех - злой и абсолютно издевательский. - «Последний раз»? - переспросил он, качая головой, будто я только что сморозила самую тупую шутку в его жизни. - Блять, Джейд, ты реально комедиантка. Он резко потянулся вперёд и с сухим щелчком нажал на кнопку разблокировки дверей. Замки громко лязгнули. Сэм повернулся ко мне всем торсом, вальяжно закинув руку на спинку моего сиденья и выпуская изо рта облако серого дыма прямо мне в лицо. - Ты будешь раздвигать предо мной ноги каждый раз, когда я этого захочу. Иначе завтра твоя порванная юбка покажется тебе цветочками, когда вся школа будет обсуждать размер твоей груди по фоткам. Дверь открыта. Проваливай, пока я не передумал и не заставил тебя повторить всё на бис. Он лениво отвернулся к окну, давая понять, что разговор окончен и моя угроза для него - просто пустой звук. Я навалилась на дверь всем телом, распахивая её, и вылетела наружу, как ошпаренная. Грохот, с которым она захлопнулась у меня за спиной, отозвался эхом в пустоте улицы. Я вцепилась в края юбки, закусив губу до боли, - только бы не разрыдаться, только бы эта жгучая ярость не превратилась в слабость. Тяжёлая дверь Koenigsegg Agera захлопнулась с таким остервенелым грохотом, что кузов машины слегка качнулся. Сэм даже не поморщился. Через опущенное стекло он лениво наблюдал, как я быстрым шагом иду прочь по траве, на ходу пытаясь натянуть измятую и порванную юбку пониже. Он сделал последнюю затяжку, бросил бычок прямо на пол и крутанул ключ в замке зажигания. Тяжёлый мотор отозвался глухим, утробным рыком, заставив землю под моими ногами слегка завибрировать. Сэм плавно нажал на газ, и чёрный матовый кузов покатился следом за мной по узкой неосвещённой дорожке заднего двора. Он поравнялся со мной, лениво положив татуированный локоть на оконный проём. - Юбку сзади одёрни, новенькая, - издевательски бросил он, слегка притормаживая. Голос из-под маски звучал глухо, но отчётливо. - А то мой братец там на крыльце с пацанами трётся. Увидит твои порванные кружева - придётся тебе и под него лечь, чтобы я фотки из облака не слил. Шагай живее. Сэм резко выкрутил руль и вдавил педаль в пол. Задние шины с визгом крутанулись на месте, выбрасывая из-под колёс шмотья земли и сухой травы прямо мне на ботинки. Koenigsegg с рёвом улетел в сторону выезда с парковки, оставив меня в облаке пыли и выхлопных газов прямо у освещённого крыльца дома. Там, у перил, с пластиковыми стаканами в руках уже вовсю тусовались Логан, стерва Джесс и Майк - брат-близнец Сэма, который в своей потрёпанной джинсовке как раз громко ржал над чьей-то шуткой, но резко замолчал, увидев меня. Глава 2 Я проигнорировала ухмылку Майка и шепотки Джесс на крыльце, грубо протиснулась мимо них и вернулась в душное, ревущее нутро дома Логана. После прохлады улицы здесь казалось, будто я снова шагнула прямо в ад. Басы закладывали уши, толпа качалась в полумраке, воздух пропитался запахом разлитого алкоголя, пота и дешёвого вейпа. Лили нашлась на кухне. Судя по всему, она уже успела прилично накидаться и теперь оживлённо болтала с какими-то парнями из параллельного класса. Я молча схватила её за локоть и потащила в относительно тихий угол у коридора. - Блин, Джейд, ты где пропадала? - почти выкрикнула она, пытаясь перекричать музыку. Но тут же осеклась. Её взгляд пробежался по моему бледному лицу, растрёпанным волосам и помятой блузке. - Оу... Ты чего такая бледная? Что случилось? - Мне хреново. Реально плохо, - соврала я, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрожал. Пальцы сами собой судорожно одёрнули порванную сбоку юбку. - Вызови такси. Срочно. Я уезжаю домой. Лили заметно протрезвела. Она тут же засуетилась, полезла в сумочку за айфоном и быстро закивала. - Да-да, сейчас, подожди... Блин, ну ты даёшь. Нормально же сидели... Она не успела договорить. В моём кармане коротко и зло завибрировал телефон. Я достала его. Экран загорелся сообщением с неизвестного номера. Имени не было, но мне и не нужно было его видеть. Я слишком хорошо знала, кто это. «Unknown: «Даже не думай заказывать мотор, сучка. Я вижу твою геопозицию. Свалишь из дома Логана раньше полуночи - твоя голая задница станет главным мемом школы ещё до первого урока. Иди обратно к бару, пей и делай вид, что тебе весело. Я слежу».» Меня будто окатили ледяной водой. Даже уехав, этот ублюдок продолжал держать меня на невидимом поводке. Я смотрела на экран, а пальцы постепенно холодели. Хотелось просто выбросить телефон куда-нибудь подальше и исчезнуть, но я знала - это ничего не изменит. В этот момент Лили наконец открыла приложение такси и вопросительно посмотрела на меня, ожидая моего ответа. Я выхватила телефон из рук Лили раньше, чем она успела нажать кнопку вызова, и тут же заблокировала экран. - Отбой, - бросила я с натянутой улыбкой. - Мне уже полегчало. Пошли дальше тусоваться. Лили непонимающе нахмурилась. - Ты же только что... - Всё нормально, - перебила я, стараясь, чтобы голос звучал легко. - Просто немного накрыло. Уже отпустило. Она ещё несколько секунд всматривалась в моё лицо, словно пыталась понять, вру я или нет. Я резко выхватила телефон из рук удивлённой Лили и с сухим щелчком заблокировала экран. Натянув на лицо самую наглую и безразличную улыбку, на какую только была способна, я весело подмигнула подруге, изо всех сил пытаясь заглушить липкую панику внутри. - Отбой, Лил. Реально отпустило, вискарь наконец подействовал, - фальшиво хохотнула я. - На хер это такси, пошли обратно к бару. - Блин, Джейд, ну ты и кадр, - пьяно захихикала Лили, качнувшись в сторону и хватая меня за плечо. - У меня аж голова кругом от твоих перепадов. Ладно, погнали, там Логан какую-то дикую текилу из заначки отца достал! Мы вернулись в ревущую, потную толпу. Живот под завязанной блузкой всё ещё горел от недавних прикосновений Сэма. Музыка снова ударила по ушам, когда мы вернулись в самую гущу вечеринки. Вокруг смеялись, танцевали, кто-то уже орал слова песни, расплёскивая пиво на пол. Казалось, никому не было дела до происходящего. Никто не замечал, что внутри меня всё медленно разваливается. Я подошла к барной стойке, взяла первый попавшийся пластиковый стакан и сделала вид, будто пришла сюда именно за этим. Сделала небольшой глоток и едва не поморщилась. Алкоголь обжёг горло, но я заставила себя сохранить беззаботное выражение лица. Если он наблюдает, пусть видит именно то, что хочет. Пусть думает, что я послушалась. Пока. Потому что рано или поздно я найду способ вырваться из этой клетки. И когда это случится, Сэм пожалеет, что вообще решил превратить мою жизнь в свой личный ад. В этот момент к стойке вальяжно подошёл Майк - брат-близнец Сэма. Без маски, в мятой расстёгнутой куртке, от него разило дешёвой травой и пивом. Внешне - абсолютная копия моего мучителя: те же черты лица, те же чёрные татуировки на шее. Только взгляд был другим - более раздолбайским, скользким и наглым. Он бесцеремонно вклинился рядом, отпихнув какого-то пацана, и облокотился на стойку, пытаясь заглянуть мне под тёмные очки. - О, Джейд, живая? - Майк оскалился в ухмылке. - А Сэмми улетел куда-то на своём ведре. Но просил приглядеть за тобой, чтоб ты не скучала. Сказал, ты сегодня на удивление послушная сучка. Чё, угостить тебя, или ты уже «сытая» из его тачки вернулась? Чуть поодаль, у диванов, стояли Джесс и Мия. Стерва-блондинка Джесс со злобным прищуром наблюдала за тем, как Майк крутится возле меня, и едва ли не скрипела зубами от ревности. Я дерзко смерила Майка взглядом, сделала глоток из стакана и усмехнулась. - Сытая. А ты чё, доедать за братом привык? Майк аж поперхнулся пивом от моей предъявы. Пара пацанов, стоявших рядом у стойки, улюлюкнула и заржала, мгновенно привлекая к нам внимание половины кухни. Расслабленная, укуренная ухмылка тут же сползла с его лица, сменившись чистой, пацанской злобой. Получить такой щелчок по самолюбию на глазах у всей местной шоблы для таких, как он, было хуже некуда. Он с размаху бахнул пластиковым стаканом по стойке, так что липкая пена брызнула мне на блузку, и резко зыркнул на пацанов: - Пасти завалили! Толпа сразу притихла, хотя продолжала коситься в нашу сторону. Майк шагнул вплотную, нависая надо мной. От него так разило дешёвым шмалем, что дышать было нечем. Его рука резко взметнулась вверх и грубо перехватила моё запястье, сжимая его до боли. - Ты чё, блять, берега попутала, новенькая? - процедил он сквозь зубы, брызжа слюной мне в лицо. Голос у него был точь-в-точь как у Сэма, только без его холодного расчёта - одна тупая, агрессивная дурь. - За братом доедать? Да Сэмми мне сам половину своих сук сливает, когда они ему надоедают. И ты, шлюшка, исключением не станешь. Из глубины кухни, цокая каблуками, к нам уже шла Джесс, довольно щуря накрашенные глаза. Было видно, что мои проблемы доставляют ей настоящее удовольствие. Майк свободной рукой полез в карман джинсовки и вытащил телефон. Затем крутанул экраном прямо перед моим носом. - Знаешь, чё это? - злорадно оскалился он. - Сэмми дал мне доступ к твоему облаку. Чисто приглядывать, чтоб ты не дёрнулась. Так вот, Джейд... Если ты прямо сейчас не закроешь свой грязный рот и не извинишься передо мной, я этот видос, где ты у своего бывшего сосёшь, выведу через AirPlay прямо на огромный телик в гостиной. Там как раз вся футбольная команда тусуется. Прикинь, какой ор будет? Я лишь холодно усмехнулась, не отводя от него взгляда. - Выводи. Посмотрим, что Сэм с тобой сделает за то, что ты тронул его личную игрушку без разрешения. Моя холодная усмешка и слова про «личную игрушку Сэма» попали точно в цель. Вся спесь с Майка слетела в одно мгновение. Его забитые татуировками пальцы, впившиеся в моё запястье, едва заметно дрогнули, а в глазах мелькнула самая настоящая паника. Он слишком хорошо знал, что его брат - конченый психопат. Нарушить его запреты значило подписать себе приговор. Вокруг стало ещё тише. Казалось, вся кухня замерла в ожидании того, чем всё закончится. Джесс, успевшая подойти вплотную, брезгливо сморщила нос и скрестила руки на груди. - Майк, хорош с ней возиться, - стервозно процедила она, смерив меня ядовитым взглядом. - Сэм сказал её пасти, а не устраивать тут дешёвый цирк. Пускай валит. Майк уже открыл рот, собираясь снова осыпать меня угрозами, но в этот момент телефон в его руке бешено завибрировал. Экран вспыхнул. Я невольно успела заметить, как он пробежался глазами по сообщению, и кровь мгновенно отхлынула от его лица. «Ублюдок, убрал от неё свои клешни. Ещё раз прикоснёшься к моему - закопаю на заднем дворе. Твоя камера на телефоне транслирует мне всё в реальном времени. Свалил от неё.» Меня передёрнуло. Этот ублюдок действительно контролировал всё. Даже телефоны собственного брата. Майк судорожно сглотнул, резко разжал пальцы и почти отшвырнул мою руку, торопливо пряча телефон обратно в карман джинсовки. Он попытался вернуть привычную наглую ухмылку, но выглядел жалко. - Свободна, сучка, - хрипло процедил он, сплюнув себе под ноги и отступая назад к Джесс. - Скажи спасибо, что у моего брата сегодня хорошее настроение. На хер ты мне сдалась вообще. Джесс зло фыркнула, развернулась на каблуках и потащила Майка за собой в сторону гостиной. Я осталась стоять у барной стойки под десятком любопытных взглядов. Запястье горело. На коже уже проступали багровые следы от его пальцев. Не обращая внимания на шёпот за спиной, я развернулась и вышла из дома. Прохладный ночной воздух ударил в лицо, немного отрезвляя после духоты вечеринки. Я медленно опустилась на ступеньки крыльца, обхватила себя руками и достала телефон. Пальцы сами разблокировали экран. Я молча смотрела на него, почти не сомневаясь, что после этой сцены Сэм обязательно напишет мне лично. Оставалось только ждать. Я вышла на крыльцо, и ночной прохладный воздух сразу ударил мне в лицо, приятно охлаждая разгорячённую кожу. Шум басов из дома стал тише, превратившись в глухой гул. Ступени опустели - вся курящая компания уже перебралась ближе к бассейну. Я опустилась на холодный бетонный край крыльца, чувствуя, как мелко дрожат колени после всего, что произошло сначала в машине, а потом у бара. Запястье, за которое меня сжимал Майк, уже начинало ныть. На коже медленно проступал багровый синяк. Под завязанной блузкой всё ещё жёг след от укуса Сэма. Я достала телефон. Экран тускло осветил моё лицо. Ждать долго не пришлось - телефон коротко завибрировал прямо у меня в ладони. Снова неизвестный номер. Unknown: «Умная сучка. Напомнила моему дебилу-брату, кто твой хозяин. Мне понравилось, как ты его умыла. Но не вздумай наглеть, Джейд. Твой поводок всё ещё у меня в руках». Следом прилетело ещё одно сообщение. Unknown: «На сегодня с тебя хватит. Сваливай с тусы прямо сейчас. Такси я тебе уже заказал и оплатил, подъезжает к воротам. Белый Солярис, номер 163. Сядешь внутрь и поедешь домой спать. Сама никуда не сворачиваешь. Завтра утром жду тебя за углом школы в 8:00. Не опаздывай, если не хочешь устроить премьеру своего видео». Я медленно выдохнула. Этот ублюдок просчитал всё. Сначала запретил мне уезжать, а теперь сам вышвыривал с вечеринки, распоряжаясь моим временем так, будто оно принадлежало ему. На душе было мерзко. В голове крутилась только одна мысль. Он действительно видел каждый мой шаг. В конце подъездной дорожки как раз блеснули фары белого такси. Я опустила взгляд на своё запястье. На нём уже расплывался тёмный багрово-синий след от пальцев Майка. Несколько секунд я молча смотрела на него, а потом включила камеру телефона. Навела объектив на синяк и сделала снимок. Щёлк. Не раздумывая, я прикрепила фотографию к сообщению и набрала: «Твой братец испортил товар. Будешь его наказывать?» Я нажала «Отправить». Сообщение улетело мгновенно. Я так и осталась сидеть на холодных ступеньках, не сводя взгляда с экрана и ожидая, как быстро Сэм отреагирует на эту маленькую провокацию. Ответ пришёл почти сразу. Unknown: «Товар? Рад, что ты наконец осознала свой статус, Джейд. Ты именно вещь. Моя личная вещь. И за порчу моего имущества Майк своё получит, не сомневайся. Я сломаю ему пару пальцев, которыми он тебя трогал.» Не успела я дочитать сообщение, как экран снова вспыхнул. Unknown: «Но если ты, тупая сучка, решила, что можешь стравливать нас и использовать меня, чтобы мстить моему брату - ты очень сильно ошиблась. Ты не в том положении, чтобы крутить интриги. Твоё время вышло. Твоя задница должна быть в машине через 30 секунд, иначе видео улетит в сеть прямо сейчас. Водила в курсе, куда ехать. Шевелись.» Я невольно подняла глаза. Такси коротко моргнуло аварийкой, будто подтверждая каждое его слово. За рулём сидел обычный мужчина средних лет. Он устало посмотрел в мою сторону через лобовое стекло, явно не понимая, почему пассажирка до сих пор не садится. Под завязанной блузкой снова заныли рёбра, напоминая о том, что произошло совсем недавно в машине Сэма. Я медленно сжала телефон в ладони. Этот психопат не блефовал. Я чувствовала это каждой клеткой своего тела. Я спрятала телефон в карман, до боли стиснув зубы, и спустилась по бетонным ступеням крыльца. Каблуки моих грубых ботинок глухо стучали по асфальту подъездной дорожки. Музыка за спиной становилась всё тише, пока я открывала дверь присланного «Соляриса» и садилась на заднее сиденье. Водитель молча тронулся с места, даже не спросив адрес. Сэм действительно всё вбил сам. Всю дорогу до моей пустой квартиры мы ехали в гробовой тишине. Тело ныло, а в голове крутилась одна и та же мысль. Этот ублюдок опутал меня со всех сторон. Родители были сейчас за границей. Жаловаться было некому. А на кону стояла моя репутация, которую он мог уничтожить одним нажатием кнопки. Кое-как проспав пару часов в холодной постели, я проснулась от звонка будильника. Всё тело ломило. На запястье красовался багровый след от пальцев Майка, а на шее темнела метка, оставленная зубами его конченого брата. Пришлось замазать всё это толстым слоем тонального крема и спрятать шею под воротником. Следующее утро. 7:57. За углом школы. Прохладный утренний туман ещё не успел рассеяться. За старым кирпичным гаражом, в стороне от школьного двора, уже стоял матово-чёрный «Koenigsegg Agera». Мотор тихо, утробно рокотал, выбрасывая в сырой воздух клубы выхлопа. Сэм прислонился спиной к водительской двери. На нём был чёрный худи с накинутым на голову капюшоном, а нижнюю часть лица по-прежнему скрывала плотная маска. Заметив меня, он даже не пошевелился. Только его ледяной, потрошащий взгляд медленно скользнул по моей фигуре - от ботинок до лица. Когда я подошла ближе, он лениво вытащил забитые татуировками руки из карманов. - Почти вовремя, Джейд, - хрипло процедил он сквозь ткань маски. Его голос звучал холодно и властно, будто вчерашних сообщений вообще не существовало. - Думал, ты решишь вскрыться дома от страха. Натяни кофту пониже, твой синяк на руке за километр видно. Не хер портить вид моей вещи. Он сделал шаг в сторону, открывая передо мной пассажирскую дверь своей машины. Из салона всё ещё тянуло вчерашним табаком и его парфюмом. - Залазь. У нас есть ровно двадцать минут до начала уроков. И ты сейчас сделаешь кое-что для меня, прямо здесь. Отсосёшь мне так, чтоб я остался доволен. Будешь зубы показывать или капризничать - вся школа заценит твои архивные фотки прямо на первом уроке. Я жду. Я лишь нагло ухмыльнулась, подошла почти вплотную и попыталась заглянуть ему под капюшон. - Сэмми, у тебя чё, недотрах с утра пораньше? Других девок в школе не нашлось? Моя попытка съязвить и заглянуть под капюшон вызвала у Сэма лишь секундную паузу. В его глазах над чёрной маской промелькнул ледяной, почти осязаемый кайф маньяка, которому жертва сама подставляет шею. Мои дешёвые понты его не задели - они его раззадорили. Он резко, без предупреждения выкинул руку вперёд. Его забитые татуировками пальцы намертво вцепились в мои волосы на затылке. Сэм с силой дёрнул меня на себя и вниз, заставляя согнуться в пояснице. - Девки-то есть, Джейд, - хрипло, с глухой издевательской усмешкой процедил он мне прямо в макушку, обжигая кожу утренним мятным дыханием. - Но ломать такую наглую сучку, как ты - это отдельное удовольствие. Завали ебало. Он грубо развернул меня спиной к себе, не выпуская волосы из кулака, и буквально впечатал внутрь салона «Agera», толкнув на пассажирское сиденье. Сэм мгновенно залез следом, с размаху захлопнув дверь. В тесном пространстве машины сразу стало душно. Замки громко заблокировались. Не теряя ни секунды, Сэм навалился сверху, придавливая мой торс к кожаной спинке кресла. Его свободная рука жёстко легла мне на горло, слегка надавливая, чтобы лишить возможности брыкаться. - На колени. Лицом ко мне, - приказал он ледяным тоном, не терпящим возражений. Он потянул за волосы, заставляя меня сползти с сиденья вниз, в узкий проход между креслом и приборной панелью. В тишине салона, перекрывая тихий рокот мотора, раздался резкий звук расстёгиваемой молнии его джинсов. Сэм бесцеремонно достал свой уже твёрдый, горячий член. Его пальцы на моём затылке сжались ещё сильнее, фиксируя мою голову. Сэм грубо толкнул моё лицо вниз, упираясь своим членом прямо мне в губы, пачкая кожу предэякулятом и настойчиво проталкивая его внутрь, заставляя меня широко открыть рот. - Соси, сука. Глубже. Я хочу слышать, как ты давишься, - прорычал он, задавая первый, резкий и бесцеремонный толчок прямо мне в глотку, полностью забивая рот табачным привкусом и жёсткой плотью. Я упёрлась ладонями в его жёсткие, обтянутые плотной тканью джинсов бёдра. Я изо всех сил попыталась оттолкнуть его, чтобы вернуть себе хотя бы пару сантиметров воздуха и уменьшить эту удушающую глубину. Но для Сэма мои потуги были как укусы комара - он даже не шелохнулся, лишь плотнее перенёс вес тела вперёд, полностью блокируя мои движения. Его пальцы, запутавшиеся в моих волосах, сжались ещё сильнее. Он с садистским удовольствием почувствовал это сопротивление. Под чёрной маской вырвался короткий, утробный рык. - Серьёзно, сука? - прохрипел Сэм, резко дёрнув меня за волосы назад, а затем с ещё большей силой вбив свой член мне прямо в глотку, до упора. - Пытаешься оттолкнуть меня? Хера с два. Его забитая татуировками ладонь соскользнула с моего горла на затылок, намертво прижимая мою голову к своему паху. Сэм полностью перехватил контроль над темпом. Он начал двигать бёдрами резко, хлёстко и глубоко, забивая мой рот до самого основания. Горячая плоть безжалостно прошлась по моему языку и нёбу, оставляя во рту стойкий горьковатый привкус курева и смазки. В тесноте салона «Agera» слышались только его тяжёлое, рваное дыхание сквозь ткань маски и влажные, хлюпающие звуки от его бесцеремонных толчков. Сэм навалился сверху так, что его колени почти придавили мои руки к полу. Он ускорился, грубо удерживая мою голову в этом капкане и доводя себя до финала прямо у меня в глотке. Я прекратила сопротивление. Медленно, с каким-то тоскливым выдохом через нос, я разжала пальцы, перестав впиваться в его бёдра. Мои руки бессильно сползли по грубой ткани джинсов и упали на пол, ладонями вверх - жест полной сдачи, который он, кажется, ждал. В ту же секунду Сэм чуть ослабил хватку на моём затылке, но ровно настолько, чтобы я не захлебнулась, - он не отпускал, просто дал мне крошечный глоток воздуха между толчками. Я обмякла в его руках, позволив своей шее расслабиться и принимать его без лишнего напряжения, чувствуя, как каждый его выпад проталкивает жаркую тяжесть всё глубже, до спазма в горле. Я перестала бороться с рвотным рефлексом, просто позволила ему быть - пусть, мне уже было всё равно. Слёзы сами собой выступили на глазах, но я не моргала, глядя в тёмную обивку кресла перед собой, и считала удары его бёдер, как тиканье часов, отсчитывающих эту пытку. Мои пальцы безвольно лежали на полу, пока он набирал темп, а я только сглатывала, инстинктивно облизывая его член языком в такт его ритму, уже не думая, просто позволяя ему брать своё. И когда Сэм с рыком вбился в меня последним, глубоким толчком и замер, пульсируя у меня в горле горячей, солоноватой влагой, я даже не вздрогнула - я просто осталась неподвижной, тупо дожидаясь, пока он выйдет и откинет меня на сиденье, как надоевшую игрушку. Спустя несколько минут, показавшихся мне вечностью, Сэм наконец отстранился. В салоне «Koenigsegg Agera» воцарилась тяжёлая, удушливая тишина, нарушаемая лишь моим прерывистым дыханием и ровным, утробным урчанием мотора. Я наконец смогла выпрямиться и сесть обратно на сиденье, тяжело глотая прохладный воздух кондиционера и судорожно вытирая губы тыльной стороной ладони. Горло неприятно саднило, а кожа на затылке горела от его недавней стальной хватки. Сэм вальяжно откинулся на спинку своего кресла, без лишней спешки вернул одежду в порядок и привычным жестом потянулся к приборной панели за пачкой сигарет. Он щёлкнул зажигалкой, и салон быстро начал заполняться густым табачным дымом, который немного перебил стойкий горьковатый привкус на моих губах. - Свободна, Джейд, - лениво процедил он сквозь ткань маски, даже не повернув головы в мою сторону. - Живее проваливай на уроки. И не дай бог я замечу на твоём лице хоть каплю твоей привычной надменности. Веди себя как обычно, общайся с Логаном, улыбайся. Если кто-то из пацанов хоть что-то заподозрит - архив улетит в общий чат школы в ту же секунду. Он с сухим щелчком нажал на кнопку разблокировки дверей. Тяжёлые замки лязгнули, открывая мне путь наружу. До начала первого урока оставалось чуть меньше десяти минут, и школьный двор за окном автомобиля уже вовсю заполнялся сонными учениками, которые группами брели к главному входу. Моя сумка лежала на полу у ног, а в зеркале заднего вида можно было разглядеть слегка размазавшийся макияж и бледную, натянутую кожу. Я медленно перевела взгляд с зеркала на его силуэт, расплывающийся в табачном дыму. Он даже не смотрел на меня - просто щурился сквозь маску на ветровое стекло, пуская кольца, и в этом равнодушии было больше унижения, чем в любом его рыке. Мои пальцы дрогнули, сжались в кулак, впиваясь ногтями в ладонь до белых пятен. Внутри меня всё горело - не от физической боли, нет, от той глухой, вязкой ненависти, которая поднималась из самого низа живота и обжигала грудь. Я ненавидела его за эту показную ленцу, за то, как он распоряжался мной, как вещью, за этот привкус его табака на языке, который я не могла выплюнуть, сколько бы ни сплёвывала. Ненавидела за то, что он заставил меня сдаться, обмякнуть, позволить ему довести себя до конца, - и я сдалась, я, чёрт возьми, сдалась, и это воспоминание въелось под кожу острее его пальцев. Ненавидела его до зубного скрежета, до дрожи в коленях, до того, что хотелось разбить его чёртову маску о приборную панель и посмотреть, есть ли под ней вообще что-то человеческое. Но я не шевельнулась. Я сидела и смотрела на него сквозь пелену дыма, чувствуя, как слёзы, которые я так и не дала себе пролить, высыхают где-то в уголках глаз, оставляя солёную корку. Медленно, очень медленно я наклонилась, подхватила сумку с пола, нащупав пальцами холодную кожу ручки. В висках пульсировало, дыхание всё ещё сбивалось, но я заставила себя выдохнуть ровно, по-деловому, будто это просто очередной день, будто ничего не случилось. Я ещё раз взглянула на него - на его татуированные пальцы, сжимающие сигарету, на его расслабленную, почти скучающую позу - и позволила этой ненависти осесть где-то глубоко, на самое дно, чтобы приберечь для другого раза. Потом. Когда я буду готова. Когда он не будет ждать. - Чудовище, - прошептала я одними губами, беззвучно, так, чтобы он не услышал, но чтобы это слово обожгло меня изнутри и стало клятвой. И, не отрывая взгляда от его профиля, я медленно, с ощутимой тяжестью в каждой мышце, потянулась к ручке двери. Мои пальцы сомкнулись на холодном металле, и я на секунду замерла - последняя секунда внутри этого салона, последняя секунда его власти надо мной. А затем я нажала, толкнула дверь и впустила в автомобиль свежий утренний воздух, который тут же смешался с дымом, но показался мне глотком свободы. Я выскользнула наружу, не оглядываясь, и захлопнула дверь за собой, оставив его внутри - одного, с его сигаретами и его иллюзией победы. Его тихий, хриплый смешок настиг меня уже у самого стекла. Сэм даже не повернулся, продолжая лениво стряхивать пепел в окно, но в этом звуке было столько абсолютного, удушающего превосходства, что меня передёрнуло. - Слова поаккуратнее выбирай, Джейд, - донёсся его ровный голос вслед. - А то чудовище может обидеться. И тогда твоё утречко перестанет быть просто томным. Я резко дёрнула ручку, и тяжёлая дверь «Koenigsegg» наконец поддалась, впуская в прокуренный салон спасительный, прохладный утренний воздух. В спину мне полетел последний, ледяной приказ: - В восемь вечера будь в сети. Я напишу. Я выскочила на сырой асфальт, едва не споткнувшись, и с размаху захлопнула эту чёртову дверь. За спиной тут же взревел мотор - Сэм резко сдал назад, разворачивая машину, и чёрный матовый кузов скрылся за углом гаражей, оставив после себя лишь сизый шлейф выхлопных газов. Я осталась стоять на пороге школьного двора. Горло всё ещё пекло, пальцы дрожали, а впереди был целый день, полный фальшивых улыбок, уроков и липкого страха перед тем, что принесёт этот вечер. Глава 3 Я достаю зеркальце - старое, потёртое, с трещиной в углу, которое всегда лежит в боковом кармане моей тёмно-синей блузки с длинным рукавом. Мои пальцы дрожат, пока я провожу влажной салфеткой под глазами, стирая размазанные чёрные разводья туши, которые успели затечь к скулам. Мои глаза - серые, с холодным, почти стальным отливом, всегда казавшиеся мне слишком пронзительными, - сейчас выглядели стеклянными и пустыми, будто у куклы. Мои волосы - густые, тёмно-каштановые, длинные, доходящие почти до середины спины, - обычно я собираю их в высокий хвост, чтобы не мешали, но сейчас они рассыпались по плечам тяжёлыми, чуть вьющимися прядями, и я торопливо заправляю их за уши, но они всё равно выбиваются, касаясь ключиц. Наношу новый, плотный слой тонального крема на шею, прямо поверх тонкой серебряной цепочки с маленьким кулоном-ключом, которую никогда не снимаю. Я молюсь, чтобы багровый след от укуса Сэма не проступил сквозь эту маскировку при ярком свете ламп. Моё отражение выглядит как чужое - впалые щёки, под которыми залегли синие тени от бессонницы, бледная, почти прозрачная кожа и плотно сжатые, бескровные губы. Я выгляжу как призрак самой себя. Звонок на первый урок уже прозвенел, когда я толкаю тяжёлую, обитую коричневым дерматином дверь кабинета истории. В нос тут же ударяет знакомый, приторный запах старой меловой пыли, сырых учебников и дешёвого освежителя воздуха, которым учительница пытается перебить затхлость. Кабинет утопает в тусклом утреннем свете, пробивающемся сквозь высокие, грязноватые окна, выходящие во внутренний школьный двор - там, за мокрым асфальтом, виднеются голые ветки старых лип, качающиеся под порывами ветра. На стенах висят потёртые карты XIX века и портреты забытых историков, а на учительском столе дымится чашка с остывшим кофе. В классе стоит привычный утренний гул. Учительница, низкая полная женщина с вечно недовольным лицом и очками на цепочке, уже что-то монотонно записывает мелом на зелёной доске, и её голос разносится эхом по рядам деревянных парт, исцарапанных и исписанных именами поколений учеников. На задних партах пацаны вяло обсуждают вчерашнюю тусу, перекидываясь смятыми бумажками. Я захожу внутрь, полностью отрезав себя от внешнего мира. Никаких взглядов по сторонам. Никаких реакций. Я иду по узкому проходу между рядами, уставившись в одну точку перед собой - на тусклый ореол люминесцентной лампы под потолком, которая мерцает с легким жужжанием. - Логан провожает меня внимательным, долгим взглядом со своего привычного места у окна. Я краем глаза замечаю его светлые, почти соломенные волосы, небрежно падающие на лоб, и его прищуренные карие глаза, в которых читается явная попытка понять, что со мной случилось. Он сжимает в руке ручку, переставая писать, и его голова слегка поворачивается вслед за мной. - Джесс у дверей шепчется о чём-то с подругами, бросая в мою сторону ядовитые смешки. Её накрашенные ярко-алой помадой губы изгибаются в насмешливой ухмылке, а длинные, нарочито небрежно завитые чёрные волосы качаются при каждом её движении. Но её змеиное шипение сейчас кажется мне просто белым шумом, как и шелест страниц, как и скрип мела. Я дохожу до последней свободной парты в самом углу - она стоит у самого окна, под которым батарея отопления мерно гудит теплом. На подоконнике лежит забытая кем-то одинокая синяя ручка. Я с глухим стуком швыряю свою чёрную кожаную сумку на пол, и она падает с глухим звуком, ударившись о ножку стула. Сажусь, уставившись в окно на серый утренний туман, который медленно стелется над мокрым газоном школьного двора. За стеклом пробегают капли, и я провожаю их взглядом, пока они не исчезают в лужах. Мои длинные тёмно-каштановые волосы, ещё влажные после утреннего душа, тяжёлой волной падают на спину, и я чувствую, как несколько прядей прилипают к шее, вызывая лёгкий зуд. Я не поправляю их - мне всё равно. В кармане моей блузки мёртвым грузом лежит телефон - безмолвное, но ежесекундное напоминание о том, что этот день закончится ровно в 20:00. Экран телефона находится так близко к лицу, что яркие пиксели начинают резать глаза. Бездумные танцы, громкие тренды, чьи-то фальшивые улыбки и глупые пранки - весь этот бессмысленный шум ТикТока проносится передо мной со скоростью одного свайпа. Я лежу щекой на прохладной, исписанной марвеловскими логотипами парте, спрятав лицо в изгибе локтя, и просто механически двигаю большим пальцем вверх. Вверх. Ещё раз вверх. Мои ногти - коротко остриженные, покрытые облезлым тёмно-бордовым лаком - безжизненно скользят по стеклу. Мои волосы рассыпаются по парте и плечам тёмными волнами, и я чувствую, как тяжёлая прядь касается скулы, но не убираю её. Монотонный бубнёж исторички про Великую депрессию звучит где-то на периферии, будто сквозь толщу воды. Я краем сознания отмечаю, как она поправляет очки и тычет указкой в карту, показывая стрелки миграций. Мне абсолютно плевать. Гораздо сильнее отвлекает непрекращающийся, фантомный зуд на затылке, где до сих пор чувствуется хватка Сэма - ощущение его грубых, татуированных пальцев, вцепившихся в мои волосы, и мерзкий табачный привкус, который не удалось заглушить даже мятной жвачкой. Я выдыхаю, чувствуя, как крахмальный воротник блузки натирает шею, как тонкая ткань прилипает к влажной коже. Я просто пытаюсь отупеть, раствориться в цифровом мусоре, чтобы не думать о том, что произошло у гаражей. Вдруг музыка из очередного ролика обрывается. Прямо поверх экрана, на котором какая-то девчонка крутится перед зеркалом, плавно всплывает чёрный баннер короткого уведомления. От того же неизвестного номера. Unknown: «Я же сказал тебе вести себя нормально, Джейд. Думаешь, если ты забилась в угол и уткнулась в экран, тебя не видно? Историчка на тебя уже косится, а Логан каждые две минуты оборачивается. Подними свою красивую голову, убери мобилу и сделай вид, что ты учишься. Живее, пока я не скинул твоему бывшему спойлер к вечернему эфиру». Палец застывает над стеклом дисплея. Внутри всё болезненно сжимается, а по спине пробегает ледяная волна - от лопаток до самого копчика. Этот ублюдок не просто контролировал мой телефон - он каким-то образом знал, что происходит в классе прямо сейчас. Я слышу, как где-то впереди Логан кашлянул, будто пытаясь привлечь моё внимание. Я чувствую на себе взгляд Джесс, которая наверняка заметила мою внезапную застывшую позу. Я медленно перевожу взгляд на окна, выходящие во внутренний двор, где ветер гонит опавшие листья по мокрому асфальту, а затем обвожу глазами одноклассников - их головы, склонённые над тетрадями, их руки, тянущиеся к телефонам. Кто-то из них прямо сейчас смотрит на меня. Или Сэм подключился к камере чьего-то чужого телефона в этом кабинете. Или, возможно, он сидит в машине за углом, наблюдая через бинокль или дрон. Я не знаю. Но холодок страха, смешанного с ненавистью, снова поднимается внутри, и я судорожно сглатываю, чувствуя, как пересохло в горле. Мои длинные тёмные волосы падают на лицо, скрывая мои глаза, и я позволяю им остаться там - крошечная ширма от всего этого кошмара. Мобильник с сухим стуком падает на деревянную поверхность парты экраном вниз. Я резко выпрямляю спину, сбрасывая оцепенение, и утыкаюсь взглядом в школьную доску. Историчка увлечённо чертит мелом хронологическую таблицу, её голос монотонно бубнит про экономический кризис, но для меня эти звуки сливаются в сплошной бесполезный гул. Мои глаза сфокусированы на белых цифрах, пока внутри всё буквально выжигает от ярости и бессилия. Ощущение чужого, липкого взгляда на моей шее становится почти физически осязаемым. Я заставляю себя сидеть неподвижно, удерживая маску идеального безразличия, хотя мои пальцы судорожно сжимают край стола. Кожа под слоем тональника на шее, кажется, горит ещё сильнее - будто Сэм прямо сейчас стоит за спиной и касается моего укуса своими холодными пальцами. Краем глаза я замечаю, как Логан впереди снова слегка поворачивает голову, проверяя меня. Убедившись, что я наконец убрала телефон и «слушаю» урок, он едва заметно расслабляет плечи и поворачивается обратно к доске. Значит ли это, что Сэм пишет ему? Или этот ублюдок просто взломал фронтальную камеру моего собственного телефона до того, как я его перевернула? Паранойя медленно, но верно заполняет мои мысли. Громкий, дребезжащий звонок с урока заставляет меня вздрогнуть всем телом. Класс моментально взрывается шумом: скрипят стулья, шуршат рюкзаки, пацаны наперебой обсуждают планы на вечер. Я медленно переношу взгляд на лежащий на парте мобильник, ожидая, что он вот-вот снова оживёт. В этот момент тень падает на мой стол. Логан не ушёл вместе со всеми. Он стоит прямо перед моей партой, закинув рюкзак на одно плечо, и внимательно, слишком внимательно сканирует моё бледное лицо. - Джейд, ты вообще в порядке? - тихо спрашивает он, наклоняясь чуть ближе, так что я чувствую запах его дорогого парфюма. - На тебе лица нет со вчерашнего вечера. Сэм что-то сделал? В тачке? За кого он тебя вообще держит? Мой телефон на парте в эту же секунду коротко вибрирует, слегка сдвигаясь по гладкому дереву. Новое уведомление. Экран скрыт, но я кожей чувствую, от кого оно. Сэм следит. И теперь ход за мной. Я поднимаю на Логана усталый, почти безразличный взгляд и выдавливаю из себя ровный, спокойный голос: - Да всё окей, не парься, просто живот болит. Коридор школы. Перемена Логан всматривается в моё лицо ещё несколько секунд. В его глазах читается явное сомнение - он слишком хорошо понимает, что обычная боль в животе не заставляет человека выглядеть так, будто он только что вернулся с собственных похорон. Тем не менее, моя резкая отговорка заставляет его отступить. Ему не хочется давить сильнее. - Ладно, - тихо выдыхает он, поправляя лямку рюкзака на плече. - Если совсем прижмёт, зайди в медпункт. Таблетку какую-нибудь дадут, не мучай себя. Если что - пиши. Он бросает короткий, тяжёлый взгляд на мой перевёрнутый телефон, который всё ещё периодически подрагивает на парте, качает головой и направляется к выходу из класса. Как только его фигура растворяется в шумной толпе школьников в коридоре, кабинет истории окончательно пустеет. Я остаюсь одна в этой временной, удушливой тишине. Я медленно протягиваю руку и переворачиваю мобильник. На экране уже висит новое уведомление. Unknown: «Умница. Послушная девочка. Видишь, как легко быть шёлковой, Джейд? Стоило только немного нажать, и ты сразу научилась красиво врать во благо нашей маленькой тайны. Логан съел наживку». Следом моментально прилетает второе сообщение, от которого внутри всё болезненно сжимается: Unknown: «Вместо столовки на большой перемене после третьего урока жду тебя в старом крыле, где сейчас ремонт. Там никого нет. Не заставляй меня искать тебя по камерам. Нам нужно подробно обсудить план на этот вечер». Экран гаснет, оставляя меня наедине с собственным бледным отражением в чёрном стекле. Время неумолимо движется вперёд, и каждый следующий школьный звонок приближает меня к новой встрече с этим ублюдком. Я механически закидываю рюкзак на плечо и выхожу в коридор, чувствуя, как внутри закипает глухая, яростная решимость. Я знаю, что у меня есть выбор. Я могу найти Лили или Мию, выговориться им, попросить помощи - но тогда Сэм узнает, и архив улетит в общий чат, и моя жизнь превратится в ад уже сегодня. Я могу просто сбежать со школы, переждать день в каком-нибудь кафе, но он найдёт меня по камерам, приедет, и тогда будет хуже. Или я могу пойти наперекор, игнорировать его приказ, но тогда он приведёт угрозу в исполнение. Я останавливаюсь посреди шумного коридора, сжимая лямку рюкзака так, что пальцы белеют. Где-то слева я вижу рыжую макушку Лили - она стоит у турникетов и болтает с Мией, обе смеются, абсолютно не подозревая о том, что творится у меня внутри. На одно безумное мгновение я делаю шаг в их сторону. Но потом моя рука сама собой тянется к карману, касается холодного корпуса телефона, и я вспоминаю его последние слова: «Не заставляй меня искать тебя по камерам». Я замираю. Вдыхаю, медленно и глубоко, чувствуя, как воздух обжигает горло. Затем я разворачиваюсь и иду в сторону лестницы, ведущей на второй этаж, туда, где пахнет краской и пылью. Я не побегу. Я не буду искать союзников. Я сделаю то, что он хочет - отсижу оставшиеся уроки, а затем пойду в заброшенное крыло. Но внутри меня сейчас не страх. Там - холодный, колючий лёд, и под ним тлеет огонь, который я приберегу для того момента, когда Сэм наконец допустит ошибку. Я прохожу мимо Лили и Мии, даже не взглянув на них, и слышу, как Лили окликает меня: - Джейд, ты куда? Перемена же! - Потом, - бросаю я через плечо, и мой голос звучит ровно, почти безразлично. - Мне нужно в туалет. Я поднимаюсь на второй этаж и скрываюсь за поворотом, оставляя позади гул перемены. У меня есть ещё один урок, чтобы собраться с мыслями. А потом - старое крыло. И я встречу его там, с высоко поднятой головой, готовая к любой его игре. Мысль о том, что мне придётся сидеть на задней парте и слушать монотонный бред про законы термодинамики, пока внутри всё клокочет от голода и злости, казалась невыносимой. Дождавшись, пока дежурный на вахте отвлечётся на кого-то из первоклашек, я шмыгнула в боковую дверь у спортзала и вырвалась на прохладный утренний воздух. Мои длинные тёмно-каштановые волосы тут же растрепал ветер, и я на ходу заправила прядь за ухо, чувствуя, как лёгкий морозец касается кожи, всё ещё ноющей под слоем тональника. Маленькое кафе через два квартала от школы встретило меня тихим гулом пустой кофейни и божественным запахом выпечки. Я заказала приличный кусок пирога - с яблоками и корицей, который таял на языке, и крепкий горячий кофе, обжигающий горло и прогоняющий остатки утренней тошноты. Каждый глоток немного возвращал меня к жизни, постепенно выжигая этот мерзкий, фантомный привкус табака. Я сидела у окна, глядя на серое небо, и чувствовала, как внутри понемногу успокаивается лихорадочный пульс. Мои пальцы перестали дрожать. В груди разливалось почти забытое чувство спокойствия, хотя я знала, что оно временное. Телефон всё это время лежал в кармане куртки. Я намеренно не доставала его, устроив себе сорок минут абсолютного цифрового детокса и мысленно посылая Сэма к чертям. Я приду, куда он сказал, но сначала - нормальный завтрак. Никаких его сообщений. Никаких вибраций. Только я, пирог и тишина. Когда на дисплее высветилось время окончания урока, я глубоко вздохнула, заставила себя подняться и пошла обратно. Время передышки вышло. Я без труда проскочила обратно в школьные коридоры и направилась к дальнему переходу, зашторенному плотной строительной плёнкой. За ней начиналась зона ремонта: шум толпы мгновенно затих, сменившись глухим эхом, запахом побелки, цемента и сырости. Под ногами хрустел мелкий мусор. Я шла мимо затянутых брезентом парт и стремянок, чувствуя, как каждый шаг отдаётся в груди нарастающим стуком. Мои длинные тёмные волосы тяжело колыхались за спиной, и я снова заправила выбившуюся прядь за ухо, пальцем коснувшись серебряного кулона-ключа на шее - единственной вещи, которая оставалась неизменной в этом кошмаре. Я остановилась перед массивной деревянной дверью бывшего кабинета труда. Она была слегка приоткрыта. Из темноты заброшенного класса донёсся сухой, до боли знакомый щелчок зажигалки. Тёмный угол на секунду осветился, выхватив из мрака силуэт в чёрном худи. Сэм сидел на краю старого верстака, лениво выпуская дым в разбитое окно, заколоченное досками. Его татуированные пальцы мерцали в слабом свете, сжимая сигарету. - Нашлась потеряшка, - раздался его хриплый, ледяной голос из темноты. - Я уже думал, мне придётся пустить твой видос по школьным чатам прямо посреди физики, чтобы замотивировать тебя бегать побыстрее. Ты заставила меня ждать, Джейд. Он медленно опустил ноги на пол и сделал шаг ко мне. Глаза над чёрной маской опасно сузились. В них плескался тот самый холодный, маньячный блеск, от которого у меня сводило живот. - Заходи внутрь. И закрой за собой дверь на засов. Живее. Я застыла на пороге, чувствуя, как воздух вокруг меня становится густым и тягучим. Его голос - приказ, не терпящий возражений. Но внутри меня, где ещё теплился огонь от выпитого кофе и съеденного пирога, что-то щёлкнуло. Я не буду покорной овцой, которая бежит по первому свистку. Я пришла. Я здесь. Но я сделаю это на своих условиях. Я медленно, с вызовом, сделала шаг вперёд, переступив порог. Затем, не сводя с него взгляда, я протянула руку назад, нащупала шершавую поверхность двери и с глухим скрежетом задвинула железный засов. Звук эхом разнёсся по пустому классу, отрезая нас от внешнего мира. Теперь мы были вдвоём. Но вместо того чтобы опустить голову и замереть, я выпрямилась, вскинула подбородок и посмотрела ему прямо в глаза. Мои пальцы сжались в кулаки, но голос я заставила звучать ровно, почти насмешливо, позволив себе ту самую долю дерзости, которую он так ненавидел и так любил ломать. - Я здесь, Сэм, - сказала я, чувствуя, как каждое слово выплёвывает наружу клокочущую внутри ярость. - Дверь закрыта, мы одни. Но не думай, что я боюсь тебя. Ты можешь управлять моими действиями, но не моими мыслями. И запомни: даже самая послушная сучка однажды показывает зубы. Я сделала шаг навстречу ему, входя в полумрак класса, и остановилась в метре от его фигуры, чувствуя запах табака, смешанный с запахом старой пыли. Мой взгляд был твёрдым, хотя внутри всё дрожало. Я ждала его реакции, готовая к чему угодно, но твёрдо решившая не сдаваться без боя. Мои руки скрещены на груди, пальцы впиваются в плечи, будто я пытаюсь удержать себя от того, чтобы не разлететься на куски. Я смотрю на него - на его фигуру на верстаке, на его татуированные пальцы, сжимающие сигарету, и чувствую, как внутри закипает та самая глухая, колючая ярость. И я не выдерживаю и в этом порыве выкрикиваю: - Блять, Сэм, когда ты уже наиграешься и отъебешься от меня? - выплёвываю я, и мой голос звенит в пустом классе, отражаясь от голых стен. Сэм медленно выдыхает струю сизого дыма прямо в мою сторону. Моя вспышка его не злит - она вызывает у него ту самую жуткую, едва заметную усмешку, от которой по моей коже пробегает холод. Он обожает, когда я огрызаюсь. Для него это признак того, что я ещё жива. А значит, игра продолжается. Он отталкивается от верстака. Подошвы его тяжёлых ботинок хрустят по строительной крошке, и каждый шаг отдаётся эхом в моей груди. Он идёт ко мне неторопливо, с хищной грацией, и я чувствую, как воздух между нами становится плотным, почти осязаемым. Я стою неподвижно, прикованная к месту, хотя внутри всё кричит: беги. Но бежать некуда - дверь за моей спиной уже закрыта, и я сама поставила этот засов. Сэм подходит вплотную. Его глаза над чёрной маской смотрят на меня в упор - ледяные, голодные, торжествующие. Он протягивает руку и упирается ладонью в дверь рядом с моим плечом, нависая надо мной, сокращая расстояние до минимума. Я чувствую запах его парфюма, смешанный с табаком и сыростью, и каждый мой вдох теперь пропитан им. - Наиграюсь? - тихо, почти шёпотом переспрашивает он, наклоняясь к моему уху. Ткань маски слегка царапает мою щеку. - Никогда, Джейд. Мне слишком нравится смотреть, как ты корчишься. Каждое твоё «отъебись» только укорачивает твой поводок. Я смотрю на него снизу вверх, прижатая к двери, которую я сама же и закрыла. Мои длинные тёмно-каштановые волосы рассыпались по плечам, и я ненавижу, что он видит меня такой - прижатой, загнанной, но я всё ещё не сломлена. - Сегодня в 20:00 ты придёшь к старым эллингам у заброшенной пристани, - говорит он, и его голос становится деловым, почти будничным. - Туда я выманю Логана. Твоя задача - разыграть перед ним сцену. Идеальную, убедительную. Ты сделаешь так, чтобы он возненавидел тебя. Навсегда. Я сглатываю, чувствуя, как пересохло в горле. Логан. Единственный, кто ещё пытался заглянуть мне в глаза и спросить, всё ли в порядке. - Ты ведь не хочешь, чтобы твой архив улетел в общий чат школы прямо сейчас? - Он лениво вытаскивает из кармана мобильник и разблокирует его, поднося к моему лицу. На дисплее - та самая папка, знакомые миниатюры. Его палец зависает над кнопкой «Разослать всем». - Так что бери себя в руки, Джейд. Вечером ты сделаешь всё чётко по инструкции. Я смотрю на экран. На свои собственные фотографии, на видео, которые он использует как ошейник. Затем медленно поднимаю взгляд на него - и в моих глазах нет страха. Только холодная, стальная решимость. - Хорошо, - говорю я тихо, но отчётливо. - Я приду. Я сделаю, что ты скажешь. Но когда-нибудь, Сэм, ты обернёшься, и за твоей спиной буду стоять я. Запомни это. Он на мгновение замирает, и в его глазах мелькает что-то - удивление? Интерес? Но он быстро прячет это за маской привычного превосходства. - Жду с нетерпением, - усмехается он, отступая на шаг и убирая телефон в карман. - А теперь проваливай, Джейд. Твой следующий урок через пять минут. Я делаю шаг к нему, сокращая расстояние. Он стоит у верстака, слишком близко, слишком уверенный в себе. Я смотрю ему прямо в глаза - в эти ледяные, самодовольные щели над чёрной маской, - и чувствую, как внутри меня закипает последняя капля терпения. Медленно, почти томно, я протягиваю руку и касаюсь пальцами края его маски. Его глаза на мгновение расширяются - он явно не ожидает такой инициативы. Я резко дёргаю ткань вверх, оголяя его лицо: жёсткую линию челюсти, чуть приоткрытые губы, лёгкую щетину. Я притягиваю его за шею и целую. Поцелуй - быстрый, жёсткий, насквозь фальшивый. Я чувствую его дыхание, его удивление, то, как он на мгновение замирает, не веря в происходящее. Этот момент, эта его секундная растерянность - она и становится моей дверью. Я не даю ему опомниться. Моя левая рука, всё ещё лежащая у него на затылке, с молниеносной резкостью скользит вниз - туда, где сбоку на верстаке лежат наручники. Откуда они тут на секунду возникает мысль, но я не даю себе мешкать. Я хватаю их со стола одним движением, пока моя правая рука всё ещё сжимает его шею, удерживая в поцелуе. Щёлк - и холодный металл смыкается на его татуированном запястье с глухим, удовлетворяющим звуком. Я тяну за цепь, пристёгивая вторым концом к стальной ножке верстака, и слышу, как металл лязгает о металл. Одновременно с этим я вырываю телефон из его руки - он так и держал его, разблокированный, занесённый над кнопкой отправки. Мои пальцы вцепляются в аппарат, я дёргаю, выкручивая его из его хватки, и отскакиваю назад, зажимая телефон в кулаке. - Как же ты меня уже заебал, урод! - выплёвываю я ему прямо в лицо. И мой ботинок с размаху влетает ему в рёбра. Я вкладываю в этот удар всю свою ненависть, весь страх, всё унижение, которое он заставил меня пережить. Его тело сгибается от удара, из горла вырывается хриплый, сдавленный стон, и он отлетает назад, но цепь натягивается - дёргает его обратно, фиксируя у верстака. Я стою у двери, тяжело дыша, сжимая в руке его телефон. Мои длинные тёмно-каштановые волосы растрепались, прилипли к вспотевшим вискам, но я не поправляю их. Я смотрю на Сэма, прикованного к верстаку с задранной маской, и чувствую, как на моих губах расплывается горькая, торжествующая усмешка. Его глаза над обнажённым лицом наливаются бешеной, дикой яростью. Он рвётся вперёд, как цепной пёс, но металл выдерживает. Тяжёлый верстак лишь со скрежетом сдвигается на пару сантиметров по бетонному полу. - Сука! - прорывает он, и в его хрипе больше нет ледяного высокомерия - только бешеное, обещающее мне лютую расправу животное неистовство. - Ты труп, Джейд! Слышишь меня?! Удаляй всё и отстегни меня, иначе я тебя из-под земли достану и живьём закопаю! Я медленно подношу его телефон к глазам, пробегая пальцем по экрану. Папка. Та самая папка. Всё его оружие. - Слушай меня внимательно, урод, - говорю я, и мой голос звучит низко, с металлическими нотками. - Ты думал, что я твоя марионетка. Ты думал, что сломал меня. Но ты ошибся. Всё, что ты собрал против меня, сейчас исчезнет. А если ты попытаешься подойти ко мне снова, если ты ещё хоть раз коснёшься меня или кого-то из моих друзей - я скину этот твой телефон в полицию вместе со всеми доказательствами того, как ты угрожал несовершеннолетней. Я нажимаю на кнопку удаления. Папка исчезает за секунду. Вместе с ней - весь его контроль. Вместе с ней - мои цепи. Телефон всё ещё горит в моей руке - теперь с пустым хранилищем, без единого компрометирующего файла. Я медленно разворачиваюсь к нему лицом, чувствуя, как его бешеный взгляд прожигает во мне дыру. Вместо того чтобы направиться к двери, я делаю шаг к нему - неторопливый, уверенный, почти танцующий. Я поднимаю телефон на уровень своих глаз, затем медленно, издевательски медленно, подношу его к его лицу и начинаю вертеть перед ним, как трофей. - Ну что, уже не такой страшный? А? - говорю я, и мой голос звучит ровно, почти ласково, с едва заметной насмешкой. - Где твоё ледяное величие, Сэм? Где твой голос, от которого все тряслись? Смотри, какой ты теперь миленький - прикованный к верстаку, как дворовая шавка. И телефончик твой пустой. Никаких рычагов, никакого компромата. Ты - никто. Его взгляд наливается кровью, в нём плещется такая концентрация ярости, что кажется, ещё секунда - и он прожжёт дыру в стене. Он снова дёргается вперёд, инстинктивно пытаясь перехватить мобильник свободной рукой, но цепь наручников с оглушительным металлическим лязгом натягивается до предела. Стальной верстак жалобно скрипит, но остаётся на месте. Сэм застывает, тяжело и прерывисто дыша сквозь ткань маски. Вся его хваленая иллюзия контроля рассыпалась в прах в этом пыльном, полуразрушенном кабинете. - Ебанашка... - прорывает его, и голос хрипит, срывается на рык. - Ты даже не представляешь, в какую игру ввязалась. Думаешь, удалила пару файлов и стала недосягаемой? Отстегни меня. Живее. Пока я окончательно не потерял остатки терпения. Я смотрю на него сверху вниз, и на моих губах расцветает холодная, торжествующая улыбка. Экран телефона послушно сменяется на пустую галерею. Каждое нажатие - как глоток свежего воздуха, как сброшенный с плеч огромный бетонный блок. Сэм наблюдает за моими действиями с таким выражением лица, будто я режу его по живому. Его челюсти сжаты так, что, кажется, сейчас треснут, а глаза мечут молнии. Как только полоса загрузки «Очистка данных» доходит до конца, я демонстративно швыряю телефон прямо ему в грудь. Тот глухо ударяется о худи и падает на пол, в строительную крошку. Сэм дёргается, пытаясь достать его, но цепь наручников снова натягивается, звеня, и он оказывается прикованным к верстаку - беспомощный, сломленный, лишённый своего единственного оружия. Я подхожу ближе, наклоняюсь, и моё лицо оказывается в паре сантиметров от его маски. Я вижу, как быстро и неровно он дышит, как вздуваются вены на его шее, как его глаза горят бешеной, беспомощной злобой. - Пусть братец отстёгивает, ублюдок, - бросаю я с ледяным спокойствием, выпрямляясь. - Надеюсь, ему понравится, что от тебя осталось. Я не оглядываюсь. Я просто разворачиваюсь на каблуках и медленным, уверенным шагом направляюсь к выходу из кабинета труда. За спиной слышен его срывающийся на крик рык, проклятия и бессильный лязг железа, когда он снова и снова дёргает цепь, пытаясь вырваться из своего металлического плена. Я толкаю массивную дубовую дверь. Она поддаётся с тихим скрипом. Выйдя в коридор, я прикрываю её за собой - не на засов, а просто оставляя щель, чтобы каждый проходящий мимо мог услышать его яростный, беспомощный лай. На мгновение я замираю, чувствуя его бешеный взгляд сквозь приоткрытую дверь, и бросаю через плечо последнюю угрозу: - И кстати, если ты попытаешься меня найти - я сделаю так, что этот унизительный видос с наручниками улетит в твою футбольную команду. Ты ведь не хочешь, чтобы твои пацаны узнали, как девчонка заковала их крутого Сэма в железяки, как собаку? Я захлопываю дверь и делаю глубокий, свободный вдох. Впервые за эти дни воздух в школе кажется не спертым, а по-настоящему чистым. Я иду по коридору, чувствуя, как адреналин медленно отступает, сменяясь чувством абсолютного, пьянящего освобождения. Внутри меня - не ненависть. Не страх. Только холодная, чистая свобода. Я сделала это. Я выиграла. Теперь он - «вещь», брошенная в пыльном углу. А я - та, кто вырвалась из его клетки. Я выхожу на крыльцо, и прохладный ветер бьёт в лицо, разгоняя остатки липкого страха. За спиной - школа, закрытая дверь, приоткрытая щель в старое крыло, из которой доносится глухой лязг цепи. Сэм там. Прикованный. Беспомощный. Один в темноте, посреди пыли и строительного мусора. Это был самый безумный и отчаянный поступок, на который я только могла решиться. Но, чёрт возьми, это стоило каждой секунды. Я делаю глубокий вдох, и воздух кажется чистым - не спёртым, не пропитанным его табачным дымом и запахом сырости. Внутри меня до сих пор пульсирует адреналин, сердце колотится где-то в горле, но вместе с этим - невероятное, пьянящее чувство свободы. Я сделала это. Я выиграла. Я иду по школьному двору, и мир вокруг кажется удивительно ярким. Серое небо - не давящим, а просто спокойным. Ветер - не холодным, а освежающим. Мимо проходят ничего не подозревающие одноклассники, кто-то смеётся, кто-то спешит на урок, а я - я просто иду, чувствуя, как с каждым шагом с плеч спадает ещё один невидимый груз. Телефон в кармане лёгкий. Пустой. Чистый. Больше никаких скрытых папок, никаких фотографий, которые можно использовать против меня. Я стёрла всё. Лично. У него на глазах. И теперь его единственное оружие - это пустой корпус, валяющийся в пыли у его ног. Я думаю о том, что будет завтра. Когда адреналин окончательно выветрится, когда он освободится - кто-то же найдёт его там, прикованного к верстаку. Страх обязательно придёт. Позже. Ближе к вечеру, когда я останусь одна в тишине, и память подкинет мне его горящие яростью глаза, его хриплый рык, его обещание расправы. Но это будет завтра. А сегодня - сегодня этот раунд остался за мной. Сегодня он скулит на привязи в пыльном углу, а я стою на крыльце школы, вдыхаю свежий воздух и чувствую себя живой, настоящей, свободной. Впервые за долгое время я не смотрю через плечо. Впервые я не боюсь, что телефон завибрирует с уведомлением от неизвестного номера. Я натягиваю капюшон куртки, вставляю наушники и включаю тяжёлый рок на полную громкость. Бас разгоняет последние осколки страха. Я шагаю прочь со школьного двора, даже не думая возвращаться на уроки. Пусть сидит в темноте и думает, каково это - быть вещью. Пусть попробует вкус собственной беспомощности. Ему полезно. У меня есть ещё полдня. И я потрачу его на то, чтобы почувствовать себя живой. Глава 4 Я лежу на диване, закутавшись в плед, и впервые за долгое время чувствую себя почти спокойно. Телефон лежит рядом - пустой, чистый, безопасный. В наушниках играет что-то лёгкое, в комнате пахнет чаем и тишиной. Я почти начинаю верить, что этот день действительно остался за мной. Я беру телефон и смотрю на экран. Там - сообщения от родителей. Мама прислала фото с папой - они в каком-то кафе, смеются, обнимаются, на заднем плане видно солнце и уличный столик. Она подписала: «Мы тут отдыхаем, дочка! Как ты? Целуем!» Я чувствую, как тепло разливается в груди, и внезапно меня накрывает отчаянное желание всё рассказать. Я набираю номер мамы, и пальцы дрожат. - Алло, дочка! - голос мамы звучит легко, радостно, и я слышу, как папа что-то говорит ей на фоне, заставляя её смеяться. Я открываю рот, готовая выкрикнуть: «Мама, меня... он...» Но я слышу, как она смеётся, как папа шутит, и в их голосах столько счастья, столько беззаботного тепла, что я чувствую, как моя решимость рассыпается в прах. Они счастливы. Они живут своей прекрасной жизнью. Я не могу разрушить это. Не сейчас. - Всё нормально, мам, - говорю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Я просто хотела услышать твой голос. Вы там как? - Замечательно, дочка! Мы завтра приедем, может, поужинаем вместе? - Да, конечно, - выдыхаю я. - Я позвоню. Люблю вас. - И мы тебя, доченька! Я сбрасываю звонок, смотрю на телефон, и на глаза наворачиваются слёзы. Я не даю им упасть. Я зажмуриваюсь и делаю глубокий вдох, чувствуя, как внутри всё сжимается от боли и бессилия. А потом я слышу этот звук. Низкий, утробный, вибрирующий бас мотора «Koenigsegg» - я узнаю его из тысячи. Он прошивает насквозь не только воздух, но и стены моего дома, заставляя меня замереть с кружкой в руке. Рёв стихает у самого подъезда, и тишина, которая наступает следом, оказывается хуже любого звука. Я слышу, как хлопает тяжёлая водительская дверь. А затем - шаги. Тяжёлые, уверенные, по гравию, прямо под моими окнами. Он не просто выбрался. Он нашёл меня. Всего через пару часов после того, как я оставила его прикованным к верстаку в старом крыле, он уже здесь. И судя по тому, как резко замолк мотор, он приехал не для того, чтобы поговорить. Моё сердце пропускает удар, а затем начинает колотиться с бешеной скоростью. Адреналин, который я думала, уже выветрился, снова заливает кровь ледяным огнём. Завтрашний день наступил гораздо раньше, чем я ожидала. Я была так глупа, что поверила в победу. Шаги приближаются. Я слышу, как он поднимается по ступенькам крыльца, как его ботинки гулко стучат по бетону. Он не звонит в домофон - он просто ждёт. Или уже знает, что я здесь. Или ломает дверь в подъезде. Мысль о том, чтобы встретить его лицом к лицу, вызывает во мне дикий, животный страх. Внутри ещё теплится остаток той смелости, что была час назад, но она тает, уступая инстинкту самосохранения. Я не готова к новой битве. Я только что выиграла, но этот ублюдок, кажется, не умеет проигрывать. Бежать. Прямо сейчас. Пока он ещё возится у входа. Не раздумывая ни секунды, я срываюсь с места. Мои движения судорожны, дыхание сбивается, а сердце колотится так, что, кажется, его слышно на всю квартиру. О встрече лицом к лицу не может быть и речи - я знаю, что сейчас он в таком состоянии, что голыми руками не ограничится. Я влетаю в спальню, хватаю со стола смартфон и накидываю куртку прямо поверх домашней одежды. Мои пальцы дрожат, когда я застёгиваю молнию. В этот момент входная дверь издаёт первый тяжёлый, глухой удар - он не звонит, он стучит так, словно хочет вынести косяк. - Джейд! - разносится по коридору его рык, от которого кровь стынет в жилах. - Открывай, сука, по-хорошему! Я знаю, что ты дома! Я не дожидаюсь, пока он перейдёт к активным действиям. Бросаюсь на кухню. В голове только одна мысль: пожарная лестница. Дверь ведёт в узкий технический коридор, а оттуда - к пожарной лестнице. Я распахиваю окно - створка поддаётся с лёгким скрипом, и в лицо ударяет прохладный ветер. Пожарная лестница ржаво покачивается под моими ногами, когда я перекидываю через подоконник сначала одну ногу, затем вторую. Металлические ступени холодят пальцы даже через подошву кедов. Я начинаю спускаться. Быстро, почти бегом, перехватываясь руками за холодные перила. Мои длинные тёмно-каштановые волосы выбиваются из-под капюшона и хлещут по лицу, но я не останавливаюсь. Каждый шаг - это удар сердца, каждый пролёт - это ещё один метр свободы. За спиной, из глубины подъезда, доносится глухой, тяжёлый звук - он что-то выбивает. Время истекает. Мои кеды глухо ударяются о бетон, когда я спрыгиваю с последней ступеньки. Двор сзади, мусорные баки, разбитая скамейка. Я срываюсь с места и забегаю за угол гаража, прижимаясь спиной к холодной стене. В груди всё горит, в ушах шумит пульс. Я выглядываю из-за угла - и вижу его фигуру в чёрной куртке, стоящую у моей входной двери. Он ещё не заметил меня. Но он знает, что я здесь. И он не уйдёт. Я делаю глубокий, прерывистый вдох. Мои ноги сами собой несут меня дальше, но я заставляю себя остановиться. Бежать по открытой улице - смертельная глупость. Он на машине, он перехватит меня через пару кварталов, и тогда встреча будет неизбежной. А я не готова к этой встрече. Я не знаю, на что он способен, когда его загнали в угол, лишили оружия и унизили. Но я знаю, что есть другой способ. Я срываюсь с места и, низко пригнувшись, бегу вдоль гаражей, ныряя в тени между ними. Сзади слышно, как за домом взревел мотор - он разворачивает машину, чтобы перехватить меня на выезде. Я не даю себе времени думать, просто бегу к подъезду соседнего дома - старой пятиэтажки с облупившейся краской. Дверь приоткрыта, кто-то из жильцов забыл закрыть. Я проскальзываю внутрь, заталкивая себя в щель, и слышу, как железная дверь с глухим стуком захлопывается за моей спиной. В подъезде тихо, пахнет сыростью и мокрыми коврами. Свет тусклый - лампочка на первом этаже перегорела, и только с верхних пролётов пробивается слабое желтоватое сияние. Я не останавливаюсь. В два шага пересекаю площадку и начинаю подниматься по лестнице, стараясь ступать бесшумно. Мои кеды мягко касаются ступеней, я не хватаюсь за перила, чтобы не скрипнуть. На втором этаже я замираю, прислушиваясь. С улицы доносится гул мотора «Koenigsegg» - он проезжает мимо, медленно, сканируя двор. Я слышу, как его движок рычит на холостых, затем ускоряется и уходит дальше. Я поднимаюсь на четвёртый этаж. Здесь темнее, лампочка мигает, но я вижу, что одна из дверей выходит на общий балкон - старый, заставленный коробками. Я прохожу туда, присаживаюсь на корточки за ящиком и, наконец, позволяю себе выдохнуть. В груди всё горит, ноги дрожат, пальцы сжимают телефон так, что побелели костяшки. Я в безопасности. Пока что. Он не знает, в каком подъезде я спряталась. Он ищет меня на улице, в движении, - он ждёт, что я побегу. Но я здесь, в тишине и темноте, и могу перевести дыхание. Внутри меня борется страх и холодная, твёрдая решимость. Он не получит меня сегодня. Я не дам ему этой победы. Я выиграла один раунд, я выиграю и второй. Но для этого мне нужно продержаться. Я прислушиваюсь к звукам снаружи. Где-то вдалеке завывает сирена скорой помощи, хлопает дверь машины. Я не знаю, уехал ли он или просто затаился, как я. Но одно я знаю точно: я не вернусь в свою квартиру сегодня. И возможно, никогда. Сердце готово выпрыгнуть из груди. Я забиваюсь в самый тёмный угол за мусоропроводом, приседаю на корточки, зажмурившись, и молюсь, чтобы он проехал мимо. Внизу с оглушительным грохотом хлопает входная железная дверь. Земля уходит у меня из-под ног. Тяжёлые, неторопливые шаги эхом раздаются в пустом подъезде. Он не бежит. Он знает, что я здесь. Он идёт за мной как хищник, который уже учуял запах страха. - Джейд, девочка моя, - его голос доносится снизу, звучит до ужаса спокойно, но в этой тишине от него веет могильным холодом. - Ты правда думала, что сможешь спрятаться от меня в этом дерьме? Я замираю, боясь даже вздохнуть. Мои пальцы впиваются в предплечья, я стараюсь стать ещё меньше, раствориться в темноте. Но тень Сэма падает на стену моего убежища за секунду до того, как его железная хватка обрушивается на моё запястье. Он выдёргивает меня из угла, как нашкодившего котёнка, и наотмашь вжимает в стену, перекрывая дыхание. В его глазах над маской полыхает такое бешеное, первобытное неистовство, что внутри всё окончательно капитулирует. - Доигралась, сучка, - хрипит он прямо мне в губы. Прежде чем я успеваю сообразить, Сэм резко дёргает меня на себя, нагибается и одним мощным движением закидывает на плечо, как тряпичную куклу. Я чувствую, как его плечо врезается мне в живот, выбивая воздух из лёгких. Мои кулаки колотят его по спине, я брыкаюсь, пытаюсь вцепиться ногтями в его куртку, но всё это разбивается о его каменное тело. Он даже не морщится. Его ладонь намертво прижимает мои бёдра к его груди, полностью обездвиживая. - Отпусти меня, урод! - кричу я, но голос срывается на хрип. Мой крик эхом разносится по пустому подъезду, но он только сильнее сжимает руку. Я вижу, как его ботинки размеренно ступают по бетонным ступеням вниз. Каждый шаг - как удар молота. Я пытаюсь извернуться, выскользнуть, но его хватка стальная. Я слышу, как открывается дверь «Agera», как он наклоняется, и через секунду моё тело с глухим стуком влетает на переднее сиденье. Замки блокируются с оглушительным клацаньем. Я не успеваю даже прийти в себя, как чёрный кузов с визгом тормозов срывается с места и через полминуты влетает обратно во двор моего дома. Я бежала пятнадцать минут - он вернул меня назад за тридцать секунд. Сэм снова хватает меня, игнорируя крики, и тащит по лестнице вверх. Я вырываюсь, пытаюсь уцепиться за перила, но он рывком отрывает мои пальцы. Дверь моей квартиры сиротливо приоткрыта - замок разворочен после его первого штурма. Мы влетаем в прихожую, он с грохотом опускает мои ноги на паркет и спиной толкает разбитую дверь, закрывая нас от всего остального мира. Тишина. Только моё сбитое дыхание и стук сердца, который, кажется, готов проломить рёбра. Сэм медленно снимает свою чёрную маску. Я вижу его лицо впервые за всё время - жёсткая челюсть, тонкие губы, тёмные глаза, в которых сейчас плещется дикая, пугающая улыбка. На его запястье багровеет чёткий след от наручников. Он швыряет маску на обувную полку и делает шаг ко мне, зажимая меня между собой и стеной моей собственной прихожей. Я чувствую, как его тело прижимает меня к холодной стене, как его дыхание обжигает моё лицо. Я смотрю в его глаза, и внутри меня - не страх. Только гнев и отчаяние, переплетённые в тугой, болезненный узел. - А теперь, Джейд, - говорит он, и его голос звучит низко, почти ласково, но от этой ласки по коже бегут мурашки, - давай поиграем по моим правилам. Ты ведь так хотела, чтобы я побыл в твоей шкуре? Ну так поздравляю. Теперь мы поменялись местами обратно. Я смотрю на него снизу вверх, сжимая кулаки так, что ногти впиваются в ладони и внутри меня закипает такая концентрированная ярость, что на мгновение она перекрывает даже страх. - Пошёл нахуй, ублюдок! Ненавижу тебя! - выплёвываю я ему в лицо. Сэм лишь усмехается. Мой мат не задевает его - наоборот, он заставляет его глаза блеснуть тем самым нездоровым огоньком, который я ненавижу больше всего на свете. Он не отстраняется, а наоборот - подаётся вперёд, сокращая расстояние до минимума, так что я чувствую его горячее дыхание на своей коже. - Ненавидишь? - в его голосе звучит едва ли не восторг. - Прекрасно. Ненависть - это куда честнее, чем страх. Это страсть, птичка. Так что продолжай. Мне нравится, как ты дрожишь, когда произносишь это. Он медленно, с показной неторопливостью проводит ладонью по стене рядом с моей головой, как будто изучает границы своей территории. Мои попытки вырваться только сильнее распаляют его: каждый раз, когда я дёргаюсь, он лишь плотнее прижимается ко мне, перекрывая кислород и показывая, кто здесь сейчас хозяин. - Ты думаешь, это выход? - он переводит взгляд на развороченную входную дверь, а потом снова смотрит мне прямо в глаза, бесстыдно и холодно. - Ты хотела поиграть в независимость. Ты хотела увидеть меня в своей шкуре. Ну что, тебе понравилось ощущение, когда меня приковала к верстаку? Сэм делает шаг назад, но лишь для того, чтобы усесться на край моей обувной полки, вальяжно закинув ногу на ногу. Он не собирается уходить. Он демонстративно вытаскивает пачку сигарет, закуривает прямо в прихожей и выпускает густой, серый дым в мою сторону. - А теперь, дорогая, слушай внимательно. Мечтала о свободе? Ну так получи свободу от себя самой. Я сниму с тебя всю эту гордость, Джейд. Слой за слоем. Я буду трахать тебя так долго, что ты забудешь даже своё имя. И к утру ты будешь умолять меня о пощаде. Я больше не могу выносить этот удушливый запах сигаретного дыма и его самодовольную, хозяйскую ухмылку. Гордость и чистая, концентрированная ярость полностью перевешивают инстинкт самосохранения. Я делаю резкий шаг вперёд. Хлёсткий, оглушительный удар. Моя ладонь с размаху врезается ему прямо в челюсть. Сигарета вылетает из его губ, рассыпая багровые искры по полу прихожей. Голова Сэма резко дёргается в сторону, а несколько прядей тёмных волос падают ему на лоб. На секунду в квартире воцаряется мёртвая, звенящая тишина. Слышно только, как тлеет упавший на пол окурок. Сэм медленно, очень медленно поворачивает голову обратно ко мне. Его ухмылка полностью исчезла. На скуле начинает разгораться красное пятно, а в глазах больше нет ленивого превосходства - там вспыхивает дикое, первобытное бешенство. - Ну всё, - цедит он сквозь плотно сжатые зубы. Он срывается с места как лавина. Прежде чем я успеваю хотя бы закрыться руками, его тяжёлое, сильное тело буквально впечатывает меня спиной в стену прихожей, так что из моих лёгких вышибает весь воздух. Железные пальцы Сэма мёртвой хваткой перехватывают мои запястья. Он одним движением вскидывает мои руки над головой и намертво прижимает их к стене, полностью лишая меня возможности сопротивляться. Навалившись всем весом, он жёстко вклинивает своё колено между моих бёдер, окончательно блокируя любые попытки брыкаться. Он тяжело, шумно дышит мне прямо в лицо, а его глаза бешено сканируют моё застывшее от шока лицо. Он в ярости, он чертовски зол, но под этой злобой пробивается пугающее, извращённое торжество от того, что я снова заставила его применить силу. - Нравится играть с огнём, Джейд? - рычит он. - Нравится проверять, где у меня предел? Ты думала, если ты стёрла пару файлов, то стала неприкосновенной? Я могу сломать тебя прямо здесь, в этой прихожей, и никто тебе не поможет. Он сильнее сжимает мои запястья, заставляя меня зашипеть от боли, и наклоняется ещё ближе, почти касаясь своими губами моих. Я чувствую, как бешено колотится его сердце об мою грудную клетку. Сэм ждёт, когда в моём взгляде ярость наконец сменится привычным ему страхом. Я смотрю на него снизу вверх, чувствуя, как его пальцы впиваются в мои запястья, как его дыхание обжигает мои губы. Но вместо страха - я сжимаю зубы и встречаю его взгляд. Твёрдый. Холодный. Не сдающийся. - Сделай это, - шепчу я, почти беззвучно. - Сделай. И я буду знать, что ты ничего не стоишь. Что без своих угроз ты просто жалкий ублюдок, который не умеет проигрывать. Я вижу, как его глаза сужаются. Я вижу, как он замирает на мгновение, не ожидая такого ответа. И я знаю, что этот удар по его эго - единственное оружие, которое у меня осталось. Я закусываю губу, чувствуя, как внутри поднимается та самая дикая, отчаянная волна, которая толкает меня на самые безумные поступки. И прежде чем я успеваю остановить себя, из моего горла вырывается смех. - Сэм, прости меня за то, что я пристягнула тебя наручниками в школе... ахахахха! Этот смех посреди удушливой тишины разгромленной прихожей звучит как вторая пощёчина - только на этот раз куда более болезненная для его эго. Сэм на секунду буквально замирает. В его глазах, только что горевших слепой, дикой яростью, проскальзывает секундное замешательство. Он приготовился ломать моё сопротивление, душить мой страх, а я смеюсь ему в лицо. Он явно не ожидал такого поворота. Его хватка на моих запястьях становится болезненно крепкой, пальцы до белых костяшек впиваются в мою кожу, но он больше не пытается впечатать меня в стену. Он медленно наклоняет голову набок, вглядываясь в мои глаза с каким-то новым, пугающим и одновременно заворожённым выражением. - Издеваешься? - его голос падает до едва слышного, опасно вибрирующего шёпота. - Ты сейчас серьёзно смеёшься мне в лицо, Джейд? Стоя здесь, в запертой квартире, когда я держу тебя и могу сделать всё, что захочу? Он медленно выпускает мои запястья, но я не успеваю вздохнуть: его ладонь мгновенно перемещается вверх, жёстко перехватывая мою шею и подбородок. Его большой палец с силой надавливает на мою нижнюю губу, которую я только что закусила, грубо заставляя меня разжать зубы. - Тебе кажется это забавным? - в его глазах вспыхивает тот самый извращённый, охотничий азарт. Моя дерзость не просто вывела его из себя - она его возбуждает. Ему ублюдочно нравится, что я не ломаюсь даже под его весом. Он приближает своё лицо так близко, что я вижу, как расширены его зрачки. - Твоё «прости» принято, шёлковая моя, - его губы едва касаются моей кожи у самого уха, обжигая горячим дыханием. - Но знаешь, что смешнее всего? Ты думаешь, что этот смех тебя спасёт. А я вижу, как твоё сердце колотится, Джейд. Я чувствую, как ты дрожишь. И мне безумно нравится эта игра. Он отпускает мою шею, но не отходит ни на сантиметр, оставаясь стоять вплотную, блокируя меня своим телом и заставляя чувствовать каждое движение его грудной клетки при тяжёлом дыхании. Его голос становится тише, почти ласковым - но от этой ласки по коже пробегают мурашки. - А теперь давай проверим, как долго ты сможешь улыбаться, когда я начну ломать твою «независимость», - говорит он, и в его глазах танцуют чёрные огоньки. - Наручники, физика, побег - всё это я припомню тебе сегодня ночью. Сладко, очень сладко. И к утру ты будешь знать только одно слово: «достаточно». Но я его не услышу. Он ждёт, сканируя моё лицо, и я чувствую, что внутри меня борется страх и бешеное желание снова бросить ему вызов. - О чём ты вообще? Что ты собираешься сделать? Сэм усмехается, медленно обводя меня взглядом с головы до ног. В его глазах - холодная, пугающая решимость. Он не отступает, наоборот - подаётся вперёд, снова сокращая расстояние до одного тяжёлого вдоха. - Сломать тебя, Джейд. Не стереть файлы, не запереть в квартире, не писать сообщения от твоего имени. Это для слабаков. Я собираюсь сделать это гораздо проще и гораздо честнее. Прямо здесь, на твоём паркете. Его ладонь скользит с моей шеи вниз, медленно, почти ласково, касаясь ключицы, задерживаясь на краешке куртки, которую я так и не сняла. - Я собираюсь раздеть тебя, Джейд. Медленно. Слой за слоем. И буду драть тебя до тех пор, пока в твоих глазах не останется ни капли этой дурацкой храбрости. Пока ты не перестанешь кусаться и не вспомнишь, как произносить моё имя не с ненавистью, а с мольбой. Он наклоняется, и его горячее дыхание касается моего уха. - Ты хотела посмотреть, на что я способен без телефона и угроз? Вот он я. Без маски, без игры. Просто я и ты в этой комнате. И я не уйду, пока не услышу, как ты просишь меня остановиться. Но я не остановлюсь, Джейд. Ты сама выбрала эту игру. Он отстраняется ровно настолько, чтобы встретиться со мной взглядом. В его тёмных глазах - не просто злость. Там - голод. Там - обещание, от которого по моей коже пробегает дрожь. - Так что отвечай, шёлковая моя. Продолжишь царапаться и делать вид, что не боишься? Или уже готова признать, что проиграла? Я смотрю, как Сэм проходит мимо меня вглубь коридора, по-хозяйски задевая моё плечо своим, и направляется в комнату. Он вальяжно опускается на мой диван, вытягивает ноги и подхватывает с тумбочки мой мобильник. В полумраке гостиной загорается холодный свет экрана. Он открывает диалог с Логаном и медленно переводит на меня свои тёмные, блестящие азартом глаза. - Твой защитник как раз строчит тебе тридцатое сообщение подряд. Спрашивает, дошла ли ты до старого крыла и всё ли нормально. Ну так что, Джейд? Какое сообщение навсегда отобьёт у него желание совать нос в мои дела? Продиктуешь сама или мне включить фантазию? Я срываюсь с места, движимая чистым импульсом страха за Логана. Мои пальцы тянутся к телефону, который он держит в руке, но Сэм ждал этого. Его реакция молниеносна. Свободная рука парня перехватывает моё запястье в воздухе всего в паре сантиметров от корпуса телефона. Из-за резкого рывка я теряю равновесие и буквально влетаю в его грудь, падая на диван. - Не надо, Сэм! - вырывается у меня, и в голосе звучит паника, которую я не успеваю скрыть. Сэм мгновенно пользуется моей ошибкой. Он заводит руку с мобильным высоко за голову, куда я никак не дотянусь, а второй рукой намертво обвивает мою талию, прижимая к себе и лишая возможности подняться. - Оу, какая резкая смена тактики, - его голос звучит прямо у моих губ, вибрируя от откровенного издевательства. - Куда же делась та дерзкая девчонка, которая секунду назад смеялась мне в лицо и била по щеке? Теперь мы умоляем? Он с силой фиксирует меня на своих коленях, полностью блокируя мои движения своим весом. Его пальцы на моей талии сжимаются до припухших следов. Я чувствую, как его тело прижимает меня к себе, как его дыхание обжигает мою кожу. - «Не надо, Сэм»? - передразнивает он, и его глаза опасно сужаются. - Оказывается, чтобы сделать тебя послушной, нужно было всего лишь зайти в твои диалоги. Ты так боишься, что твой ненаглядный Логан увидит тебя настоящую? Или ты боишься, что он приедет сюда и я сделаю с ним то же самое, что сделал с замком на твоей двери? Сэм демонстративно опускает руку с телефоном так, чтобы я видела экран, но удерживает его мёртвой хваткой. Его большой палец зависает над кнопкой аудиосообщения в чате с Логаном. - Ладно, Джейд. Я дам тебе шанс. Если ты сейчас сама, своим голосом, надиктуешь ему, чтобы он отвалил и больше никогда тебе не писал - я отложу этот телефон в сторону на сегодня. Но если ты попытаешься дёрнуться или закричать... я нажму запись и он услышит, как тяжело ты дышишь, сидя у меня на коленях в своей запертой квартире. Он подносит микрофон телефона ближе к моим губам, пристально всматриваясь в мои глаза. - Я нажимаю запись. Говори. Я смотрю на красную точку записи, которая вот-вот загорится, и чувствую, как его пальцы сжимаются на моей талии. Он ждёт. Я делаю глубокий вдох и говорю в микрофон: «Логан, прекрати мне писать. Ты меня достал. Я не хочу с тобой общаться. Всё, пока...» Палец Сэма отпускает экран. Короткий виброотклик - и аудиосообщение улетает в чат. Всё кончено. Мой резкий, дрожащий от скрываемой злости и унижения голос теперь в наушниках у Логана. Сэм несколько секунд смотрит на дисплей, дожидаясь, пока галочки окрасятся в синий, а затем на его губах расплывается медленная, сытая улыбка. - Умница, Джейд, - почти ласково шепчет он, и от этой внезапной, извращённой мягкости в его голосе по коже пробегает мороз. - Видишь, как просто? Когда ты не строишь из себя героиню, всё проходит гораздо безболезненно, ну почти. Он, как и обещал, блокирует экран и небрежно роняет телефон на журнальный столик рядом с диваном - достаточно далеко, чтобы я не могла дотянуться до него, не развязав новую драку. Однако его рука на моей талии не разжимается. Наоборот, он притягивает меня чуть ближе, заставляя окончательно капитулировать перед разницей в физической силе. Его свободная ладонь медленно поднимается вверх и жестко зарывается в мои волосы на затылке, слегка потягивая их назад, чтобы я была вынуждена смотреть ему прямо в глаза. - Первый урок послушания окончен, - тихо произносит он, обжигая моё лицо своим дыханием. - Твой защитник вычеркнут. Теперь здесь только ты и я. И у нас впереди целая ночь, чтобы ты хорошенько усвоила новые правила этой игры. Правила, в которых нет ни изоляции, ни скучных запретов. Только то, что происходит между нами прямо сейчас. Сэм лениво откидывается на спинку дивана, по-прежнему удерживая меня на своих коленях, словно честно завоёванный трофей. Его пальцы медленно перебирают мои волосы - жест, который одновременно собственнический и пугающе нежный. - Как же ты прекрасна, когда пытаешься быть сильной, - говорит он, проводя костяшками пальцев по моей щеке. - Это так заводит меня, Джейд. Ты даже не представляешь, что сейчас творится у меня в голове. Он не отдаёт мне мой телефон. Он убирает его в карман, и я понимаю, что назад дороги нет. Его рука сжимает мою талию, притягивая ближе, и я чувствую, как его тело напрягается подо мной. - Логан больше не придёт. Я позаботился об этом. А теперь... я займусь тобой. По-настоящему. Долго. До рассвета. Глава 5 Сэм смотрел на меня сверху вниз, его тёмные глаза блестели хищным, почти животным блеском. Мои слова про «прости» и этот дерзкий, надломленный смех всё ещё висели в воздухе, как вызов, который он не собирался оставлять без ответа. Его пальцы в моих волосах сжались сильнее, заставляя голову запрокинуться, а тело прогнуться на его коленях. - Ох, Джейд... - протянул он низко, с глухой усмешкой, от которой по моей коже пробежали мурашки. - Ты всё ещё думаешь, что можешь меня разозлить и выйти сухой из воды? Миленько. Но сегодня я не буду тебя ломать быстро. Я буду делать это медленно. Чтобы ты запомнила каждую секунду. Свободной рукой он резко дёрнул молнию моей куртки вниз, стягивая её с плеч одним грубым движением. Ткань упала на пол, а Сэм уже запустил ладонь под край домашней футболки, холодные татуированные пальцы скользнули по моему животу, оставляя следы мурашек. Он не спешил - специально. Каждый сантиметр моей кожи он изучал так, будто имел на неё полное право. - Снимай, - приказал он тихо, но тон не терпел возражений. - Всё. Прямо сейчас. Или я сам сорву, и тогда будет больно. Я попыталась вывернуться, но его колено между моих бёдер только сильнее вжалось, прижимая меня к его уже твёрдому члену под джинсами. Сэм наклонился ближе, прикусил мочку уха и прошептал горячо: - Не дёргайся, сучка. Ты же сама хотела поиграть. Теперь сиди тихо и чувствуй. Он помог - вернее, заставил - меня стянуть футболку через голову, а потом резко рванул вверх мои руки, прижимая их к своей груди. Его губы тут же впились в твою шею, прямо поверх старого укуса, который ты так старательно замазывала утром. Зубы впились до боли, оставляя новую метку, пока его рука уже расстёгивала мои штаны. Я чувствовала, как он намеренно медленно стягивает их вместе с трусиками вниз по бёдрам, заставляя меня приподняться на его коленях. Холодный воздух квартиры коснулся обнажённой кожи. Сэм откинулся назад на диван, глядя на меня жадно, как на трофей. - Посмотри на себя, - хрипло сказал он, проводя ладонью по моему обнажённому телу - от ключиц вниз, между грудей, по животу, до самого низа. - Голая, на коленях у того, кого только что пыталась унизить. Красиво. В гостиной повисает тягучая, удушливая тишина. Я чувствую, как его тело напрягается подо мной, как он готовится перейти к тому, что обещал. Я закрываю глаза, готовясь к худшему. Сэм медленно проводит ладонью по моему обнажённому телу - от ключиц вниз, между грудей, по животу, до самого низа. Его глаза горят голодным, тёмным огнём. Он расстегнул свои джинсы одной рукой, не отпуская меня. Член вырвался наружу - горячий, тяжёлый, уже мокрый на конце. - Сейчас ты будешь орать моё имя, сучка, - хрипло выдыхает он, хватая меня за бёдра и приподнимая чуть выше. И в этот самый момент - резкий, пронзительный звонок разрывает тишину. Я вздрагиваю. Сэм замирает, его пальцы на моих бёдрах сжимаются до боли. - Твою мать... - цедит он сквозь зубы. Телефон на журнальном столике вибрирует настойчиво, экран ярко вспыхивает. Звонок замолкает на секунду, но тут же начинается снова. Сэм рычит, но всё-таки отпускает меня, грубо сталкивая с колен на диван. Я падаю на подушки, дрожа, и быстро прикрываюсь руками, пока он хватает телефон и прижимает его к уху. - Да, - бросает он коротко, голос жёсткий и злой. Он слушает несколько секунд. Челюсть его сжимается так, что проступают желваки. Лицо меняется - голод в глазах постепенно уступает место холодному, расчётливому бешенству. - Когда?.. Они уже там? Блять. Ладно. Выезжаю. Задержите их любой ценой. Он сбрасывает звонок и несколько долгих секунд стоит неподвижно, глядя в стену. Потом медленно поворачивается ко мне. Я всё ещё сижу голая на диване, пытаясь прикрыться. Его взгляд скользит по моему телу - жадный, но уже с примесью раздражения. - Повезло тебе сегодня, Джейд, - произносит он низко, с металлическими нотками в голосе. - Срочные дела. Но это не отменяет ничего. Сэм наклоняется, хватает свою куртку и на ходу засовывает телефон в карман. У двери он оборачивается и бросает на меня тяжёлый, предупреждающий взгляд. - Сидишь дома. Никуда не выходишь. Я узнаю, если ты попробуешь сбежать. А когда вернусь... - он облизнул губы, - мы продолжим с того самого момента. И я выебу из тебя всю эту дерзость до самого утра. Его массивная фигура, обтянутая курткой из тяжёлой чёрной кожи, на секунду перекрыла свет в проёме. Он толкнул разбитую дверь и вышел. Тяжёлые, уверенные шаги эхом отдались по лестнице, прогремел резкий хлопок подъездной двери, а потом - яростный рёв мотора «Koenigsegg», который быстро затих вдали. Я осталась одна в разгромленной квартире. Сердце колотилось где-то в горле. Тело всё ещё горело от его грубых, хозяйских прикосновений, между ног пульсировало неприятное, напряжённое ощущение. Я медленно поднялась, глядя на себя в осколок зеркала: лихорадочный румянец на бледных щеках, искусанные в кровь губы и дикий, загнанный блеск расширенных зрачков. Дрожащими руками собрала разбросанную одежду. Свобода. Временная. Но он вернётся. И в следующий раз никто не позвонит. Я посмотрела на лежащую на полке его чёрную маску и чувствуют, как внутри снова закипает холодная, стальная решимость. У меня есть время. И я его использую. Я стояла в проёме разбитой двери и уже знала, что не останусь здесь. Не могла просто сидеть и ждать, пока Сэм вернётся, чтобы продолжить то, что начал на диване. Мне нужна была хоть какая-то зацепка. Рычаг. Всё, что можно обратить против него. Я знала, чем он занимается на самом деле. Это не просто школьные разборки. Хакерство, тёмные связи, может, и хуже. А на таких вечеринках, как у Лили, всегда найдётся тот, кто видел или слышал лишнее. Если мне удастся выудить имя, адрес, любое доказательство - я смогу перехватить инициативу. Поэтому я пошла. Тщательно замазала плотным тональным кремом багровые синяки - отчётливые следы его длинных пальцев на моей шее. Сегодня мне нужно было выглядеть не жертвой, а королевой, способной уничтожить любого. Я сделала дерзкий, глубокий «смоки айс»: угольно-чёрные и глубокие дымчатые тени полностью скрыли залёгшие от усталости и страха тени под глазами, придав взгляду хищный, гипнотический и роковой блеск. На губы нанесла лишь каплю прозрачного блеска, чтобы весь акцент оставался на глазах, ставших опасно-тёмными. Из шкафа я достала своё самое лучшее оружие - роскошное платье из тяжёлого, струящегося полуночно-чёрного шёлка. Оно идеально облегало фигуру как вторая кожа, подчёркивая хрупкие ключицы, изящные изгибы бёдер и открывая смелый, глубокий вырез на спине. Тёмные волосы я вытянула до зеркального блеска и собрала в высокий, безупречно гладкий и тугой хвост, закрепив его стальной заколкой. Этот образ был моей бронёй. Я вышла, оставив позади эту чёртову дверь как напоминание: назад дороги нет. Дом Лили гудел музыкой и светом. Как только я переступила порог, меня накрыло привычным хаосом. Лили тут же бросилась обнимать меня - чуть пьяная, сияющая. Её светлые кудри растрепались, на щеках горел весёлый румянец, а распахнутые голубые глаза блестели от алкоголя и неоновых бликов. - Джейд! Ты пришла! А я уже думала, нет. - Могу уйти, - ответила я, выдавив улыбку. Она отстранилась, оглядела меня с головы до ног своими слегка расфокусированными, но всё ещё внимательными глазами. - Ты выглядишь... просто невероятно. Всё нормально? - Всё отлично, - соврала я, чувствуя, как внутри всё сжимается. Мия тоже была тут - резкая, подтянутая, с короткой дерзкой стрижкой и цепким, сканирующим взглядом хищника. Она сразу потащила меня к стойке с напитками. Джесс стояла в окружении своих подруг. Фарфоровая куколка с ядовитой начинкой: идеально очерченные скулы, пухлые губы цвета спелой вишни и длинная, глянцевая чёрная грива, спадающая на плечи. Она бросала в мою сторону ледяные, презрительные взгляды из-под густо накрашенных ресниц. А на диване развалился Майк - и у меня на секунду остановилось сердце, а в горле мгновенно пересохло. Передо мной сидело точное, пугающее отражение Сэма: тот же резкий разлёт тёмных бровей, та же упрямая, тяжёлая линия челюсти и широкие плечи. На мгновение мне показалось, что кошмар продолжается, и Сэм уже здесь. Но если от Сэма всегда веяло первобытной, тёмной агрессией, то Майк был его ленивой, сонной копией. С вейпом в руке, с вечной полуулыбкой на порочном лице, он выпускал густые клубы дыма и громко ржал над чьей-то шуткой. Он даже не удостоил меня взглядом, но само присутствие этого лица в комнате заставило скрытые под тональным кремом синяки гореть сильнее. Я взяла бокал, но почти не пила - только чтобы не выделяться. Внутри всё было натянуто как струна. Мои глаза сканировали толпу, я впитывала обрывки разговоров, особенно те, где мелькало имя Сэма или его окружения. Мне нужно было хоть что-то: где он бывает, с кем работает, что может его сломать. Я двигалась медленно, от комнаты к комнате, улыбалась, кивала, но внутри оставалась холодной как лёд. Паранойя не отпускала - каждый взгляд в спину заставлял мышцы сжиматься, но я продолжала искать. В коридоре, где гул музыки стихал, я услышала голос, который заставил меня замереть: - ...Сэм сегодня вообще не появится. Сказал, какие-то серьёзные дела на юге. С теми портовыми ребятами. Говорил какой-то высокий парень, уже изрядно пьяный. Его галстук съехал набок, на лбу отросшая чёлка слиплась от пота, а мутные глаза едва фокусировались на собеседника. Я сделала вид, что просто иду мимо, но каждое слово врезалось в память. «Южная окраина. Порт.» Вот оно. Но не успела я сделать и шагу, как передо мной возник Макс. Высокий, плотно сбитый, с жёстким армейским «ёжиком» коротко стриженных волос и наглой, самоуверенной ухмылкой, обнажающей ровные зубы. Он опёрся плечом о стену, частично перекрывая проход. **Еего тяжёлый, раздевающий взгляд медленно скользнул по моему шёлковому платью и открытой спине. - Ну привет, Джейд. Не думал, что ты решишься прийти сюда одна, - сказал он, растягивая слова. - Сэм велел присмотреть за тобой, пока он занят. А ты, смотрю, в этом сногсшибательном наряде и уже в центре внимания. Я почувствовала, как внутри всё сжимается, но заставила себя посмотреть ему прямо в глаза - в его циничные, холодные серые зрачки. - Сэм не мой хозяин, Макс. И уж точно не твой, чтобы ты за мной следил. Отвали. Он усмехнулся, но на его волевой челюсти заиграли желваки, а во взгляде вспыхнула явная злость. - Смелая. Это хорошо. Только вот Сэм сейчас на серьёзных делах, а мне приказал, чтобы ты вела себя паинькой. Так что будь хорошей девочкой. Или мне придётся позвонить ему прямо сейчас и рассказать, как ты тут веселишься. Я сделала шаг вперёд и посмотрела на него снизу вверх с холодной, презрительной улыбкой. - Звони. И передай своему боссу, что если он или его цепные псы ещё раз подойдут ко мне ближе чем на метр, я устрою такой скандал, что вся школа и его «серьёзные дела» узнают, какой он на самом деле трусливый ублюдок, прячущийся за угрозами. А теперь уйди с дороги. Макс прищурился. На секунду его лицо потемнело от настоящей, опасной ярости, но он всё-таки отступил на полшага. - Ты играешь с огнём, Джейд, - тихо бросил он напоследок. - Когда Сэм вернётся, ты очень об этом пожалеешь. Он развернулся, и его широкая спина растворилась в толпе. Я осталась стоять, чувствуя, как сильно колотится сердце. Не успела я прийти в себя, как в коридоре появилась Джесс. Она подошла вплотную. Её безупречные губы, накрашенные тёмной помадой, изгибались в привычной сладко-ядовитой улыбке, а в глазах плясали торжествующие искры. - Джейд, милая. Ты здесь? Какая смелость. Я думала, после того, как Сэм с тобой «позабавился», ты будешь прятаться дома. Я молчала. Джесс наклонилась ближе, я почувствовала шлейф её дорогих духов. Её хищное, красивое лицо оказалось совсем рядом: - Знаешь, он вчера после тебя приехал ко мне. Сказал, что с тобой скучно - ты быстро ломаешься. А со мной... ему по-настоящему хорошо. Он остаётся до утра. Трахается так, будто я единственная, кто может его выдержать. Ты для него просто временная игрушка. А я - та, к кому он возвращается. Слова ударили по самолюбию. Не ревность - а жгучее унижение от того, что эта стерва наслаждается моей болью. Я сжала в руке бокал и посмотрела в её красивые, пустые глаза. - Ты закончила? - А что, задело? - Джесс изящно запрокинула голову и рассмеялась. - Бедная Джейд. Думала, что сможешь его удержать? Я шагнула вперёд и с размаху выплеснула остатки напитка ей в лицо. Джесс взвизгнула, её идеальный макияж мгновенно поплыл чёрными потёками теней. Она бросилась на меня. Мы сцепились, как две разъярённые кошки. Она мёртвой хваткой вцепилась мне в волосы, я - в её роскошную, шелковистую чёрную гриву, которая теперь дикими прядями летела во все стороны. Мы таскали друг друга, шипя от боли. На её холёном лице проступила уродливая гримаса бешеной злости. Она ударила меня по щеке, я ответила локтем в рёбра. Мы врезались в стену, потом повалились на пол, выгибаясь и тяжело дыша. - Сука! - орала она, теряя весь свой лоск. - Отъебись от меня! - рычала я в ответ, дёргая её за волосы изо всех сил и чувствуя, как под моими ногтями остаются чужие пряди. Вокруг уже собиралась толпа. Лили и Мия бежали к нам. - Джейд, Джесс, прекратили обе! Ты же ей волосы вырвешь! - кричала Лили, хватая меня за плечи. Мия подскочила и наотмашь влепила пощёчину Джесс, чтобы та опомнилась. Лицо Мии в этот момент было каменным, а ноздри гневно раздувались: - Приди в себя, истеричка! Ещё раз тронешь её - я сама тебя урою! Парни наконец оттащили нас друг от друга. Меня поставили на ноги. Моё шикарное шёлковое платье было безжалостно перекручено, одна тонкая лямка разорвана, идеальный высокий хвост полностью растрепался, и тёмные пряди липли к лицу. Из разбитой губы сочилась струйка крови, потеки тёмных теней «смоки» размазались по векам, а на щеке горели багровые царапины от её длинных ногтей. Джесс выглядела не лучше: тушь размазана по лицу грязными разводами, идеальная укладка превратилась в воронье гнездо, а в уголках рта запеклась слюна. Я умудрилась всё-таки вырвать у неё приличный клок волос. - Ты пожалеешь, - прошипела она, тяжело дыша и вытирая лицо тыльной стороной ладони. - Я всё расскажу Сэму. Я вытерла кровь с губы и посмотрела на неё с холодной ненавистью. - Передавай. И скажи ему, что я больше не собираюсь быть его игрушкой. Ни его, ни твоей. Лили обхватила меня за плечи и увела в сторону ванной, пока вокруг гудели голоса. - Сиди, не дёргайся, - сказала она, усадив меня на край ванны. - Сейчас принесу лёд и аптечку. Ты как вообще? - Нормально, - соврала я, не поднимая глаз. Лили с сомнением покачала головой, но вышла, оставив дверь приоткрытой. Я сидела, глядя на своё отражение в мутном зеркале - растрёпанная, дикая, с тёмным потёком крови на подбородке, размазанным вокруг глаз чёрным углем теней и бледным, как мел, лицом. Внутри всё кипело, но в груди уже разрасталась холодная пустота. Я добилась своего: узнала про порт и южную окраину. Теперь нужно придумать, что с этим делать. Дверь резко распахнулась. Влетела Мия, пнула её ногой, закрыла и встала напротив меня, уперев руки в бока. Её тонкие губы были сжаты в бледную линию, скулы заострились от напряжения, а в глазах метались искры искреннего страха, который она маскировала под ярость. - Ты что, совсем рехнулась, Джейд? - голос у неё был жёсткий, как наждак. - Влезть в драку с Джесс на глазах у всех, а потом ещё расспрашивать про Сэма? Ты хоть понимаешь, что тебя за это могут просто вывезти за город? Я открыла рот, но она перебила. Она схватила меня за плечи и слегка тряхнула - в её крепких, жилистых руках чувствовалась бешеная сила: - Нет, заткнись и слушай. Про порт я ничего не знаю. Даже если бы знала - не сказала бы. Ты мне как сестра, но, боже, ты идиотка. Ты не представляешь, в какую грязь лезешь. Это не школьные разборки. Это люди, которые не моргнув глазом закатывают тебя в бетон. Она тяжело дышала, глядя мне прямо в глаза. В её руках чувствовался страх, который она пыталась скрыть за злостью. - Я не скажу тебе ничего, чтобы спасти твою же шкуру, - прошипела она. - И если ты дорожишь нашей дружбой - даже не пытайся больше спрашивать. Забудь порт. Забудь Сэма. Или я сама приду и вышибу из тебя эту дурь. Она резко развернулась к двери, но на пороге задержалась и бросила через плечо уже тише: - Я не хочу хоронить тебя, Джейд. Пожалуйста. И вышла, оставив меня в тишине. Я осталась сидеть, вцепившись пальцами в край ванны. Её слова всё ещё звенели в ушах. Я смотрела на свои дрожащие руки и не могла пошевелиться. Через минуту дверь приоткрылась - вошла Лили с аптечкой и пакетом со льдом. Её мягкое, обычно беспечное лицо сейчас выражало предельную сосредоточенности. Она присела рядом, начала доставать бинты и пластыри. - Джейд? Ты чего? Ты бледная как смерть. Мия не заходила? Я видела, она выходила отсюда. - Ничего. Всё нормально, - буркнула я. Лили помолчала, внимательно посмотрела на меня, но не стала допытываться. Она просто взяла моё лицо в ладони, повернула к свету, и её тонкие, нежные пальцы начали аккуратно обрабатывать ссадины спиртом. Я шипела от боли, но не жаловалась. - Сиди смирно, - сказала она тихо. - Джесс тебе расцарапала щёку, придётся заклеить пластырем. Губу - попозже мазью намажь. Она работала молча, быстро, профессионально. От неё пахло йодом и сладким парфюмом. Когда она закончила, приложила лёд к моему запястью и слегка подмигнула, хотя в уголках её глаз всё равно залегла тревожная складка. Она что-то чувствовала, но выбирала не лезть в душу. - Так, держи. Дома ещё обработаешь. И не вздумай больше связываться с Джесс, слышишь? Она того не стоит. Всё, пошли отсюда. Я скажу всем, что ты уезжаешь домой. Не хочу, чтобы ты снова с кем-то подралась. Я поднялась, опираясь на неё, и мы вышли из ванной. Мы прошли через гостиную под любопытными взглядами. Джесс уже не было видно - наверное, ушла мыть лицо или звонить Сэму. Я чувствовала спиной шепотки, но не оборачивалась. Лили всё ещё держала меня под руку, ведя сквозь толпу. Кто-то оборачивался, кто-то отводил взгляд, несколько девушек шептались, прикрывая рты ладонями. В прихожей Лили помогла мне надеть куртку, своими тёплыми ладонями бережно поправила разорванный воротник шёлкового платья и заглянула глубоко в глаза. - Ты точно в порядке? Не только физически, я имею в виду. - Точно, - сказала я твёрже, чем чувствовала. - Спасибо тебе. За всё. Лили сжала мою ладонь, ничего не ответила, но в её молчании я слышала всё: и тревогу, и страх за меня. Она тоже знала больше, чем говорила. Я вышла на крыльцо, и ночной воздух ударил в лицо - сырой, с запахом мокрого асфальта. Я остановилась под фонарём, перевела дух, достала телефон. Час ночи. Руки всё ещё дрожали. Домой. Сначала домой. Я вызвала такси и села на скамейку у дома, глядя на светящиеся окна за спиной. Внутри всё ещё гудела музыка, доносился смех, но я уже была не там. Мыслями я была далеко - в порту, на южной окраине, среди складов и тёмных контейнеров. Машина приехала через десять минут. Я назвала адрес и откинулась на сиденье, глядя в тёмное окно. Город проплывал мимо - редкие прохожие, горящие вывески круглосуточных магазинов, пустые перекрёстки. Дома я заперла дверь на все замки - старые, хлипкие, которые давно обещала поменять. После визита Сэма они стали ещё более ненадёжными. Прошла на кухню, налила себе воды, села за стол и уставилась на стену. Моё отражение в оконном стекле выглядело пугающе и контрастно: белое лицо с наклеенным пластырем на щеке, припухшей губой и остатками размазанного, некогда идеального угольного макияжа. Порт. Южная окраина. Что я знаю? Ничего. Абсолютно ничего. Я знаю, что Сэм там бывает. Что у него там какие-то дела. Что это серьёзно настолько, что Мия в панике, а Джесс уверена в своей безнаказанности. Но что именно там происходит? Торговля? Хранение? Встречи? Я не знала. И это бесило. Я взяла лист бумаги и ручку. Написала: 1. Port - южная окраина. 2. Сэм там бывает. 3. Мия знает больше, но молчит. 4. Люди там серьёзные - могут убить. Я смотрела на этот список и понимала, что это ничего. Это как знать, что где-то есть дверь, но не иметь ключа. Глядя на свои измазанные чужой пудрой, тушью и собственной кровью пальцы, я крепко сжала ручку, так что побелели костяшки. - Можно поехать туда, - сказала я вслух самой себе, и голос прозвучал пусто в тихой кухне. - Просто посмотреть. Понять, что там вообще происходит. Есть ли охрана, машины, люди, свет. Может быть, удастся увидеть что-то, что даст направление. Но что я буду делать, если меня заметят? У меня нет оружия, нет плана, нет даже нормальной одежды для такого. Я просто полезу туда и, скорее всего, нарвусь на Сэма или его людей. Вариант второй. Мия. Она знает больше. Может быть, если я скажу ей, что уже всё равно влезла, что отступать некуда, она сломается и скажет хоть что-то. Или хотя бы подтвердит, что порт - это действительно то место. Я достала телефон. Час двадцать ночи. Мия наверняка ещё не спит, но звонить ей сейчас - значит поднимать панику. Она и так уже на взводе. Третий вариант. Попробовать найти того парня, который говорил про порт в коридоре. Пьяного, высокого. Может быть, он знает больше. Или хотя бы имена, которые можно проверить. Я добавила на лист пятый пункт: «Пьяный парень - может вспомнить что-то ещё». Посмотрела на всё это - на пункты, полумеры, догадки. И поняла, что чёткого плана у меня нет. У меня есть только направление. Только знание, что ключ где-то там - в порту, у Мии, у того парня. - Ладно, - сказала я тихо. - Значит, сначала разведка. Я поеду туда завтра днём, просто посмотрю на местность. Узнаю, как туда зайти, что там вокруг, где можно спрятаться. Просто посмотрю. А дальше - по обстоятельствам. Я встала, подошла к окну. Улица была пуста, горел одинокий фонарь, где-то далеко лаяла собака. Я обхватила себя руками. Страх никуда не делся. Но теперь я хотя бы знала, с чего начать. Я легла на диван, не раздеваясь, и уставилась в потолок. Спать не хотелось - внутри всё гудело от адреналина. Но я закрыла глаза и попыталась успокоить дыхание. Завтра я поеду в порт. Просто посмотрю. А потом решу. Глава 6 Я проснулась от того, что солнце уже било в окно спальни. Тело ныло, будто меня переехал грузовик: синяки на шее и запястьях проступали даже сквозь тональник, губа пульсировала, а в голове крутилась одна мысль - порт. Южная окраина. Я не стала завтракать. Натянула чёрные джинсы, худи с капюшоном, кеды и старую куртку, которая не жалко. В зеркале отразилась не та вчерашняя королева в шёлке, а обычная девчонка, которая пытается выглядеть незаметной. Хорошо. Так и надо. В карман куртки сунула перцовый баллончик (нашла в ящике у отца), нож для овощей и телефон на беззвучном. Такси до южной окраины стоило дорого, но я заплатила. Водитель пару раз покосился в зеркало, но промолчал. Когда мы выехали за пределы жилых кварталов, город сменился серыми складами, ржавыми заборами и запахом моря с примесью мазута и гнили. - Дальше не поеду, - буркнул он у старого КПП. - Там уже портовая зона, чужих не любят. Я вышла. Ветер с залива хлестнул в лицо, холодный и солёный. Передо мной тянулись ряды контейнеров, краны, как скелеты динозавров, и несколько обшарпанных складов. Тишина стояла тяжёлая, только где-то вдалеке лязгало железо и рычал погрузчик. Я шла вдоль забора, прижимаясь к ржавой сетке, капюшон низко надвинут. Сердце колотилось. «Просто посмотрю», - повторяла я себе. Но чем дальше, тем сильнее внутри росло ощущение, что я лезу в пасть зверю. У третьего склада я заметила чёрные «Гелики» и пару тонированных седанов. Знакомые номера. Один из них принадлежал людям, которые иногда тусовались с Сэмом. Я присела за контейнером и достала телефон - сделала несколько фото на максимальном зуме. Ничего особенного: пара мужиков в кожанках курят, один держит планшет. Но потом из склада вышел он. Сэм. Без маски, в чёрной толстовке, с сигаретой в зубах. На запястье всё ещё виднелся свежий багровый след от наручников. Он выглядел злым. Очень злым. Рядом с ним стоял здоровый лысый тип и что-то объяснял, активно жестикулируя. Сэм кивнул, потом резко ударил кулаком по капоту - металл глухо загудел. Я затаила дыхание. Кровь стучала в ушах так громко, что казалось, он услышит. Вдруг Сэм повернул голову в мою сторону. Я замерла. Его взгляд скользнул по контейнерам, как будто он что-то почувствовал. На секунду наши глаза встретились - или мне показалось? Он прищурился, сделал шаг вперёд. Я поползла назад, низко пригнувшись. Сердце готово было выпрыгнуть. Позади послышались шаги - тяжёлые, быстрые. Кто-то шёл вдоль забора. - Эй, кто там? - рявкнул грубый голос. Я вскочила и побежала. Кеды скользили по мокрому асфальту, дыхание рвалось. За спиной - крики, топот. Я нырнула между контейнерами, свернула налево, потом направо. Лабиринт. Выскочила к старому пирсу. Впереди - вода, сзади - преследователи. Я оглянулась: двое парней уже были близко. Один вытаскивал телефон или пушку, с такого расстояния не было видно точно. В этот момент из-за угла вылетел матово-чёрный Koenigsegg. Он затормозил с визгом прямо передо мной, пассажирская дверь распахнулась. - Залезай, сука, живо! - рявкнул Сэм из салона. Я замерла на долю секунды. Выбора не было. Я прыгнула внутрь. Дверь захлопнулась, и машина рванула с места так, что меня вдавило в сиденье. Сзади остались крики и мат. Сэм вёл молча. Руки на руле - костяшки белые. След от наручников на запястье выделялся особенно ярко. Машина вылетела на трассу, скорость зашкаливала. - Ты совсем ебанутная? - наконец процедил он, не глядя на меня. Голос был низкий, опасный. - Пришла сюда. Сфоткала. Думала, я не увижу? Я молчала, вцепившись в ремень безопасности. Он резко свернул на пустую промышленную дорогу и затормозил у заброшенного ангара. Мотор заглох. Тишина стала оглушительной. Сэм повернулся ко мне. Глаза горели. Он схватил меня за волосы на затылке и рывком притянул к себе. - Ты хотела узнать, чем я занимаюсь? - прошипел он мне в лицо. - Теперь узнаешь. Но сначала... сначала я напомню тебе, кто здесь хозяин. Его свободная рука уже расстёгивала мои джинсы. Я попыталась вырваться, но в тесноте салона это было бесполезно. Он рванул ткань вниз, вместе с трусиками, и одним движением перекинул меня через консоль на своё сиденье, лицом в торпеду. - Нет... Сэм... - выдохнула я, но он уже прижимал меня своим весом. - Заткнись, - рыкнул он, расстёгивая свои джинсы. Его член, уже твёрдый и горячий, упёрся мне между ног. - Ты сама пришла. Сама сунула нос, куда не надо. Теперь будешь платить. Он вошёл резко, до конца, одним толчком. Я закусила губу, чтобы не закричать. Машина качнулась. Сэм схватил меня за волосы, выгибая спину, и начал двигаться - жёстко, глубоко, без всякой пощады. Каждый толчок бил до самого нутра, выбивая воздух из лёгких. - Кричи, - хрипел он мне в затылок, кусая шею. - Я хочу слышать, как ты жалеешь. Я пыталась сдерживаться, но скоро уже не могла. Стоны вырывались сами - смесь боли, страха и той проклятой, извращённой реакции тела, которую он всегда умел из меня вытаскивать. Его татуированные пальцы впивались в бёдра, оставляя новые синяки поверх старых. Он ускорялся, рыча, как зверь. Подвеска Agera стонала в такт. Когда он наконец кончил, глубоко внутри, с долгим, злым рыком, я обмякла, дрожа всем телом. Сэм не вышел сразу. Остался внутри, тяжело дыша мне в волосы. - Теперь слушай внимательно, Джейд, - прошептал он, всё ещё сжимая мои волосы. - Ты больше никогда не сунешься сюда. Никогда. Если я ещё раз увижу тебя рядом с портом - я не просто выебу тебя. Я сделаю так, что ты сама будешь просить меня убить тебя. Поняла? Я кивнула, едва дыша. Сэм медленно вышел из меня, оставив после себя горячую, вязкую пустоту и ощущение, как его сперма начинает медленно стекать по внутреннему бедру. Я тяжело дышала, прижатая лицом к торпеде, ноги дрожали. Он откинулся на сиденье, застегнул джинсы и лениво бросил: - Домой. И сиди там. Не дожидаясь, пока я приду в себя, Сэм грубо толкнул меня обратно на пассажирское сиденье. Я упала на холодную кожу, джинсы были спущены до колен, трусики порваны и болтались на одной ноге. Между бёдер было мокро и липко. Я сразу же, не говоря ни слова, села ровнее. Руки дрожали, когда я схватилась за пояс джинсов. Ткань была жёсткой и не хотела сразу слушаться. Я приподняла бёдра, изогнулась и рывком потянула джинсы вверх по липким от его спермы бёдрам. Ткань неприятно скользила, собираясь складками, пока я не дёрнула сильнее, застегивая пуговицу и молнию. Холодная, влажная ткань сразу прилипла к коже. Я чувствовала, как его конча продолжает медленно вытекать и пропитывать трусики и джинсы изнутри. Каждый раз, когда я шевелила ногами, это напоминало о том, что только что произошло. Сэм наблюдал за мной с кривой усмешкой, не трогаясь с места. - Красиво смотришься, когда пытаешься быстро привести себя в порядок, - хрипло бросил он. - Как будто это поможет. Я молча одёрнула худи вниз, пытаясь скрыть следы, и уставилась в окно. Щёки горели. Влажное, тёплое ощущение между ног не исчезало - наоборот, при каждом толчке машины становилось только заметнее. Сэм завёл мотор, и чёрный Koenigsegg снова рванул вперёд. Машина довезла меня до дома в тяжёлой тишине. Сэм остановился у подъезда, не глуша мотор. Сэм бросил на меня быстрый, тяжёлый взгляд искоса. Уголок его рта дрогнул в той самой хищной, едва заметной усмешке, от которой по коже всегда пробегал холодок. - А ты крепкая, Джейд, - тихо проговорил он, и в голосе скользнуло что-то почти похожее на уважение. - Мне даже нравится. Я отвернулась к окну, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой, горячий узел. Пальцы вцепились в холодную металлическую ручку двери так, что костяшки побелели. Я резко дёрнула её на себя, но дверь не поддалась - замки были заблокированы. Несколько секунд в салоне висела густая, удушливая тишина. Сэм просто сидел, глядя прямо перед собой, словно давая мне прочувствовать всю безвыходность момента. Потом он медленно повернул голову и тихо, почти ласково произнёс: - Выметайся. И сиди дома, как я сказал. Я приеду вечером. Только после этих слов раздался мягкий щелчок - замки разблокировались. Я толкнула дверь и вышла, не сказав ни слова. Тяжёлая дверь Koenigsegg захлопнулась за моей спиной с глухим, тяжёлым звуком, словно приговор. Машина тут же сорвалась с места, оставив после себя лишь едкий запах выхлопа и визг шин на мокром асфальте. Каждый шаг до квартиры отдавался неприятной липкостью в джинсах. Тело ныло. Между ног всё ещё было горячо и мокро. Я чувствовала, как его сперма медленно пропитывает ткань. В голове крутилась одна мысль: «Это не конец. Это только начало». Но в глубине души тот холодный огонёк ненависти и решимости не погас. Я узнала, где он бывает. Я увидела его настоящего. И в следующий раз я буду готова. Пусть думает, что победил. Я вошла в квартиру и попыталась закрыть дверь. Но она уже не закрывалась нормально - замок был разворочен после того, как Сэм вынес её днём. Косяк треснул, петли слегка выгнулись. Дверь теперь просто прилегала, не давая настоящей защиты. Я подперла её стулом из кухни и придвинула к ней тяжёлый комод. Это было жалко, но хоть что-то. Не включая свет, я прошла в ванную. Маленькое помещение встретило меня знакомой сыростью и запахом старого кафеля. Я закрыла дверь на хлипкую защёлку, включила воду и стала ждать, пока она нагреется. Пар начал медленно заполнять пространство, зеркало запотевало. Я разделась медленно, почти механически. Джинсы прилипли к бёдрам - пришлось стягивать с усилием. Трусики были полностью мокрыми. Я бросила всё в корзину для белья и встала под горячие струи. Вода обожгла кожу. Я стояла, закрыв глаза, и пыталась смыть с себя всё: его запах, его прикосновения, липкое ощущение между ног. Горячие капли стекали по лицу, по шее, по синякам на бёдрах. Я провела ладонью между ног - там всё ещё было скользко от него. Я намылила себя дважды, почти до красноты, но ощущение, будто он всё ещё внутри, никуда не уходило. Пар стоял густой, душный. Зеркало полностью запотело, и я провела по нему рукой, оставив размазанный след. В отражении на меня смотрела бледная девушка с тёмными кругами под глазами и свежими следами пальцев на коже. Я стояла под водой долго. Дольше, чем нужно. Просто стояла и слушала, как шумит вода, как стучит дождь за окном ванной. Хотелось, чтобы она смыла не только тело, но и память о сегодняшнем дне. Затем обработала губу и выпила противозачаточные таблетки, не хватало ещё ребёнка от такого ублюдка. Я вышла из ванной, завернувшись в полотенце. Кожа была красной от горячей воды, волосы мокрыми прядями падали на плечи. В комнате было прохладно после пара, и по телу пробежали мурашки. Пока вода ещё стекала с волос, я быстро набрала номер мастера по ремонту дверей - того же, которого вызывала пару месяцев назад. Коротко объяснила, что «дверь выломали», и договорилась, что он приедет завтра днем. Потом созвонилась с родителями. Мама ответила почти сразу. Голос у неё был весёлый, на фоне слышался шум кафе и папин смех. - Доченька! Как ты там? Мы тут задержались, погода прекрасная... Я постаралась, чтобы голос звучал спокойно: - Всё нормально. Просто... дверь у меня немного сломалась. Вы когда приезжаете? - Ой, сегодня уже не успеем, милая. Завтра у папы ещё одна встреча, но послезавтра точно будем в городе. Ты там не скучай сильно! Я сглотнула ком в горле. - Хорошо. Жду вас. Закончив разговор, я глубоко вздохнула. Родители приедут только послезавтра. Два дня. Целых два дня я буду совсем одна с этим кошмаром. Я подошла к шкафу, достала чёрные свободные шорты из тонкой ткани и простой чёрный топ на тонких бретелях. Не стала надевать бельё. Сначала натянула шорты - мягкая ткань скользнула по всё ещё влажным бёдрам. Потом надела топ. Тонкая ткань облепила грудь, бретельки легли на плечи. Я вернулась в комнату, села на край дивана и подтянула колени к груди. За окном всё сильнее стучал дождь. В квартире было тихо, только иногда поскрипывала сломанная входная дверь - та, которую Сэм вынес днём. Она теперь плохо прилегала, и сквозь щель тянуло сквозняком. Я не знала, сколько прошло времени. Вдруг внизу, под окнами, раздался знакомый низкий рёв мотора. Koenigsegg. Он остановился прямо у подъезда. Двигатель поработал ещё несколько секунд и затих. Через минуту в дверь постучали - уверенно, требовательно. - Джейд, - раздался его низкий голос из-за двери. - Открывай. Я знаю, что ты дома. Я открыла дверь, хотя внутри всё кипело от злости. Сэм вошёл, закрыл за собой повреждённую дверь (она закрылась с противным скрипом) и сразу оглядел меня с головы до ног. Его взгляд медленно прошёлся по мокрым волосам, по чёрному топу и коротким шортам. - Уже переоделась, - хрипло сказал он. - Хорошо. Мне нравится, когда ты вот так... почти голая. Я отступила на шаг и скрестила руки на груди. - А мне не нравится, когда ты вламываешься, как к себе домой. Дверь, между прочим, ты сам и сломал, придурок. Сэм усмехнулся под маской и резко схватил меня за подбородок, прижимая спиной к стене. - Дерзишь? - тихо проговорил он, наклоняясь так близко, что маска почти коснулась моего лица. - Хорошо. Я уже начал скучать по твоему язычку. Я попыталась вырваться, но он был намного сильнее. - Руки на стену, - приказал он низко, почти шёпотом. Я не послушалась сразу. Смотрела ему в глаза с вызовом. Сэм схватил меня за запястья и сам резко поставил мои ладони на стену. - Я сказал - руки на стену, - повторил он жёстче. Он задрал мой топ вверх, обнажив грудь, и стянул шорты вниз одним движением. Я стояла лицом к стене, тяжело дыша. - Ненавижу тебя, - процедила я сквозь зубы. - Знаю, - ответил он и вошёл в меня резко, одним глубоким толчком. Я закусила губу до крови. Сэм начал двигаться жёстко, одной рукой держа меня за волосы, другой - за бедро. - Огрызайся, Джейд, - рыкнул он, ускоряясь. - Я хочу слышать, как ты меня ненавидишь. Снова и снова, сучка. Каждый толчок был сильным и злым. Я пыталась сдерживать стоны, но они всё равно вырывались. - Ублюдок... - выдохнула я, когда он особенно глубоко вошёл. Сэм коротко, злорадно рассмеялся и ускорился. Когда он кончил глубоко внутри, то ещё долго не выходил, тяжело дыша мне в шею. Потом медленно отстранился, развернул меня к себе лицом и посмотрел сверху вниз. Я тяжело дышала, глаза горели от злости и унижения. - Доволен? - процедила я, глядя ему прямо в глаза. - Или тебе ещё нужно меня унизить, чтобы почувствовать себя настоящим мужиком? Сэм провёл большим пальцем по моей нижней губе, стирая каплю крови. - Ты ещё не сломалась, - тихо сказал он почти с восхищением. - Это хорошо. Значит, игра будет длинной. Он отступил на шаг и кивнул в сторону комнаты. - Иди приведи себя в порядок. Но недолго. Я ещё не закончил с тобой сегодня. Я вернулась из ванной через несколько минут. Волосы были кое-как вытерты полотенцем, шорты и топ снова на мне. На лице - маска холодного безразличия, хотя внутри всё ещё кипело. Сэм сидел на диване, как у себя дома: откинувшись на спинку, закинув одну ногу на другую, и лениво курил. В полумраке комнаты красный огонёк сигареты выхватывал его татуированные пальцы и холодные глаза над маской. Дым медленно поднимался к потолку, смешиваясь с запахом дождя, который всё сильнее стучал по окну. Он посмотрел на меня и усмехнулся уголком рта. - Быстро ты. Я думал, будешь там дольше прятаться. Я остановилась в дверном проёме, скрестив руки на груди. - Я не прячусь, - ответила я резко. - Просто не хочу, чтобы от меня воняло на всю квартиру твоим сигаретами. И вообще с херали ты тут куришь? Балкон для кого придумали? Сэм тихо рассмеялся - низко, с хрипотцой. Он затушил сигарету прямо в моей кружке, которая стояла на столе, и медленно поднялся. - Дерзкая даже после того, как я только что выебал тебя у стены, - сказал он, подходя ближе. - Мне это нравится, Джейд. Правда. Он остановился в полуметре от меня. Его фигура казалась ещё массивнее в полумраке комнаты. За окном громыхнул гром - первый настоящий раскат за этот вечер. - Но ты знаешь, что это ничего не меняет, - продолжил он тихо. - Ты можешь огрызаться, злиться, ненавидеть меня... а я всё равно буду брать тебя, когда захочу. И ты это уже поняла. Я подняла подбородок, глядя ему прямо в глаза. - Поняла только одно: ты трус. Без своих угроз и слежки ты никто. Просто псих с большим членом и ещё большим эго. Сэм на секунду замер. Потом его глаза опасно сузились. Он сделал последний шаг и прижал меня к косяку двери, одной рукой уперевшись в стену рядом с моей головой. - Повтори, - прошептал он почти ласково, но в голосе звучала угроза. - Повтори, что я трус. Я улыбнулась - дерзко, вызывающе, хотя сердце колотилось как бешеное. - Трус, - чётко произнесла я. - И если бы не те фотки и видео, ты бы никогда не смог заставить меня даже посмотреть в твою сторону. Сэм молчал несколько секунд. Комната освещалась только уличным фонарём и редкими вспышками молний за окном. Дождь лил уже стеной. А в квартире было только тяжёлое дыхание и напряжение, которое можно было резать ножом. Сэм резко потянул меня за волосы вниз, заставляя опуститься на колени прямо посреди комнаты. Пол был холодным, но я едва это чувствовала - всё внутри кипело от ярости. - На колени, - приказал он жёстко. - Сейчас ты покажешь, насколько я «трус». Он расстегнул джинсы одной рукой, не отпуская моих волос. - На колени, - повторил он жёстче, расстёгивая джинсы одной рукой. - И не вздумай кусаться. Он прижал мою голову к себе, грубо упираясь членом в губы. - Соси. Глубже. Я обхватила его губами, но Сэм сразу начал толкаться вперёд, заходя глубоко в горло. Я мгновенно закашлялась, глаза наполнились слезами. Он не останавливался - держал мою голову двумя руками и трахал рот жёстко, до самого основания. - Вот так... - рычал он. - Давись. Я хочу слышать, как ты хрипишь. Слюни обильно текли по моему подбородку, капали на топ и на пол. Я давилась, кашляла, пыталась отстраниться, но его хватка была железной. Каждый толчок вызывал новый спазм в горле, из носа потекли слёзы, а изо рта - густая слюна, которая стекала длинными нитями на грудь. - Хорошая сучка, - хрипел Сэм, ускоряясь. - Смотри на меня. Не отводи глаза. Я подняла заплаканный взгляд. Слюни стекали по губам, капали на грудь, пачкая топ. Я хрипела, задыхалась, но он продолжал вгонять член глубоко в горло, наслаждаясь каждым моим спазмом. - Блять, как же красиво ты давишься... - выдохнул он, сильнее сжимая мои волосы. Слёзы уже текли ручьём, размазывая остатки туши. Я кашляла, захлёбывалась слюнями, но он не давал ни секунды передышки. Только когда я уже начала задыхаться по-настоящему, он резко вытащил член, оставив меня кашлять и хватать ртом воздух. Длинные нити слюны тянулись от моих губ к его мокрому, блестящему члену. Сэм смотрел на меня сверху вниз с тёмным удовлетворением. - Красиво, - тихо сказал он. - А теперь встань раком. Я ещё не закончил. Он рывком поднял меня и толкнул на диван лицом вниз. Одним движением стянул шорты и вошёл сзади, глубоко и резко. - А теперь кричи, - прорычал он, начиная жёстко трахать меня. - Я хочу слышать, как ты меня ненавидишь, пока я тебя ебу. Я вцепилась пальцами в подлокотник дивана, пытаясь сдерживаться, но каждый толчок выбивал из меня стоны. - Ненавижу... тебя... - выдохнула я между ударами. - Ублюдок... Сэм рассмеялся и пошёл ещё жёстче, вбивая меня в диван. - Громче, - потребовал он. - Пусть весь дом слышит, чья ты. Дождь за окном лил как из ведра. В комнате пахло сексом, дымом от его сигареты и моей злостью. Он кончил в меня с низким, протяжным рыком, сильно вжавшись бёдрами. Несколько секунд просто лежал сверху, тяжело дыша мне в затылок. Потом медленно отстранился, застегнул джинсы и посмотрел на меня сверху вниз. Я лежала на диване, тяжело дыша, с его спермой, стекающей по бёдрам. - Ты всё ещё дерзишь, - сказал он почти с удовлетворением. - Это хорошо. Значит, завтра будет ещё интереснее. Сэм наклонился, провёл пальцами по моей щеке и тихо добавил: - А теперь спи. Завтра в школу. И не вздумай выкинуть что-нибудь глупое. Он развернулся и пошёл к выходу. Повреждённая дверь за ним закрылась с тяжёлым скрипом. Я осталась лежать на диване, глядя в потолок. Тело ныло, но глаза горели. «Завтра», - подумала я. Завтра я начну искать способ сломать его первым. Глава 7 Утро пришло серое и тяжёлое. Дождь за ночь не утих, а только набрал силу - за окном лило сплошной стеной, вода стекала по стеклу мутными потоками. В квартире было холодно и сыро. Сломанная дверь едва держалась на петлях, пропуская сквозняк, от которого по полу гуляли лёгкие бумажки. Я проснулась от того, что всё тело ныло. Синяки на бёдрах и шее проступили ещё ярче, горло саднило после вчерашнего. Я медленно села на диване, чувствуя, как между ног всё ещё неприятно липко. Шорты и топ были помяты и испачканы. Вставать не хотелось. Но пришлось. Я подошла к зеркалу в прихожей. Оттуда на меня смотрела бледная, осунувшаяся девушка с растрёпанными тёмно-каштановыми волосами и тёмными кругами под глазами. Я быстро замазала синяки на шее толстым слоем тонального крема, собрала волосы в высокий тугой хвост и надела школьную форму - белую блузку с длинным рукавом и тёмную юбку. Ничего вызывающего. Сегодня нужно быть незаметной. В дверь постучали. Я вздрогнула. - Мастер по дверям! - раздался мужской голос с лестницы. Я открыла. На пороге стоял невысокий лысеющий дядька лет пятидесяти в рабочей куртке, с ящиком инструментов в руках. Он окинул взглядом развороченный косяк и присвистнул. - Ничего себе... Это кто так постарался? - Соседи, - соврала я, отводя взгляд. - Пьяные были. Мастер только покачал головой и принялся за работу. Пока он менял замок и чинил петли, я сидела на кухне, пила кофе и смотрела в окно. Дождь не унимался. В голове крутились обрывки вчерашнего: слюни на подбородке, его рык, тяжёлое тело сзади. Мастер закончил через сорок минут. Новый замок щёлкнул надёжно и громко. - Теперь хоть что-то, - буркнул он, принимая деньги. - Но лучше бы вам сигнализацию поставить. Дверь слабая. Я закрыла за ним дверь и прислонилась к ней спиной. На секунду стало чуть легче. Хотя бы одна проблема решена. Телефон завибрировал. Неизвестный номер. **Unknown:** «7:40. За гаражами. Не опаздывай.» Я стиснула зубы. Снова он. Я накинула куртку, взяла рюкзак и вышла под дождь. Капли хлестали по лицу, промочив волосы за пару минут. До гаражей я шла быстро, почти бежала. Чёрный Koenigsegg уже стоял на месте, мотор тихо урчал. Сэм вышел из машины. Капюшон накинут, маска на лице. Он посмотрел на меня, на мокрые волосы, на блузку, которая начала прилипать к телу от дождя. - Садись, - коротко бросил он, открывая пассажирскую дверь. Я села. В салоне было тепло, пахло кожей и его парфюмом. Сэм сел за руль и сразу заблокировал двери. - Сегодня в школе веди себя тихо, - сказал он, трогаясь с места. - Никаких разговоров с Логаном. Никаких умных взглядов. Если замечу - вечером будет хуже, чем вчера. Я отвернулась к окну, глядя на размытый дождём город. - Поняла? - спросил он, когда я молчала. Я медленно повернула голову и посмотрела ему в глаза. - Поняла, что ты боишься, что я кому-нибудь расскажу, какой ты на самом деле жалкий ублюдок. Сэм резко нажал на тормоз на пустой дороге. Машина встала. Он повернулся ко мне всем телом, глаза опасно сузились. - Повтори, - тихо сказал он. Я улыбнулась - дерзко, зло. - Жалкий. Ублюдок. Он схватил меня за волосы и притянул к себе. - Ты сегодня очень смелая, - прошептал он мне в губы. - Посмотрим, надолго ли тебя хватит. Машина снова тронулась. До школы оставалось пять минут. Утро пришло серое и тяжёлое. Дождь лил не переставая, превращая школьный двор в сплошное серое пятно. Я вышла из машины Сэма за гаражами и быстро пошла к главному входу, пряча лицо от холодных капель. У крыльца меня уже ждала Лили. Она стояла под навесом в своей ярко-жёлтой куртке, светлые кудри были собраны в два хвостика. Увидев меня, она сразу подбежала и обняла. - Джейд, блин, ты вся мокрая... - тихо сказала она, отстраняясь и внимательно глядя мне в лицо. - Вчера после драки с Джесс я тебя из ванной еле вытащила. Ты тогда сказала, что домой поедешь. Всё нормально? Не жалеешь, что влезла в эту разборку? Я покачала головой. - Нормально. Просто устала. Спасибо, что вчера проводила. Рядом стояла Мия - коротко стриженная брюнетка с резкими чертами лица и цепким взглядом. Она ничего не сказала, только слегка кивнула, но в её глазах читалась тревога. Мы зашли внутрь. Коридоры школы были влажными от мокрых следов, пахло сырой одеждой и старыми учебниками. Я уже почти дошла до своего шкафчика, когда ко мне подошёл Логан. Высокий, светловолосый парень с небрежно растрёпанными волосами соломенного оттенка, которые падали на лоб. На нём была тёмно-синяя куртка. Карие глаза смотрели на меня с болью и растерянностью. - Джейд... - начал он тихо. - Я получил твоё голосовое вчера. Ты серьёзно? «Прекрати мне писать. Ты меня достал»... Что происходит? Я же вижу, что с тобой что-то не так. Если Сэм... Он не договорил. Я почувствовала, как где-то сбоку, за углом, на меня смотрит Сэм. Я заставила голос звучать холодно и отстранённо: - Логан, я сказала всё, что хотела. Не пиши мне больше. Пожалуйста. Логан замер. На его лице мелькнула боль, смешанная с непониманием. Он хотел сказать ещё что-то, но я просто развернулась и пошла по коридору, не оглядываясь. Сердце колотилось. Я знала, что Сэм это видел. И что ему это понравилось. Я пошла по коридору, не оглядываясь. Сердце колотилось где-то в горле. Каждый шаг отдавался в висках. За спиной я чувствовала взгляд Логана - тяжёлый, растерянный, полный боли. Но я не остановилась. Коридоры школы были влажными от мокрых следов сотен кроссовок. Воздух стоял тяжёлый, пропитанный запахом сырой одежды, дешёвого парфюма и старых учебников. По стенам тянулись выцветшие объявления и плакаты с прошлогодних мероприятий. Люминесцентные лампы под потолком мерцали, отбрасывая холодный белый свет на серый линолеум. Я зашла в кабинет истории одной из последних. Класс уже гудел. Учительница - низкая полная женщина с вечно недовольным лицом и очками на тонкой цепочке - монотонно писала что-то мелом на доске. Её голос разносился по кабинету, как гул. Я села на последнюю парту у окна. За стеклом лил дождь, капли стекали по нему мутными дорожками. Старые липы во дворе тяжело качались под ветром. Лили села рядом, бросив на меня обеспокоенный взгляд, но ничего не сказала. Мия расположилась через парту, периодически поглядывая в мою сторону. Её короткие тёмные волосы были мокрыми, резкие скулы напряжены. На середине урока дверь кабинета приоткрылась. Вошла Джесс - высокая, эффектная, с длинными чёрными волосами, которые даже после дождя выглядели идеально уложенными. Ярко-алая помада, густые ресницы, дорогой аромат ванили и мускуса. Она прошла мимо моей парты и специально задела плечом мою сумку, уронив её на пол. - Ой, прости, - сладко пропела она, но в глазах плескалась ядовитая насмешка. - Не заметила тебя, шлюшка. Несколько человек в классе хихикнули. Лили резко повернулась, готовая встать, но я удержала её за руку. - Не стоит, - тихо сказала я. Джесс села на своё место впереди, бросив на меня последний торжествующий взгляд. Телефон в кармане коротко завибрировал. **Unknown:** «Хорошая девочка. Держишься. Но если ещё раз полезешь в драку - я напомню всем, кто начал вчерашнее шоу.» Я стиснула зубы и убрала телефон. На перемене я вышла в коридор. Лили и Мия сразу оказались рядом. - Джейд, ты точно в порядке? - снова спросила Лили, беря меня под руку. - После вчерашнего ты какая-то... отстранённая. Мия молчала, но её взгляд был тяжёлым. - Всё нормально, - ответила я. - Просто голова болит. В этот момент из толпы снова появился Логан. Его лицо было напряжённым. Он остановился в паре шагов от меня. - Джейд... - начал он тихо. - Ты правда так думаешь? Я же просто переживаю за тебя. Если Сэм что-то делает... Я почувствовала, как где-то за углом на меня смотрит Сэм. - Логан, - перебила я холодно. - Я сказала всё, что хотела. Не пиши мне. Не подходи. Оставь меня в покое. Логан замер. На его лице мелькнула глубокая боль. Он хотел сказать ещё что-то, но только кивнул и отошёл, опустив плечи. Я стояла и чувствовала, как внутри всё сжимается. День тянулся медленно. Уроки сменяли друг друга, а я просто механически сидела за партой, отвечая, когда спрашивали, и молча глядя в окно. На английском языке мы с Сэмом оказались в одном кабинете - параллельные классы иногда объединяли на некоторых предметах. Кабинет английского был одним из самых светлых в школе: большие окна, стены с постерами Лондона и Нью-Йорка, на доске висела карта Великобритании. Сегодня из-за дождя за окном было сумрачно, и лампы под потолком горели особенно ярко. Я села на предпоследнюю парту у окна. Лили села рядом, Мия - через ряд. Учительница мисс Харпер - высокая стройная женщина лет сорока с аккуратным каре и строгим взглядом - уже писала на доске тему урока: «Discussion on Modern Relationships». Дверь открылась почти перед самым звонком. Вошёл Сэм. Он двигался уверенно, но без лишней спешки. Чёрный свитер с высоким горлом, школьный пиджак, аккуратные тёмные волосы. Выглядел как обычный старшеклассник из хорошей семьи. Но я знала, кто он на самом деле. Сэм оглядел класс и сел на последнюю парту в моём ряду - через два места от меня. Когда он проходил мимо, наши взгляды встретились всего на секунду. В его глазах мелькнула знакомая тёмная усмешка. Мисс Харпер начала урок: - Сегодня мы поговорим о современных отношениях. Разделитесь на пары и обсудите: что важнее - свобода или привязанность? Потом каждая пара расскажет своё мнение. Лили повернулась ко мне, но мисс Харпер уже распределяла: - Лили и Мия - вместе. Джейд... - она посмотрела в журнал, - с Сэмом. Пожалуйста, начните обсуждение. Я замерла. Сэм медленно повернул голову и посмотрел на меня. На его губах появилась едва заметная улыбка. Он подвинул свой стул ближе, так чтобы наши парты почти соприкасались. Голос был тихим, только для меня: - Какая удачная пара, правда? Я сжала ручку в руке так, что пальцы побелели. - Давай просто сделаем задание, - ответила я холодно. Сэм наклонился чуть ближе. Его колено под партой едва коснулось моего. - Свобода или привязанность? - спросил он, глядя мне в глаза. - Я думаю, привязанность. Когда один человек полностью принадлежит другому. Когда он не может уйти. Когда знает, что от него ничего не зависит. Его голос был спокойным, почти ласковым, но каждое слово било как пощёчина. - А ты как думаешь, Джейд? Я посмотрела на него прямо. - Свобода, - ответила я тихо, но твёрдо. - Когда никто не держит тебя на поводке. Когда ты можешь дышать без страха, что в любой момент тебя снова прижмут к стене и заставят молчать. Сэм усмехнулся уголком рта. - Красивые слова. Но в реальной жизни свобода - это иллюзия. Особенно когда у кого-то есть твои секреты. Твои фото. Твои видео. Твоя семья. Он сделал паузу, наблюдая за моей реакцией. - И тогда привязанность становится... единственным разумным выбором. Я почувствовала, как внутри поднимается волна злости. - Ты думаешь, что можешь держать меня вечно? - прошептала я. - Рано или поздно я найду способ вырваться. И тогда ты пожалеешь. Сэм наклонился ещё ближе, почти касаясь моего уха. - Попробуй, - тихо ответил он. - Мне будет интересно посмотреть, как ты пытаешься. А пока... улыбнись. Мисс Харпер на нас смотрит. Я заставила себя расслабить лицо. Когда учительница прошла мимо, Сэм снова заговорил - почти шёпотом: - После уроков жду тебя за школьным стадионом. Не опаздывай. И не вздумай опять умничать. Урок продолжался. Я сидела, чувствуя его взгляд на себе каждую секунду. Когда уроки наконец-то закончились, я вышла на крыльцо школы. Дождь всё лил сплошной стеной, превращая двор в огромное серое зеркало. Лужи дрожали под каплями, а старые липы тяжело качались, роняя мокрые листья на асфальт. У ворот уже стоял матово-чёрный Koenigsegg - тихий, угрожающий, с работающим на холостых мотором. Я шла к нему, чувствуя, как холодные капли стекают за воротник. И на секунду в голове всплыло воспоминание. Тогда, когда я только перевелась в эту школу два месяца назад... Логан был одним из первых, кто подошёл ко мне. Высокий, светловолосый, с мягкой, немного застенчивой улыбкой. Он помог мне найти кабинет, потом принёс кофе из автомата «просто так, чтобы согрелась». Несколько раз провожал до дома, шутил, дарил мелкие приятные мелочи - то шоколадку, то цветок, сорванный у забора. Его карие глаза всегда смотрели тепло, искренне. Он пытался ухаживать - аккуратно, без давления. И мне тогда даже было... приятно. А потом появился Сэм. И всё рухнуло. Я подошла к машине. Дверь пассажирского сиденья открылась сама. Я села внутрь. Салон встретил теплом и знакомым запахом кожи и его парфюма. Сэм сидел за рулём, капюшон накинут, маска на лице. Он посмотрел на меня сбоку, оценивающе. - Видел, как ты с Логаном разговаривала, - сказал он спокойно, трогаясь с места. - Хорошо держалась. Но если ещё раз позволишь ему подойти ближе, чем на три метра - я напомню ему, чья ты. Я отвернулась к окну, глядя на размытый дождём город. - Я и так ему сказала, чтобы отвалил, - ответила я тихо. - Доволен? Сэм усмехнулся уголком рта. - Пока да. Но я знаю, как ты умеешь играть. Не забывай, что я вижу всё. Машина плавно выехала со школьной территории. Дождь барабанил по крыше. В салоне повисла тяжёлая тишина. Я вспоминала Логана - его улыбку, его заботу в первые недели. А потом - как Сэм одним взглядом и парой угроз всё уничтожил. Теперь Логан смотрел на меня с болью. А я вынуждена была отталкивать его, чтобы защитить. Сэм бросил на меня быстрый взгляд. - О чём задумалась? - спросил он. - Ни о чём, - ответила я. Но внутри я уже знала: я не сломаюсь. Я найду выход. Машина плавно выехала со школьной территории. Дождь барабанил по крыше Koenigsegg густыми тяжёлыми каплями. В салоне было тепло, но воздух казался густым и тяжёлым. Сэм вёл молча первые пару минут, одной рукой на руле. Потом тихо, но чётко заговорил, не отрывая глаз от дороги: - Ты сегодня хорошо себя вела. Особенно с Логаном. Я видел, как он к тебе подошёл. И как ты его отшила. Умница. Я смотрела в окно на размытый дождём город. Дома, деревья, редкие прохожие под зонтами - всё сливалось в серую пелену. - А у меня был выбор? - ответила я холодно. - Ты же всё равно смотрел. Сэм усмехнулся уголком рта. - Выбор всегда есть, Джейд. Просто последствия разные. Ты могла бы улыбнуться ему, начать жаловаться... и тогда я бы прямо сегодня показал ему пару твоих старых видео. Но ты не стала. Значит, уже понимаешь правила. Я повернула голову и посмотрела на него. Его профиль был жёстким: резкая челюсть, тёмные брови, капли дождя, стекающие по стеклу и отражающиеся в его глазах. - Правила? - переспросила я с горечью. - Это не правила. Это клетка. Ты меня шантажируешь, трахаешь, когда захочешь, и ещё требуешь, чтобы я улыбалась. Сэм на секунду замолчал. Потом тихо, почти задумчиво ответил: - Клетка - это когда у тебя нет выбора. А у тебя он есть. Ты можешь продолжать огрызаться, пытаться меня достать... или принять то, что есть. Я не собираюсь тебя убивать. Я просто хочу, чтобы ты была моей. Полностью. Я усмехнулась - зло, безрадостно. - Твоей? Как вещь? Как игрушка, которую можно трахнуть в машине, а потом оставить с его спермой в шортах на весь день? Сэм резко свернул на пустую боковую дорогу и остановил машину. Дождь сразу стал слышнее. Он повернулся ко мне всем корпусом, глаза были тёмными и серьёзными. - Да. Именно как вещь, - сказал он прямо. - Потому что ты мне нравишься именно такая. Живая. Злая. Не сломленная. Если бы ты была послушной куклой с первого дня - я бы уже давно потерял к тебе интерес. А ты... ты всё ещё борешься. И это меня заводит. Он протянул руку и провёл большим пальцем по моей щеке, стирая каплю дождя. - Но запомни одно, Джейд. Чем сильнее ты будешь сопротивляться - тем жёстче я буду тебя ломать. Не потому что я хочу тебя уничтожить. А потому что хочу, чтобы ты в итоге сама пришла ко мне. Сломанная. Но всё ещё моя. Я смотрела на него, не отводя взгляда. - Ты никогда не дождешься, чтобы я пришла к тебе сама, - тихо, но твёрдо ответила я. Сэм улыбнулся - медленно, опасно. - Посмотрим. Он завёл мотор, и машина снова тронулась. Дождь продолжал лить. Глава 8 Следующий день расцвёл солнечным и обманчиво безмятежным. Ночной дождь смыл с города пыль и тяжесть, оставив его свежим, словно заново рождённым. Перед тем как ехать к родителям, я долго стояла перед зеркалом. Хотелось выглядеть идеальной дочерью - той, за которую не придётся краснеть. Синяки на шее, оставленные Сэмом, наконец зажили: кожа стала чистой, и не нужно было ничего прятать. В итоге выбрала мягкий бордовый кашемировый свитер с широким горлом, который уютно ложился на плечи, тёмно-синюю юбку-карандаш до колена и классические лодочки. Волосы собрала в аккуратный низкий хвост, а макияж сделала едва заметным: лёгкий слой туши, чтобы взгляд казался открытым, и нежно-розовый оттенок на губы. Всё очень прилично. Очень безопасно. К вечеру я подъехала к родительскому дому - двухэтажному островку покоя, утопающему в зелени. Аккуратный газон, пышные кусты роз под окнами и старый дуб, раскинувший ветви, будто хранитель семейных тайн. Мама встретила меня тёплыми объятиями и сразу потащила на кухню, где витал аромат её фирменного яблочного пирога с корицей. - Доченька, как же ты похудела! Но выглядишь просто прекрасно, - сказала она, оглядывая меня. - Этот свитер тебе очень к лицу. Садись, сейчас покормлю. Папа вышел из кабинета, обнял меня крепко и сообщил о рабочем ужине с Орландо Родригезом и его семьёй. К восьми часам гости прибыли. Первым вошёл Орландо - солидный, обаятельный. За ним - элегантная Элена с вином и розами. А потом появились братья. Сэм - безупречный, в чёрном свитере с высоким горлом. Майк - растрёпанный, с наглой ухмылкой и бутылкой виски в руке. Когда наши взгляды встретились, Майк оскалился: - Джейд, верно? Мы на одной вечеринке пересекались. Ты ещё так красиво врезала Джесс, когда та к тебе привязалась. Мама замерла с полотенцем в руках. Её улыбка мгновенно угасла, сменившись растерянностью и тревогой. - Как... врезала? - переспросила она, переводя взгляд с Майка на меня. - Джейд, милая, что это значит? Ты ввязывалась в драки? Почему я об этом ничего не знаю? Внутри меня всё оборвалось. Что сказать? Что сказать?! - лихорадочно пронеслось в голове. Правду нельзя. Ни слова о Сэме, о его играх, о том, как Джесс травила меня по его молчаливому приказу. Мама не выдержит. Начнёт звонить в школу, расспрашивать, переживать... А папа захочет вмешаться. Всё только хуже станет. Я быстро собралась, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и чуть виновато: - Мам, это было глупое недоразумение. Просто девчачья ссора на вечеринке. Джесс наговорила всякого, я не сдержалась. Один раз. Больше такого не повторится, честно. Мама всё ещё смотрела на меня с немым вопросом в глазах, явно не до конца удовлетворённая ответом. Её руки нервно теребили полотенце. Она открыла было рот, чтобы спросить ещё что-то, но Сэм мягко вмешался, сохраняя идеальную вежливость: - Это было небольшое недоразумение, Миссис Монро. Ничего серьёзного. Подростки иногда... выясняют отношения. Майк только шире ухмыльнулся, наслаждаясь моментом. Мама бросила на меня ещё один обеспокоенный взгляд, но, поймав предупреждающий взгляд папы, заставила себя улыбнуться и поспешила сменить тему: - Ну... главное, что всё уже в прошлом. Проходите в гостиную, ужин готов. Ужин накрыли в большой гостиной, где воздух был наполнен мягким золотистым светом. Белоснежная скатерть струилась по столу, словно свежий снег, а в центре мерцали высокие свечи, отбрасывая дрожащие тени на лица гостей. Серебряные приборы тихо позванивали, отражая пламя, хрустальные бокалы искрились рубиновым вином. Всё дышало изысканной, почти театральной домашностью. Взрослые оживлённо обсуждали контракты, поставки и новые горизонты бизнеса. Орландо Родригез оказался блестящим рассказчиком: его голос звучал бархатно, шутки были точными и лёгкими, вызывая искренний смех. Элена мягко улыбалась, грациозно подливая всем вино, словно незримая хозяйка вечера. Сэм сидел прямо напротив меня. Он вёл себя безупречно - настоящий образцовый молодой человек. Поддерживал разговор, задавал вежливые вопросы о школе, о жизни в городе, о моих планах. Но за каждым словом, за каждой улыбкой скрывался хищник. Он наблюдал. Изучал. Каждый раз, когда наши взгляды пересекались над пламенем свечей, в глубине его глаз вспыхивала та самая тёмная, собственническая усмешка, которую я знала слишком хорошо. Она обещала: «Я здесь. Я повсюду. Ты моя». Майк сидел рядом с братом, но явно томился. Он пил быстрее всех, не утруждая себя приличиями. Иногда вставлял едкие, колкие замечания, которые взрослые пропускали мимо ушей. Я постоянно чувствовала на себе его тяжёлый, сканирующий взгляд. Стоило мне поднять глаза - он усмехался уголком губ, медленно и многозначительно. - А ты чем увлекаешься, Джейд? - спросил Сэм, когда взрослые на миг отвлеклись на обсуждение очередного проекта. Я крепче сжала тонкую ножку бокала, чувствуя, как холод хрусталя обжигает пальцы. - Читаю. Гуляю. Стараюсь не влезать в неприятности, - ответила я тихо. Сэм улыбнулся одним уголком рта - медленно, почти интимно. - Похвально. Неприятности - это всегда лишнее. Особенно когда можно жить спокойно... под хорошим и надёжным присмотром. Мама кивнула, явно довольная таким ответом: - Вот видишь, доченька, какие воспитанные молодые люди бывают. Майк, до этого молча ковырявший вилкой в тарелке, вдруг откинулся на спинку стула и громко хмыкнул, нарушая гармонию вечера. - Ну не все такие воспитанные, - протянул он, обводя стол ленивым взглядом. - Я, например, считаю, что жизнь должна быть поживее. Адреналин, настоящие тусовки... А ты, Джейд, выглядишь так, будто тебе это ой как не помешало бы. Хочешь, как-нибудь покажу нормальную вечеринку? Он подмигнул мне - нагло, вызывающе, точно так же, как тогда у бара. Мир на миг сузился до точки. Пальцы вцепились в скатерть так, что костяшки побелели. Сердце пропустило удар и заколотилось где-то в горле. Он намекал. Намекал на ту ночь у Логана. На ту машину. На то, как Сэм прижал меня к сиденью, как грубо и безжалостно взял своё. Майк знал. Или догадывался. И теперь использовал это оружие против меня - тонко, под прикрытием «шутки». Я сглотнула. Во рту пересохло, словно я проглотила песок. Сэм под столом резко толкнул брата ногой. Майк дёрнулся, но ухмылка не исчезла. - Майк шутит, - произнёс Сэм ледяным, ровным голосом, в котором звенела сталь. - Он всегда несёт чушь, когда выпьет. Он посмотрел на брата с таким холодным предупреждением, что даже у меня по спине пробежал мороз. Майк поднял руки в шутливом жесте капитуляции: - Ладно, ладно, Сэмми. Просто пошутил. Но его глаза, когда он снова взглянул на меня, говорили совсем другое: «Я знаю. Я видел. И теперь это и моя игрушка тоже». Взрослые, почувствовав лёгкое напряжение, поспешили вернуться к разговору о контрактах. Элена с теплотой повернулась к маме, спрашивая рецепт пирога. Свечи продолжали мерцать, серебро тихо позванивало, но за этой красивой картиной витал тяжёлый, удушливый запах опасности. Я чувствовала на себе два взгляда. Один - холодный, властный, предупреждающий. Второй - пьяный, дерзкий, полный тёмного любопытства. Оба брата знали, что со мной сделали в той машине. Один - потому что сделал это сам. Второй - потому что сумел разглядеть. И каждый хотел использовать это по-своему. После ужина взрослые вышли на террасу с кофе и сигарами. Орландо и отец Джейд обсуждали контракт, Элена и мама восхищались розами в саду и пили вино. Сэм задержался в коридоре. Мы оказались одни. Он подошёл ближе, почти прижав меня к стене. - Какое неожиданное совпадение, правда? - прошептал он. - Теперь я не только твой личный кошмар в школе. Теперь ещё и «друг семьи». Твои родители меня уже полюбили. Я посмотрела ему в глаза. - Не смей сюда приходить, - тихо, но твёрдо сказала я. - Это мой дом. Мои родители. Оставь их в покое. Сэм провёл пальцем по моей щеке - медленно, почти нежно. - А если не оставлю? Что ты сделаешь? Расскажешь маме и папе, как их милая дочь сосёт мне в машине и стонет, когда я её трахаю у стены? Думаешь, они тебе поверят? Он наклонился ещё ближе. - Веди себя хорошо, Джейд. Иначе следующий семейный ужин будет очень интересным. Я могу быть очень убедительным... и очень жестоким. Он отступил, поправил свитер и улыбнулся - идеально вежливо. - Было приятно познакомиться ближе, - сказал он громко, чтобы услышали родители на террасе. - До встречи в школе. Он ушёл на террасу, а я осталась стоять в коридоре, чувствуя, как внутри всё дрожит от ярости и страха. Но когда я уже собиралась идти в гостиную, за спиной раздался тихий смешок. - Какой же он всё-таки придурок, да? Я обернулась. Майк стоял в проёме кухни, прислонившись плечом к косяку. Он держал в руке стакан с виски и смотрел на меня с ленивой, пьяной усмешкой. - Слышал всё, - сказал он, подходя ближе. - Не волнуйся, я не скажу папе. Мне насрать на его делишки. Но я вижу, как он тебя держит. Он остановился в шаге от меня и сделал глоток. - И знаешь что, Джейд? Мне это не нравится. Не потому что я такой хороший. А потому что он всегда получает то, что хочет. А я... я хочу, чтобы он хоть раз проиграл. Майк наклонился ближе, и я почувствовала запах алкоголя. - Если захочешь надрать ему задницу - я помогу. Но только если ты сама этого захочешь. Не как его игрушка. А как тот, кто может ударить в ответ. Он сунул руку в карман джинсов, достал скомканную бумажку и быстро, незаметно вложил её в мою ладонь. - Мой номер. Позвони, если надумаешь. Он выпрямился, подмигнул и пошёл к выходу, насвистывая какую-то мелодию. Я сжала бумажку в кулаке. Сердце колотилось где-то в горле. Сэм ушёл с террасы последним. Перед тем как закрыть за собой дверь, он бросил на меня короткий, предупреждающий взгляд. Я смотрела в ответ. Мы оба знали, что игра только начинается. Родители вернулись с террасы через несколько минут. Мама первой вошла в гостиную, неся пустые бокалы. Её лицо светилось довольной улыбкой - вечер явно удался. - Какие приятные люди, правда? - сказала она, ставя посуду на стол. - Орландо такой интересный рассказчик, а Элена - просто золото. А их сын Сэм... какой воспитанный молодой человек! И такой симпатичный. Папа кивнул, закрывая за собой дверь на террасу. - Да, с Орландо мы уже много лет работаем. Надёжный партнёр. А Сэм - серьёзный парень. Учится хорошо, помогает отцу в делах. Я рад, что вы познакомились. Может, вам будет проще в школе вместе. Я стояла у окна, пытаясь держать лицо спокойным. Внутри всё кипело. В моей руке всё ещё была зажата бумажка с номером Майка. - Да... - ответила я тихо. - Наверное. Мама подошла ближе и обняла меня за плечи. - Ты какая-то бледная, доченька. Устала? Или этот ужин тебя утомил? Может, останешься сегодня у нас ночевать? Комната твоя всегда готова. Я покачала головой. - Нет, мам. Завтра рано в школу. Лучше поеду домой. Папа внимательно посмотрел на меня. - Точно всё хорошо? Ты сегодня какая-то тихая. Сэм тебя не смутил? Он вроде нормальный парень. - Всё нормально, пап. Просто много уроков. Голова немного болит. Мама поцеловала меня в макушку. - Тогда не задерживайся. И звони, если что. Мы всегда рядом. Я обняла их обоих на прощание - крепко, чуть дольше обычного. Выйдя из дома, я вдохнула прохладный вечерний воздух. Дверь за мной закрылась, и я осталась одна на освещённой фонарями дорожке. Телефон завибрировал почти сразу. Unknown: «Мило было посмотреть, как ты улыбаешься родителям, когда я сижу за одним столом. Ты хорошо держалась. Но мы оба знаем, что под этой улыбкой ты дрожишь. Жду тебя завтра утром за гаражами. Не опаздывай.» Я стояла посреди пустой улицы, сжимая телефон в одной руке и бумажку от Майка в другой. Дома родителей светились тёплым жёлтым светом. Там было безопасно. Там была моя семья. А теперь туда вошёл он. И ещё один. Я развернула бумажку. Номер телефона. И под ним - одно слово, написанное неровным, торопливым почерком: «Тишина». Я посмотрела на экран телефона, где ещё горело сообщение от Сэма. Затем перевела взгляд на бумажку в руке. Выбор был за мной. Довериться Сэму, который держал меня на поводке. Или Майку - его брату-раздолбаю, который хотел уничтожить Сэма, но мог уничтожить и меня. Я медленно спрятала бумажку в карман куртки и пошла к калитке, чувствуя, как внутри меня закипает холодная, стальная решимость. Я уже почти дошла до калитки, когда мама вышла на крыльцо и окликнула меня: - Джейд, подожди! Уже поздно, и такси ещё ждать. Останься сегодня у нас, а? Комната твоя готова, постель свежая. Завтра вместе позавтракаем, а потом в школу поедешь. Я секунду помедлила, но кивнула. Возвращаться в пустую квартиру, где всё ещё пахло Сэмом, не хотелось. - Хорошо. Останусь. Ночь прошла тревожно. Я лежала в своей старой комнате на втором этаже, глядя в потолок. За окном тихо шелестели листья дуба. В доме было спокойно и безопасно, но сон не шёл. Каждый раз, закрывая глаза, я видела Сэма за столом - вежливого, улыбчивого, идеального сына. И знала, что под этой маской скрывается тот самый человек, который держит меня на коротком поводке. Утром меня разбудил запах свежих блинов и кофе. Мама уже хлопотала на кухне. Я быстро привела себя в порядок и спустилась вниз. - Доброе утро, солнышко, - улыбнулся папа, отрываясь от газеты. - Хорошо спала? - Нормально, - ответила я, садясь за стол. После завтрака я посмотрела на часы. До начала уроков оставалось достаточно времени. - Я вызову такси, - сказала я, доставая телефон. Мама кивнула. - Будь осторожна, доченька, - сказала мама, целуя меня в щёку. - И звони. Я обняла родителей на прощание - крепко, будто боялась, что это в последний раз. Затем вышла на улицу и вызвала такси. Машина приехала быстро - белый седан. Я села на заднее сиденье и назвала адрес школы. Пока ехала, смотрела в окно на проплывающий город. Сердце билось чаще обычного. Примерно через десять минут, когда мы отъехали уже достаточно далеко от дома родителей, в боковое зеркало я заметила знакомый матово-чёрный силуэт. Koenigsegg. Он обогнал такси и резко притормозил впереди, перекрывая дорогу. Водитель такси недовольно посигналил. - Что за... - начал он. - Остановите, пожалуйста, - тихо сказала я. Я вышла. Сэм уже стоял у своей машины, прислонившись к капоту. Сегодня он был в школьной форме - белая рубашка, тёмный пиджак. Выглядел как обычный старшеклассник из хорошей семьи. Но глаза оставались теми же - холодными и цепкими. Он дождался, пока такси уедет, и только потом заговорил: - Садись. Я тебя подвезу. Я стояла на обочине, скрестив руки. - Мы и так почти доехали. - Садись, - повторил он тише, но с нажимом. - Или хочешь, чтобы я приехал к твоим родителям вечером и рассказал, какая у них послушная дочь? Я молча села в его машину. Дверь захлопнулась. Сэм завёл мотор и медленно поехал в сторону школы. Несколько минут ехали в тишине. Потом он заговорил первым: - Как спалось у родителей? Мама вкусно кормила? Я отвернулась к окну. - Нормально. Сэм усмехнулся уголком рта. - Ты вчера хорошо держалась за ужином. Ни одного лишнего взгляда. Родители мной остались довольны. Особенно твой отец. Сказал, что я «воспитанный молодой человек». Он бросил на меня быстрый взгляд. - А ты что думаешь? Я действительно такой воспитанный? Я повернулась к нему и посмотрела прямо в глаза. - Ты - самый настоящий ублюдок. И если ты ещё раз появишься у моих родителей... Сэм мягко рассмеялся. - Что тогда? Расскажешь им правду? «Папа, мама, этот милый парень, с которым вы вчера ужинали, каждый день трахает меня у себя в машине»? Думаешь, они тебе поверят? Особенно после того, как я буду улыбаться им и помогать с контрактами? Он остановил машину в тихом переулке недалеко от школы. Повернулся ко мне всем корпусом. - Запомни одно, Джейд. Теперь я не только в твоей жизни. Я в твоей семье. И чем больше ты будешь сопротивляться - тем ближе я буду подходить к твоим родителям. Он наклонился и провёл пальцем по моей щеке. - А теперь иди на уроки. И веди себя хорошо. Вечером жду тебя здесь же. Я вышла из машины и пошла к школьным воротам, чувствуя, как внутри всё сжимается от бессильной ярости. Теперь Сэм был везде. Глава 9 Я не хотела идти. Честно. После ужина с Родригезами, после того как Сэм прижал меня к стене и прошептал: «Ты моя» - я хотела только одного: забиться в угол своей комнаты и не выходить никогда. Но Лили была настойчивой. Она звонила, писала, умоляла. Она говорила, что это просто посиделки у Логана, что там будут только свои, что мне нужно проветриться. Я согласилась. Потому что если бы я осталась дома, я бы сошла с ума от безысходности. Мне нужно было почувствовать себя живой. Мне нужно было хотя бы на одну ночь забыть, что я - вещь. Я стояла перед зеркалом в своей маленькой комнате, где единственным украшением была старая карта мира на стене и несколько книг, которые я так и не прочитала. Чёрное платье - короткое, облегающее, с глубоким вырезом на спине. Волосы распущены до середины спины - тёмно-каштановые, густые, они тяжело ложились на плечи, скрывая следы от его пальцев на ключицах. Глаза подведены чёрными стрелками - острыми, как лезвие. Губы - тёмная, почти чёрная помада. Я выглядела как та, кто может ударить в ответ. Я смотрела на себя в зеркало и не узнавала. Не потому что я изменилась внешне. А потому что внутри меня было пусто. Как будто Сэм выпил из меня всё, что было живым, и оставил только оболочку. Я хотела почувствовать себя снова. Хотя бы на одну ночь. Лили ждала внизу. Она сидела на капоте своей старой белой «Тойоты» и болтала ногами, когда я вышла из подъезда. Увидев меня, она спрыгнула и присвистнула - её светлые кудри растрепались, на щеках горел весёлый румянец, а голубые глаза блестели от предвкушения. - Ого, Джейд. Ты выглядишь так, будто собралась не на тусовку, а на войну. - Может быть, - ответила я, открывая пассажирскую дверь. - Блин, - Лили закатила глаза, но улыбнулась. - Ты хоть иногда можешь быть просто девушкой, которая хочет отдохнуть? - Я просто хочу выпить и забыться, - сказала я, садясь в машину. В салоне пахло её духами, чипсами и дешёвым освежителем. На заднем сиденье валялась её сумка, откуда торчала бутылка дешёвого вина. Она взяла меня за руку, чтобы помочь сесть, и замерла. Я перехватила её взгляд - она смотрела на моё запястье. След от пальцев Сэма. Багровый, свежий. - Джейд... это что? - Ничего. Дверью прищемила. Она не поверила. Я видела это по её глазам. Но она ничего не сказала. Она просто крепче сжала мою руку. - Я взяла текилу, - сказала Лили, садясь за руль. - И вино. И ещё кое-что, но это сюрприз. - Только не говори, что ты снова затащила траву. - А что? - она ухмыльнулась, завела двигатель. - Мы же не на экзамене, Джейд. Мы живём, блин. Она вырулила со двора, включила музыку - громко, басовито. Я прислонилась головой к стеклу, глядя, как город медленно проплывает мимо. Огни ночного города размазывались в мокром стекле, превращаясь в цветные пятна. Лили что-то напевала, иногда бросала на меня взгляды. - Ты какая-то... не в себе, - сказала она, когда мы остановились на светофоре. - Серьёзно. Что случилось? - Всё нормально, - соврала я. - Джейд. - Я сказала - всё нормально. Она помолчала, потом вздохнула. - Ладно. Не хочешь - не говори. Но если что - я рядом. Ты знаешь. Я кивнула и отвернулась к окну. За стеклом проплывали огни города, и я чувствовала, как внутри всё сжимается. --- Дом Логана был огромным особняком на окраине - белые колонны, панорамные окна, ухоженный газон, на котором уже валялись пустые бутылки. Весь дом буквально трещал по швам. Тяжёлые басы колотили по барабанным перепонкам с такой силой, что оконные стёкла испуганно вибрировали в такт музыке. В раскалённом, спёртом воздухе плотно смешались запахи разлитого алкоголя, чужого пота и сладковатого дыма марихуаны. Лили утащила меня в самую гущу беснующейся толпы, и я, устав бороться с собственными мыслями, наконец сдалась. Закрыв глаза, я просто растворилась в ритме, чувствуя, как разноцветные вспышки стробоскопа обжигают кожу сквозь веки. Полное, спасительное забвение. Я уже почти зашла в дом, когда краем глаза заметила знакомую фигуру. Майк стоял у барной стойки, потягивая пиво, и смотрел на меня с той же пьяной усмешкой. Его тёмные волосы были растрёпаны, клетчатая рубашка расстёгнута. Он ничего не сказал, просто поднял стакан, будто тост. Я отвернулась. Мне не нужны были ещё один его взгляд. Но даже в этом забытье у меня перед глазами всплывало его лицо. Райан. Таким я его запомнила - наглым, самоуверенным, смеющимся, с платиновыми волосами, которые вечно падали на серые глаза. Он тоже умел причинять боль. Но по-другому. Он делал это словами, а не силой. И от этого было не легче. Но иллюзия длилась недолго. Я разомкнула веки - и мир вокруг мгновенно сузился до одной точки. Райан стоял у стены, небрежно привалившись плечом к дверному косяку. Платиновые волосы ловили холодный неоновый свет, серая кожаная куртка выделялась резким пятном на фоне пёстрой толпы, а на губах играла та самая, до боли знакомая ухмылка. Он смотрел на меня. Не мигая. Неотрывно. Так, словно во всём этом безумном доме мы были вдвоём. Словно под гипнозом, я двинулась к нему, плечами пробивая дорогу сквозь чужие, разгорячённые тела. Когда между нами остался лишь шаг, я замерла напротив и спросила, стараясь заглушить грохот динамиков: - Ты издеваешься? - Привет, - отозвался он, и его улыбка стала ещё ленивее. Он смотрел на меня сверху вниз, его серые глаза блестели в полумраке. - Какого чёрта ты здесь забыл? - Узнал, что ты придёшь. Решил заскочить, - он сделал паузу, заглядывая мне в глаза. - Скучал по тебе, Джейд. - Между нами всё кончено, Райан. - Возможно, только для тебя. Он сделал шаг вперёд, бесцеремонно сокращая дистанцию. Я тут же попятилась, едва не врезавшись спиной в танцующую пару. - Неужели ты думаешь, что я притащился сюда просто так? - его голос стал тише, глубже, проникая под кожу вопреки ревущей музыке. - Я задыхаюсь без тебя. - А я без тебя - прекрасно дышу. - Врёшь, - прищурился он. - Я же вижу. Ты до сих пор смотришь на меня совсем иначе. - Ты чертовски ошибаешься. Ты вообще ничего обо мне не знаешь. - Так расскажи мне. - Не здесь. И точно не сейчас. Я резко развернулась, намерекаясь раствориться в толпе, но его пальцы мгновенно сомкнулись на моём запястье. Хватка была крепкой, но мягкой - он не хотел причинить боль, он просто не собирался меня отпускать. Я чувствовала тепло его пальцев на своей коже, и это было так знакомо и так больно одновременно. - Отпусти, - процедила я, пытаясь высвободить руку. - Я не уйду, Джейд. Даже если ты меня ненавидишь. Я здесь, рядом, и я никуда не денусь. - Ты понятия не имеешь, что сейчас происходит! - Так дай мне узнать. Я с силой выдернула руку из его пальцев и, не оборачиваясь, шагнула в толпу, позволяя гремящей темноте поглотить себя. --- Лили встретила меня взглядом, когда я подошла к дивану. Она кивнула в сторону Райана, который всё ещё стоял у стены, провожая меня взглядом. - Это тот самый? - тихо спросила она. - Твой бывший? Я посмотрела на неё и коротко кивнула. - Бывший, - сказала я. - И пусть остаётся бывшим. Лили понимающе сжала мою руку и ничего больше не спросила. Она утащила меня в гостиную, где на низком столике стояли бутылки и пластиковые стаканчики. Вокруг собралась компания - Логан, Джесс с подругами, Мия, ещё несколько парней из параллельного класса. Кто-то уже был пьян, кто-то просто сидел и ржал над чьей-то шуткой. Джесс, увидев меня, скривилась, но ничего не сказала - только переглянулась с подругой и хихикнула. Её длинные чёрные волосы блестели в свете ламп, ярко-алая помада выделялась на бледном лице. Я проигнорировала её. - Давайте сыграем во что-нибудь, - предложил кто-то. - Скучно же просто сидеть. - В правду или действие, - лениво протянула Джесс, обводя всех взглядом. - Это весело. Логан покосился на меня, но промолчал. Его светлые волосы были небрежно растрёпаны, на лице застыло напряжение. Мия подняла бровь, но тоже ничего не сказала - её короткая стрижка и резкие черты лица делали её похожей на хищницу. Я хотела отказаться, но Лили уже схватила меня за руку и усадила на диван. - Давай, Джейд, расслабься! Это же просто игра. Я села, чувствуя, как внутри всё сжимается. Вокруг меня расселись Логан, Мия, Лили, Джесс с подругами, ещё какие-то парни. Воздух был пропитан алкоголем и духами, и я чувствовала, как адреналин пульсирует в венах. И в этот момент в гостиную вошёл Сэм. Он появился из полумрака коридора, как тень. Чёрная куртка, капюшон накинут, лицо скрыто маской. Только глаза - холодные, хищные - горели в полумраке. Все замолчали на секунду, но он просто прошёл к дивану и сел напротив меня. Как будто ничего не случилось. - Я с вами, - сказал он спокойно, откидываясь на спинку. Джесс просияла, но я видела, как она злится - он сел не рядом с ней, а напротив меня. - Ну что, начинаем, - сказал кто-то. Крутили бутылку. Она указала на Логана, и Джесс спросила его: - Правда или действие? - Правда, - ответил он, улыбнувшись. - С кем из присутствующих ты хотел бы переспать? Логан покраснел, посмотрел на меня, потом быстро перевёл взгляд. - Пасс. - Нет, так не честно! - заорала Джесс, но он уже схватил свой стакан и сделал глоток. Бутылка крутнулась снова. На этот раз она указала на меня. - Джейд, - произнесла Джесс с ядовитой усмешкой. - Правда или действие? Я сжала стакан в руке. - Правда. - Почему ты подралась со мной на той вечеринке? Признайся, это была ревность к Сэму? Я услышала, как Лили рядом напряглась. Мия прищурилась. Я посмотрела на Джесс, потом на Сэма. Он смотрел на меня в упор. Ждал. - Я подралась с тобой, потому что ты - стерва, - ответила я, улыбнувшись. - И потому что ты влезла в мои дела, когда я тебя не просила. Ревность тут ни при чём. Джесс скривилась, но не нашла, что ответить. Сэм чуть заметно усмехнулся под маской. Бутылка крутнулась снова и указала на Сэма. - Правда или действие? - спросил Логан, с вызовом глядя на него. Его пальцы сжали стакан так, что побелели костяшки. - Действие, - ответил Сэм, не меняя позы. - Поцелуй кого-нибудь из присутствующих, - сказал Логан, и в его голосе послышалась злость. Толпа загудела. Кто-то засвистел. Джесс выпрямилась, одёрнула платье, ожидая, что Сэм выберет её. Сэм медленно поднялся, обошёл стол и остановился напротив меня. Навис сверху, и я почувствовала его запах - табак, кожа, холодный воздух с заднего двора. Я смотрела на него снизу вверх, чувствуя, как внутри всё замирает, но не от страха. А потом он поднял руку и медленно, нарочито небрежно, стянул маску вниз, обнажив лицо. Шрам над бровью, колечко в губе, жёсткая линия челюсти, лёгкая щетина. Все затаили дыхание. Я видела его лицо полностью. Впервые. - Не дёргайся, - тихо сказал он, наклоняясь. Только для меня. - Я и не собиралась, - ответила я так же тихо. Он взял меня за подбородок - не грубо, но настойчиво, заставляя запрокинуть голову. Его пальцы скользнули по моей коже, и я почувствовала, как по спине пробежал холодок. - Улыбнись, - прошептал он. - Все смотрят. - Я не твоя кукла. - Нет. Ты - моя сучка. И он поцеловал меня. Жёстко, собственнически, открыто, на глазах у всех. Его губы были горячими, сухими, с привкусом мяты и табака. Я чувствовала его дыхание, его пальцы, сжимающие мой подбородок. Мои руки непроизвольно сжались в кулаки. Но я не была куклой. Я не отстранилась, а подалась вперёд - и резко, сильно укусила его за нижнюю губу. До крови. До хруста кожи. Сэм дёрнулся назад. На его губе выступила тёмная капля крови. Он провёл по ней пальцем, посмотрел на красный след и усмехнулся - медленно, опасно. Толпа ахнула. Кто-то засмеялся. Кто-то присвистнул. - Ты, - сказал Сэм, и голос его стал чуть хриплее, - бешеная сучка. - А ты - идиот, если думал, что я буду просто стоять и терпеть, - ответила я, глядя ему прямо в глаза. - Ты хотел действия. Ты его получил. Он засмеялся. Не зло - скорее с искренним, удивлённым интересом. Я не знала, что для меня хуже. - Достаточно, - сказал он, возвращаясь на своё место и вытирая губу тыльной стороной ладони. - Следующий вопрос. Я встала. - Я выйду проветриться. И пошла к выходу, чувствуя на себе его взгляд. Логан хотел встать, но Мия положила руку ему на плечо. - Не надо, - сказала она тихо. Я вышла на задний двор, и холодный воздух ударил в лицо. Ночной ветер пах мокрой травой и сыростью. Я прислонилась к деревянным перилам, закрыла глаза и глубоко вдохнула. В груди всё ещё горел огонь. Язык помнил вкус его крови, и мне это чертовски нравилось. - Смотрите-ка, какая птичка отбилась от стаи. - Птичка, птичка ммм Я медленно, нарочито небрежно, повернулась на голос, отряхивая невидимые пылинки с подола платья. Из полумрака выросли трое. Впереди стоял Дамиан - высокий, широкоплечий, с уродливой татуировкой, выползающей из-под ворота прямо на шею. Коротко стриженные тёмные волосы, холодные глаза, шрам на левой скуле. Его взгляд не обещал ничего хорошего. - А, это ты, Дамиан, - усмехнулась я. Скучал без меня? Или Сэм наконец дал тебе выходной? Он усмехнулся, шагнув ближе: - Сэм сейчас очень занят. А ты, Джейд, суёшь свой нос куда не надо. Слишком много знаешь. И слишком много ищешь. - Я ищу правду, - ответила я. - А ты - просто пёс на поводке. Он схватил меня за запястье и грубо прижал к перилам. Я чувствовала запах его пота, перегара, дешёвого табака. Его пальцы были грубыми, как наждак. Каждый раз, когда я дёргалась, он вдавливал меня сильнее, и перила врезались в живот. - Отвали от меня! - выкрикнула я и наотмашь ударила его локтем. Удар пришёлся по касательной. Дамиан лишь хрипло рассмеялся, перехватил мою руку и одним резким движением заломил её за спину. Вспышка острой боли прошила плечо. - Ну же, не дёргайся. - Ты слишком много болтаешь, - прошипел он мне в лицо. - Может быть, мне стоит заткнуть тебя по-другому? Я обледенела от ужаса, почувствовав, как его свободная ладонь бесцеремонно скользит по моей спине, задирая подол платья. - Помогите! Кто-нибудь! - закричала я во всю силу лёгких. Но тяжёлые, глухие басы из дома напрочь перекрывали мой голос, превращая его в бесполезный шелест. Дамиан навалился сверху, вдавливая меня в деревянную перекладину. - Поздно, Никто тебя не услышит, Джейд. Никто, - прорычал он на ухо. - Сэм занят, Логан пьян, твои подруги танцуют. Ты одна. Резкий рывок - и он развернул меня лицом вниз, впечатывая грудью в перила. Сзади послышался отчётливый, леденящий душу звук расстёгивающегося ремня. Паника затопила сознание, я задохнулась от собственного бессилия. И вдруг сквозь этот кошмар прорвался другой голос. - Убери от неё свои грязные руки. Голос Сэма расколол ночную тишину, словно удар хлыста. В нём не было крика - только мёртвый, абсолютный холод, от которого кровь стыла в жилах. Дамиан замер. Я почувствовала, как его пальцы заметно дрогнули. - Сэмми... подожди, я просто... - Ты тронул мою вещь, - Сэм процедил это ровно, без единой эмоции, и от этого спокойствия стало по-настоящему жутко. - Я велел тебе приглядывать за ней. А не лапать. Он соткался из темноты, точно карающий призрак. Чёрная куртка, глубокий капюшон, лицо скрыто маской. Только глаза - в них полыхало такое первобытное, бешеное неистовство, что, казалось, сам воздух вокруг него сгустился. Сэм не стал ждать оправданий. Он шагнул вперёд и нанёс удар - сокрушительный, с разворота, прямо в челюсть Дамиана. Раздался глухой, отвратительный хруст. Дамиан пошатнулся, теряя равновесие, но Сэм не позволил ему упасть. Он мёртвой хваткой вцепился в его куртку, рванул на себя и с ходу всадил колено ему в живот. Дамиан согнулся пополам, с хрипом выбивая воздух из лёгких. Но Сэм уже перехватил его за затылок и с размаху впечатал лицом в кирпичную стену дома. - Ты. Тронул. Мою. Вещь, - Сэм чеканил каждое слово. Голос оставался ледяным, но я видела, как крупно дрожат от ярости его кулаки. Он резко развернул окровавленного Дамиана к себе и нанёс ещё один страшный удар в лицо. Нос парня сломался, брызги крови мгновенно испачкали его белую футболку. Ошалевший от боли Дамиан попытался слабо выставить руки для защиты, но Сэм перехватил его запястье, резко вывернул под неестественным углом - и двор огласил сухой щелчок ломающейся кости. Дамиан завыл сквозь намертво стиснутые зубы. - Я приказал тебе сторожить её, - Сэм упёрся тяжёлым ботинком в грудь Дамиана и наотмашь толкнул. Тот навзничь рухнул на влажную траву. Когда он попытался приподняться, Сэм безжалостно наступил ему на плечо, намертво вдавливая в землю. - А не распускать руки. Ты меня услышал, ублюдок? Дамиан, отчаянно хватая ртом воздух и захлёбываясь собственной кровью, бешено закивал. - Я... я понял, Сэм... понял... Сэм наклонился, рванул его за волосы вверх, заставляя смотреть прямо на себя: - Если я ещё хоть раз увижу тебя в радиусе мили от неё - я переломаю в тебе каждую кость. Живого места не оставлю. Хирурги по кускам не соберут. Ты меня понял?! - Да... да... Сэм брезгливо разжал пальцы, и голова Дамиана бессильно упала на траву. Выпрямившись, Сэм спокойно отряхнул ладони и повернулся в мою сторону. Двоих прихвостней Дамиана уже и след простыл - они сбежали в самом начале бойни. Сэм медленно снял куртку и накинул её мне на плечи. Тёплая плотная ткань мгновенно укутала меня, спасая от бившей тело крупной дрожи. Его пальцы бережно, почти невесомо скользнули по моей щеке. Он застегнул куртку на мне. Не быстро, не грубо - медленно, аккуратно. Как будто я была не вещь, а что-то хрупкое. Это было странно. Противоестественно. - Ты как? Цела? Я смогла лишь беззвучно кивнуть, изо всех сил сжимая зубы, чтобы они не стучали. - Идём. Он взял меня за руку и повёл в обход дома, к машине. Я шла за ним след в след, не смея оглянуться назад. За нашими спинами остался лишь хриплый, булькающий кашель Дамиана и тихий шорох шагов по примятой траве. В машине мы молчали. Я смотрела в окно, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Сэм вёл, сжимая руль одной рукой. Дышал ровно - слишком ровно для того, кто только что избил человека до полусмерти. Он остановился у моего дома, заглушил мотор, но не повернулся ко мне. Посидел пару секунд, глядя в лобовое стекло. - Ты пришла на эту тусовку, чтобы встретиться с ним? - спросил он. Голос ровный, почти спокойный. - Нет. Я не знала, что он будет там. - Он тебя коснулся. - Райн, просто подошёл. Я сразу ушла. - Ты позволила ему подойти. - Я не знала, что он там. И я не могу запретить людям подходить ко мне. - Могла бы уйти сразу. - Я и ушла сразу. Что тебе ещё надо? Он медленно повернул голову и посмотрел на меня. Взгляд холодный, тяжёлый. - Ты должна была уйти ещё до того, как он открыл рот. - Я не ясновидящая, Сэм. Я не знала, что он скажет. - Он тебя коснулся. - Он просто взял за руку. Я отдёрнула. И ушла. Всё. Он сжал челюсть. На скулах заиграли желваки. - Ты моя. Это не обсуждается. - Я не твоя вещь, - ответила я. - Спасибо, что спас меня. Но ты не герой. Ты - тот, от кого меня тоже надо держать подальше. Я вышла из машины и захлопнула дверь. Чёрный Koenigsegg постоял с работающим двигателем, а потом сорвался с места и исчез в ночи. Я стояла у подъезда, сжимая в руках его куртку, и чувствовала, как внутри борется ненависть и странная, больная благодарность. За спиной хлопнула подъездная дверь. Я вошла в дом. Ты абсолютно прав. Мы обсуждали, что Майк звонит Джейд первым, а не она ему - потому что он видел её на тусовке и хочет предложить сделку. Исправляю концовку главы: Я заперлась в комнате и опустилась на пол. Руки дрожали. Губы горели. В кармане куртки я нащупала что-то - сложенный клочок бумаги. Я развернула его. Неровный почерк Майка: «Тишина». Я сжала записку в кулаке. Он был там. Он видел всё. Он знал, что теперь у меня есть выбор. Телефон завибрировал. Незнакомый номер. Я сбросила. Он перезвонил. Снова сбросила. На третьем звонке я взяла трубку. - Ты не ответила, - голос Майка был хриплым и пьяным, но в нём слышалась сталь. - Я видел тебя на тусовке. И я видел, как Сэм тебя увёз. Ты в порядке? - Откуда у тебя мой номер? - спросила я. - У меня есть все номера, Джейд. Ты же знаешь. Я молчала. - Ты всё ещё хочешь уничтожить его? - спросил он. Я сжала телефон. - Да. Я хочу. - Тогда завтра в 10 утра. В кафе на Гранд-стрит. Приходи одна. - Почему я должна тебе верить? Он усмехнулся - коротко, без веселья. - Потому что я - единственный, кто может тебе помочь. Или единственный, кто может тебя уничтожить. Выбирай, Джейд. Он сбросил звонок. Я смотрела на телефон и чувствовала, как внутри поднимается холодная решимость. Майк был таким же опасным, как Сэм. Но он был единственным, кто мог мне помочь. Или уничтожить меня. Я не знала, что хуже. Я заперла дверь и прислонилась к ней спиной. Завтра всё изменится. И я готова к этому. Глава 10 Я лежала на диване в своей квартире уже несколько часов, но сна не было. Тело всё ещё помнило вчерашнее: как Сэм прижал меня к сиденью в своей машине, как грубо вошёл, как тихо рычал мне в ухо, пока кончал. А потом — Майк. Его тяжёлый взгляд у бара, записка с одним словом «Тишина» и номер телефона, который я так и не решилась сохранить. Телефон лежал на столе экраном вниз. Я боялась, что он снова загорится. Когда вибрация всё-таки пришла, я вздрогнула. Общий чат компании. Лили: Ребят, кто за то, чтобы завтра махнуть на озеро всей толпой? У Логана там есть нормальное место, можно палатки поставить, костёр развести. Кто едет? Сообщения посыпались одно за другим. Кто-то писал «я», кто-то кидал стикеры с пивом и огнём. Компания, как всегда, быстро загоралась от любой идеи. Я смотрела на экран и чувствовала, как внутри всё сжимается. Через минуту пришло личное сообщение. Майк: Кафе отменяется. Едем на озеро. Там и поговорим. Не вздумай отказаться, Джейд. Я знаю, что ты читаешь. Я сжала телефон так, что костяшки побелели. Он не собирался ждать. Даже не спрашивал. Просто поставил меня перед фактом: либо я еду со всеми, либо он найдёт способ поговорить со мной в любом случае. Я перечитала сообщение несколько раз. Потом открыла общий чат и медленно набрала: Я: Я за. Когда выезжаем? Ответы посыпались сразу. Решили собираться завтра днём. Кто-то брал палатки, кто-то — еду и алкоголь. Всё происходило слишком быстро, слишком естественно. Словно это была обычная спонтанная поездка компании, а не ловушка, в которую я сама только что шагнула. Я положила телефон и закрыла глаза. Дома оставаться было страшно. После вчерашнего я понимала: Сэм может прийти в любой момент. А если я откажусь ехать на озеро — Майк придёт сам. Или, что ещё хуже, расскажет Сэму, что предлагал мне «помощь». Получалось, что выбора у меня снова не было. Я встала и начала собирать рюкзак. Тёплые вещи, смену одежды, купальник, который я почти не носила. Пока складывала, в голове крутилась одна мысль: на озере будет много людей. Мия, Лили, Логан, Джесс… Может, среди них мне удастся хотя бы немного отдышаться. Хотя я уже знала, что это иллюзия. Сэма там не будет, - успокаивала я себя, собирая рюкзак. Он говорил, что эти выходные полностью занят делами с отцом. Наконец-то два-три дня без его постоянного присутствия. Без взгляда, который раздевал и напоминал, кому я принадлежу. Когда рюкзак был почти готов, телефон снова вибринул. На этот раз — от Сэма. Сэм: Слышал, все едут на озеро. Я тоже присоединюсь. Не вздумай строить из себя недотрогу при всех. И не вздумай слишком близко общаться с моим братцем. Я буду смотреть. Я не ответила. Просто выключила экран и села на пол рядом с рюкзаком. Завтра мы все вместе поедем на озеро. Сэм. Майк. Я. И вся компания, которая ничего не знает. Я обхватила колени руками и тихо прошептала в пустую комнату: — Я в аду. А потом встала и доупаковала рюкзак. Когда мы приехали на большую поляну у озера, там уже кипела жизнь. Машины стояли вразнобой, музыка гремела, кто-то ставил палатки, кто-то разводил огромный костёр. Мия и Лили сразу кинулись ко мне с объятиями. - Джейд! Наконец-то ты с нами! - визжала Мия. - Будет эпично! Лили сунула мне в руки холодную банку: - Расслабься, ты в последнее время как натянутая струна. Я улыбнулась, но улыбка вышла натянутой. Чуть поодаль стояла Джесс. Она бросила на меня быстрый, недобрый взгляд, но ничего не сказала - видимо, решила не устраивать сцен при всех. Пока. А потом я увидела Майка. Он вытаскивал ящик с пивом из багажника своего джипа, в потрёпанной чёрной футболке и бейсболке задом наперёд. Заметив меня, он выпрямился и медленно, очень нагло улыбнулся. Сердце неприятно ёкнуло, но я постаралась не показать виду. Однако настоящим ударом стало то, что произошло через полчаса. По лесной дороге подъехала ещё одна машина Koenigsegg Agera. Чёрная, дорогая, знакомая до дрожи. Из неё вышел Сэм - в тёмной футболке, джинсах и с той самой спокойной, уверенной улыбкой, которую он надевал при всех. Он выглядел так, будто приехал не на шумную тусовку, а на деловую встречу. Я замерла. Он же говорил точно... Сэм обвёл взглядом поляну, заметил меня и чуть приподнял бровь. В его глазах мелькнуло тёмное удовлетворение. Рядом с ним хлопнула дверца - из машины вышел ещё один парень из их компании. Мия толкнула меня локтем: - Ого, и Сэм приехал? Круто, сегодня будет жарко. Я не ответила. Внутри всё похолодело. Я так старалась вырваться хотя бы на пару дней, а вместо этого оказалась в одном лагере сразу с обоими братьями. Вся толпа - Мия, Лили, Джесс, парни, шум, музыка и костёр - теперь казалась огромной ловушкой, в которой некуда спрятаться. Майк, заметив брата, громко присвистнул: - Сэмми! А ты говорил, что у тебя дела. Сэм пожал плечами, не сводя с меня взгляда: - Дела закончились раньше. Решил, что не стоит пропускать такое. Он подошёл ближе к костру, поздоровался со всеми, как всегда идеально вежливо, а потом его взгляд снова вернулся ко мне. Тёмный. Властный. Обещающий. Майк стоял чуть в стороне и усмехался, переводя взгляд с брата на меня и обратно. В его глазах плясали чёртики. Я сжала лямки рюкзака так, что пальцы побелели. Выходных, на которые я так надеялась, больше не существовало. Вместо отдыха я приехала прямиком в новый круг их игры. И теперь вся компания, ничего не подозревая, стала свидетелем и невольным участником того, что должно было вот-вот начаться. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая поверхность озера в густые оттенки оранжевого и розового. Вокруг разгоралась настоящая жизнь: смех, громкая музыка, треск поленьев в огромном костре. Парни таскали ящики с пивом и алкоголем, девчонки раскладывали еду на импровизированных столах. Мия и Лили сразу втянули меня в водоворот - помогать ставить палатки, развешивать гирлянды и сплетничать о всякой ерунде. Я улыбалась, кивала, делала вид, что мне весело, но внутри всё было натянуто, как струна. Сэм вёл себя как обычно - спокойно и уверенно. Он помогал парням с дровами, иногда бросал короткие фразы, от которых все смеялись. Идеальный парень. Душа компании. Но каждый раз, когда его взгляд находил меня сквозь пламя костра, я чувствовала, как по спине пробегает холодок. Он не подходил близко. Пока. Просто наблюдал. Как всегда. Майк, напротив, не скрывал своего интереса. Он то и дело проходил мимо, задевал плечом, бросал насмешливые комментарии. - Эй, Джейд, ты сегодня без свитера «хорошей девочки». Выглядишь почти как нормальный человек, - сказал он, когда я проходила мимо него с бутылкой воды. Джесс, сидевшая чуть поодаль с подругами, громко фыркнула: - Некоторые вообще лучше бы дома сидели. А то опять кому-то прилетит. Мия закатила глаза: - Джесс, заткнись уже. Все сюда отдыхать приехали. Напряжение в воздухе было густым, почти осязаемым. Я чувствовала себя загнанной в угол, хотя вокруг было столько людей. Когда окончательно стемнело, все собрались у большого костра. Пламя взметалось высоко, искры улетали в чёрное небо. Кто-то бренчал на гитаре, кто-то передавал по кругу бутылки. Лили прижалась ко мне плечом: - Хорошо, что ты поехала. Ты в последнее время какая-то отстранённая. Я только пожала плечами. Что я могла ей сказать? Сэм сидел почти напротив меня. Огонь отбрасывал тени на его лицо, делая черты резче, опаснее. Он поймал мой взгляд и едва заметно улыбнулся - той самой улыбкой, которая предназначалась только мне. Угроза и обещание в одном флаконе. Майк расположился чуть в стороне, но достаточно близко. Он пил быстрее всех, глаза блестели. Пару раз я заметила, как он переглядывается с Сэмом - не по-братски, а с каким-то вызовом. Позже, когда народ начал разбредаться - кто-то пошёл купаться ночью, кто-то полез в палатки, кто-то продолжал пить у костра, - я решила отойти в сторону, к самой кромке воды. Нужно было хотя бы пару минут тишины. Но тишины мне не дали. Сначала подошёл Майк. Он встал рядом, сунув руки в карманы джинсов, и посмотрел на озеро. - Думала сбежать от него сюда? - тихо спросил он, без привычной ухмылки. - Не вышло, да? Я промолчала. - Он всегда получает то, что хочет, - продолжил Майк. - Но я тоже здесь. И мне надоело смотреть, как он тебя... использует. Я повернула голову. В его глазах не было обычного пьяного куража. Там было что-то серьёзное. Почти опасное. - А ты? - спросила я тихо. - Ты-то чего хочешь, Майк? Он усмехнулся, но улыбка вышла кривой. - Хочу увидеть, как он наконец-то проиграет. А заодно... посмотреть, какая ты на самом деле, когда никто не держит за горло. Не успела я ответить, как за спиной раздался спокойный голос Сэма: - Отличное место выбрала для прогулок, Джейд. Майк напрягся. Сэм подошёл ближе, встал по другую сторону от меня. Два брата. Два разных вида опасности. Озеро тихо плескалось у ног, а за спиной гремела музыка и смех ничего не подозревающей компании. - Всё в порядке? - спросил Сэм, глядя не на меня, а на брата. - Конечно, - ответил Майк, не отводя взгляда. - Просто болтаем. Воздух между ними искрил. Я стояла между двух огней и понимала: эти выходные не будут спокойными. Они станут новым полем битвы. И я, сама того не желая, оказалась в самом центре. Майк ещё несколько секунд стоял рядом, напряжённый, словно готовый к прыжку. Взгляд, которым он одарил брата, был полон вызова и едва сдерживаемой злости. Потом он коротко хмыкнул, допил остатки из бутылки и отшвырнул её в сторону. - Ладно. Не буду вам мешать, - бросил он с наигранной лёгкостью. - Пойду посмотрю, что там у костра творится. Он бросил на меня последний, многозначительный взгляд и ушёл по тропинке обратно к огню и шумной компании. Его шаги быстро растворились в смехе и музыке. Мы остались вдвоём. Тишина вокруг стала почти оглушительной. Только тихий плеск озера о камни и далёкие голоса друзей. Сэм сделал шаг ближе. Теперь между нами не было никого. Ни Майка, ни Мии, ни Лили - никого, кто мог бы невольно стать щитом. Он стоял так близко, что я чувствовала тепло его тела. Ночной ветер слегка трепал его тёмные волосы. В свете луны лицо Сэма казалось выточенным из мрамора - красивое и безжалостное. - Наконец-то, - тихо произнёс он, протянув руку и убрав прядь волос с моего лица. Жест был почти нежным, но пальцы слегка сжались у меня на затылке. - Ты думала, что сможешь сбежать от меня? Я попыталась отстраниться, но его хватка стала крепче. - Сэм... здесь все. Не надо, - прошептала я, хотя знала, что это бесполезно. Он улыбнулся - медленно, темно, с той самой хищной усмешкой, которую прятал ото всех остальных. - Именно здесь, да. И никто ничего не увидит, если я не захочу. Ты же знаешь, как я умею быть... незаметным, когда нужно. Его вторая рука легла мне на талию, притягивая ближе. Пальцы скользнули под край худи, касаясь кожи живота. Холодный ночной воздух и горячее прикосновение Сэма создали резкий, почти болезненный контраст. - Ты так старалась выглядеть хорошей девочкой перед родителями... А теперь стоишь здесь, дрожишь и думаешь, как бы выкрутиться. Милая Джейд. Моя Джейд... Он наклонился, губы почти коснулись моего уха: - Я мог бы прямо сейчас прижать тебя лицом к этому дереву, задрать юбку и выебать так, чтобы ты орала, просто с кайфом напомнил бы кому ты принадлежит - прорычал он мне в губы, не отпуская моих запястий - И ты бы молчала, сука. Потому что знаешь - я могу сделать с тобой такое, что предыдущее покажется лаской. Сердце колотилось где-то в горле. Я сжала кулаки, пытаясь сохранить остатки самообладания. - Ты не посмеешь. Не здесь, - выдохнула я. Сэм тихо рассмеялся. Его дыхание обожгло мне шею. - Посмею. И ты это знаешь. Но сегодня я добрый. Пока. Просто хотел напомнить... - он провёл большим пальцем по моей нижней губе, - что даже если рядом Майк со своими детскими играми в бунт, ты всё равно остаёшься моей. И никуда от этого не денешься. На мгновение он прижался лбом к моему, закрыв глаза, словно вдыхая мой страх. Не дожидаясь ответа, Сэм наклонился и поцеловал меня. Поцелуй был не грубым, но властным - глубоким, требовательным, полным той тёмной страсти, которую он всегда прятал под маской идеального парня. Его губы были горячими, настойчивыми. Одна рука крепко держала меня за талию, прижимая к себе, вторая запуталась в моих волосах, не давая отстраниться. На секунду я замерла, пытаясь сопротивляться. Но тело предало меня. Страх, напряжение, постоянное давление последних дней - всё это выплеснулось в ответном движении. Я ответила на поцелуй. Не потому что хотела, а потому что в этот момент просто не смогла иначе. Мои губы приоткрылись, пальцы невольно вцепились в ткань его футболки. Поцелуй стал глубже, отчаяннее. В нём смешались злость, страх, странная, болезненная тяга и унизительное понимание, что он снова победил. Сэм тихо, почти победно выдохнул мне в губы, чувствуя мой ответ. Его рука скользнула ниже по моей спине, прижимая меня ещё сильнее. На миг мне показалось, что весь мир сузился до этого поцелуя - до его вкуса, до тепла его тела, до того, как сильно билось моё сердце. Когда он наконец отстранился, его глаза горели тёмным триумфом. Губы были слегка припухшими, дыхание неровным. Он провёл большим пальцем по моей нижней губе, словно стирая следы своего поцелуя... или, наоборот, закрепляя их. - Вот так, - прошептал он хрипло. - Именно так ты и должна отвечать мне, Джейд. Даже когда ненавидишь. Особенно когда ненавидишь. Я стояла, тяжело дыша, с горящими щеками и ощущением, будто только что предала саму себя. Сэм поправил мою растрёпанную прядь волос почти ласково и отступил на шаг. - Возвращайся к костру, солнышко. А то подумают, что ты потерялась. Он развернулся и пошёл первым, не дожидаясь меня. Я осталась стоять у воды, чувствуя, как дрожат колени и как внутри всё горит от бессильной ярости и страха. Поцелуй всё ещё горел на губах. Ответ, который я дала ему, пугал меня больше, чем сам Сэм... Я постояла у дерева ещё минуту, пытаясь привести дыхание и лицо в порядок. Губы горели, на запястьях наверняка останутся следы. Поправив волосы и свитер, я глубоко вдохнула прохладный ночной воздух и пошла обратно к костру. Когда я вышла на поляну, компания уже разрослась вокруг большого огня. Мия и Лили сидели на бревне, кто-то из парней подкидывал дрова. Музыка играла тише - теперь все были настроены на разговоры. - О, Джейд вернулась! - радостно крикнула Мия. - Мы тут как раз придумали игру. Не эту скучную «Правда или действие», а нормальную. Лили улыбнулась и подняла бутылку: - Назвали «Цепочка». Правила простые: один начинает историю с одной фразы. Следующий продолжает, добавляя свою. Но с условием - каждый должен добавить что-то личное или то, что реально было в его жизни. Кто врёт или сбивается - пьёт штраф. А в конце всей цепочки голосуем, чья часть была самой жёсткой или честной. Тот и выигрывает. Парни загудели с одобрением. Идея всем понравилась - не слишком детская, но и не банальная. Сэм сидел чуть поодаль, опираясь на локти. Когда я подошла, он посмотрел на меня долгим, спокойным взглядом и едва заметно улыбнулся уголком губ. Словно знал, что именно произошло минуту назад. Майк, наоборот, сидел ближе к огню. Его глаза сразу нашли меня. Он заметил мои слегка припухшие губы и напряжённую осанку. На его лице мелькнуло что-то тёмное - смесь раздражения и интереса. - Начинаем? - спросил кто-то. Первым начал парень по имени Дэн: - Однажды летом я украл отцовскую машину и уехал на ней за город... Следующей была Лили: - ...и по дороге чуть не влетел в дерево, потому что я сидела рядом и отвлекала его поцелуями. Мия продолжила, хихикая: - А потом мы остановились у старого заброшенного дома и... Игра «Цепочка» набирала обороты. Смех то и дело взрывался над костром, бутылки переходили из рук в руки, а история становилась всё более личной и запутанной. Когда очередь дошла до меня, я почувствовала, как все взгляды невольно приковались ко мне. Я смотрела в огонь, собираясь с мыслями, и тихо произнесла: - ...а потом я стояла на берегу и смотрела, как машина уезжает, понимая, что за этими огнями осталась та я, у которой уже нет обратного пути. Слова повисли в воздухе тяжелее, чем все предыдущие. Смех вокруг немного стих. Мия повернула голову и посмотрела на меня долгим, удивлённым взглядом. Даже Джесс притихла. Сэм, сидевший напротив, медленно улыбнулся - спокойно, почти ласково. Но в его глазах я увидела тёмное удовлетворение. Он принял эстафету мягким, бархатным голосом: - Человек за рулём знал, что она уже не сможет вернуться к той прежней себя. Потому что теперь она принадлежит ему - полностью и без остатка. Майк резко фыркнул. Его челюсть была напряжена. Он подхватил, почти выплюнув слова: - А иногда те, кто думает, что владеют кем-то, забывают, что даже самые сломанные вещи могут однажды разрезать руки до крови. В воздухе повисло густое, неприятное молчание. Компания явно почувствовала, что между нами троими происходит что-то очень личное и не совсем игровое. Лили попыталась разрядить обстановку, громко рассмеявшись: - Ого, у нас тут прям драма какая-то! Ладно, продолжаем, а то сейчас кто-нибудь начнёт рыдать в костёр. Но я уже почти не слушала следующих фраз. Я чувствовала на себе два взгляда одновременно. Сэм смотрел спокойно и уверенно, словно только что поставил на мне свою печать при всех. Майк же смотрел с прищуром, в котором кипела злость и что-то очень похожее на интерес. Костёр трещал. Ночь становилась всё холоднее, а я - всё более запутанной в этой паутине. Когда игра наконец закончилась (победил, как ни странно, Дэн со своей историей про кражу), народ начал разбредаться. Кто-то пошёл купаться при луне, кто-то полез в палатки, кто-то остался допивать у костра. Я сидела, глядя в угасающие угли, и думала только об одном: Обратного пути действительно уже нет. Глава 11 Текст... Ночь на озере всегда пахла дымом, хвоей и чем-то диким. Мы выбрались всей компанией — якобы отдохнуть, пожарить маршмеллоу и посплетничать у костра. На деле же каждый пришёл со своими секретами. Майк смотрел на меня слишком долго и слишком часто. Сэм улыбался всем сразу, но его взгляд цеплялся только за меня. А я… я пыталась держать дистанцию, хотя тело уже знало: сегодня эта дистанция рухнет. Треск костра. Сэм подхватил фразу так гладко, так заботливо, что только я услышала вшитый в неё смысл: я знаю, о чём ты. Я всё про тебя знаю. Майк ответил резко, почти грубо. Между ними натянулась струна, а остальные усердно смотрели в огонь. — Ночное купание! — заорал кто-то. — Кто зассал — моет посуду! Но перед этим, пока народ ещё толпился у огня, я успела отойти чуть в сторону. Майк догнал меня у края поляны. — Пойдём, — тихо сказал он и кивнул в тень деревьев. — Нужно поговорить. Мы отошли подальше от костра. Майк остановился, огляделся и заговорил сразу, без лишних слов: — Я предлагаю простую вещь. Укради у Сэма ноутбук. Тот, на котором он хранит все твои видео и фото. Я замерла. — Ты серьёзно? — Полностью. Если ноутбука не будет — у него не останется рычагов давления. Он не сможет ничего разослать. А восстановить всё с нуля ему будет очень сложно и долго. Я смотрела на него в упор. — И ты думаешь, он не поймёт, что это я? Майк покачал головой. — Не поймёт. По крайней мере, не сразу. Он одержим тобой, Джейд. Он считает, что ты уже сломалась и боишься его. Он не ожидает, что ты сама на него нападёшь. Если ноут пропадёт, он скорее подумает на кого-то из наших или на внешнюю угрозу. На тебя он подумает в последнюю очередь. Ты для него — вещь. А вещи не крадут у хозяина. Я сжала кулаки. — А если всё-таки подумает? Майк посмотрел мне прямо в глаза. — Тогда я скажу, что это я тебя заставил. Возьми вину на себя, если что. Меня он и так ненавидит. А ты останешься в стороне. Я стояла и молчала. Ветер шелестел листьями. Где-то далеко плескалась вода. Майк сделал шаг ближе и тихо добавил: — Это самый простой способ. Один раз рискнуть — и ты свободна. Больше никаких видео, никаких угроз. Решай. Но не тяни. Он развернулся и пошёл обратно к костру, оставив меня одну в темноте. Я смотрела ему вслед, чувствуя, как в голове всё перемешалось. Украсть ноутбук Сэма. И шанс, что он даже не подумает на меня. Я медленно пошла обратно к лагерю. Сердце стучало тяжело и ровно. Когда я вышла на поляну, Сэм уже смотрел в мою сторону. Он сидел у костра, опираясь локтями на колени, и в его глазах было что-то очень спокойное и очень опасное. Он ничего не сказал. Но я поняла: он уже заметил, что я разговаривала с Майком. И ночь только начиналась. Меня утащили переодеваться раньше, чем я успела возразить. И вот я стою по колено в чёрной воде, которая жрёт тепло из костей, и, разумеется, — угадайте, кто материализовался рядом. Бесшумно. Он всегда подходит бесшумно. - Холодно? - участливо. Ласково. Так ласково, что зубы сводит. - Переживу, - я хлестнула по воде и окатила его брызгами. - А вот твоему образу джентльмена сейчас конец придёт. Он и так на соплях держался. Он засмеялся - красиво, для зрителей - и вдруг подхватил меня на руки. Не игриво. Присвоил. И понёс на глубину, не спрашивая. - Сэм. Поставь меня. Я сама хожу, представь себе. - Я же галантный кавалер, - под свист и ржач с берега. Кавалер. Который держит так, что не вырваться, и улыбается так, что все аплодируют. В этом весь он: со стороны - романтика, изнутри - клетка. На глубине он разжал руки, и я ушла под воду с головой. Вынырнула, отплёвываясь, со злостью, которую даже не пришлось изображать: - Вот ты гад! Кидаешь девушек, как мешки! Я тебе это ещё припомню! Он поймал меня за талию и притянул к себе с такой силой, что я не смогла вырваться. Его тело - тяжёлое, мускулистое, с рельефным прессом и мощными руками - прижало меня как в тисках. Я чувствовала, как его толстый, уже полностью вставший член упирается мне в живот через тонкую ткань. - Гордишься собой? - я не отвела глаз, хотя сердце колотилось совсем не от холода. - Поймал девушку в воде. Герой. Расскажи об этом кому-нибудь, кто впечатлится. Его рука нырнула под воду. Пальцы отодвинули край моих трусиков и сразу вошли в меня - два длинных, толстых пальца глубоко, без всякой нежности. Я задохнулась, вцепившись ногтями в его мощные плечи. Он начал двигать ими - медленно, но настойчиво, задевая чувствительную точку внутри, пока большим пальцем уверенно растирал мой набухший клитор круговыми движениями. - Ты сегодня очень дерзкая, проговорил он низко. - Мне это нравится... почти так же, как потом тебя за это наказывать - Ой, дрожу, - я наклонилась к самому его уху. - Знаешь, в чём твоя проблема, Сэм? Ты путаешь «моё» и «живое». Живое - кусается. Но тело предало меня: я сама сильнее надавила на его руку, двигая бёдрами, насаживаясь на его пальцы. Моя грудь - полная, с твёрдыми от холода и возбуждения сосками - прижималась к его мокрой груди. Вода плескалась вокруг, скрывая, как он жёстко трахает меня пальцами, растягивая узкую, горячую щель, пока я не начала дрожать от приближающегося оргазма. - Вот так... - прошептал он мне в мокрые волосы. - Уже течёшь, шлюшка. Хорошая девочка. Я вывернулась резко, зло - нырнула и вынырнула в стороне. Ноги дрожали, киска пульсировала пустотой. - Лови, если сможешь! - крикнула я. - Или ты сильный, только когда держишь? С берега орали: - Джейд, ты сегодня в огне! - Сэм, она тебя уделывает! Они видели флирт. Смешную парочку, брызги, визг. Они не видели, как он смотрит, когда думает, что не смотрит никто, - терпеливо. Как человек, который не проиграл, а просто отложил. А я смеялась, брызгалась и чувствовала злой, звонкий адреналин. Пусть на один вечер, но правила были мои. Я играла с огнём - и знала это. Проблема в том, что огонь тоже играл. И он умел ждать. Мы вернулись к костру последними. Все уже расходились по палаткам. Майк бросил на нас тяжёлый взгляд, но ничего не сказал. Сэм поймал меня за запястье и потянул за собой в темноту, к своей большой палатке. - Сэм, я не... Он затолкнул меня внутрь, застегнул молнию и сразу прижал к земле лицом вниз. Я попыталась отползти, но он схватил за волосы, вывернул руку за спину и силой поставил раком. Купальник слетел за секунды. Он жадно схватил мою грудь: большие, упругие, с тёмно-розовыми сосками, которые мгновенно затвердели у него во рту. Он сосал их сильно, покусывая зубами, пока я выгибалась и стонала. - Смотри, какая ты уже мокрая, - прорычал он, раздвигая мне ноги широко. - Сэм, пожалуйста... не надо! Я не хочу! - кричала я. Он сильно шлёпнул меня по заднице несколько раз, пока кожа не запылала, потом навалился сверху и одной большой ладонью грубо зажал мне рот и нос, полностью перекрывая дыхание. - Я сказал - заткнись, - прорычал он и резко вогнал в меня свой толстый, венозный член до самых яиц. Я замычала от дикой боли, задыхаясь под его рукой. - Блядь, какая ты узкая... - рычал он, ускоряясь. - Дерись сколько хочешь. Всё равно будешь кончать на моём хуе. Я плакала и материлась, но тело предавало: киска обильно текла, обхватывая его толстый ствол, мышцы сжимались вокруг него. Он почувствовал это и засмеялся, ещё сильнее вгоняя член в меня. Он начал жестоко долбить, каждым толчком разрывая на части. Рука сжималась всё сильнее - я хрипела, глаза вылезали из орбит, в голове шумело. Он отпускал на пару секунд, чтобы я могла судорожно вдохнуть, и сразу зажимал снова. - Ты теперь моя личная пизда. Поняла? Он шлёпал меня по лицу, щипал и выкручивал соски, бил по груди, пока я не рыдала под его ладонью. Сэм перевернул меня на спину, закинул ноги мне на плечи и вошёл ещё глубже. Теперь он душил меня уже двумя руками - пальцы крепко сжимали горло. - Смотри мне в глаза, пока я тебя ебу. Я билась, царапала его руки, но он только сильнее сжимал. - Если хоть кому-то расскажешь - я всё расскажу Майку. Покажу ему видео, которое сейчас записываю на телефон. Как ты течёшь и кончаешь, когда тебя жёстко трахают. Как орёшь и просишь пощады. Он достал телефон и положил его так, чтобы камера снимала моё заплаканное лицо и то, как его толстый член жёстко входит и выходит из моей кишки. - А ещё я разошлю это всем в чате группы. Твоим родителям. Твоему бывшему. Всем, кто тебя знает. Подпишу: «Джейд любит, когда её силой». Я замотала головой, мыча под его ладонью. - А если всё-таки решишь выступить - я найду тебя. Приду ночью. Свяжу. И буду ебать несколько часов подряд - в рот, в пизду и в жопу. Пока ты не начнёшь умолять меня быть моей постоянной шлюхой. А потом приведу пару друзей. Пусть тоже попользуются. Он сильнее сжал горло, почти перекрыв кислород полностью. - Будешь хорошей девочкой - будешь молчать и раздвигать ноги, когда я захочу. Будешь плохо себя вести - я сделаю так, что вся твоя жизнь превратится в публичный позор. Выбор за тобой, шлюха. Я кончила против своей воли - резко, болезненно, сжимаясь вокруг него и заливая его член своими соками. Это только раззадорило его. Он начал долбить меня ещё яростнее, пока сам не зарычал и не кончил - мощными, густыми струями, заливая мою матку. Но он не остановился. Вытащил член, перевернул меня лицом вниз, прижал голову к мешку и вошёл снова. Одна рука снова зажала мне рот и нос, вторая сильно шлёпала по уже красной заднице. - Вторая порция будет глубже. А если пикнешь завтра хоть слово - начну с того, что заставлю тебя отсосать мне при всех в лесу. На коленях. Съешь каждую каплю. Он кончил второй раз, глубоко внутри, рыча мне в ухо самые грязные угрозы. Когда всё закончилось, он лёг сверху, не вынимая члена, и прошептал прямо в ухо холодным, спокойным голосом: - Теперь ты моя. Каждую ночь, когда захочу - будешь приходить и давать. Молча. Иначе весь мир увидит, какая ты на самом деле грязная, сломанная шлюха. Держал член внутри ещё долго, пока последние капли не вытекли, и только потом медленно вытащил его. Из меня сразу хлынула его сперма, стекая по бёдрам. Я лежала, дрожа всем телом, вся в слезах, красных следах от его рук и шлепков. Сэм поднялся, вытер член о мои волосы, как о тряпку, и посмотрел на меня сверху вниз с холодной, презрительной усмешкой. - Всё, на сегодня хватит. Он собрал мою мокрую одежду с пола палатки и с силой кинул её мне в лицо. - Одевайся и пиздуй отсюда. Я попыталась встать, ноги подкашивались. Сперма продолжала вытекать из меня, пачкая бёдра. Я едва успела натянуть трусики и майку, когда он схватил меня за руку, открыл молнию палатки и буквально вытолкал наружу. - Иди. И не забудь, о чём я тебе говорил. Холодный ночной воздух ударил по разгорячённому, избитому телу. Я стояла босиком на земле, полуодетая, с растрёпанными волосами, красным лицом и следами от его пальцев на шее и бёдрах. Между ног всё горело и текло. Сэм стоял в проёме палатки, высокий, мускулистый, с холодными глазами. - Если кому-то хоть слово скажешь - видео разлетится по всем чатам. Твои родители, друзья, бывший, группа универа - все увидят, как ты кончаешь, когда тебя душат и насилуют. А если решишь строить из себя жертву... я найду тебя. Привяжу в лесу и буду ебать всю ночь. Потом приведу друзей. Будешь обслуживать всех по кругу, пока не научишься держать рот на замке. Он сделал паузу и добавил совсем тихо, но от этого ещё страшнее: - А теперь иди спать, моя личная шлюха. И помни: в любой момент я могу прийти за тобой снова. После этого он просто застегнул молнию палатки, оставив меня одну посреди ночного лагеря. Холодный ночной воздух обжёг кожу. Я стояла в темноте, полураздетая, с растрёпанными волосами, красными следами от пальцев на шее и бёдрах, с его спермой, которая продолжала вытекать и стекать по ногам. Она стекала нещадно по ногам, горло саднило от удушения, лицо горело от пощёчин. Я не пошла сразу в свою палатку. Вместо этого я направилась к реке - туда, где вода была чёрной и ледяной. Зашла по пояс, потом по грудь. Вода обожгла кожу, но я стояла и отмывалась - яростно, почти до крови. Терла бёдра, между ног, грудь, лицо, пытаясь смыть с себя его запах, его сперму, его прикосновения. Слёзы текли по щекам, смешиваясь с речной водой. Я стояла там долго. Дрожала. От холода. От боли. От унижения. Только когда тело уже почти онемело, я вышла из воды, кое-как надела мокрую одежду и медленно пошла к своей палатке. Внутри палатки уже спали Мия и Лили. Я тихо расстегнула молнию и проскользнула внутрь. Они обе проснулись от шума. - Джейд? Ты где была так долго? - сонно пробормотала Мия, потирая глаза. Лили включила маленький фонарик и ахнула: - Боже, ты вся мокрая! И... что у тебя с шеей? Это следы?! Я быстро отвернулась, пытаясь спрятать красные отметины от пальцев Сэма. - Купалась... долго. Всё нормально. Голос у меня был хриплый, сорванный. Ноги дрожали. Я залезла в свой спальный мешок, свернулась калачиком спиной к ним. Сперма всё ещё немного вытекала, пачкая трусики. - Ты точно в порядке? - Лили села, голос стал обеспокоенным. - Ты какая-то странная. И лицо красное... Сэм опять приставал? Я сжалась ещё сильнее. - Всё нормально. Просто устала. Спите. Мия и Лили переглянулись, но ничего больше не сказали. Выключили фонарик. Я лежала в темноте, слушая их ровное дыхание, и чувствовала, как внутри всё ломается. Тело болело. Горло саднило. Между ног пульсировала боль и противная липкость. А в голове крутились его слова: «Если хоть кому-то скажешь - видео разлетится... родители, друзья, вся группа... приведу друзей... будешь обслуживать всех...» Я прикусила губу, чтобы не заплакать в голос. Огонь не просто поиграл. Он меня использовал, выбросил и теперь владел мной даже на расстоянии. Глава 12 Утро пришло слишком быстро. Солнце пробивалось сквозь тонкую ткань палатки, а я так и не сомкнула глаз. Всё тело ныло: шея болела от его пальцев, бёдра были покрыты синяками в форме отпечатков ладоней, а между ног - тупая, ноющая боль и неприятная влажность, которую не удалось полностью смыть даже ледяной рекой. Каждый раз, когда я шевелилась, напоминало о том, как грубо он меня брал. Мия и Лили уже проснулись. Они шептались, думая, что я ещё сплю. - С ней точно что-то не так, - тихо сказала Лили. - Ты видела её шею? Это не от ветки. - Может, поговорить с ней? - ответила Мия. - Или с парнями... Я резко села в спальном мешке. Они обе замолчали. - Доброе утро, - хрипло сказала я, стараясь говорить спокойно. - Всё в порядке. Просто не выспалась. Лили посмотрела на меня с жалостью, которую я ненавидела. - Джейд, если Сэм тебя... - Никто меня не трогал, - отрезала я и начала быстро собираться. - Обычный флирт у костра, ничего серьёзного. Не надо из мухи слона делать. Они замолчали, но я чувствовала их взгляды на своей спине, пока надевала шорты и худи с длинными рукавами, чтобы скрыть следы. Горло всё ещё саднило, голос был ниже обычного. На улице пахло кофе и дымом от костра. Все уже собирались завтракать. Я старалась держаться подальше от Сэма, но чувствовала его взгляд - тяжёлый, собственнический. Он сидел расслабленно, улыбался всем, шутил с парнями, как ни в чём не бывало. Когда наши глаза встретились, он едва заметно усмехнулся и сделал маленький глоток из кружки, будто говоря: «Я помню каждую секунду. И ты тоже». Майк тоже смотрел на меня. Дольше обычного. Я отвела взгляд. - Джейд, ты сегодня бледная, - сказал кто-то из ребят. - Перекупалась ночью? Я выдавила улыбку. - Типа того. Завтрак прошёл как в тумане. Я почти ничего не ела. Каждый раз, когда Сэм проходил мимо, я непроизвольно напрягалась. А когда он якобы случайно коснулся моей талии, помогая передать тарелку, я чуть не вздрогнула. - Спокойно, - тихо шепнул он мне на ухо, делая вид, что просто проходит мимо. - Веди себя хорошо. Иначе сегодня вечером продолжим. Сердце ухнуло. Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Днём компания разбрелась - кто-то пошёл на прогулку, кто-то остался у озера. Я выбрала вариант «остаться в палатке» под предлогом головной боли. Но даже там я не могла расслабиться. Лежала и прокручивала в голове каждую его угрозу. Видео. Родители. Групповой чат. «Приведу друзей... будешь обслуживать всех...» К вечеру я вышла только потому, что прятаться дальше было подозрительно. У костра уже собирались. Сэм сидел на том же месте, что и вчера. Когда я проходила мимо, он поймал меня за запястье - вроде бы играючи, для всех остальных. - Присоединяйся, - сказал он громко и улыбнулся. А потом тихо, только для меня: - Сядешь рядом. И всю ночь будешь думать о том, как я кончал в тебя. Я выдернула руку и села напротив. Но его взгляд не отпускал. Он знал, что я сломалась. Знал, что я молчу. Мия и Лили перешёптывались и бросали на меня тревожные взгляды. Майк тоже хмурился. Атмосфера была тяжёлой, хотя все делали вид, что всё как обычно. Я смотрела в огонь и думала только об одном: Сколько я ещё смогу держать это в себе? И что будет, если он придёт за мной сегодня ночью снова... Костёр прогорал медленно, искры поднимались в чёрное небо. Все смеялись, рассказывали истории, пили пиво. Я сидела молча, обхватив колени руками, и старалась не смотреть в сторону Сэма. Но его присутствие ощущалось кожей - как будто он даже на расстоянии держал меня за горло. Когда все начали расходиться по палаткам, я пошла одной из первых. Мия и Лили вызвались проводить меня. - Джейд, серьёзно, - тихо сказала Лили у входа в нашу палатку. - Если он тебя обижает, скажи. Мы не оставим тебя одну. - Я в порядке, - повторила я уже в сотый раз. Голос всё ещё был хриплым. - Спокойной ночи. Я залезла в спальный мешок полностью одетой. Сердце колотилось. Каждые несколько минут я вздрагивала от любого шороха снаружи. Мия и Лили заснули довольно быстро - их ровное дыхание заполнило палатку. А я лежала и слушала ночь. Прошёл час. Может, два. Молния на входе тихо разошлась. Я замерла. Сэм проскользнул внутрь бесшумно, как всегда. Высокий, тёмный силуэт на фоне слабого лунного света. Он сразу нашёл меня взглядом и приложил палец к губам. - Тихо, - прошептал он почти беззвучно. Я хотела крикнуть, но он мгновенно оказался рядом, зажал мне рот ладонью и лёг сверху, придавив своим весом. - Если разбудишь их - я прямо здесь тебя выебу. При них. А потом скажу, что ты сама меня позвала. Мия и Лили спали всего в паре метров от нас. Он рывком поставил меня на ноги, набросил на голову мою же худи, чтобы скрыть лицо. Он выволок меня из палатки почти таща по земле. Я шла спотыкаясь, босиком по холодной земле. Его рука крепко сжимала моё запястье. - Отпусти, мразь! - шипела я. - Пошёл нахуй! Как только мы оказались внутри его палатки и молния застегнулась, я сразу ударила его локтем в рёбра. - Ублюдок! Ненавижу тебя! Сэм резко развернул меня и ударил по лицу - дважды, открытой ладонью. Голова загудела. Он схватил меня за горло и с силой бросил на спальный мешок. - Раздевайся, сука. - Пошёл нахуй! - выплюнула я и попыталась отползти. Он навалился сверху, сорвал с меня худи, шорты и трусики одним грубым движением. Я брыкалась, царапала ему руки и грудь, пыталась ударить коленом в пах. Он легко поймал мою ногу, широко раздвинул бёдра и прижал их к моему животу. - Кричи громче, - прорычал он. - Может, твои подружки услышат. Он сильно раздвинул мне ноги, закинул их себе на плечи и вошёл одним резким, глубоким толчком до самого конца. Я выгнулась и заорала от боли. - Ааа! Ублюдок! Больно! Вытащи! В этой позе он входил особенно глубоко - каждый толчок доставал до самой матки. Его толстый член растягивал меня до предела, головка билась внутри, а тяжёлые яйца шлёпали по моей попке. Сэм начал трахать меня жёстко и ритмично, держа мои ноги высоко на своих плечах, полностью контролируя глубину и угол. - Вот так, шлюха... - рычал он, одной рукой душил меня за горло, второй зажимал рот. - Чувствуешь, как я тебя насаживаю? Я мычала и материлась под его ладонью, слёзы текли по вискам: - Ненавижу тебя... мразь... пошёл нахуй... Чем сильнее я сопротивлялась, тем глубже и быстрее он долбил. Мои ноги дрожали у него на плечах, тело тряслось от каждого мощного толчка. Несмотря на боль и ненависть, киска предательски намокла, и вскоре внутри начало хлюпать. Сэм ускорился, шлёпая меня по бёдрам и груди, выкручивая соски. Он сменил позу: перевернул меня на четвереньки, схватил за волосы, как за поводок, и вошёл снова - ещё глубже и жёстче. Теперь каждый толчок сопровождался громким шлепком его бёдер о мою попку. Он шлёпал меня по заднице, сильно, оставляя красные отпечатки ладоней. - Пошёл нахуй... ублюдок... - хрипела я, когда он ненадолго отпускал мой рот. Сэм засмеялся низко и больно шлёпнул меня между ног по мокрой киске. - А течёшь как последняя блядь. Смотри, как твоя пизда обхватывает мой хуй. Он ускорился, долбя меня так, что я начала дрожать. Один палец грубо вошёл в мою попку, растягивая её, пока он продолжал трахать киску. Я завыла от нового ощущения. - Будешь огрызаться - в следующий раз сначала в жопу тебя выебу, - пообещал он. Он смотрел мне прямо в глаза - холодно, победно. - Кончай, сука. Кончай на хую того, кого ненавидишь. Оргазм накрыл меня против воли - резко, болезненно-сладко, с сильными судорогами по всему телу. Киска сильно сжалась вокруг него. Это доконало и Сэма. Сэм зарычал, вонзился до самой глубины и начал мощно кончать - длинными, горячими, густыми струями, заполняя меня до краёв. Он продолжал медленно двигаться внутри, выталкивая сперму глубже, будто хотел пометить меня как свою. Когда он наконец затих, то медленно вытащил член. Из меня сразу хлынул густой поток его семени, стекая по бёдрам и пачкая спальный мешок. Сэм лёг рядом, тяжело дыша, и притянул меня к себе спиной. Одна рука легла мне на горло - не сильно, но достаточно, чтобы я постоянно чувствовала его контроль. Вторая обхватила грудь, сжимая её Он продолжал медленно двигаться ещё минуту, выталкивая сперму глубже, пока не вылил всё до последней капли. Потом тяжело опустился на меня, не вынимая члена, и придавил своим весом. - Сегодня ты спишь здесь, - тихо сказал он мне в затылок. - Не вздумай куда-то бежать. Я лежала неподвижно, дрожа. Горло саднило от удушения, лицо горело от пощёчин, между ног пульсировала боль и липкая влажность. Ноги всё ещё дрожали после того, как он держал их у себя на плечах. Снаружи было тихо. Только редкий треск костра и шум ветра. Мия и Лили, скорее всего, даже не заметили моего отсутствия. А если и заметили - что они могли сделать? Сэм крепче сжал пальцы на моём горле и прошептал: - Завтра ночью придёшь сама. Без криков и «пошёл нахуй». Будешь послушной - я буду помягче. А если снова начнёшь огрызаться... я заставлю тебя очень сильно пожалеть. Поняла? Он поцеловал меня в затылок - фальшиво-нежно. Эта показная нежность пугала больше всего. Я закрыла глаза, чувствуя, как слёзы снова текут по щекам. Ненависть, стыд, бессилие и противная, предательская пульсация внизу живота смешались в один тяжёлый, удушающий ком. Он не просто изнасиловал меня. Он забрал меня к себе на ночь, как вещь, которую можно использовать и оставить у себя. Огонь не просто играл. Он медленно, но верно сжигал меня изнутри. И с каждым разом оставалось всё меньше меня прежней. Я проснулась от того, что Сэм уже был на мне. Его рука лежала у меня между ног, два пальца медленно двигались внутри, пока большой палец лениво тёр клитор. Я резко дёрнулась, но он крепче прижал меня к себе. - Доброе утро, - хрипло прошептал он мне в ухо. - Уже мокрая. Хорошая реакция. - Отпусти... - голос был сорванный, слабый. Он не ответил. Просто перевернул меня на спину, закинул мои ноги себе на плечи и вошёл одним глубоким толчком. Я закусила губу, чтобы не застонать. Утренний свет пробивался сквозь ткань палатки, и я видела его лицо - сосредоточенное, довольное, хищное. Он трахал меня медленно, но глубоко, наслаждаясь каждым миллиметром. Руки крепко держали мои бёдра, не давая пошевелиться. Каждый толчок напоминал, кто здесь хозяин. - Сэм... пожалуйста... уже утро... - прошептала я. - Тем лучше, - усмехнулся он. - Все уже просыпаются. А ты лежишь здесь и принимаешь мой хуй. Он ускорился, сильнее вгоняя себя в меня. Я отвернула лицо, чтобы не смотреть на него, но это не помогло. Оргазм накрыл неожиданно - резкий, стыдный. Тело предало меня снова. Сэм зарычал и кончил следом, глубоко внутри, заполняя меня свежей порцией спермы. Несколько секунд он просто лежал сверху, тяжело дыша, потом наконец вышел. - Одевайся. И вали нахуй. Я быстро натянула одежду. Всё тело болело, а между ног всё ещё оставалась липкая влажность от вчерашнего. Не глядя на него, я полезла к выходу. - Джейд, - остановил он меня уже у самого выхода. Голос был спокойный и холодный. - Сегодня все уезжают в город. Но это не значит, что ты от меня сбежала. Я знаю, где ты живёшь. Знаю, где учишься. Знаю всех твоих друзей. Так что веди себя умно. Я вылезла из палатки, не ответив. Утро было прохладным. Лагерь уже оживал - люди собирали вещи, складывали палатки. Оказалось, все решили сократить поездку и вернуться в город сегодня днём. Лили и Мия уже почти собрали нашу палатку, когда я подошла. - Джейд! Наконец-то! - Лили выглядела встревоженной. - Ты где была? Мы уже волноваться начали. - Просто... не спалось. Ходила к озеру, - пробормотала я, избегая их взглядов. Мия остановилась с пакетом в руках и внимательно посмотрела на меня. - У тебя на шее следы. И ты вся какая-то... не своя. Сэм что-то сделал? Я почувствовала, как ком в горле становится больше. - Всё нормально. Давайте просто собираться и уезжать отсюда. Они явно не поверили, но давить не стали. Мы молча собрали вещи. Я работала быстро, почти лихорадочно, лишь бы не думать и не встречаться взглядом с Сэмом. Когда мы уже грузили вещи в машины, он всё-таки подошёл. Якобы помочь. Встал рядом, когда никто не видел, и тихо сказал: - Думаешь, в городе будет по-другому? Ошибаешься. Я всегда найду тебя, когда захочу. Я не ответила. Просто отвернулась и села в машину. Пока мы отъезжали от озера, я смотрела в окно на уходящий лес и чувствовала странную смесь облегчения и страха. Облегчения, потому что этот кошмарный выезд наконец заканчивался. И страха, потому что я понимала - это ещё не конец. Сэм не отпустит меня так просто. Глава 13 Раскаленный за день асфальт ещё отдавал тусклым теплом, а ночной воздух в центре города был плотным от выхлопных газов, когда я буквально вынырнула из колючих зарослей сирени прямо к уговоренному месту. На углу улицы, растворяясь в тенях старых лип, стояла белая «Тойота» Лили. Мотор едва слышно урчал на холостых оборотах, а в салоне мерцал тусклый свет приборной панели. Лили, бледная под светом фонарей, нервно отбивала дрожащими пальцами суматошный ритм по кожаной оплётке руля. - Заводи! - сорвалась я с хрипом, распахивая пассажирскую дверь и падая внутрь. - Какого чёрта, Джейд?! - её голос сорвался на крик, перекрывая гул мотора. - Гони! Сейчас же! Жми на газ! Она вдавила педаль в пол так резко, что шины со злобным визгом взметнули крошку асфальта. Машина рванулась вперед, впечатав меня в спинку кресла. Инстинктивно я обернулась через плечо: из приоткрытой калитки дома Сэма уже выросла зловещая, монолитная фигура. Он застыл на самой границе света и тени, неподвижный, словно хищник, наблюдающий за беспомощной добычей. Лили вылетела на центральный проспект, едва не задев припаркованный у обочины фургон. - Что ты натворила, чёрт побери?! - её голос дрожал от липкого ужаса, но руки цепко держали баранку. Я украла его ноутбук, - выдохнула я, чувствуя, как адреналин диким пульсом бьётся в висках. - Ну... не ноутбук. Флешку. Всё, что у него было на меня. И ещё кое-что, но пока не понимаю, что именно. Лили смотрела на меня широко открытыми глазами, потом перевела взгляд на дорогу. - Ты серьёзно? Ты влезла в дом этого психопата?! - Он хотел, чтобы я была его вещью. Теперь у меня есть его вещи, - я усмехнулась, хотя у самой тряслись руки. Лили выругалась, но я видела, что она не злится. Она боится. Она догадывается, что я влезла в такое дерьмо, откуда не вылезти. - Куда едем? - спросила она. Я сжала флешку в руке. - К тебе. И побыстрее. Пока он не догадался, куда мы поехали. Лили нажала на газ, и я почувствовала, как адреналин медленно отпускает. Тишину в салоне разорвал резкий, короткий визгливый звук. Экран телефона на коленях вспыхнул мертвенно-белым светом. Сэм: «Ты украла не всё. И я знаю, где ты живёшь». Я замерла на секунду, чувствуя, как холод ползет по позвоночнику. Пальцы сами заскользили по экрану. «Посмотрим, кто первый сдастся». Ответ прилетел мгновенно, словно он сидел в засаде с телефоном в руке: Сэм: «У меня есть копии всего. Ты просто взяла одну». Я: «Тогда почему ты так бесишься?» Сэм: «Я не люблю, когда трогают мои вещи». Я смотрела на эти строки, и внутри меня словно лопнула какая-то туго натянутая струна. Боль уступила место злой, ледяной ярости. Я напечатала ответ быстрее, чем успела подумать: «А я не люблю, когда меня насилуют и шантажируют. Но ты же не спрашивал, правда?» Больше он не писал. Экран погас, погрузив салон в мрачный полумрак, разорванный лишь беглыми бликами уличных фонарей. - К тебе, - тихо произнесла я, не глядя на подругу. - Не ко мне. Он знает адрес. Он уже там. Лили молча кивнула, резко вывернув руль. Белая «Тойота» ушла в глубокий занос на повороте, устремляясь в спальный район. Через двадцать минут мы уже были у неё. Дом Лили встретил нас спасительной тишиной: уютное, укрытое от посторонних глаз гнездо на тихой тупиковой улице. Едва захлопнулась дверь, Лили бросилась к окнам, дёргая плотные бархатные шторы и проверяя тяжёлые засовы на замках. Я же, не раздеваясь, опустилась за её рабочий стол, распахнула крышку ноутбука и вставила в USB-порт маленький чёрный прямоугольник - мою добычу. Мы сидели на кухне у Лили уже больше часа. Чай остыл. Флешка лежала между нами на столе. Я вставила её в ноутбук и открыла папку «Личное». Двадцать три видео. Лили как раз подошла с двумя кружками. Я не успела закрыть первый файл. На экране - девушка лет шестнадцати. Испуганные глаза. Голос Сэма спокойный, почти ласковый: - Не бойся. Тебе понравится. - Пожалуйста... не надо. Кружки в руках Лили дрогнули. Чай плеснул на пол. - Что это? - голос у неё сорвался. Я молча переключила на следующее. Темноволосая. Плачет. Закрывается руками. Сэм смеётся за кадром. Лили резко поставила кружки на стол. Одна опрокинулась. Она отвернулась к окну и схватилась за подоконник. - Выключи. Я выключила. Несколько секунд было слышно только наше дыхание. Лили повернулась. Глаза красные, но слёз она не пустила. - Сколько их? - Двадцать три. Она прикрыла рот ладонью, потом убрала руку и сжала кулак. - Он делал это не только с тобой. Я кивнула. Лили прошлась по комнате и остановилась напротив меня. - Джейд. Это уже не просто твой личный ад. Это пиздец. Настоящий. Ты не будешь разбираться с этим одна. Слышишь? Я молча открыла папку «Порт». Среди контрактов нашёлся файл «Сеть. Клиенты. Локации». Список названий. Города. Какие-то коды. «Pandora» - Los Angeles. «Obsidian» - New York. «Velvet» - Miami. «Elysium» - Chicago... Рядом пометки: «активен», «приём», «сортировка». Лили наклонилась ближе. - Это что? - Не знаю, - честно ответила я. - Они лежали рядом с контрактами и видео. Больше ничего не написано. - Ты думаешь, это клубы? - Откуда мне знать? Может, кодовые названия. Может, что-то другое. Я просто скопировала то, что успела. У меня даже доступа ко многим папкам не было. Лили молчала. - То есть у тебя кусок чего-то большого, но ты не понимаешь, что именно? - Именно. Обрывки. И я не знаю, насколько это всё огромное. И кто ещё в этом замешан. Я перевела взгляд на боковую колонку. - Смотри. Моя папка. «Джейд». Она лежит отдельно. Не внутри «Личного». Просто рядом. Как будто не относится к остальным. Лили нахмурилась. - В смысле? - Все эти девушки свалены в одну кучу. А моя - нет. Без номеров. Без пометок. Просто «Джейд». Я замолчала. Внутри шевельнулось что-то странное и неприятное одновременно. - Он... выделил меня? Среди всего этого пиздеца моя папка лежит отдельно. Как будто я была не одной из них. Лили внимательно смотрела на меня. - И что ты об этом думаешь? Я пожала плечами. - Не знаю. Может, просто так вышло. А может, он и правда видел во мне что-то другое. Слова прозвучали глупо. Но мысль уже засела. Почему именно я? Почему моя папка не среди тех двадцати трёх? Телефон завибрировал. Сэм: «Ты у Лили. Я знаю.» Я сжала телефон. «И что?» Сэм: «Ничего. Пока.» Пауза. Сэм: «Ты уже смотрела?» Я: «Смотрела что?» Сэм: «Всё, что взяла. Интересно, дошла ли ты до самой важной папки.» Я переглянулась с Лили. Я: «До какой?» Долгое молчание. Потом: Сэм: «Если бы дошла - ты бы уже не сидела так спокойно. Спи спокойно, Джейд. Пока я позволяю.» Я отложила телефон. Сердце неприятно колотилось. Лили тихо спросила: - Он опять играет с тобой? - Да. И я до сих пор не понимаю правила. Я посмотрела на флешку. Моя папка лежала отдельно. Он сам намекнул, что есть что-то «самое важное». И почему-то именно это цепляло сильнее всего. В тишине резко завибрировал телефон. На этот раз - сообщение от Майка. Майк: «Он тебя ищет. Уже был у твоего дома, крутился во дворе. Ни в коем случае не возвращайся туда. Жду в кафе Вест-Рок на Гранд стрит. Через полчаса». Я подняла глаза. Лили стояла у дверного проема, скрестив руки на груди, её бледное лицо казалось высеченным из камня. - Мне нужно ехать, - сказала я твёрдо. - Майк ждет. Сэм уже на хвосте. Лили вздохнула, тяжело и безнадёжно. - Я отвезу. Но скажи мне, Джейд... ты хоть понимаешь, в какую мясорубку ты добровольно засунула голову? Я медленно вытащила флешку из разъёма и сжала её в ладони так сильно, что острый край пластика впился в кожу. - Пока нет, Лил. Но я собираюсь дойти до конца. Мы снова спустились в холодный салон машины. За окнами безмолвно плыл ночной город, безразличный к нашим тайнам. В моём кармане лежал маленький кусок чёрного пластика, способный сжечь нас дотла. Я не знала, куда именно он меня приведёт. Но возвращаться назад было уже поздно. Я убрала телефон и вызвала такси. Быстро, но не бегом. Старалась не оглядываться. Каждый проезжающий мимо чёрный автомобиль заставлял сердце колотиться сильнее. В кафе было почти пусто. Я заняла столик в дальнем углу, спиной к стене, и заказала чёрный кофе, который даже не стала пить. Просто держала чашку, чтобы согреть пальцы. Майк появился через семнадцать минут. В той же потрёпанной куртке, с бейсболкой надвинутой на глаза. Сел напротив, не здороваясь. - Покажи, - тихо сказал он. Я достала флешку и положила на стол между нами. Он не тронул её. Просто смотрел. - Ты видела «Личное»? Я кивнула. - Двадцать три. И список клубов. И «Порт». Майк сжал челюсть. На секунду его лицо стало совсем похожим на лицо брата - жёстким, закрытым. - Ты понимаешь, что теперь у тебя есть? - спросил он. - Это не просто компромат на Сэма. Это вся сеть. Отец. Клиенты. Всё. - Я понимаю. - Тогда слушай внимательно. Он не остановится. Он найдёт тебя. И если он решит, что ты представляешь реальную угрозу, он не ограничится шантажом. У него есть люди. И они умеют исчезать людей. Я посмотрела ему в глаза. - А ты? Ты на чьей стороне? Майк отвёл взгляд. - На своей. Я не хочу, чтобы сеть рухнула. Если она рухнет - сядет и отец. И я. Но я и не хочу, чтобы Сэм продолжал делать то, что делает. Особенно с тобой. Он замолчал, потом тихо добавил: - Если ты собираешься идти дальше - не делай этого в одиночку. И не иди сразу в полицию. Без живых свидетелей и без проверки одного из клубов тебе просто не поверят. А Сэм успеет всё подчистить. Я сжала флешку обратно в кулак. - «Pandora». В Лос-Анджелесе. Первый в списке. Майк поднял голову. - Ты серьёзно? - Да. Я хочу увидеть это своими глазами. А потом уже решать. Он долго молчал. Потом кивнул. - Тогда мне нужно время. Я попробую узнать, когда там ближайший «приём». И как туда попасть, не привлекая внимания. Но это займёт пару дней. А пока тебе нельзя оставаться одной. Я уже открыла рот, чтобы возразить, когда дверь кафе открылась с тихим звонком. Я не повернула голову. Но краем глаза увидела высокую фигуру в чёрном. Сэм. Он не подошёл сразу. Просто встал у барной стойки, заказал что-то и сел за соседний столик. Спиной к нам. Но я чувствовала его взгляд даже сквозь стену. Майк тихо выругался. - Блять. Он уже здесь. Я сжала пальцы вокруг чашки так сильно, что костяшки побелели. Сэм достал телефон. Через несколько секунд мой телефон завибрировал. Сэм: «Выходи. Или я зайду и заберу флешку прямо у тебя из рук. И у брата тоже.» Я посмотрела на Майка. Он уже смотрел на меня. - Что будем делать? - тихо спросил он. Я медленно поднялась. Флешку сунула в карман. Сердце колотилось так, что отдавало в горло. - Я выйду. Ты останься. Если что-то случится - звони Логану. И Лили. Скажи им всё. Майк схватил меня за запястье. - Джейд. Он не шутит. - Я знаю. Я высвободила руку и пошла к выходу. Сэм поднялся одновременно. Мы встретились у двери. Он сразу сделал шаг вперёд, заставляя меня отступить спиной к стене рядом с выходом. Поставил одну руку у меня над плечом, второй взял за подбородок - жёстко, почти больно. - Отдай, - тихо сказал он. - Нет. Пальцы на подбородке сжались сильнее. Он наклонился ближе. Голос оставался спокойным, но в нём появился тот самый опасный оттенок. - Ты до сих пор не поняла? Ты не решаешь. Я решаю. Он резко развернул меня лицом к стене, прижал всем телом. Одной рукой зафиксировал запястья над головой, второй обхватил горло - не душа, но достаточно сильно, чтобы я почувствовала контроль. Дыхание стало короче. - Думаешь, флешка тебя спасёт? - прошептал он мне в ухо. - Ты даже не представляешь, во что влезла. И как легко я могу всё вернуть на свои места. Я попыталась вырваться. Он только сильнее вжал меня в стену бедром, давая почувствовать, что он уже возбуждён. Холодно. Показательно. - Не дёргайся. Ты же помнишь, чем заканчивается, когда ты начинаешь брыкаться. Его рука с горла медленно спустилась ниже - по шее, по ключице, грубо сжала грудь через одежду. Я резко выдохнула. Он тихо усмехнулся. - Всё ещё такая чувствительная. Даже сейчас. - Отвали... - выдохнула я. Он развернул меня обратно к себе, одной рукой по-прежнему держа запястья, второй схватил за волосы на затылке и заставил запрокинуть голову. Посмотрел в глаза в упор. - Отдай флешку. Или я прямо здесь напомню тебе, кому ты принадлежишь. И Майку заодно покажу. Я смотрела на него. Сердце колотилось. Страх мешался с яростью. И с чем-то ещё - мерзким, липким, от чего хотелось ударить его ещё сильнее. - Нет, - повторила я. Несколько секунд он просто смотрел. Потом резко отпустил. Отступил на шаг. На губах появилась холодная усмешка. - Хорошо. Поиграем. Он вытер большим пальцем уголок моих губ - грубо, почти презрительно - и сел в свою машину, даже не оглянувшись. Я осталась стоять у стены кафе. На запястьях ещё чувствовались его пальцы. На шее - давление. Между ног - предательское тепло, от которого хотелось выть от злости. Флешка в кармане казалась горячей. Он снова напомнил. Кто здесь хозяин. Глава 14 Утром я долго стояла перед зеркалом в ванной у Лили. Нужно было собраться. Не просто одеться - а выбрать броню. Я выбрала чёрные узкие джинсы, которые плотно облегают ноги, но не выглядят вызывающе. Сверху - тёмно-серый oversize-свитер с длинными рукавами, который полностью скрывал синяки на запястьях и шее. Под свитером - тонкая чёрная водолазка, чтобы уж точно ничего не просвечивало. Волосы собрала в высокий, тугой хвост - строго, почти агрессивно. Ни одной выбившейся пряди. Макияж сделала минимальный, но жёсткий: чёткие стрелки, плотный слой туши, чтобы глаза выглядели больше и холоднее. Губы - тёмно-бордовая матовая помада. Не ярко, но достаточно, чтобы сказать: «Не подходи». На шею надела тонкую серебряную цепочку с маленьким кулоном-ключом - единственную вещь, которая всегда оставалась со мной. Посмотрела на себя в зеркало. Бледная. Усталая. Но не сломанная. По крайней мере, внешне. Я позвонила родителям, пока собиралась. Мама взяла трубку быстро. - Джейд? Ты как, солнышко? Мы всё ещё в Чикаго. - Нормально, мам. Учёба, как обычно. - Ты точно одна справляешься? - Да. Всё хорошо. Папа подошёл на минуту, спросил про оценки. Я соврала, что всё отлично, и повесила трубку. Лили зашла в комнату и присвистнула. - Выглядишь так, будто собралась на войну, а не в школу. - Может, так и есть, - ответила я тихо. Мы вышли из дома. По дороге в школу я молчала, глядя в окно. Школа в Сан-Лукасе стояла на холме - небольшое двухэтажное здание из красного кирпича. Городок был тихим. До Лос-Анджелеса - всего час езды, но здесь жизнь текла совсем по-другому. Здесь все друг друга знают. Тихие улицы, старые пальмы, белые домики и ощущение, что настоящая жизнь происходит где-то далеко - в большом городе за холмами. В школе я шла по коридору с прямой спиной. На первом уроке литературы миссис Хэллок вызвала меня читать отрывок сочинения. Я встала. Голос был ровным: «Зелёный огонь на том берегу - это не просто свет. Это мечта, которая никогда не станет реальностью. Гэтсби смотрел на него каждую ночь, веря, что расстояние можно преодолеть. Но расстояние не исчезает. Оно только делает желание острее. А когда он наконец дотягивается до того, что так долго считал своей, понимает - это уже не его мечта. Это чужая жизнь, в которую его никогда не приглашали.» Когда я села, почувствовала на себе взгляд Сэма. Он сидел в конце класса и смотрел не отрываясь. Не улыбался. Просто смотрел - тяжело, оценивающе. На большой перемене у шкафчиков ко мне подошли Лили и Мия. - Ты точно в порядке? - тихо спросила Лили, разглядывая моё лицо. - Нет. Но делаю вид, - ответила я. Сэм прошёл мимо. Специально близко. Его плечо слегка задело моё. Он наклонился и почти беззвучно бросил мне на ухо: - Красиво выглядишь. Особенно когда пытаешься казаться сильной. Я не ответила. Только сильнее сжала ремень сумки. На алгебре меня вызвали к доске. Пока я решала уравнение, чувствовала его взгляд на своей спине. Когда возвращалась на место, он тихо, чтобы слышала только я, произнёс: - Нервничаешь. Это видно по тому, как ты держишь мел. Перед последним уроком я специально задержалась у шкафчиков. Лили и Мия ждали у выхода. Я уже собиралась идти к ним, когда меня резко втянули в пустой кабинет химии. Сэм закрыл дверь ногой и прижал меня спиной к лабораторному столу. - Ты серьёзно думаешь, что можешь просто ходить сюда и делать вид, что всё нормально? - голос низкий, жёсткий. - Отпусти. Он взял меня за подбородок, заставляя смотреть вверх. - Флешка. Где она? - Не у тебя. Пальцы сжались сильнее. Он наклонился ближе, почти касаясь губами моего уха. - Я могу сделать так, что к концу недели у тебя не останется никого. Ни подруг. Ни родителей, которые будут думать, что у тебя всё хорошо. Отдай. Я молчала. Сердце колотилось. Он грубо провёл большим пальцем по моей нижней губе, размазывая помаду. - Ты сегодня красиво накрасилась. Для кого старалась? Я вывернула лицо в сторону. - Для себя. Он усмехнулся - холодно, неприятно. - Врёшь. Ты всегда красишься, когда хочешь мне что-то доказать. Он отпустил меня так резко, что я чуть не потеряла равновесие. Поправил свой рукав и бросил через плечо уже у двери: - После урока не исчезай. Мне нужно с тобой поговорить. И не заставляй меня искать тебя. Дверь за ним закрылась. Я осталась стоять, вытирая размазанную помаду тыльной стороной ладони. Лили и Мия ждали меня у выхода. Я подошла к ним, стараясь держать лицо ровным. - Ну что? - тихо спросила Лили. - Он знает, что мы что-то планируем. Но не знает что именно. Мия кивнула. - Тогда послезавтра выезжаем вечером. В Лос-Анджелес. В «Pandora». Я поправила юбку. Городок Сан-Лукас остался позади. А впереди ждал настоящий кошмар. И я собиралась посмотреть ему в глаза. После последнего урока я специально задержалась у шкафчиков. Медленно собирала книги, давая Лили и Мии время дойти до выхода. Мне нужно было хоть пару секунд, чтобы собраться. Но мне их не дали. Сильная рука внезапно схватила меня за локоть и резко втащила в пустой кабинет физики. Дверь за нами захлопнулась с глухим, тяжёлым звуком. Сэм прижал меня спиной к лабораторному столу так быстро, что я даже не успела вдохнуть. Его тело было тяжёлым и горячим. Одной рукой он мёртвой хваткой зафиксировал мои запястья над головой, второй грубо взял за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. В его взгляде не было ярости. Только холодная, тяжёлая решимость. От этого становилось ещё страшнее. - Ты ведь понимаешь, что от меня не спрячешься?- голос был низким, хриплым, почти рычащим. Я попыталась вырваться, дёрнувшись всем телом. Он только сильнее вжал меня в край стола своим бедром, придавливая так, что я почувствовала, насколько он уже возбуждён. - Отпусти меня, Сэм. - Нет, - процедил он, наклоняясь так близко, что его дыхание обожгло мою щёку. - Флешка. Где она? - Мои фотки, где они? Его пальцы на подбородке сжались до боли. Второй рукой он резко задрал мой свитер вверх, оголяя живот, и грубо запустил ладонь под пояс джинсов. Его пальцы были холодными, и я вздрогнула от контраста с горячей кожей. - Не трогай меня! - Заткнись, - рыкнул он мне в губы. - Ты взяла то, что принадлежит мне. Теперь я возьму то, что принадлежит тебе. Он расстегнул пуговицу моих джинсов одной рукой, не отпуская запястий. Пальцы грубо скользнули ниже, под трусики, и он сразу вошёл в меня двумя пальцами - резко, глубоко, без всякой подготовки. Я закусила губу до крови, чувствуя, как металлический привкус разливается по языку. Я не хотела давать ему удовольствия видеть мою боль. Но моё тело предавало меня - я почувствовала, как внутри всё сжалось, как влага начала собираться у входа, несмотря на то, что я хотела этого меньше всего. Он начал двигать пальцами жёстко и быстро, почти наказывая. Большой палец грубо растирал клитор круговыми движениями, заставляя моё тело реагировать против воли. Я тяжело дышала, пытаясь сдерживать стоны, но они вырывались из горла, когда его пальцы находили идеальный ритм. В пустом кабинете было слышно только моё прерывистое дыхание, его тяжёлое дыхание и влажные, непристойные звуки его движений внутри меня. Я попыталась отвернуться, но он перехватил моё лицо свободной рукой и грубо притянул к себе. Его губы впились в мои - жёстко, собственнически, с привкусом табака и металла. Я хотела оттолкнуть его, но пальцы внутри продолжали двигаться, и моё тело предательски отвечало на каждое движение. Я застонала прямо в его рот, чувствуя, как его язык проникает глубже, заставляя меня отвечать на поцелуй. - Ты думаешь, что стала смелее, да? - прошептал он мне в губы, ускоряя движения. - Залезла ко мне в дом, украла информацию... А на деле просто стала ещё больше моей. Потому что теперь я точно знаю - ты готова рисковать. А значит, я могу требовать от тебя гораздо больше. Он снова накрыл мои губы поцелуем - и я почувствовала, как его зубы сжали мою нижнюю губу, на мгновение задерживаясь, будто пробуя на вкус. Он прокусил её - не сильно, но достаточно, чтобы я почувствовала, как кровь стекает по подбородку. Я зашипела от боли, но он не отпустил. - Ты ненавидишь меня, - прохрипел он в мой рот, - но ты хочешь меня. Я чувствую это. Твоё тело не врёт. Его пальцы внутри двигались всё быстрее, и я чувствовала, как нарастает знакомое, предательское напряжение внизу живота. Мокрые звуки были отчётливо слышны в пустом кабинете. Я почувствовала, как ноги начинают дрожать. - Уже течёшь, как последняя шлюха, - усмехнулся он зло. - Твоё тело всегда слушается меня лучше, чем ты сама. Я тихо, сдавленно застонала, чувствуя, как оргазм подступает, как волна тепла разливается по телу. Сэм резко прикусил мою нижнюю губу и прошипел: - Не вздумай кончить. Ты не заслужила. Он внезапно вытащил пальцы, вытер их о мой свитер и отпустил мои запястья. Я едва удержалась на ногах, хватаясь за край стола. Тело дрожало от напряжения, между ног пульсировало пустотой и влагой. Губы горели от его поцелуя. Я провела по ним языком - солёный привкус крови. Сэм отступил на шаг, поправил рукав и посмотрел на меня сверху вниз - холодно и презрительно. Его взгляд медленно прошёлся по моему раскрасневшемуся лицу, по мокрым глазам, по дрожащим рукам. - Послезавтра вы куда-то собираетесь. Я узнаю куда. И если ты полезешь туда, куда не следует... я найду тебя. И тогда уже не буду таким добрым, как сейчас. Он повернулся к двери, но перед тем, как выйти, бросил через плечо: - И приведи себя в порядок. У тебя вид, будто тебя только что выебали в кабинете физики. Иди в туалет, умойся. Сейчас у тебя есть время. Послезавтра у тебя его не будет. Дверь за ним закрылась. Я осталась стоять, тяжело дыша. Руки дрожали. Между ног пульсировало, трусики были мокрыми. Я быстро застегнула джинсы, одёрнула свитер и вышла из кабинета. В коридоре было пусто. Я прошла в туалет и посмотрела на себя в зеркало. Растрёпанные волосы. Влажные глаза. След от его пальцев на запястье. И тёмное пятно на свитере - моя смазка, которую он вытер о ткань. Мои губы были припухшими, на нижней - свежая ранка. Я ополоснула лицо холодной водой, пытаясь унять дрожь. Через несколько минут я вышла к Лили и Мие. Лили сразу заметила, что что-то не так. Её взгляд скользнул по моему лицу, по влажным волосам, по пятну на свитере. - Что случилось? - Ничего, - ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. - Просто Сэм... напомнил о себе. Мия сжала губы. - Мы всё равно едем послезавтра. В «Pandora». Я кивнула. - Да. Едем. Я больше не была просто жертвой. Но и свободной - тоже ещё не была. Жизнь в просторной квартире в самом сердце делового центра города имела свои мрачные прелести. Пока родители снова уединились в своем просторном загородном особняке, погрузившись в бесконечные командировки и иллюзию семейной жизни, я оставалась здесь одна - среди высоких бетонных стен, панорамных окон с видом на холодные огни мегаполиса и пронзительной, звенящей тишины. Этот пустой модернистский интерьер стал моим убежищем и одновременно клеткой. Следующие два дня пролетели в удушливом, вязком тумане. Утром понедельника я долго стояла перед гардеробной, выбирая броню для предстоящего дня. На мне было короткое чёрное шёлковое платье на тонких бретелях, облегающее фигуру, грубый потёртый кожаный бомбер с широкими плечами и массивные армейские ботинки на шнуровке, которые гулко и уверенно ступали по кафелю школьных коридоров. Этот контраст хрупкости и агрессии отражал моё внутреннее состояние: я чувствовала себя обнаженной под прицелом, но сдаваться не собиралась. Мы с Лили и Мией сидели за партами в самом углу класса, механически перелистывая страницы учебников. Наш шёпот неизменно сводился к одному - к маленькой чёрной флешке, лежавшей на дне моего рюкзака рядом с холодным металлом ключей. Майк хранил молчание. Он предупреждал, что на подготовку нужно время, и это томительное ожидание вытягивало из меня жилы. Каждое утро и каждый вечер экран моего телефона оставался пугающе безмолвным. Сэм тоже не напоминал о себе напрямую. Ни звонков, ни визитов к моему дому. Но его незримое присутствие висело в воздухе тяжёлой духотой. Я знала: он ждал, пока я сама сломаюсь под тяжестью собственного страха. Утро в школе встретило нас гулким эхом и запахом дешёвого кофе из автоматов. Дверь кабинета истории резко распахнулась, и на пороге появилась Джесс. Её дорогая дизайнерская сумка с глухим стуком опустилась на соседнюю парту, а на губах играла ядовитая, самодовольная усмешка. - О, смотрите-ка, кто решил почтить нас своим присутствием, - пропела она громко, привлекая внимание класса. - А я была уверена, что после того цирка, что ты устроила в конце недели, ты уже сбежала из города поджав хвост. Я медленно подняла голову, отложив ручку. Мой взгляд скользнул по её безупречно уложенным волосам и фальшивому блеску в глазах. - Понятия не имею, о чём ты бредишь, Джесс, - процедила я холодно, откинувшись на спинку стула и демонстрируя полнейшее равнодушие. Она наклонилась ко мне ближе, обдавая приторным шлейфом дорогого парфюма, и перешла на зловещий шепот: - Не притворяйся дурой. Сэм рассказал всё. О том, как ты влезла в его дом, как шарила по его личным вещам и стянула то, что тебе никогда не принадлежало. Серьёзно думаешь, что он спустит это с рук? Такие, как он, не прощают предательства, Джейд. Я выдержала её взгляд, чувствуя, как внутри закипает ледяная ярость. - Передай своему хозяину: если Сэм хочет вернуть своё дерьмо, пусть приходит лично, а не отправляет тебя подглядывать за мной. Лицо Джесс мгновенно побледнело от унижения. Она открыла рот, пытаясь подобрать язвительный ответ, но слова застряли в горле. Она лишь презрительно фыркнула и отвернулась, резко дёргая тетрадь. Краем глаза я заметила, как Лили со злости до побеления костяшек сжала пальцы на краешке своей парты. Я незаметно коснулась её руки, успокаивая. На уроке литературы мы разбирали «Великого Гэтсби». Мисс Харпер, кутаясь в длинный шерстяной кардиган, мерно шагала между рядами, её голос звучал монотонно, но слова врезались в сознание: - Гэтсби был болен слепой, разрушительной одержимостью, - говорила учительница, останавливаясь у окна. - Он сотворил идеальный образ Дейзи, возвёл её на пьедестал и заставил себя поверить в эту иллюзию. Но в финале эта выдумка уничтожила его дотла. Одержимость всегда требует жертв. Я смотрела сквозь мутное стекло на дождливый пейзаж за окном и думала о Сэме. Его одержимость мной не имела ничего общего с романтикой. Это была тёмная, собственническая жажда контроля, желание владеть каждой моей мыслью, каждым вздохом. Он хотел сделать из меня экспонат в своей личной коллекции боли. Но я не собиралась разделять участь литературных персонажей. Тишину кабинета, пропитанную пылью и запахом старой бумаги, неожиданно разорвал низкий, спокойный голос с самого последнего ряда. - А разве любовь - это не захват, мисс Харпер? - произнёс Сэм. Его слова прозвучали не как вопрос ученика, а как приговор. По рядам пробежал лёгкий шероховатый шепоток - появление Сэма на этом уроке само по себе было событием, но чтобы он заговорил... Я замерла, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел. На мне был мой бронированный наряд, но в этот момент мне казалось, будто на мне не осталось никакой одежды и я стою перед ним абсолютно беззащитная. Мисс Харпер обернулась к нему, удивленно моргнув. - Что вы имеете в виду, мистер Эванс? - осторожно спросила она, поправляя очки. Сэм неторопливо откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. Его тёмные глаза скользнули по классу и намертво впились в моё затылочное пространство, но отвечал он громко, так, чтобы слышал каждый: - Гэтсби не был безумцем, запутавшимся в иллюзиях. Он просто отлично знал цену вещам, которые считал своими, - голос Сэма звучал вкрадчиво, гипнотически, заполняя собой каждый уголок аудитории. - Когда кто-то пытается украсть то, что по праву принадлежит тебе, когда чужие руки тянутся к твоей собственности - это уже не романтика. Это грабеж. Иллюзия рушится только тогда, когда вор думает, что может безнаказанно уйти с добычей. Но за всё приходится платить. В классе стало так тихо, что было слышно, как за окном барабанит дождь. Учительница нахмурилась, пытаясь уловить литературный подтекст в его словах, но за внешней оболочкой скрывался совершенно другой, пугающий диалог - диалог, который был адресован исключительно мне. - Вы... утрируете, мистер Эванс, - неуверенно произнесла мисс Харпер, явно чувствуя неловкость от нависшего в воздухе напряжения. - Литература учит нас тому, что... - Литература учит тому, что за всё содеянное рано или поздно придётся нести ответственность, - перебил её Сэм, и в его голосе прозвучали стальные нотки. Он не сводил с меня глаз. - И никакие тайники, никакие чужие квартиры в центре города не спасут тех, кто возомнил себя слишком умным. Своё всегда возвращается домой. Я стиснула зубы так сильно, что заныли челюсти. Пальцы вцепились в края деревянной парты, оставляя следы от ногтей на ладонях. Все вокруг воспринимали это как странную философскую пикировку с преподавателем. Никто, кроме меня и Лили с Мией, сидевших на соседних рядах, не понимал, о чём на самом деле шла речь. Это был публичный вызов. Шантаж, завернутый в обертку школьного диспута. - Достаточно, мистер Эванс, - голос мисс Харпер слегка дрогнул. - Давайте вернемся к тексту романа... Но Сэм уже не слушал. Он медленно отвёл от меня взгляд, демонстративно перебирая на столе ручку, давая понять, что первое предупреждение сделано. Остаток урока тянулся бесконечно. Я сидела не шевелясь, чувствуя на коже фантомное жжение от его слов. На большой перемене мы с девчонками забились в дальний тупик школьного коридора, подальше от шумных толп учеников. - Ты бледная как смерть, Джейд, - прошептала Мия, теребя лямку кожаного рюкзака. - Ты уверена, что вывозишь этот цирк? - Более чем, - отрезала я, скрестив руки на груди поверх кожаной куртки. - Я жду весточки от Майка. Как только он даст отмашку по поводу клуба, мы закончим с этим фарсом. Лили нахмурилась, её пальцы нервно теребили прядь волос. - Ты понимаешь, что клуб «Pandora» - это не просто тусовка? Если Сэм замешан в этой сети, то люди за ним стоят очень серьёзные. Ты лезешь в пасть к монстрам. - У меня нет выбора, Лил, - тихо ответила я. - Если я остановлюсь сейчас, он уничтожит меня поодиночке. - Мы идём с тобой до конца, - твёрдо произнесла Мия, и Лили молча кивнула в знак поддержки. В этот момент воздух за нашими спинами словно уплотнился. Кто-то подошёл слишком близко. Я резко обернулась. В шаге от нас стоял Логан. Под его глазами залегли глубокие тени от бессонных ночей, а губы были сжаты в тонкую линию. - Мне нужно поговорить с тобой, Джейд, - его голос звучал глухо и напряжённо. Лили и Мия переглянулись, понимающе отодвинувшись на пару шагов назад, давая нам личное пространство. - Что такое, Логан? - устало вздохнула я. - Я не слепой, - он сделал шаг ближе, понизив голос почти до шёпота. - Я вижу, что ты творишь какую-то безумную дичь. И это связано с Сэмом. Ты ходишь по лезвию ножа. Позволь мне помочь тебе. - Ты не сможешь, Логан. Это не школьная драка. - Я могу защитить тебя! - с отчаянием в голосе возразил он. - Твои подруги хорошие девчонки, но против таких отморозков они бессильны. А я не отойду от тебя ни на шаг. Я хотела резко отказаться, но боковым зрением уловила движение в конце коридора. У стены, скрестив руки на груди и погрузившись в полумрак, стоял Сэм. Он смотрел прямо на нас, и от одного его взгляда по спине побежали мурашки. - Хорошо, - бросила я, не сводя глаз с далёкой фигуры врага. - Ты можешь быть рядом, Логан. Но только на расстоянии. Без лишних вопросов. Логан проследил за моим взглядом, заметил Сэма, и его челюсти свело от бессильной ярости. Но спорить он не стал: - Договорились. После финального звонка я вышла на крыльцо школы, уверенным шагом пересекла двор и направилась к выходу. У кованых ворот меня ждал он. Сэм непринужденно прислонился плечом к кирпичному столбу, ожидая, пока поток учеников схлынет. - Джейд, - бросил он негромко, когда я поравнялась с ним. - Нам нужно поговорить. Наедине. Я остановилась, но поворачиваться к нему не стала. Кожаная куртка скрипнула от резкого движения. - Нам не о чем говорить, Сэм. Исчезни из моей жизни. - Ты глубоко заблуждаешься на свой счёт, - в его голосе не было крика, лишь тяжёлая, давящая уверенность хищника. В следующую секунду его холодные пальцы железной хваткой впились в моё запястье поверх рукава, резко разворачивая к себе лицом. Я задохнулась от возмущения, но вперила взгляд прямо в его тёмные глаза. - Ты понятия не имеешь, какую ошибку совершила, забрав эту флешку, - прошептал он склонившись ко мне. - Ты не представляешь масштаб того, во что сунула нос. - Так объясни мне, - выплюнула я, тщетно пытаясь вырвать руку из его тисков. - Что там? Ещё десятки сломанных судеб? Он замер. На секунду в его непроницаемых глазах мелькнула странная, болезненная тень - то ли искра раскаяния, то ли отблеск чего-то тёмного и глубоко спрятанного. Но она тут же исчезла. - Если ты не вернёшь её добровольно, я сделаю так, что ты будешь молить о пощаде, - тихо и отчётливо произнёс он. - Не потому, что я хочу причинить тебе боль. А потому, что ты рушишь систему, которую выстраивали годами. Я горько усмехнулась, чувствуя, как ногти впиваются в ладони до боли. - Ты уже разрушил всё, Сэм. Ты разрушил меня. Он окаменел. На мгновение его пальцы ослабили хватку. А затем он резко отпустил моё запястье, развернулся и растворился в толпе подростков. Поздним вечером я сидела за массивным письменным столом в своей пустой квартире в центре города. За окнами шумел ночной мегаполис, заливая комнату неоновыми бликами. В тишине резко и коротко завибрировал телефон. Сообщение от Майка: *«Завтра в десять вечера. Клуб «Pandora». Вход через служебный чёрный ход с обратной стороны здания. Пропуск я передам через Лили. Будь предельно осторожна, Джейд. Обратного пути не будет».* Я медленно опустила телефон на стол и сжала пальцы в кулак. Завтра всё изменится навсегда. Глава 15 Вечер перед поездкой в клуб превратился в нервный ритуалы макияжа и примерки. Мы с Лили и Мией стояли перед огромным зеркалом в моей пустой квартире. Я нанесла тёмные, почти агрессивные смоки-айс, подчеркнувшие мой лихорадочный взгляд, надела короткое облегающее платье цвета воронова крыла и свой неизменный кожаный бомбер с массивными ботинками. Лили и Мия тоже выглядели безупречно - дорого, соблазнительно и смертельно опасно. Я стояла перед зеркалом в спальне, поправляя последний слой туши на ресницах. Лили и Миа уже ждали в гостиной, хихикая над её выбором. Мия накинула короткое чёрное платье с глубоким вырезом, которое подчёркивало каждую линию тела, каблуки отдавались стуком по паркету. - Ты опять в своём «я хочу быть главной» режиме, - бурчала Миа, когда мы спустились по лестнице. - Если сегодня опять будешь в центре внимания, я тебя лично по морде ударю. Ты хоть представляешь, сколько насекомых там будет? - Заткнись, - ответила Джейд, но без злости, просто привычно. - Ты сама наговорила, что «нужно иногда вырываться». Лили только улыбалась, поправляя сумочку. - Мы тебя прикроем. Если что - сразу пиши. Они вышли на улицу. Джейд села на пассажирское сиденье машины Лили, и Миа сразу включила свою любимую плейлист с матерными текстами, чтобы заглушить напряжение. - Блядь, эта хуйня опять орёт, - пробормотала Миа, крутя ручку громкости. - Если завтра опять будешь в клубе, я тебя оставлю там навсегда. Не верю я тебе на слово, серьёзно. Я только хмыкнула, но мысли уже ушли в сторону. Я смотрела в окно, где ночной город плыл размытыми огними, и в голове крутилось одно, когда отец сидел напротив и говорил с отцом Сэма, не глядя на неё. Отец ведь упоминал, что у них какой-то дела с Орландо. Как они связаны? Я знала, что отец что-то скрывал, но никогда не думал, что это может быть так глубоко. ​В какой-то момент я почувствовала, как атмосфера в салоне накалилась до предела. Мия всю дорогу не затыкалась, яростно ворча на пассажирском сиденье: ​- Вы вообще соображаете, во что ввязываетесь?! - её голос срывался на визг, пока Лили выруливала на шоссе. - Какой к черту клуб «Pandora» посреди недели? Нас там убьют, закопают и даже имя не спросят! Джейд, ты сошла с ума со своей флешкой! Мы лезем в логово к маньякам, вы понимаете это или нет?! ​Я молча смотрела в окно, где размытыми огнями проносился ночной мегаполис. В этот момент телефон в кармане резко завибрировал. Один за другим посыпались сообщения от Сэма. От их содержания кровь застывала в жилах: ​Сэм: «Твоё платьице выглядит слишком легкомысленно для той участи, что тебя ждёт. Я раздвину твои ноги прямо на барной стойке, и ты будешь кричать моё имя перед всеми». «Ты думаешь, сбежала? Ты моя сука, Джейд. Каждая твоя мышца принадлежит мне. Когда я тебя поймаю, ты не сможешь сидеть неделю». «Жди. Скоро я разорву тебя на куски». ​Меня крупно затрясло. Я сжала телефон так, что побелели костяшки пальцев. Клуб встретил нас грохотом басов, неоновыми вспышками и плотной стеной дыма. После всего случившегося нервы были натянуты до предела, поэтому мы с девчонками почти сразу налегли на алкоголь. Один крепкий коктейль сменял другой - хотелось хотя бы ненадолго заглушить липкий страх, который не отпускал ни на секунду. Все трое заказали одинаковые коктейли - виски с клубникой. Я выпила четыре, Лили - три, Миа - пять. Никто не заметил ничего необычного. Обычный элитный клуб: оглушительная музыка, неоновый свет, запах дорогого алкоголя, перегара и пота. Мы с Мией опьянели быстрее, чем рассчитывали, списав всё на усталость и крепкие коктейли. В какой-то момент я поймала себя на мысли, что впервые за долгое время действительно расслабилась. Страх притупился, тревожные мысли растворились в музыке, и мне даже показалось, что мы зря себя накручивали. Это была моя главная ошибка. Очередной коктейль незаметно оказался у меня в руках. Я сделала несколько глотков, продолжая танцевать, и лишь на мгновение нахмурилась. Вкус показался каким-то странным. Не испорченным... просто чужим, словно в привычном сладковатом послевкусии появилась едва уловимая горечь. - Показалось... - пробормотала я себе под нос и допила коктейль. Проходит по ощущениям буквально тридцать минут. Сначала мне стало просто душно. Я решила, что всему виной тесный зал, жара и выпитый алкоголь. Но с каждой секундой дышать становилось всё тяжелее. Музыка будто зазвучала из-под воды, а неоновые огни начали расплываться длинными цветными полосами. Я попыталась вдохнуть полной грудью, но воздух словно стал густым. По телу медленно расползался жар - сначала едва заметный, затем всё сильнее. Сердце колотилось так быстро, что удары отдавались в висках. Ладони вспотели, ноги стали ватными. «Странно... Я ведь не могла так быстро отключиться...» Я остановилась, пытаясь прийти в себя, но мир продолжал плыть перед глазами. Пол под ногами будто качнулся, словно палуба корабля. Каждый вдох давался с усилием, а жар внутри становился почти невыносимым. Казалось, температура вокруг поднялась до предела, а кожа горела изнутри. Я уже не понимала, что со мной происходит. Это был алкоголь? Паническая атака? Или в том последнем коктейле всё-таки было что-то, чего там быть не должно? Липкий страх, который ненадолго отступил, вернулся с новой силой. Мир вокруг медленно терял чёткость, а вместе с ним - и мою способность контролировать собственное тело. Жидкий огонь в венах вспыхнул с новой силой. Это не было похоже на обычное опьянение от коктейлей - внутри будто раскрылся бутон раскаленного угля, который начал выжигать кислород из лёгких. ​Музыка в зале «Pandora» из просто громкой превратилась в оглушительный, вибрирующий гул. Басы били прямо по мозгам, отдаваясь тяжелой болью в затылке. Неоновые лучи - кроваво-красные, синие, ядовито-фиолетовые - начали расплываться перед глазами в длинные, жуткие полосы, похожие на свежие порезы в темноте. ​- Джейд? Ты чего застыла? - пробился сквозь этот гул обеспокоенный голос Лили. ​Я попыталась сфокусировать взгляд. Лили стояла рядом, сжимая в руке бокал, но её лицо слегка плыло, будто я смотрела на неё сквозь толщу грязной воды. ​- Вы только посмотрите на неё, - Мия прищурилась, отставляя свой стакан на липкую стойку. Её голос звучит с привычным раздражением, но в глазах мелькает тревога. - Ты белая как мелом измазанная, Джейд. Я же говорила! Говорила, блядь, что это хреновая идея! Тебя от четырех коктейлей так в жизнь не штормило. Пошли отсюда, пока ты прямо тут на размазанных каблуках не рухнула. ​Кожа под облегающим чёрным платьем горела так, будто меня заживо засунули в печь. Капли пота выступили на лбу и между лопаток. По дыханию прошелся спазм. ​- Мне... нужно в туалет, - выдохнула я. Голос показался мне чужим, хриплым и глухим. - Промою лицо водой. Я сейчас. ​- Эй, ты одна не... - попыталась возразить Лили, протягивая руку, чтобы ухватить меня за рукав кожаного бомбера. ​Но я уже шагнула назад, вырываясь из окружения девчонок. ​Каждый шаг давался с трудом. Пол под ботинками казался ватным и неустойчивым, а толпа танцующих вокруг людей превратилась в безликую, задыхающуюся массу. Они задевали меня плечами, и каждое прикосновение чужого тела отзывалось на моей пылающей коже настоящим ожогом. ​Я упрямо двигалась по указателям к служебным помещениям и уборным. Чем дальше я уходила от главного танцпола, тем глуше становился бас и тем сильнее становилось ощущение, что я проваливаюсь в кошмар. ​Коридор, ведущий к VIP-туалетам, встретил меня непривычной, звенящей тишиной и тусклым, багровым светом ламп. Никого. Из-под дверей вентиляции тянуло сыростью, дорогой парфюмерией и чем-то тошнотворно-сладким. ​Я дошла до раковины, заставив себя ухватиться пальцами за ледяной мрамор. Пальцы дрожали так сильно, что костяшки побелели. Я подняла глаза на зеркало. Из темноты на меня смотрели мои собственные расширенные, почти чёрные зрачки на бледном, покрытом лихорадочным румянцем лице. ​И в этот момент над моей головой тихо затрещала и полностью погасла единственная лампочка. ​Коридор и уборная моментально погрузились в непроглядную, визионерскую тьму. ​Из глубины мрака за моей спиной выросла грузная, тяжелая тень. Я даже не успела развернуться, как из темноты выскочила огромная рука в жесткой кожаной перчатке и намертво накрыла мой рот, заглушая рвущийся из горла крик. Вторая рука с железной силой обхватила меня за талию, впечатывая спиной в чужую, массивную грудь, от которой разило перегаром, табаком и сырой землей. Адреналин резко ударил в кровь, временно заглушив лихорадочный жар от наркотика. Собрав все остатки сил, я выгнулась всем телом и с дикой злостью въехала локтем назад, целясь нападавшему прямо в ребра. ​Удар получился смазанным из-за ватных, послушных с трудом мышц, но мой локоть с глухим стуком впился ему куда-то под дых. ​Мужчина издал тёмный, хриплый рык: ​- Ах ты, тварь... ​Сжимающая меня хватка на секунду ослабла. Я рывком дёрнулась вперёд, ухватившись пальцами за край мраморной раковины, чтобы вырваться на свет коридора и закричать, позвать Мию и Лили. Но тело предало меня. Голова кружилась так сильно, что пол ушёл из-под ног, а в ушах снова вспыхнул оглушительный гул. ​Нападавший настиг меня мгновенно. Сзади навалилась огромная, тяжелая туша. Его пальцы грубо вплелись в мои волосы на затылке и с силой дернули назад, запрокидывая мою голову. Моя спина врезалась в его каменную грудь. ​Второй рукой он намертво прижал к моему носу и рту кусок брезентовой ткани, пропитанной тошнотворным, сладковато-химическим раствором. ​Я попыталась затаить дыхание, замкнула челюсти и начала отчаянно бить ботинками по его голеням, царапая свободными пальцами его кожаную куртку. Но едкий пар мгновенно обжёг носоглотку. Первый же непроизвольный судорожный вдох заставил легкие вспыхнуть болью. ​Перед глазами всё окончательно поплыло. Красный неон коридора распался на искры. Руки и ноги мгновенно налились свинцом, пальцы перестали слушаться и соскользнули с его куртки. ​- Заткнись и спи, сучка, - прошипел над самым ухом чужой, ледяной голос. ​Это были последние слова, которые я услышала. Тьма накрыла меня тяжелым, душным саваном, и я провалилась в полную бездну. ​Сознание возвращалось медленно, мучительно, сквозь липкую тупую боль в затылке и тошноту. ​Сначала вернулись запахи. Никакого неонового лоска, алкоголя и сигаретного дыма клуба. Вместо этого - тяжелый, спертый воздух подвала, разящий сыростью, плесенью, ржавчиной и чужим, застарелым потом. ​Затем пришло ощущение холода. Моя щека лежала на шероховатом, ледяном бетоне. Платье задралось, босые ноги (ботинки с меня кто-то снял) дрожали от пронизывающего сквозняка. Руки были целы, но пальцы затекли и плохо слушались. Я медленно осмотрелась вокруг, несколько раз моргнула, позволяя глазам постепенно привыкнуть к тусклому свету. ​Вокруг тонул в глубоком багровом полумраке настоящий подвал. Единственная голая лампочка под потолком, защищенная железной сеткой, тускло мигала, отбрасывая длинные, жуткие тени на сырые каменные стены с подтёками грибка. Помещение напоминало старый бункер: тяжелая железная дверь с засовами и толстые решетки. ​Из угла помещения донесся тихий, прерывистый хрип, переходящий в сухой, испуганный всхлип. ​Я повернула голову. В самом темном углу подвала, сжавшись в один дрожащий комок, сидели три девушки. На них была такая же полуразорванная клубная одежда, растрепанные волосы, а на лицах - дикий, животный ужас. Они смотрели на меня глазами, полными безысходности, и одна из них приложила палец к губам, умоляюще качая головой, будто призывая не издавать ни звука. Преодолевая тошноту и тупую боль, пульсирующую в висках, я медленно перевернулась на бок и опёрлась ладонями о ледяной бетонный пол. Каждое движение отзывалось слабостью во всём теле. Голова кружилась, в горле саднило после едкого газа, которым меня вырубили. Я осторожно села, подтянув колени к груди, и огляделась. В тусклом свете я различила ещё несколько девушек. Они сидели вдоль сырой стены, молчаливые, бледные, с потухшими глазами. Некоторые тихо плакали, другие неподвижно смотрели в пол, словно давно потеряли надежду. Я придвинулась ближе к той, что сидела ко мне ближе всех. - Эй... - прошептала я едва слышно. - Вы меня слышите? Девушка резко вскинула голову. На её лице застыл такой ужас, словно сам звук человеческого голоса был опасен. Порванное платье сползало с плеча, по щекам тянулись размазанные дорожки туши. Она торопливо прижала палец к губам. - Тише... - одними губами выдохнула она. - Пожалуйста... не говори громко. Я непонимающе нахмурилась. - Почему? Она испуганно покосилась куда-то вверх. - Они слушают. Здесь есть динамики... или микрофоны. Если услышат шум, спустятся раньше. По спине пробежал холодок. - Где мы? - спросила я ещё тише. - Что это за место? - Подвал... под «Пандорой», - сипло ответила девушка из дальнего угла. Она нервно теребила разорванный воротник блузки, не поднимая глаз. - Нас сюда привозят одну за другой. Кого-то забрали прямо из туалета, кого-то - из VIP-комнат. Одних чем-то опоили... других просто оглушили. Она на секунду замолчала, будто пытаясь вспомнить. - Я уже не знаю, сколько здесь. Два дня... три... Здесь нет ни окон, ни часов. Первая девушка судорожно всхлипнула. - Они приходят за нами по одной, - прошептала она, с трудом сдерживая слёзы. - Открывают дверь, называют имя... и уводят. Ещё никто не вернулся. Её голос сорвался. - Мы не знаем, что они делают наверху. И, если честно... никто уже не хочет этого знать. В подвале повисла тяжёлая тишина. И вдруг... Сверху послышались размеренные шаги. Тяжёлые армейские ботинки медленно спускались по бетонной лестнице. Каждый удар подошвы эхом отдавался под низким потолком. Затем раздался протяжный металлический скрежет. Кто-то медленно отодвигал тяжёлый засов. Девушки одновременно вздрогнули. Несколько из них зажали себе рты ладонями, чтобы не вскрикнуть, остальные инстинктивно вжались в стену, словно надеялись стать её частью. Замок громко щёлкнул. Я мгновенно опустилась обратно на холодный бетон, заставив тело безвольно обмякнуть. Закрыла глаза, оставив лишь едва заметную щёлку между ресницами, и замедлила дыхание, стараясь, чтобы оно казалось неровным и бессознательным. Дверь начала медленно открываться, впуская в подвал ослепительно-жёлтую полосу света. На бетонный пол легла длинная тень человека, который только что переступил порог. Послышались уверенные шаги тяжёлых берцев, эхом разнёсшиеся по подвалу. Сквозь полуопущенные ресницы я увидела луч мощного фонаря, скользнувший по бетонному полу и испуганным лицам девушек. Следом раздался приглушённый всхлип. - Пожалуйста... не надо... Чья-то рука грубо втолкнула внутрь ещё одну девушку. Она споткнулась и рухнула на колени, судорожно сдерживая рыдания. - В угол, - холодно бросил мужской голос. - И без фокусов. Несколько секунд никто не двигался. Затем тяжёлые шаги направились обратно к двери. Я не открывала глаз. Только слушала. Металл громко звякнул. Охранник взялся за засов, собираясь закрыть дверь. Сейчас. Я распахнула глаза. Он стоял ко мне спиной - всего в одном шаге. Всё его внимание было приковано к тяжёлому засову. Адреналин мгновенно вытеснил слабость и остатки дурноты. Я резко вскочила с пола и, вложив в этот рывок всю накопившуюся ярость, бросилась на него сзади. Вложив в рывок все силы, я запрыгнула ему на спину. Левой рукой вцепилась в ворот его куртки, а правой с размаху полоснула ногтями по лицу, целясь в глаза. - А-а-а-ргх! Сука! - взревел охранник. Ногти глубоко вспороли кожу от виска до скулы. Он инстинктивно дёрнулся, выпуская из рук тяжёлый фонарь. Тот с оглушительным звоном покатился по бетонному полу, а луч света бешено заметался по стенам. Я ударила коленом ему в поясницу, пытаясь повалить его вперёд. Девушки в углу отчаянно закричали. Но охранник оказался слишком массивным. Он лишь пошатнулся, яростно выругался и резко развернулся. Я успела замахнуться ещё раз, но не успела нанести удар. Тыльная сторона его ладони с чудовищной силой врезалась мне в лицо. Перед глазами вспыхнули белые искры. Во рту мгновенно появился солоноватый вкус крови. Меня отбросило в сторону, и я с глухим ударом рухнула плечом на холодный бетон. - Ах ты, бешеная сука... - хрипло рычит охранник, сплёвывая кровь. Я даже не успеваю приподняться. Тяжёлый армейский ботинок с размаху вдавливает меня лицом в бетон. Из лёгких выбивает воздух. Он наваливается всем весом. Пальцы грубо выкручивают мои руки за спину. В плечах что-то сухо хрустит. - А-а!.. - крик срывается сам собой. Я дёргаюсь, извиваюсь, пытаюсь вывернуться, ударить его локтем, впиться зубами в руку, но мужчина только сильнее прижимает меня к полу. На запястьях с мерзким треском затягивается пластиковая стяжка. Она впивается в кожу так сильно, что пальцы почти сразу начинают неметь. - Пойдёшь со мной, тварь, - сипит он прямо мне в ухо. - Шеф быстро научит тебя, где твоё место. Он хватает меня за воротник кожаного бомбера, другой рукой вцепляется в волосы у самого затылка и буквально сдёргивает с пола. Перед глазами вспыхивают искры. Я пытаюсь сопротивляться. Бью босыми ногами, лягаюсь, вырываюсь, но на холодном бетоне без обуви это выглядит жалко. Он просто тащит меня. За спиной с оглушительным металлическим лязгом захлопывается дверь подвала, оставляя остальных девушек в кромешной темноте. Меня волокут вверх по узкой каменной лестнице. Запах сырости и плесени постепенно исчезает. Вместо облезлых стен появляются дорогие панели из тёмного дерева, полированный мрамор, густые ковры, приглушённый золотистый свет. Каждый следующий коридор выглядит роскошнее предыдущего. Будто наверху существует совсем другой мир. Охранник останавливается перед массивными дверями из чёрного дуба. Даже не стучит. Просто распахивает их ударом ноги и с силой толкает меня внутрь. Со связанными руками я не успеваю удержаться. Колени больно встречаются с полом, затем ударяется плечо. Я почти проезжаюсь по мягкому ковру, прежде чем удаётся остановиться. Тишина. За огромными панорамными окнами мерцает ночной город. Кабинет утопает в дорогой роскоши. Запах кожи, выдержанного алкоголя и сигар смешивается с холодным ароматом дорогого парфюма. Кто-то неторопливо ставит бокал на стол. Я поднимаю голову. Молодой мужчина. Идеально сшитый чёрный костюм. Белоснежная рубашка с небрежно расстёгнутым воротником, открывающим шею, почти полностью скрытую под чёрной татуировкой. Платиново-белые волосы уложены так, будто он только что вышел из дорогого барбершопа, но даже ветер не смог бы нарушить этот беспорядочный порядок. Хищные скулы, идеально очерченная челюсть, густые тёмные брови и серо-стальные глаза, холодные настолько, что в них не отражался даже свет люстр. Красивый. Слишком красивый. Но именно такие лица чаще всего оказываются самыми опасными. Серо-стальной взгляд без единой эмоции скользит по мне так, словно перед ним не человек, а вещь, которую только что положили на стол. Никакой злости. Никакого интереса. Лишь холодное, почти ленивое любопытство. Он медленно откидывается на спинку кресла. На длинных пальцах - кольца, под манжетой поблёскивают золотые часы, а татуировки, уходящие с кистей под рукава пиджака, лишь подчёркивают дорогую, почти аристократическую внешность. В пальцах лениво покачивается тяжёлый хрустальный бокал с янтарным виски. - Оставь нас. - голос тихий и спокойный. Но охранник вздрагивает так, словно услышал выстрел. - Да, господин. Дверь за моей спиной бесшумно закрывается. Щёлк. Мы остаёмся вдвоём. И впервые за весь этот вечер я понимаю одну простую вещь. Человек передо мной не кричит. Не угрожает. Не машет кулаками. Ему это просто не нужно. Я преодолеваю тупую боль в затылке и плечах. Не торопясь, медленно поднимаюсь с ковра, заставляя затекшее тело слушаться. Пластиковая стяжка въелась в запястья за спиной - я незаметно пытаюсь нащупать пальцами её края и проверить на прочность, но глухая пластмасса держится намертво. ​Я выравниваю дыхание, загоняя животный страх и адреналин глубоко внутрь, за выжженную, ледяную броню. Встречаюсь взглядом с серо-стальными глазами парня и спрашиваю ровным, чеканным тоном: ​- Кто ты такой и почему меня притащили именно в твой кабинет? Чего ты хочешь? ​Феликс на секунду замирает, а затем на его губах расплывается медленная, издевательская ухмылка. Он отставляет хрустальный бокал на массивный дубовый стол и неспешно поднимается с кресла. Каждое его движение пропитано хищной, абсолютной уверенностью хозяина положения. ​- Феликс Лисовски, - произносит он бархатным, отлаженным голосом, шаг за шагом сокращая между нами расстояние. - Но для тебя - Лекс. И почему ты здесь?.. Ты должна сказать «спасибо» своему дорогому папочке, Джейд. Мое сердце пропускает удар при упоминании отца, но я не подаю вида, лишь сильнее сжимаю пальцы за спиной. ​- Отец?.. - сухо перебиваю я. ​- Именно, - Лекс останавливается почти вплотную. От него пахнет дорогим парфюмом с нотами сандала и ледяным спокойствием. - Твой святой отец увяз в делах семьи Сэма по самые уши. Он так много и подробно рассказывал Орландо Родригезу и мне про свою строптивую дочурку. Он был так красноречив на недавней встрече, когда заговорил о тебе. Описал твой дикий нрав и характер так ярко, что мне безумно захотелось взглянуть на эту «дикую кошечку» поближе. Его серо-стальные глаза темнеют, превращаясь в две глубокие, безумные пропасти. Без предупреждения Лекс протягивает руку: его длинные, прохладные пальцы больно впиваются в мой подбородок, скользят по челюсти и грубо запрокидывают мою голову назад, заставляя смотреть прямо на него. Вторая его ладонь хозяйски опускается на моё бедро прямо сквозь облегающую ткань платья, скользя выше. ​- Ты в моем клубе, детка. И раз уж твой папаша так много о тебе трепался, мы наконец-то познакомимся поближе... прямо сейчас. ​Он наклоняется ниже, намереваясь жестко, нагло впиться в мои губы поцелуем, явно собираясь силой взять то, что привлекло его внимание. Со всей дури, вложив в это движение вес всего тела и сжигающую изнутри ярость, я резко бью его лбом прямо в переносицу. *Хруст.* Звук ломающегося хряща отчетливо раздается в тишине кабинета. Лекс издает глухой, звериный рык и отлетает назад на шаг, выпускает мой подбородок и хватается ладонью за лицо. Из его разбитого носа между пальцев хлынула алая, густая кровь, капая на белоснежный воротник его кашемировой водолазки и дорогой ковер. На секунду в кабинете зависает мертвая, звенящая тишина. Когда Лекс медленно опускает руку, его серо-стальные глаза превращаются в две застланные кровавым безумием бездны. Ледяное аристократическое спокойствие слетает с него, обнажая нутро настоящего, отбитого психопата. Он вытирает кровь тыльной стороной ладони, размазывая её по скуле, и делает шаг ко мне. - Ты совсем страх потеряла, дрянь? - его голос опускается до низкого, вибрирующего, смертельно опасного шепота. - Ты думаешь, это игра? Если ты сейчас же не закроешь свой рот и продолжишь сопротивляться, я оттащу тебя вниз, в специальную комнату. Там стоит дыба. Я свяжу тебя на ней так жестко, что ты шевельнуться не сможешь, и трахну прямо на ней. Поняла меня?! Он возвышается надо мной, заслоняя свет панорамного окна, и снова тянется ко мне своими окровавленными руками. Не тратя больше ни секунды на разговоры, я вкладываю всю свою ярость в один резкий, сокрушительный удар. Моё колено с дикой силой влетает ему прямо между ног. ​Лекс издает глухой, сдавленный стон, согибается пополам и качается назад, выпуская меня. ​- Тварь... - выдыхает он сквозь сжатые зубы. ​Я тут же разворачиваюсь и рвусь к массивным дубовым дверям кабинета. Но из-за туго связанных пластиковой стяжкой рук я теряю привычную балансировку, а босые ноги скользят по шелковому ковру. До спасительной дверной ручки остается буквально полметра, когда реакция этого психопата проявляется во всей своей жуткой полноте. ​Прежде чем я успеваю коснуться дерева, сзади налетает тяжелая, раскаленная тень. ​Лекс настигает меня в два прыжка. Его пальцы грубо вплетаются в мои волосы на затылке, выгибая голову назад, и он со всей дури впечатывает меня спиной в стену рядом с косяком. Из легких с треском выбивает весь воздух. Его прохладные, испачканные в собственной крови пальцы намертво смыкаются на моем горле, перекрывая дыхание. ​Лекс наваливается сверху всей массой своего крепкого, подтянутого тела, буквально прижимая меня к бетонной стене под платьем. Его дыхание, разящее медью крови и табаком, обжигает мою скулу. ​- Я же предупреждал тебя, сука... - шипит он мне прямо в губы, сжимая пальцы на шее так, что перед глазами начинают плыть темные пятна. ​В этот самый момент в дубовую дверь резко и громко стучат. Не дожидаясь ответа, замок щелкает, и дверь тяжелым толчком расхихивается внутрь. ​- Лекс, там по поводу поставки из порта... - начинает доноситься знакомый, низкий бархатный голос. ​На пороге стоит Сэм. В своем привычном темном худи, с татуировками, сползающими на кисти рук. ​Поскольку Лекс стоит ко входу спиной и полностью закрывает меня своим телом, впечатав в стену, Сэм сначала даже не понимает, кто перед ним. На его лице играют ленивая вальяжность и цинизм. ​- Оу... Сори, чувак, не знал, что ты занят, - с легкой усмешкой бросает Сэм, опираясь плечом об косяк. ​Но в следующую секунду Лекс чуть поворачивает голову, и я, задыхаясь под его хваткой, встречаюсь взглядом с Сэмом. ​Время будто останавливается. ​На долю секунды в темных, карих глазах Сэма вспыхивает такой адский, дикий, уничтожающий огонь, какого я у него никогда не видела. Скулы Сэма мгновенно заостряются, а костяшки пальцев с татуировкой «EVIL» сжимаются в кулаки с такой силой, что белеет кожа. ​Однако Сэм продет через дерьмо с детства. За доли секунды он заставляет свое лицо стать полностью непроницаемой, ледяной маской, не подав виду, что знает меня. ​Лекс, окончательно потеряв контроль от боли и унижения, резко психует. Он отталкивает меня от стены так, что я падаю на ковер, задыхаясь и кашляя, и рявкает в коридор: ​- Охрана! Живо сюда! ​В кабинет мгновенно вбегают два дюжих охранника. Лекс вытирает окровавленный нос рукавом и указывает на меня пальцем: ​- Я же обещал тебе, дрянь, что будет, если ты продолжишь сопротивляться. В подвал! В комнату с дыбой. Зафиксируйте её там на цепях. ​Охранники тут же подхватывают меня под мышки и заворачивают руки. Я пытаюсь дергаться, но сил задыхающегося тела не хватает. Меня волокут к выходу. Проходя мимо Сэма, я на миг встречаюсь с ним взглядом. Он стоит неподвижно, сложив руки на груди, но его взгляд жжет мне кожу, словно раскаленное железо. ​Меня приводят в самое мрачное помещение подвала. Сырые каменные стены, запахи ржавчины и старой крови, а в центре - массивная деревянная конструкция с цепями и зажимами. Дыба. ​Охранники жестко заставляют меня встать на цыпочки, срезают пластиковую стяжку и тут же пристегивают мои запястья к тяжелым металлическим цепям, свисающим сверху. Каждое движение отзывается тупой болью в натянутых плечах. ​- Повиси, поразмысли о поведении, - ухмыляется один из них, тяжело захлопывая за собой массивную дверь. ​Засов щелкает. Я остаюсь в полной темноте и звенящей тишине. Руки затекают мгновенно, цепи въедаются в кожу, но я упорно держусь, глотая слезы ярости. ​ Глава 16 Темнота подвала казалась плотной, почти осязаемой. Единственным источником звука оставался вытяжной вентилятор, глухо гудевший где-то под потолком, и мой собственный прерывистый, хриплый вдох. ​Металл цепей безжалостно въедался в затекшие, сбитые в кровь запястья. Плечи дико выкручивало от тяжести собственного тела, но физическая боль была ничем по сравнению с тем ядовитым адом, который выжигал меня изнутри. ​Это моя вина. Всё из-за меня. ​Перед глазами стояло перепуганное, заплаканное лицо Лили. В ушах до сих пор звенел отчаянный, истеричный крик Мии, когда её грубо швыряли на бетон в соседней камере. Они ведь не хотели идти в «Пандору». Мия прямо говорила, что это паршивая идея, что нельзя сугубо ради моих разборок лезть в логово к психопатам. ​А я? Я пропустила их слова мимо ушей. Я была слишком упрямой, слишком зацикленной на себе, на тайнах отца и своей дурацкой мести. Я привела их сюда своими руками. Я отдала их на расправу Лексу. Внезапно тяжелый воздух в комнате сгустился. Дверь тихо, без единого скрипа приоткрылась. Сэм подходит ко мне со спины бесшумно, как хищник. Его тяжелая, горячая ладонь грубо опускается на мою открытую талию, пальцы с татуировкой «EVIL» жестко впиваются в рёбра, притягивая моё висящее на цепях тело к его широкой груди. Вторая его рука брутально, без капли нежности, сгребает меня за волосы на затылке и с силой запрокидывает мою голову назад. ​От него пахнет морозным воздухом, дорогим табаком и коньяком. Его губы касаются моей натянутой, горячей шеи - но это не поцелуй, а клеймо. Он слегка прикусывает кожу у самой артерии, заставляя меня прогнуться и тихо прошипеть от боли. ​- Ну что, Джейд? Повеселилась в клубе? - его голос опускается до ядовитого, пронизанного властной яростью шепота. - Я же писал тебе, дрянь... Я предупреждал, что будет, если ты сунешься сюда. ​Его рука со ссадинами на костяшках нагло, хозяйски скользит вниз по моему бедру, сминает ткань короткого платья и грубо сжимает мою ягодицу, вжимая моё тело в свои бёдра. ​- Смотрю, тебе мало моих сообщений? Захотелось попробовать, каково это - висеть на цепях у Лекса? - Сэм наклоняется к самому моему уху, его дыхание обжигает кожу. - Не обольщайся. Если я вытащу твою задницу из этого подвала, то не потому, что мне тебя жалко. Ты - моя, Джейд. Каждая твоя мышца, каждый твой вдох. И трахать, и ломать тебя буду я, а не этот отбитый психопат. ​Он сжимает мои волосы чуть сильнее, вынуждая меня встретиться с ним взглядом в темноте. В его тёмных глазах горит чистый, неконтролируемый собственнический огонь. ​- Я найду способ забрасывать Лексу кость и вытащить тебя отсюда. Но запомни: когда ты окажешься в моих руках, ты ответишь за каждый свой шаг вопреки моим словам. Поняла меня? ​Прежде чем я успеваю выплюнуть ему в лицо ответ, за дверью раздаются тяжелые шаги охраны. Сэм нехотя отпускает мои волосы, напоследок грубо проведя ладонью по моему животу, и растворяется в темноте у самого выхода за секунду до того, как засов снаружи начинает сдвигаться. Цепи впиваются в запястья, и боль вдруг перестает быть настоящей. Перед глазами вспыхивает другое мгновение. Когда охранники выворачивали мне руки и волокли прочь из кабинета Лекса, я заметила то, чего не увидела в первые секунды шока. Вдоль стены, удерживаемые другими громилами, стояли Лили и Мия. Их лица искажены ужасом. Глаза широко раскрыты, губы дрожат, будто они хотят закричать, но не могут выдавить ни звука. Мия резко рвется вперед, пытаясь вырваться и добраться до меня. - Нет! Она не успевает сделать и шага. Охранник с силой бьет ее в живот. Воздух вырывается из ее груди с глухим хрипом, колени подкашиваются, а лицо мгновенно бледнеет от боли. Она сгибается пополам, судорожно пытаясь вдохнуть. Лили кричит ее имя, но чужая рука грубо прижимает ее обратно к стене. А я... Я не могу ничего сделать. Только беспомощно смотреть, как их ломают у меня на глазах, пока меня самого тащат все дальше по бесконечному коридору. Мия ведь всерьёз ворчала всю дорогу в машине. Она кричала, что это хреновая идея, что логово маньяков - не место для тусовок среди недели. Лили пыталась сгладить угол, но тоже переживала. А я... я была слишком упряма, слишком зациклена на флешке, на странных словах отца и своих проблемах. Я просто протянула их за собой в этот ад. ​И Лекс - этот отбитый психопат - филигранно нащупал мою самую уязвимую точку. Он не просто избил меня, он заставил меня возненавидеть саму себя за то, что мои близкие расплачиваются за мои же ошибки. Глубоко внутри навсегда остался шрам: они пострадали из-за меня. Цепи натягиваются так, что плечевые суставы начинают гореть огнем уже через полчаса. Но хуже физической боли становится то, что происходит за тонкими бетонными перегородками. ​Спустя какое-то время в соседнем помещении раздается звонкий, отчаянный плач Мии и голос Лили, которая пытается её защитить, а затем - тяжелые шаги и глухие звуки ударов. Лекс настраивает всё так, чтобы я слышала каждый их всхлип, каждый испуганный крик. ​Дверь моей камеры со скрипом открывается. На пороге появляется Лекс. На нем безупречная белая рубашка (уже без крови), а в руке - бокал с янтарным виски. Он прислоняется плечом к косяку и с мягкой, почти отеческой улыбкой смотрит на моё распятое на цепях тело. ​- Слышишь их, Джейд? - тихо и вкрадчиво произносит он, делая глоток. - Твои подружки плачут. Им страшно. Мия уже поняла, что макияж и брендовые шмотки в этом клубе ничего не стоят, когда ты переходишь дорогу не тем людям. ​Я с запекшимися губами смотрю на него исподлобья, чувствуя, как внутри закипает ядовитая ненависть. ​- Какая же ты сука, Лекс... Трогаешь девчонок, потому что силенок хватает только на тех, кто слабее? - хриплю я, с трудом сглатывая слюну. ​Лекс медленно ставит бокал на грязный бетонный пол, делает шаг ко мне и резким, жестоким движением вбивает пальцы мне в волосы, запрокидывая голову. Его лицо оказывается в сантиметре от моего. В серо-стальных глазах нет ни капли тепла - только ледяная пустота. ​- Слабее? Нет, Айс. Это ты слабачка, раз позволила им пойти с тобой в мой клуб, зная, в каких кругах мы вращаемся. Ты подставила их своей глупостью. ​Он свободной рукой проводит холодными пальцами по моей щеке, спускаясь к шее, и сильно сжимает кожу там, перекрывая доступ воздуху ровно на столько, чтобы у меня в глазах потемнело. ​- Хочешь, чтобы они перестали плакать? Хочешь освободить Лили и Мию? - шепчет он мне в губы. - Всё просто. Опусти глаза, скажи мне «прости, Лекс, я была неправа» и пообещай, что с этого момента ты будешь делать всё, что я скажу. ​Я собираю последние силы, подбираю во рту кровавую слюну и плеью ему прямо в центр его дорогой белой рубашки. ​Лицо Лекса каменеет. Секунду он смотрит на пятно на груди, а затем его кулак с размаху врезается мне прямо в живот. Из легких с хрипом выбивает весь воздух, тело обмякает на цепях, пронзенное дикой болью. ​- Какая упрямая сука, - выдыхает он, вытирая губы. - Что ж... Посиди еще. Послушай, как твои подруги молят о пощаде. Может, к утру у тебя проснется мозг. ​Он разворачивается и уходит, хлопнув тяжелой дверью. Следующие сутки сливаются в беспросветный ад. Мне не дают воды. Руки выше локтей онемели настолько, что я больше не чувствую кистей - кажется, кожа на запястьях протерлась до мяса о железо цепей. ​Лекс возвращается ближе к ночи второго дня. Он выглядит отдохнувшим, в черном костюме, но от него исходит аура человека, сорвавшегося с катушек. На этот раз он приходит не один - с ним двое громил. ​- Снимите её с цепей, - приказывает он. ​Охранники отщелкивают карабины, и я просто падаю лицом вперед на холодный бетонный пол, потому что мои ноги давно не держат тело. Колени и локти разбиты в кровь. ​Лекс присаживается на корточки передо мной, берет меня за волосы и заставляет поднять голову. Его пальцы пахнут сигаретным дымом и дорогим парфюмом. ​- Ты думала, Сэм придет спасти тебя? - издевательски тихо спрашивает он. - Я видел его вчера. Он бесится, ходит вокруг клуба, как раненый зверь, но он не может сунуться сюда официально - у него связаны руки точно так же, как у тебя. Ты здесь никто, Джейд. Ты - игрушка, которую я разломаю пополам, если захочу. ​Он встает, отряхивает колени и кивает охранникам: ​- Приведите ту девку. Пусть посмотрит на свою подругу-бунтарку. ​Через минуту охранники вталкивают в камеру заплаканную, трясущуюся Лили. Увидев меня в крови, распластанную на полу, она с криком закрывает рот руками. ​- Джейд!.. Боже мой, Джейд, что они с тобой сделали?! - она пытается броситься ко мне, но охранник грубо отталкивает её назад, приставляя к её виску ствол пистолета. ​Лекс подходит к Лили, кладет руку ей на плечо с фальшивой, жуткой заботой: ​- Видишь ли, Лили... Твоя подруга очень не любит подчиняться. Из-за её гордости страдаете вы обе. Сейчас ты возьмешь вон ту палку на столе и ударишь её по ногам. Или я спущу твоего охранника с цепи, и он сломает пальцы тебе. Выбирай. ​- Нет... Лекс, нет, пожалуйста! - истерически всхлипывает Лили, глядя на меня полными слез глазами. - Я не буду! ​- Лили, беги отсюда, не слушай его... - хриплю я с пола, сплевывая кровь. ​Лекс холодно улыбается, кивая охраннику с пистолетом: «Начинай считать до трех». ​- Раз! - громко произносит амбал. ​Лили в панике, задыхаясь от слез, хватает тяжелую деревянную дубинку со стола, её руки жутко трясутся. Она смотрит на меня с безумным отчаянием: ​- Прости, Джейд... Прости меня, я не хочу умирать! - с диким криком она заносит палку... ​ Именно этот момент ломает меня изнутри окончательно - не моя собственная боль, а то, как этот психопат заставил мою подругу поднять на меня руку. Именно после этого меня снова бросают в подвал еще на сутки, до того самого момента с разгромом кабинета и появлением Сэма. Свист дерева в воздухе режет звенящую тишину подвала. ​Тяжёлый, глухой удар деревянной дубинки приходится прямо по бёдрам. Боль вспыхивает дикой, ослепляющей волной, прошивая всё тело от кончиков пальцев до затылка, но я даже не кричу. Я лишь сжимаю зубы до хруста и смотрю в расширенные от ужаса, залитые слезами глаза Лили. ​Её руки жутко трясутся, она сама почти падает на колени, роняя палку на бетон. Этот звонкий гул падающего дерева звучит для меня как окончательный приговор. ​- Достаточно, - со скучающим видом произносит Лекс. На его губах играет сытая, извращённая ухмылка. ​Ему не нужны были мои переломанные кости - ему нужно было уничтожить меня изнутри. И он сделал это. ​- Уведите эту плаксу, - кивает Лекс охранникам на Лили. - И её подружку тоже вывышвырните на улицу. Они своё отработали. ​Лили пытаются утащить, она отчаянно кричит моё имя, но её голос мгновенно глушит тяжёлая металлическая дверь. Я остаюсь на холодном полу - разбитая, выжженная дотла. Физическая боль от удара - ничто по сравнению с той чёрной дырой, которая образовалась в груди. Я сама подставила девчонок. Я сделала так, что Лили подняла на меня руку, чтобы спасти свою жизнь. Меня снова вздёргивают на цепи ещё на одни бесконечные сутки. Без капли воды, в полубреду, где реальность мешается с галлюцинациями. Запястья превращаются в сплошное кровавое месиво. ​На третий день засов наконец со скрежетом щелкает. Меня отцепляют от цепей, и я с глухим стуком валюсь на бетон. Охрана подхватывает меня под мышки и грубо волочет наверх. Ноги не слушаются, но я из последних сил заставляю себя упереться пятками в дубовый паркет, когда на смену сырости подвала приходит дорогой парфюм, приглушенный джаз и богатое освещение VIP-крыла. ​Двери кабинета Лекса распахнуты настежь. ​Помещение выглядит так, будто здесь прошел ураган: эксклюзивная хрустальная скульптура разбита в мелкую крошку по всему ковру, дорогой монитор пробит насквозь, а на кожаном диване зияет глубокий порез. Лекс сидит за своим дубовым столом, не спеша поправляя манжеты. ​- Очнулась, дикая кошечка? - с ледяной ухмылкой произносит он, кивая на разгром. - Посмотри вокруг. Твоя неуемная ярость обошлась моему заведению в двести тысяч долларов. Ты разнесла мой кабинет, Джейд. И теперь ты мне должна. По гроб жизни. ​Я сплевываю накопившуюся во рту кровь прямо на его чистый ковер, вырываюсь из рук охранников и выпрямляюсь. Всё тело ломит, запястья содраны до мяса, но я смотрю ему прямо в глаза с чистой, незамутненной ненавистью и сухим, ядовитым смехом. ​- Ты сдурел? - хриплю я, делая шаг прямо к его столу, несмотря на то, что охранники тут же дергаются вслед за мной. - Ты сам всё это разбил, больной ублюдок! Думаешь, ты нарисовал цифру в двести тысяч, запер меня в подвале и я сразу задрожу и стану твоей подстилкой?! ​- Кому поверят - мне или девчонке из подвала? - с ядовитой ухмылкой хмыкает Лекс. - Ты будешь отрабатывать долг в моем клубе. Зайдешь в VIP-комнату к моим людям и... ​- Пошел ты к черту, Лекс! - рявкаю я, перебивая его и с силой бью ладонью по его дубовому столу. - Ты хоть на секунду задумывался, что будет, когда я выберусь отсюда и всё расскажу своему отцу?! Когда он узнает, какими крысиными методами ты вымогаешь с меня вымышленный долг и как силой держал моих подруг? Ты затеял эту хрень из-за своего уязвленного эго, потому что я разбила тебе нос, а теперь пытаешься повесить на меня свою дешевку! Я не заплачу тебе ни цента за этот цирк! ​Лекс на секунду каменеет, его серо-стальные глаза превращаются в ледяные щелки. Моя угроза отцом и открытый бунт задевают его за живое, но он тут же восстанавливает маску хозяина: ​- Твой папочка слишком увяз в своих проблемах, чтобы развязывать со мной войну из-за твоих капризов, Джейд. У тебя нет выбора... ​- Выбор есть всегда, - чеканю я, вытирая губу тыльной стороной ладони. - И я скорее сгнию в твоем подвале или перережу горло твоей охране, чем хоть раз согнусь перед тобой! ​В этот самый момент, когда напряжение в кабинете достигает пика, дубовая дверь без стука расхихивается. ​В каминный зал входит Сэм. На нем тёмное пальто, взгляд выражает ледяное, всепожирающее безумие. Он молча, с тихим звонким щелчком бросает на полированный стол Лекса свой чёрный блек-кард. Пластик скользит по дереву и останавливается у самого бокала хозяина клуба. ​- Я закрою её долг прямо сейчас. До последнего цента, - ровным, ледяным голосом произносит Сэм, даже не глядя на Лекса. ​Он медленно поворачивается ко мне. В его тёмных, непроницаемых глазах вспыхивает тяжелый, опасный огонь. Сэм делает шаг в мою сторону и бросает с бархатной, не терпящей возражений усмешкой: ​- Забирай вещи, Айс. С этого момента твой долг переходит ко мне. А уж как и чем ты будешь со мной рассчитываться... мы обсудим в более подходящей обстановке. ​Он считает, что только что спас меня и одновременно полностью забрал в свою собственность. Но я поворачиваюсь к нему, горя от той же ярости, которую только что выплеснула на Лекса. ​- Ты тоже закатаи губу, Сэм! - выплескиваю я ему прямо в лицо. - Я не прошу тебя платить за меня и не собираюсь переходить из одного рабства в другое! Я не перееду к тебе и не буду плясать под твою дудку. ​Сэм замирает, его скулы сжимаются так, что костяшки с татуировкой «EVIL» белеют. ​- Я остаюсь здесь, - поворачиваюсь я к Лексу, гордо подняв подбородок. - Ты хотел, чтобы я отдавала этот бред? Я буду работать официанткой. По вашему графику, на виду у всех. Я отработаю каждый твой фальшивый цент сама, и никому - ни тебе, ни Сэму - я не буду обязана ничем! ​Лекс откинулся на спину кресла и громко, искренне расхохотался, апладируя: ​- Очаровательно! Просто великолепно! Сэмми, кажется, твоя сучка предпочитает мыть полы у меня, чем спать в твоей постели! ​Сэм молча забрал свою карту со стола, сделал шаг ко мне вплотную и наклонился к моему уху, прошипев так, чтобы слышала только я: ​- Ты пожалеешь об этом выборе, сучка. Я буду приходить в этот клуб каждый вечер. И смотреть, как ты ломаешься. Глава 17 Воздух в VIP-зоне клуба «Pandora» был пропитан плотным коктейлем из дорогого парфюма, алкоголя, сигаретного дыма и чужого пота. Для Феликса Джейд была не просто должницей или пленницей - она была его лучшей аттракцией на эти сутки. Способ показать свою власть и унизить её. ​Правила Феликса были просты и жестоки: двадцать четыре часа. Без отдыха, без права сказать «нет» на прихоти VIP-гостей и под непрерывным присмотром его охраны. ​ ​Первые клиенты появились ближе к полуночи. Это были богатые, изнеженные чиновники и бизнесмены, привыкшие покупать всё, что видит глаз. ​Джейд в откровенном, сковывающем движения платье приходилось разносить подносы с коллекционным алкоголем, терпеть сальные взгляды и липкие прикосновения к талии и бёдрам. Каждое чужое касание отзывалось внутри тошнотой, но она стискивала зубы, сжимая поднос так, что белели суставы. ​- Эй, куколка, налей ещё и присядь ко мне на колени, - развязно поманил её один из постоянных гостей Феликса, швыряя на стол пачку купюр. ​Джейд умело лавировала: мило улыбалась через силу, подливала напитки, вовремя уворачивалась от слишком наглых рук, отшучивалась бритвенно-острыми фразами, превращая всё в игру на грани. Её дерзость только подстёгивала клиентов, разжигая азарт, и чаевые сыпались в кассу Феликса рекой. ​ ​К трём часам ночи ноги горели огнём от высоких каблуков, а в голове гудело от оглушительных басов, пробивавших стены VIP-ложа. ​Феликс наблюдал за ней из своего кабинета через тонированное стекло, наслаждаясь каждым её шагом. Когда Джейд на секунду прислонилась к холодной стене в коридоре, чтобы перевести дыхание, перед ней мгновенно вырос его начальный охранник: ​- Хозяин сказал, ты плохо стараешься, Джейд. В приватной кабине №3 тебя ждут трое. Быстро. ​Следующие три часа превратились в сплошной липкий кошмар. В полутёмной кабине с кожаными диванами её заставляли сворачивать кокаиновые дорожки, развлекать беседой агрессивную компанию и терпеть, как один из гостей крепко сжимал её запястье, проверяя границы её терпения. Джейд выживала за счёт чистого упрямства и холодной ненависти, которая жгла её изнутри. Она давала себе установку: просто выстоять этот час. И следующий. ​ ​К шести утра клуб опустел для обычных посетителей, но для VIP-гостей закрытые секции продолжали работать. ​Джейд валилась с ног. Кожа стала бледной, под глазами залегли тёмные тени от усталости и размазавшейся туши, каждое движение давалось с адской болью в мышцах. Пальцы дрожали, когда она подносила тяжелый хрустальный графин к бокалу очередного пьяного вдрызг покровителя Феликса. ​Она провела на ногах 18 часов подряд. Без еды, на одном лишь кофе и адреналине. ​Когда дневной свет попытался пробиться сквозь тяжелые бархатные шторы VIP-зала, Феликс лично вышел к ней. Он с ленивой усмешкой посмотрел на её измождённое, но всё ещё гордое лицо, провел пальцем по её подбородку, заставляя поднять голову, и шепнул: ​- Осталось совсем немного, Айс. Ещё один приват, и ты свободна... Почти. ​ ​Я сижу в шумном, залитом неоном VIP-зале клуба. На мне выданная форма - ультракороткая юбка, туфли на высокой шпильке и глубокое декольте. Запястья сплошь замазаны плотным слоем тонального крема, но руки все еще помнят тяжесть цепей. ​Сэм держит слово. VIP-двери распахиваются, и он проходит в зал. Он садится за центральный столик напротив бара, закидывает ногу на ногу и задерживает на мне тяжелый, сканирующий взгляд. Он щелкает пальцами, подзывая меня, и небрежно бросает на стол пачку стодолларовых купюр: ​- Официантка. Принеси виски. ​На верхнем балконе за нами молча наблюдает Лекс с бокалом в руках. Я подхожу к его столику, чеканя каждый шаг на запредельно высоких каблуках. Поднос в руках кажется неподъемным, а запястья под слоем тонального крема отзываются тупой болью при каждом движении. ​Сэм смотрит на меня снизу вверх - вальяжный, опасный, уверенный в своей абсолютной власти. Пачка денег лежит на столе как молчаливый намек на то, что он может купить любой мой шаг. ​С громким, намеренным стуком я опускаю тяжелый бокал с виски прямо перед его купюрами. Лед в хрустале дзинькает, и пара капель алкоголя сплескивается на полированный дуб. ​- Твой виски, Родригез, - чеканю я, встретившись с его темными, опаляющими глазами. Мой голос звучит твердо, хоть внутри всё горит от ненависти к этому месту. - Подачками не беру. Забери бабки обратно, если не хочешь, чтобы я вылила этот стакан тебе на твоё дорогое пальто. ​Сэм даже не шелохнется. На его губах появляется едва заметная, ядовитая усмешка. Он медленно протягивает руку, но вместо того чтобы взять виски, его длинные пальцы с татуировкой «EVIL» жестко смыкаются на моем онемевшем запястье, прямо поверх замазанного синяка от цепей. ​- Ты всё еще скалишь зубы, Айс?.. - его голос опускается до низкого, вибрирующего шепота, который слышу только я сквозь басы клуба. - Стоишь здесь в этом откровенном тряпье, сбиваешь ноги на шпильках, лишь бы показать мне свою «независимость». Он чуть сжимает пальцы, заставляя меня прошипеть сквозь сжатые зубы, и подается вперед: ​- А пока ты играешь в гордую официантку, твой дорогой папочка уже третьи сутки сходит с ума. ​Я замираю. Внутри всё резко опускается. ​- Что?.. - хриплю я. ​- Твой телефон выключен с той самой ночи, когда тебя утащили в подвал, - Сэм смотрит на меня с ледяным прищуром. - Твой отец поднял на ноги половину города. Он уже вытряс всю душу из твоей подружки Мии. Бедная девчонка рыдала в трубку, но под страхом смерти не призналась, где ты... Правда, твой отец - не дурак. Он пробил твои последние геометки и уже знает, что твой след обрывается прямо у дверей «Пандоры». ​ ​Пока в VIP-зале клуба гремит музыка, на другом конце города ситуация раскаляется до предела. ​Отец Джейд - человек, прожженный жизнью и имеющий собственные тяжелые связи в городе, - осознает: дочь не просто загуляла. Три дня полнейшей тишины, отключенный телефон и перепуганные, путающиеся в показаниях Лили и Мия, которые после той ночи боятся собственной тени. ​Допросив девчонок и надавив на свои каналы в органах и криминале, он выясняет главное: в ночь исчезновения Джейд была в клубе Феликса Лисовски. И домой оттуда она не возвращалась. ​Прямо сейчас к зданию «Пандоры» подтягиваются два черных тонированных внедорожника. Отец Джейд не собирается вести вежливые переговоры - он едет забирать свою дочь, готовый развязать полноценную войну с кланом Лисовски. ​Вернемся в VIP-зал «Пандоры» ​Сэм не успевает договорить. На верхнем балконе у Лекса вибрирует телефон. ​Я вижу, как хозяин клуба подносит трубку к уху, слушает сообщение от охраны с улицы, и его издевательская ухмылка мгновенно испаряется. Лицо Лекса каменеет. Он бросает короткий взгляд вниз - на меня и Сэма - и быстрыми шагами направляется к лестнице, вызывая по рации всю начальную службу безопасности. ​В этот же момент к нашему столику подваливает разгоряченный, пьяный VIP-клиент за соседним диваном. Он нагло хватает меня за бёдра сзади и притягивает к себе: ​- Эй, куколка! Хватит лялякать с этим хмурым типом, неси еще текилы! А за то, что заставила ждать, отработаешь чаевые... ​Рука Сэма на моем запястье мгновенно превращается в стальные тиски. В его глазах вспыхивает тот самый чистый, безумный огонь. Сэм сорывается с места мгновенно, без единого предупреждающего слова. Словно дикий, сорвавшийся с цепи хищник, он сминает пространство между нами в один прыжок. Его рука влетает в горло мажора, пальцы смыкаются на его шее железом, и Сэм с сокрушительной силой впечатывает обдолбанного ублюдка затылком прямо в полированный мраморный стол. ​Хруст. ​Хрустальные бокалы разлетаются на сотни мелких осколков, заливая всё вокруг виски и кровью. Клиент даже не успевает вскрикнуть - Сэм хватает его за волосы и еще раз со всей дури бьет лицом о край дивана, выбивая из него остатки сознания. Бокалы разлетаются со звоном, виски заливает ковер, а наглеющий тип валится на пол, задыхаясь и скуля от боли. ​В VIP-зоне вспыхивает локальная паника: девицы визжат, дюжая охрана столика дергается к Сэму, но тот даже не меняется в лице - только переступает через лежащего ублюдка и делает шаг ко мне, вытирае костяшки с татуировкой «EVIL». В этот момент одного из людей Лекса срочно подзывают к балкону. Он что-то быстро говорит хозяину клуба на ухо. Я не слышу ни слова, но вижу, как Лекс мгновенно меняется в лице. ​Отец Джейд приехал лично. Без шума и пальбы. С ним всего четверо его личных начальников охраны в строгих костюмах и главный юрист. Они просто заблокировали своими машинами VIP-парковку, а отец прямо сейчас стоит у центральной барной стойки на первом этаже и со стальным, смертельным спокойствием вежливо объясняет начальнику службы безопасности Лекса: ​- Если через пять минут моя дочь не спустится сюда сама или ты не выведешь меня на Лекса, через десять минут в клуб войдет группа быстрого реагирования с ордером, а завтра все лицензии «Пандоры» будут аннулированы. И поверь мне, твой босс пожалеет, что вообще родился на свет. ​Отец не устраивал бойню - он просто включил весь свой административный и криминальный ресурс, поставив Лекса перед угрозой полного краха его бизнеса. ​На балконе Лекс рявкает в рацию: - Перекройте служебные выходы! Никого не выпускать и не впускать! Я спускаюсь вниз. ​Лекс быстрым, нервным шагом направляется к лестнице, чтобы попытаться замять конфликт, вмять отца в переговоры и придумать историю про то, что Джейд «просто отдыхает у подруг». ​В VIP-зале начинается суматоха. Охрана Лекса пытается утихомирить скандал вокруг избитого Сэмом мажора и одновременно патрулирует коридоры. Сэм поворачивается ко мне, намереваясь грубо сгрести меня за локоть и увести через свой приватный маршрут, пока Лекс отвлечен отцом. Но я вижу этот хаос: охрана сбита с толку, Лекс спускается вниз, а Сэм на секунду отвлекся на подошедшего к нему администратора. ​Вспышка адреналина глушит боль в онемевших ногах. Я резко выдергиваю свое запястье, скидываю мешающие туфли на высоких каблуках, оставаясь босиком, и рвусь в тень служебного коридора за барной стойкой. ​- Джейд, стоя́ть! - тихо, но смертельно опасно рычит Сэм мне в спину, бросаясь следом. Звонкий, сухой хлопок пощёчины раздаётся словно выстрел, на мгновение перекрывая даже гул басов из нижнего зала. ​Я вкладываю в этот удар всю свою накопившуюся ярость, боль и ненависть за последние три дня. Ладонь обжигает дикой болью, когда она с размаху врезается в скулу Сэма. ​Его голова чуть откидывается в сторону. ​На секунду в VIP-зоне зависает звенящая, смертельная тишина. На его бледной, высеченной из камня скуле мгновенно вспыхивает багровый след от моих пальцев. Сэм медленно, с жуткой, нечеловеческой плавностью поворачивает голову обратно. Его тёмные глаза окончательно теряют человеческий свет - в них зажигается чистый, всепоглощающий огонь безумия. ​Я не жду его реакции. Разворачиваюсь на каблуках - точнее, на босых ногах - и со всех ног рвусь к мраморной лестнице, ведущей вниз, на первый этаж. Туда, где стоит мой отец. Туда, где ждёт единственное спасение и шанс разнести этот чёртов клуб к ебеням. ​- Папа!.. - вырывается у меня из горла. ​Но я успеваю сделать всего три шага. ​Сзади налетает тень. Сэм настигает меня молниеносно. ​Тяжёлая, горячая ладонь с дикой силой впивается в моё плечо и сдёргивает назад. Я с криком разворачиваюсь в воздухе, и Сэм со всего маху впечатывает меня спиной в массивную колонну, скрытую за тяжёлыми бархатными шторами VIP-ложи. ​Из лёгких выбивает остатки воздуха. Сэм наваливается сверху всей своей тяжестью, буквально блокируя меня своим крепким телом. Его пальцы с татуировкой «EVIL» жестко смыкаются на моих челюстях, выгибая моё лицо вверх, а вторая рука намертво прижимает моё тело за талию к холодному камню. ​- Совсем из ума выжила, Айс?.. - его голос опускается до низкого, вибрирующего, смертельно опасного рыка прямо над моими губами. ​От него несет тёмным табаком, виски и закипающим гневом. След от моей пощёчины на его лице горит отчётливым красным пятном. ​- Пусти меня, ублюдок! - хриплю я, пытаясь выкрутиться, выставить локти, брыкаться ногами, но Сэм глушит каждое моё движение, намертво блокируя бедра. - Там мой отец! Слышишь?! Он сейчас уничтожит Лекса и вытащит меня отсюда! ​- И ты бежишь к нему как маленькая, напуганная девочка? - Сэм чуть сильнее сжимает мои челюсти, заставляя меня смотреть прямо в его горящие глаза. - В этом откровенном тряпье? Со сбитыми в кровь запястьями от цепей? Чтобы твой папаша прямо здесь устроил кровавую бойню и подставил всех под статьи? ​Он подается ещё ближе, уткнувшись носом в мою шею, и сильно, до синяков, сжимает пальцы на моей талии: ​- Ты не выйдешь к нему в таком виде, Джейд. Ты не побежишь к папочке за защитой после того, как строила из себя гордую и независимую стерву перед Лексом. Я не позволю тебе отдать ему твоё спасение. Ты выйдешь отсюда только со мной. ​Внизу, в главном холле, голоса становятся всё громче. Слышно, как отец отдаёт короткие, сухие приказы своей охране, а Лекс пытаются юлить и затягивать время, не зная, как скрыть моё присутствие. Я сжимаю зубы до хруста и, смотря ему прямо в глаза, чеканю с ледяной яростью: ​- Если ты сейчас не отпустишь меня, Сэм, я заору во всё горло и позову отца. И первое, что я ему скажу - это то, что ты помогал Лексу держать меня на цепях в подвале. Выбирай: или ты отпускаешь меня к нему прямо сейчас, или мой отец уничтожит вас обоих. ​На секунду в его глазах вспыхивает нечто абсолютно дикое. Но вместо страха или колебания на губах Сэма расплывается темная, полубезумная ухмылка. ​- Плохая попытка, Айс, - тихо выдыхает он. - Ты хреново меня знаешь, если думаешь, что меня можно запугать твоим папочкой. ​Прежде чем я успеваю набрать в легкие воздух, чтобы выкрикнуть имя отца, Сэм действует на опережение. ​Его ладонь жестко накрывает мой рот, глуша любой звук, а вторая рука молниеносно перехватывает меня под бёдра. В один сокрушительный рывок он с легкостью подбрасывает моё тело в воздух и буквально закидывает меня себе на плечо, как добычу. ​Из моих легких выбивает остатки воздуха, когда его жесткое, каменное плечо с силой врезается мне прямо в живот. ​- М-м-м!.. - мычу я в его куртку, отчаянно брыкаясь ногами, колотя кулаками по его широкой спине и пробуя выкрутиться, но Сэм мертвой хваткой впивается пальцами в мои бёдра, фиксируя меня намертво. ​- Сиди тихо, дрянь, или я усыплю тебя прямо здесь, - рычит он мне в бедро, даже не шелохнувшись под моими ударами. ​Сэм знал планировку «Пандоры» до последнего гвоздя - куда лучше, чем мой отец, который заблокировал лишь парадный вход и главную парковку. ​Пока внизу на первом этаже разгорается скандал века, и отец со своими людьми зажимает Лекса в тиски у барной стойки, отвлекая на себя абсолютно всю охрану клуба, Сэм проворачивает побег прямо у них под носом. ​Он не идет к центральной лестнице или стандартным эвакуационным выходам. ​Сжимая меня на плече, Сэм делает шаг за тяжелую бархатную штору VIP-ложи, где скрыта техническая дверь для персонала. Одним точным ударом тяжелого ботинка он выбивает панель приватного сервис-лифта, предназначенного для транспортировки эксклюзивного алкоголя. ​Двери лифта с тихим шипением закрываются, отсекая гул клуба и далёкий голос отца. ​Кабина стремительно падала вниз - прямо на самый нижний, технический уровень подземного паркинга. О существовании этого яруса знали только сам Лекс и VIP-клиенты для особо закрытых сделок. Людям моего отца просто не хватило времени пробить этот глубокий уровень. ​Дзинь. ​Двери лифта расхихиваются в полумрачный, сырой бетонный бокс. Сэм выбегает наружу. Неподалеку, в тени колонны, заведенный урчит его массивный, полностью тонированный внедорожник. ​Сэм на ходу щелкает брелоком. Дверь переднего пассажирского сиденья с кликом открывается. Он грубо, без капли нежности сдергивает меня с плеча и буквально впечатывает на кожаное кресло. ​Я тут же пытаюсь рвануться наружу, выставив ноги, и выдрать ему глаза: - Ублюдок! Я убью тебя, Сэм! Я всё равно... ​- Заткнись! - рявкает он, перехватывая мои запястья. ​Одной рукой он заталкивает мои ноги в салон и с оглушительным треском захлопывает дверь. ​Слышится глухой, металлический щелчок центрального замка. Стекла бронированные, двери заблокированы изнутри. Я отчаянно бью кулаками по стеклу, видя, как Сэм в два шага огибает капот, прыгает за руль, выжимает сцепление и давит педаль газа в пол. ​Спорткар со скрежетом шин вылезает из подземного туннеля через скрытый технический выезд, сшибая пластиковый шлагбаум, и на бешеной скорости вылетает на ночное, залитое дождем шоссе - оставляя «Pandora», Лекса и моего отца далеко позади. Глава 18 Дождь с силой лупит по лобовому стеклу Koenigsegg Agera. Дворники еле успевают счищать потоки воды, а спидометр показывает запредельные цифры. Мотор рычит, уводя машину всё дальше от неоновых огней «Pandora» в глухую, затопленную дождем ночь. ​Сэм даже не поворачивает головы на твой окрик. Его пальцы с татуировкой «EVIL» намертво сжимают кожаную обшивку руля, на скулах сжатых челюстей ходят ходуном желваки, а след от твоей пощёчины всё ещё отчётливо алеет на его бледной коже. ​Он не глядя тянется к центральной консоли и с сухим щелчком заблокирует абсолютно все кнопки пассажирской двери и стёкол со своей стороны. ​- Ко мне, Джейд, - его голос звучит обманчиво спокойно, но в нем гудёт такая низкая, вибрирующая ярость, что закладывает уши. - Домой. ​Он выжимает педаль газа ещё сильнее, бросая машину в занос на повороте, а затем резко, одной рукой, жестко и хозяйски накрывает твоё обнаженное бедро. Его пальцы с дикой силой впиваются в ткань ультракороткой юбки, намертво прижимая твоё тело к креслу, чтобы ты даже не думала дергаться. ​- Ты три дня провисела на цепях у психопата. Ты сбила запястья в мясо, нацепила это блядское тряпьё и решила сыграть в гордую сучку у всех на глазах? - Сэм на секунду косится на тебя тёмным, горящим безумием взглядом. - Всё, игра окончена. ​Он сжимает твоё бедро еще сильнее, до будущих синяков, не отводя взгляда от ночной трассы: ​- Твой папаша пусть разносит клуб Лекса до основания, мне наплевать. Но ты отныне будешь сидеть у меня. Под моим замком. И не выйдешь оттуда до тех пор, пока до твоей глупой головы не дойдёт, что ты принадлежишь мне. -Иди нахуй, ублюдок - выкрикиваю и бью рукой по торпеде машины. Сэм даже не вздрогнул. На его губах скользнула тёмная, жутковатая усмешка, в которой не было ни капли тепла - только глухое, опасное торжество. ​- Очаровательно, Джейд, - тихо выдохнул он, едва заметно качнув головой, но так и не ослабив мёртвой хватки на твоём бедре. - Назови меня так ещё раз. Будто от этого заблокированная дверь открывается, а твой папочка выскочит из кустов. ​Он выжал педаль газа до упора. Спорткар мчался сквозь залитый ливнем ночной лес, пока впереди, за массивными чугунными воротами, не показался силуэт его особняка. Ворота с тихим гулом разъехались, пропускают машину на закрытую территорию, и внедорожник на скорости влетает на подземную парковку, с визгом тормозя у самой двери. ​Мотор заглох. В салоне повисла тяжелая, давящая тишина, нарушаемая только твоим учащенным дыханием и скрежетом остывающего двигателя. ​Сэм отстегнул ремень безопасности и медленно повернулся к тебе. Его тёмный взгляд скользнул по твоему лицу, по замазанным синякам на запястьях, ультракороткой юбке и босым ногам. ​- Мы дома, - произнес он мягким, но режущим, как бритва, голосом. - А теперь посмотрим, насколько громко ты будешь посылать меня дальше, когда за нами закроется последняя дверь. ​Он вышел из машины, в два шага обогнул капот и с глухим щелчком распахнул твою пассажирскую дверь, нависнув над тобой всей своей массивной фигурой и блокируя любой путь к бегству. Это был не тот родовой дом Родригесов, где жили его родители и Майк. Никакой семьи, никаких слуг и никакого Майка, который мог бы снова влезть не в своё дело, услышав крики, и попытаться заступиться за тебя. ​Сэм привёз тебя в своё личное, глухое убежище - обособленный, скрытый от чужих глаз особняк на самом краю лесного массива. Место, о существовании которого не знали ни его родственники, ни твой отец. Здесь он был единственным хозяином, и здесь тебя не нашел бы никто. ​Холодный ночной воздух, перемешанный с тяжёлыми каплями ливня, мгновенно обжёг твою открытую кожу, когда Сэм навис над открытой дверью машины. ​- В том доме слишком много лишних глаз, - с низким, опасным рыком произнёс он, отсекая любые твои надежды на помощь. - Майк вечно суёт свой нос куда не надо, а родители любят читать морали. Но здесь... о существовании этого места не знает никто. Даже твой папочка со своими ищейками. ​Его тяжёлая, горячая ладонь снова жестко сомкнулась на твоём плече, не оставляя ни единого шанса выскочить и рвануть в темноту штормового леса. ​- Вылезай, Джейд. ​Он без тени жалости вытянул тебя из салона на холодный бетон паркинга, блокируя твои попытки вырваться или ударить его, и грубо подтолкнул к приватной двери, ведущей в темную глубину дома. Я упираюсь пятками в холодный бетон подземной парковки, всем телом выгибаясь назад, когда Сэм пытается вытащить меня из машины. Мои босые ноги скользят по полу, пальцы вцепляются в дверной косяк, но моя физическая сила против его стальной хватки - ничто. ​- Я никуда не пойду! - выкрикиваю я в лицо надвигающейся тьмы, срывая голос, и со злости бью его свободной рукой в грудь. - Слышишь ты, ублюдок?! Тащи меня обратно к машине, или я сдохну прямо здесь на пороге, но в твою конуру не зайду! ​Сэм даже не мордится от моего удара. Его лицо - маска абсолютного, ледяного хладнокровия. Одним резким движением он отрывает мои пальцы от дверного проема, перехватывает мои запястья одной рукой, прижимая их к моей же спине, а второй подхватывает под колени. ​- Твоё мнение, Джейд, сейчас учитывается в последнюю очередь, - бросает он глухим, не терпящим возражений голосом. ​В один плавный рывок он перекидывает меня через плечо, начисто игнорируя мои крики, проклятия и отчаянные попытки лягаться. Дверь захлопывается за нами с глухим стуком, отрезая холодный ветер и дождь. Мы оказываемся в просторном, погруженном в полумрак холле особняка. Сэм уверенно шагает по ступеням на второй этаж, унося меня вглубь дома, где за нами навсегда захлопываются тяжелые двери. - Урод! Ненавижу тебя! - я со всех сил бью кулаками по его широкой спине, вкладывая в каждый удар всю скопившуюся ярость, злость и боль в разбитых запястьях. - Слышишь ты, мразь?! Я тебя уничтожу! Клянусь, я выберусь и закопаю тебя живьем! ​Сэм даже не сбавляет шаг. Его мышцы под курткой напряжены, как стальные канаты, но он поднимается по широкой лестнице с пугающей, размеренной уверенностью хищника, дотащившего добычу до логова. ​Он распахивает плечом тяжелую дверь просторной спальни на втором этаже - помещение погружено в полумрак, а за панорамными окнами бушует ночной шторм. ​Не церемонясь, Сэм сбрасывает меня с плеча. ​Я падаю на широкую, мягкую кровать и тут же пытаюсь вскочить, чтобы рвануть к выходу, но он оказывается быстрее. Сэм наваливается сверху, прижимая мои запястья к матрасу весом своего массивного тела. Он нависает надо мной, тяжело дыша, а на его скуле всё ещё отчетливо алеет след от моей пощёчины. ​- Уничтожай, Джейд, - тихо, с темной, бархатной издевкой произносит он, глядя в мои пылающие от ненависти глаза. - Я с удовольствием посмотрю, как ты попытаешься это сделать. Но сначала... тебе придется успокоиться. Я резко дергаю головой в сторону, уткнувшись лицом в смятые простыни, лишь бы не видеть его ухмыляющуюся, проклятую физиономию. В горле стоит жгучий ком ярости, дыхание срывается на хрип, а пальцы с замазанными синяками судорожно сжимают ткань одеяла. ​- Ебанный псих... отвали от меня! - шиплю я в подушку, пытаясь вырвать голову из его хватки. ​Но Сэм не собирается играть в великодушие. ​Его пальцы с татуировкой «EVIL» тяжело и безжалостно смыкаются на моем подбородке. С силой, не оставляющей ни единого шанса на сопротивление, он грубо разворачивает моё лицо обратно, заставляя смотреть прямо на него. Его жесткие пальцы врезаются в кожу, намертво фиксируя мою голову на весу. ​- Не прячься, Джейд, - его голос звучит низко, вибрируя совсем близко к моим губам, обжигая меня дыханием с ароматом табака и виски. - Ты можешь сколько угодно отворачиваться, плеваться ядом и строить из себя неприступную дикарку. Но сейчас этот особняк, эта комната и я - это единственное, что у тебя есть. Привыкай. ​Он нависает надо мной тяжелой, непреодолимой скалой. В его темных глазах нет ни тени сомнения - только глухое, собственническое торжество человека, который запер свою добычу в самом глубоком сейфе. Его взгляд, тяжелый и темный, медленно скользит по твоему лицу, а затем опускается ниже - к твоим запястьям. Тональный крем давно смазался от борьбы, и на коже отчётливо видны кровавые, воспалённые ссадины от тяжелых цепей, на которых тебя держал Лекс. ​На секунду в глазах Сэма вспыхивает глухая, ядовитая злоба, но направлена она уже не на твою пощёчину. ​- Сначала мы приведём тебя в порядок, - тихо произносит он. ​Сэм медленно разжимает пальцы и поднимется с кровати. Напряжение в комнате не спадает ни на грамм. Он не торопясь подходить к тяжелой дубовой двери спальни, поворочивает массивный ключ в замке - щелк - и вытаскивает его, небрежно бросая на высокий комод у стены. ​Сбросив с плеч намокшее от ливня тёмное пальто, он остаётся в черной футболке, обтягивающей литые плечи и руки, сплошь покрытые татуировками. Сэм заходит в смежную ванную комнату и через минуту возвращается, держа в руках аптечку и чистое полотенце. ​Он не спрашивает твоего разрешения. Сэм садится на край кровати, двигаясь с той опасной грацией хищника, который точно знает, что жертве деваться некуда. ​- Потяни руки, - его голос звучит сухо и безапелляционно. ​Видя, что ты даже не думаешь подчиняться и сжимаешь кулаки, намереваясь снова кинуться на него, Сэм чуть суживает глаза. ​- Если ты не дашь мне обработать запястья сама, Джейд, я привяжу тебя к изголовью этой кровати и сделаю всё силой, - ровным, ледяным тоном чеканит он, доставая из аптечки флакон с антисептиком и бинты. - Выбирай. Но ходить с гниющими ранами после подвала Лекса ты здесь не будешь. ​Его тяжелая, горячая ладонь без малейших усилий перехватывает твоё правое плечо и дёргает на себя. Мои зубы скрипят так громко, что этот звук, кажется, отчетливо слышен в звенящей тишине просторной спальни. С горькой, удушающей ненавистью я резко вытягиваю руки и буквально бросаю свои разбитые, исковерканные цепями запястья ему на колени. ​- Урод, блядь... - шиплю я сквозь стиснутые зубы, демонстративно отворачивая голову к панорамным окнам, за которыми бесноватый ливень хлещет по стеклу. ​Сэм никак не реагирует на ругань. Ни бровью не ведет, ни звука в ответ. Но когда его пальцы касаются моей кожи, я замечаю странную перемену: вопреки ожиданиям, он действует не грубо, а с пугающей, выверенной аккуратностью. ​Он берет ватный диск, щедро пропитывает его прозрачным антисептиком и аккуратно прижимает к содранной до мяса плоти. ​Боль вспыхивает мгновенно - острая, ослепляющая, дикая, будто в открытые раны плеснули кислоту. Я судорожно заглатываю воздух ртом, тело непроизвольно натягивается струной, а из горла вырывается сдавленный, яростный всхлип. Я тут же закусываю губу до металлического привкуса крови, яростно запрещая себе издавать хоть звуки слабости перед ним. ​Сэм чувствует, как под его пальцами вздрагивают мои мышцы, но его хватка становится чуть плотнее - не для того, чтобы сделать больно, а чтобы зафиксировать дрожащую руку. ​- Терпи, Джейд, - тихо и бесстрастно произносит он, смывая остатки грязи и запекшуюся кровь. - Сама виновата, что решила поиграть в несгибаемую героиню. ​Закончив с обработкой, он берет белый стерильный бинт и начинает методично, профессионально туго оборачивать мои запястья, защищая израненную кожу. Всё это время в комнате раздается лишь шуршание ткани да мерный шум шторма за окном. Когда он завязывает аккуратный узел, его пальцы на долю секунды дольше положенного задерживаются на пульсе моей левой руки. ​Сэм поднимает на меня свой тяжелый, непроницаемый взгляд: ​- Первое предупреждение выполнено. Руки свободны. Попробуешь снова кинуться на меня в таком состоянии - и я действительно привяжу тебя к изголовью, как и обещал. А теперь... ​Он поднимается с кровати, откладывая аптечку в сторону, и кивком указывает на открытую дверь вглубь комнаты, ведущую в личную ванную зону: ​- Иди в душ. Смой с себя этот клубный парфюм, пот и весь тот ад, через который тебя протащил Лекс. На полке найдешь чистую футболку и полотенце. ​Он делает шаг назад, давая мне пространство, но в его глазах читается абсолютная уверенность: бежать мне всё равно некуда. Я срываюсь с кровати, даже не глядя на то, куда наступаю босыми ногами, и делаю шаг к нему вплотную. ​- Смою, Родригез. Обязательно смою! - выплёскиваю я ему прямо в лицо, а голос дрожит от неукротимого гнева. - Я смою этот блядский парфюм, смою пыль подвала и грязь твоих блёсток! Но знаешь, что самое мерзкое? Твоя паршивая «забота» тошнит меня куда сильнее, чем всё, что сделал Лекс! Ты такое же ничтожество, просто с другими игрушками! ​Не дожидаясь его ответа, я разворачиваюсь и шагаю в ванную. Влетаю внутрь и с такой силой впечатываю тяжелую дверь в раму, что по всему второму этажу разносится оглушительный грохот. ​Щёлк. ​Я мгновенно проворачиваю защёлку до упора, буквально наваливаясь на дверь спиной и судорожно переводя дыхание. Руки в свежих бинтах подрагивают, а сердце колотится где-то в горле. Я несколько раз дергаю за ручку - замкнуто. По крайней мере, здесь есть хоть какая-то иллюзия стены между мной и этим психопатом. ​- Если решишь выбить дверь, Родригез, я встречу тебя с разбитым зеркалом в руках! - выкрикиваю я через дерево, хотя за дверью стоит звенящая, давящая тишина. ​Ванная комната оказывается огромной - мрамор, встроенная подсветка, огромное зеркало во всю стену и просторная душевая кабина с тропическим дождем. ​Я подхожу к зеркалу и замираю. Из отражения на меня смотрит чужой человек: растрёпанные волосы, смазанный тушью и тональником взгляд, запекшаяся кровь на губе и это откровенное, унизительное тряпьё из «Пандоры». На запястьях - белые, тугие бинты, которые Сэм только что наложил с этой своей пугающей, ледяной аккуратностью. ​- Урод... - тихо шепчу я своему отражению, почувствовав, как к глазам подступают горячие слёзы ярости, но тут же с силой сжимаю кулаки, заставляя себя выдохнуть. Никаких слёз. Не дождётся. ​Я срываю с себя юбку и топик, бросая их прямо на пол, и включаю воду. ​Горячие, почти обжигающие струи накрывают с головой. Вода стекает по телу черными от туши и тонального крема ручьями, смывая грязь последних трёх дней - сырость подвала Лекса, запах его клуба, чужие взгляды и липкий страх. Я тру кожу мочалкой до красноты, до боли, пытаюсь стереть из памяти сам факт того, что со мной произошло. ​Но когда я закрываю глаза, то под стук капель всё равно вижу перед собой тёмные глаза Сэма и след от своей пощёчины на его скуле. ​Через двадцать минут я выключаю воду. В ванной стоит густой пар. Я заворачиваюсь в огромное мягкое полотенце, беря с полки ту самую свободную чёрную футболку, которую он мне оставил. Она пахнет им - дорогим табаком и древесным парфюмом, от чего внутри снова вспыхивает глухая злоба, но выбора нет. Футболка закрывает бедра почти полностью. Я ещё раз бросаю взгляд в зеркало. Тёмные круги под глазами и запекшаяся трещина на губе никуда не делись, а из-под белых бинтов на запястьях всё ещё отдаёт тупой болью. Но когда с лица смыта грязь, пот и размазанный тональник, я хотя бы снова вижу в отражении себя - пусть измотанную и дикую, но настоящую Джейд. Похожа на человека, а не на живую игрушку из подвала. ​Глубокий выдох. Я поправляю мокрые волосы, тяжело ложащиеся на плечи, и поворачиваю защёлку. ​Щёлк. ​Звук замка кажется неприлично громким. Я толкаю тяжелую дверь ванной и делаю шаг обратно в спальню. ​Сэм не ушел. Он сидит в глубоком кожаном кресле у окна, раскинув ноги и положив локти на подлокотники. В комнате горит лишь мягкая, приглушённая подсветка, а за окном по-прежнему беснуется ливень. На столике рядом с ним стоит нераспечатанная бутылка воды и тарелка с горячей едой, от которой идет пар - видимо, пока я была в душе, кто-то из его слуг бесслышно занес её в комнат. ​При моем появлении Сэм медленно поднимает голову. ​Его тяжелый, темный взгляд скользит по мне сверху вниз: от мокрых прядей волос к тонким шее и ключицам, останавливаясь на его собственной черной футболке, которая едва закрывает середину моих бёдер, и спускается ниже - к босым, израненным ногам. ​В его глазах не вспыхивает пошлость - только глубокое, удовлетворенное и оттого ещё более опасное собственническое спокойствие. ​- Уже лучше, Джейд, - тихо произносит он, и его низкий голос глухо отскакивает от стен. - Хоть цвет лица вернулся. ​Он указывают подбородком на тарелку и воду на столе: ​- Садись и поешь. Ты три дня ничего нормально не ела. ​Сэм не делает к тебе ни одного движения, оставаясь в кресле, но само его присутствие перекрывает воздух в комнате, словно невидимый заслон. Я подхожу к столику, но вместо того чтобы спокойно взять еду, на секунду останавливаюсь прямо перед его креслом. Смотрю на Сэма сверху вниз, выгибая бровь с холодной, ядовитой усмешкой. ​- Что, Родригез, нравится смотреть на меня в своей одежде? - мой голос звучит тихо, но режет звенящую тишину, как бритва. - Мечтал об этом, пока я висела на цепях у Лекса, а ты стоял рядом? Надеялся, что я после этого упаду в твои объятия и буду благодарить на коленях за «спасение»? ​Сэм даже не шевелится, только его взгляд становится ещё более тёмным, тяжелым и удушающим, а на сжатых челюстях ходуном ходят желваки. ​Не дожидаясь, пока он ответит или снова сорвётся, я подхватываю тарелку и бутылку воды, поворачиваюсь к нему спиной и ухожу на самый дальний край огромной кровати. Забираюсь туда с ногами, упираюсь спиной в угловую панель и сажусь вполоборота, не сводя с него настороженного, дикого взгляда. ​Я открываю воду, делаю несколько жадных глотков, смывая сухую горечь из горла, и начинаю есть. ​Пальцы в бинтах подрагивают, еда из-за стоящего в груди кома ярости кажется почти безвкусной, но я заставляю себя проглатывать кусок за куском. Жестко, методично, с холодным расчётом. ​Мне нужны силы. Чтобы восстановить дыхание, вернуть контроль над собственным телом и при первом же его промахе вцепиться ему в горло, забрать ключ и сбежать из этой золотой клетки. ​Сэм наблюдает за каждым моим движением из глубины кресла, словно сытый хищник, который дал добыче временную передышку, но не спускает с неё глаз. ​- Ешь, Джейд, - тихо, с тёмной, едва уловимой усмешкой выдыхает он, слегка откидывая голову на спинку кресла и разглядывая меня сквозь полуприкрытые веки. - Яд из тебя так и брызжет, значит, жить будешь. Восстанавливай силы. Они тебе здесь очень понадобятся. Глава 19 Сэм медленно опускает голову, чуть наклоняясь вперёд и упираясь локтями в колени. Его пальцы с татуировкой «EVIL» сцепляются в замок, а тёмный, тяжелый взгляд въедается в твоё лицо. ​- На привязи? - его голос опускается до опасного, вибрационного шепота, раздающегося в звенящей тишине комнаты. - Нет, Джейд. На привязи тебя держал Лекс. Он вешал на тебя цепи, потому что боялся, что ты его загрызёшь, едва вырвешься. ​Он медленно поднимается с кресла. Его высокая, массивная фигура заслоняет собой свет из окна. Сэм делает неторопливый шаг к кровати - не резкий, но выверенный и тяжелый. ​- Мой план прост до безобразия, - продолжал он, останавливаясь у самого края матраса и с высоты своего роста смотря на тебя. - Твой отец прямо сейчас втирает Лекса в бетон. Он уничтожит его бизнес, отнимет лицензии, слижет его с лица земли. А Лекс... Лекс - покойник. Он совершил главную ошибку в своей жизни, когда поднял на тебя руку и попытался сделать из тебя товар. Я лично поучаствую в том, чтобы от него ничего не осталось. ​Сэм чуть наклоняется к тебе, опираясь ладонью о деревянное изголовье кровати прямо над твоей головой, блокируя пространство: ​- А ты будешь сидеть здесь. Не на цепи. Не в подвале. В тепле, с обработанными ранами и едой. Ты будешь сидеть в этом доме до тех пор, пока на улицах не станет чисто. И пока до твоей гордой, прямоугольной головы не дойдёт одна простая вещь: твой папаша снова запер бы тебя в «золотой клетке» и поставил бы к тебе десяток охранников. А я... я даю тебе время прийти в себя. ​Он чуть жмурится, разглядывая твои пылающие от ненависти глаза: ​- Ты можешь ненавидеть меня, Джейд. Можешь проклинать, кидать в меня посуду и обещанием закопать. Но ты останешься со мной. Потому что только рядом со мной ты по-настоящему живая. - Ты точно ебанулся, если думаешь, что сможешь меня здесь держать... - выплёскиваю я ему прямо в лицо, не отведя взгляда. ​Сэм медленно опускает взгляд на мои скрещенные руки, а затем снова возвращается к моему лицу. На его губах расплывается тёмная, почти невесомая ухмылка. Он не выглядит задетым или растерянным. Напротив - в его глазах вспыхивает то самое ледяное, ядовитое торжество человека, у которого в рукаве припрятан самый главный козырь. ​- Ебанулся? Возможно, - тихо выдыхает он, наклоняясь ещё ближе, так что его жаркое дыхание касается моей кожи. - Но ты хреново меня знаешь, Джейд, если думаешь, что я полагаюсь только на замки, заборы и глухие стены. Я никогда не ставлю всё на одну карту. ​Сэм неторопливо лезет в карман брюк и достаёт оттуда тёмный, тяжелый смартфон. Он даже не включает экран, а просто небрежно крутит его в пальцах с татуировкой «EVIL», разглядывая меня с ленивым превосходством. ​Один взгляд на этот чёртов телефон - и внутренности скручивает ледяным узлом. ​Я мгновенно вспоминаю то, о чём так отчаянно пыталась забыть за эти дни в подвале. ​Тот самый закрытый цифровой архив. Снимки, от которых кровь стынет в жилах. Откровенные, личные кадры, сделанные тогда, когда я меньше всего этого ожидала. Фотографии, которыми он уже дергал меня за ниточки, словно марионетку, заставляя играть по его правилам. ​- Замки можно выбить, Джейд. Охрану можно обмануть или перебить, - Сэм проворачивает телефон в руке и едва ощутимо касается его торцом моего подбородка, вынуждая меня задрать голову вверх. - Но цифровая память... она не горит. И не исчезает. ​Его голос опускается до низкого, ядовитого шепота, раздающегося над самым ухом: ​- Твой папаша прямо сейчас рвёт и мечет, перерывая город в поисках своей гордой, безупречной дочери. Представь на секунду, каково ему будет увидеть ту самую «галерею»? Пара-тройка эксклюзивных кадров из моего личного архива - и его сердце не выдержит, а твоя репутация сгорит дотла за какую-то секунду. Одно нажатие кнопки, Джейд. Всего одна кнопка - и весь твой фасад рухнет прямо на глаза у твоей семьи. ​Он прячет телефон обратно в карман, а его ладонь снова тяжелым грузом ложится мне на плечо, фиксируя на месте. ​- Так что ты будешь сидеть здесь. Не только потому, что за этой дверью замок. А потому, что ты сама слишком хорошо знаешь, что станет с твоей жизнью, если ты заставишь меня этот архив обнародовать. - Пошёл к черту - выплевываю эти слова ему прямо в лицо. Сэм даже не морщится от твоих слов. Лишь уголок его губ медленно ползёт вверх в холодной, сытой усмешке человека, который только что окончательно зажал тебя в угол. ​- Узнаю мою Джейд, - тихо выдыхает он, наклоняясь ещё ближе, так что его тёмные глаза оказываются на уровне твоих. - Злая, дикая, готовая перегрызть мне горло. Метаться в клетке ты можешь сколько угодно. Но шантажировать тебя этими снимками - это последнее, что я хочу делать. Просто не заставляй меня доказывать, что я могу зайти так далеко. ​Он медленно выпрямляется во весь рост, наконец убирая тяжелую ладонь с твоего плеча и давая тебе глоток относительной свободы. ​Сэм неторопливо шагает к выходу из спальни. На пороге он останавливается, на секунду обернувшись через плечо: ​- Ты вымыта, раны обработаны, ты в безопасности и сыта. На сегодня твоя программа-минимум выполнена. Ложись спать. ​Он выходит в коридор. Тяжелая металлическая дверь со щелчком захлопывается, а за ней раздаётся сухой, двукратный поворот ключа в замке. ​Щёлк-щёлк. Шаги Сэма постепенно затихают в коридоре, пока наконец не растворяются в тишине. Я остаюсь совершенно одна в огромной спальне, утопающей в полумраке. За панорамными окнами всё так же бушует ночной шторм, а на столике до сих пор стоит едва остывшая еда. Дверь заперта снаружи, и в голове настойчиво бьётся одна-единственная мысль: у меня есть всего одна ночь, чтобы придумать, как выбраться из этой ловушки и не позволить ему уничтожить моё имя. Я медленно поднимаюсь с кровати, чувствуя, как каждая мышца в теле ноет после пережитого кошмара. Запястья под бинтами болезненно пульсируют, но я всё равно заставляю себя подойти к панорамным окнам. Прижавшись лбом к холодному стеклу, я всматриваюсь в непроглядную тьму за окном. Там - глухой лес, крутой обрыв и десятки метров размокшей под проливным дождём земли. Балконная дверь заперта наглухо. А даже если бы она оказалась открытой... Прыгнуть со второго этажа босиком, в одной чужой футболке, посреди ночного ливня - это не побег. Это самоубийство. Я медленно обвожу взглядом спальню, надеясь найти хоть что-нибудь тяжёлое или острое. Но вокруг лишь дорогой, безупречный минимализм: массивный дуб, кожа, стекло. Ни одной вещи, за которую можно было бы зацепиться. И только теперь на меня обрушивается свинцовая усталость. Адреналин, который гнал меня вперёд последние часы, наконец исчезает. Тело становится тяжёлым, словно налитым свинцом. Сказываются три дня, проведённые на цепях у Лекса, потеря крови, унижение, ярость... и эта изматывающая борьба с Сэмом. Колени предательски дрожат, перед глазами всё плывёт. Я с трудом добираюсь до кровати, падаю лицом в мягкие подушки и, даже не укрывшись одеялом, почти мгновенно проваливаюсь в тяжёлый сон без единого сновидения. Не знаю, сколько проходит времени. Когда я всё ещё сплю, шторм за окном уже стихает. Сквозь разорванные тучи пробиваются лучи утреннего солнца, наполняя просторную спальню холодным светом нового дня. Тишину нарушает негромкий металлический щелчок. Я не просыпаюсь, когда тяжёлая дверь медленно открывается. Сэм входит без стука. На нём снова чёрная рубашка с закатанными рукавами, открывающими татуировки на предплечьях. В руках он держит поднос с чашкой крепкого кофе и завтраком. Он молча подходит к кровати, несколько секунд смотрит на меня - свернувшуюся клубком на самом краю огромной постели, - затем ставит поднос на прикроватный столик и садится рядом. Я чувствую лёгкое прикосновение к своей горячей щеке. - Подъём, Джейд, - низкий бархатный голос Сэма разрезает тишину. - Солнце встало. Пора учиться жить по новым правилам. Я резко распахиваю глаза и с испуганным вскриком вскакиваю на кровати. Сердце колотится так сильно, что, кажется, вот-вот вырвется из груди. Инстинктивно отползаю назад, пока спина не ударяется о высокое изголовье кровати. Не сводя с Сэма полного ненависти взгляда, выставляю перед собой дрожащие руки. - Убери от меня руки! - срываюсь на крик, шарахаясь от него ещё сильнее. - Не смей ко мне прикасаться! Сэм даже не вздрагивает от моего резкого движения. Лишь медленно, с какой-то раздражающей невозмутимостью убирает руку, на мгновение задержав пальцы в воздухе, прежде чем спокойно опустить их себе на колени. Его тёмный взгляд неторопливо скользит по моему лицу, задерживается на расширенных от страха и злости глазах, затем - на том, как я судорожно вжимаюсь спиной в деревянное изголовье кровати, будто пытаюсь исчезнуть, раствориться в нём. - Доброе утро и тебе, Джейд, - с едва заметной усмешкой произносит он. - Приятно видеть, что рефлексы у тебя работают быстрее, чем мозг после сна. Я молчу, только с ненавистью смотрю на него, стараясь даже не моргать. Сэм спокойно переводит взгляд на поднос, от которого тянется аромат крепкого чёрного кофе и горячих тостов. - Кричи сколько хочешь, - продолжает он, слегка склонив голову набок. - В этом доме отличная звукоизоляция, а до ближайших чужих ушей - километры глухого леса. Если твой план на утро - сорвать голос, не стесняйся. Но сначала выпей кофе. Ты горишь как печка. Либо начинается лихорадка из-за содранных запястий, либо тебя опять душит собственная ярость. Он чуть подаётся вперёд, упираясь локтями в колени. Даже сейчас в его взгляде нет ни капли раздражения или страха - только спокойная, ледяная уверенность человека, который знает, что полностью контролирует ситуацию. - Выбирай, Джейд, - тихо говорит он. - Либо ты спокойно завтракаешь и позволяешь мне проверить повязки, либо я снова беру всё в свои руки. Он делает короткую паузу, не сводя с меня глаз. - И поверь... второй вариант тебе опять не понравится. Я сжимаю кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони, и, не отрывая от него полного ненависти взгляда, срываюсь на крик: - Выпусти меня, блять, отсюда, уёбок! Голос дрожит от ярости, но я не отвожу глаз. - Мой отец уже ищет меня. Он найдёт, где ты меня прячешь... И когда найдёт - тебе пизда. Я подаюсь вперёд, тяжело дыша. - Ты понятия не имеешь, с кем связался. Пока ещё можешь открыть эту дверь и отпустить меня. Потому что потом будет слишком поздно. Сэм лишь медленно качает головой, и уголок его губ едва заметно приподнимается. Моё предупреждение не производит на него никакого впечатления. - Твой отец может перевернуть хоть весь город, Айс, - спокойно произносит он, не сводя с меня взгляда. - Но искать он будет совсем не здесь. Он станет проверять места, где тебя держали раньше. Те, что связаны с Лексом. Он неторопливо поднимается с кровати и делает несколько шагов ко мне, остановившись совсем рядом. - Об этом доме никто не знает. Для тех, кто сейчас тебя ищет, ты просто исчезла. Я невольно сильнее вжимаюсь в изголовье, когда он наклоняется и упирается ладонью в дерево возле моего плеча, перекрывая мне путь. - А теперь подумай, Джейд, - тихо продолжает он. - Даже если твой отец каким-то чудом найдёт это место... что он увидит? Тебя в моей одежде, в моей спальне, с обработанными ранами. И прежде чем он успеет что-либо сделать, информация, которую я подготовил, окажется там, где её увидят все, кому она нужна. Он на мгновение касается моей лодыжки, не позволяя мне резко оттолкнуть его или ударить ногой. - Так что перестань тратить силы на угрозы. Ты выйдешь отсюда только тогда, когда я сам решу, что пришло время. Его голос становится ещё тише, но от этого звучит только тяжелее. - А сейчас выпей кофе и поешь. Не вынуждай меня снова делать всё по-своему. Я с презрением перевожу взгляд на поднос, затем снова смотрю ему прямо в глаза. - Засунь это кофе себе в жопу. Не давая ему ни секунды на реакцию, я резко хватаю чашку с подноса и со всей силы выплёскиваю её содержимое ему в лицо. Горячий кофе разлетается брызгами, стекая по его волосам, вискам, щеке и воротнику чёрной рубашки. Несколько капель попадают на пол и белые простыни. Я отшвыриваю пустую чашку в сторону. Она с глухим стуком ударяется о ковёр и откатывается к ножке кресла. Тяжело дыша, я не отвожу от него взгляда. - Пошёл к чёрту. Тёмная, горячая жидкость с плеском накрывает его голову, стекая по лбу, щекам, зататуированной шее и подбородку, тяжёлыми пятнами расплываясь по воротнику чёрной рубашки. В спальне воцаряется звенящая, мёртвая тишина. Сэм замирает. Он даже не отдёргивает руку от изголовья. Единственное, что меняется в его облике, - он медленно прикрывает глаза, а его челюсти с треском стискиваются, превращая скулы в каменный монолит. Кофе стекает с его мокрых прядей волос прямо на мои простыни. Он медленно поднимает руку с татуировкой «EVIL» и длинным, неторопливым движением смахивает горячую жидкость со своих век и щеки. Когда Сэм открывает глаза, в их глубине больше нет ни тени иронии или ленивого превосходства. Там бушует чистый, неограниченный ад. Грохот! Одним коротким, яростным движением руки Сэм со всей силы сшибает поднос со столика. Тарелка и чашка с треском впечатываются в противоположную стену, разлетаясь на сотни острых фарфоровых осколков по паркету. Не дав мне даже секунды, чтобы осознать произошедшее или отскочить к стене, Сэм рывком наваливается сверху. Тяжесть его литого тела накрывает меня мгновенно, полностью сбивая дыхание. Его широкая, обжигающе горячая ладонь намертво смыкается на моей шее - не перекрывая воздух окончательно, но с такой суровой фиксацией, что я не могу даже шевельнуть головой. Второй рукой он сжимает оба моих забинтованных запястья в один стальной кулак, впечатывая их в матрас прямо над моей головой. Сэм нависает надо мной, и с его вымокших волос на мои губы и ключицы капают тёмные капли. Его лицо находится в миллиметре от моего, а в тёмных глазах горит ядовитая, опасная ярость. - Ты решила, что я буду терпеть твои выходки бесконечно, Джейд? - его голос опускается до жуткого, вибрирующего хрипа прямо у моего рта. - Думала, я буду играть с тобой в милосердие, пока ты выливаешь на меня кипяток? Он чуть увеличивает нажим на моём горле, заставляя меня чувствовать каждую жилу и каждый удар его бешено колотящегося пульса. - Ты хотела войны? Поздравляю, ты её получила. Запомни этот момент, Джейд. С этой секунды вежливые просьбы и забота закончились. Ты сама выбрала жёсткий сценарий. Глава 20 Я судорожно дёргаюсь в его руках, пытаясь вырваться, но его хватка оказывается слишком сильной. Боль простреливает забинтованные запястья, однако я не перестаю сопротивляться. Со злым вскриком резко поднимаю колено и пытаюсь со всей силы пнуть его, отчаянно стараясь сбросить с себя или хотя бы заставить отступить. Я продолжаю отчаянно биться всем телом, пытаясь вырвать запястья из его хватки, и со всей силы вскидываю ногу, целясь ему в живот. Но Сэм реагирует мгновенно. Едва моя нога взлетает вверх, он со всей силы вклинивает своё тяжёлое, обтянутое джинсами колено между моих ног, намертво блокируя любую попытку ударить. Вторым коленом он прижимает мои бёдра к матрасу, почти полностью накрывая меня своим весом. Мои босые ноги бессильно скользят по простыням, а вся моя отчаянная борьба разбивается о его превосходящую силу и стальную хватку. Дыхание Сэма становится рваным и горячим. С его мокрых прядей волос мне на ключицу падает тёмная капля остывшего кофе. - Всё выплеснула? - с опасным, тихим рыком спрашивает он, наклоняясь ещё ниже. Его подбородок почти касается моего виска, а пальцы на моей шее фиксируют голову так, что я не могу даже укусить его. - Дёргайся сколько влезет, Джейд. Выматывай себя. Мне хватит терпения держать тебя так хоть всё утро. Он сильнее сжимает мои забинтованные запястья в своей ладони, и раны тут же отзываются тупой болью, хотя кости он не ломает. - Ты думаешь, что если покажешь зубы, я испугаюсь и выкину тебя за порог? - его низкий голос вибрирует у самого моего уха. - Нет. Ты просто заставляешь меня тратить на тебя больше сил. А силой, поверь, я умею пользоваться гораздо лучше тебя. Он тяжело выдыхает мне в шею, чуть ослабляя нажим на моём горле, но даже не думает слезать с меня. - Успокойся. Меньше движений - меньше боли. Перестань биться, иначе я свяжу тебе ноги прямо сейчас. Я перестаю на секунду вырываться, тяжело дыша ему прямо в лицо. В груди всё горит от злости, а глаза щиплет от бессилия. - Да что ты, блять, хочешь от меня?! - срываюсь я на крик. - Оставь меня в покое! Я снова дёргаюсь в его хватке, с ненавистью глядя ему прямо в глаза. - Просто слезь с меня... и оставь меня, нахрен, в покое! Сэм медленно переводит дыхание. Его тяжёлое тело по-прежнему надёжно блокирует каждое моё движение, но нажим на горле становится чуть слабее. Вместо этого его пальцы жёстко смыкаются на моём подбородке, фиксируя голову. Его тёмные глаза, в которых всё ещё догорает опасная, ядовитая ярость, впиваются в моё измученное лицо. - Чего я хочу? - тихо, с глухой, вибрирующей угрозой переспрашивает он, наклоняясь так близко, что его губы почти касаются моей кожи. - Я хочу, чтобы ты наконец включила свои мозги, Джейд. Он на секунду переводит взгляд на мои забинтованные запястья, всё ещё зажатые в его стальном кулаке над моей головой, а затем снова смотрит мне прямо в глаза. - Я хочу, чтобы твои раны зажили. Я хочу, чтобы ты перестала калечить себя об стены, бросаться кипятком и метаться в истерике, как забитый зверёк. Я хочу, чтобы ты была здесь - в тепле, в безопасности, там, где до тебя не доберётся ни Лекс, ни твой святой папаша, который при первом же скандале просто засунет тебя в очередную закрытую клинику или под домашний арест. Сэм делает паузу, и его жаркое дыхание обжигает мою шею, заставляя по коже невольно пробежать мурашки. - А ещё, Джейд... - его голос опускается до самого низкого, бархатного шёпота. - Я хочу, чтобы ты раз и навсегда уяснила: ты больше не на дне. Ты выжила. Но плата за это спасение - твоё присутствие рядом со мной. Оставить тебя в покое? Забудь. С той секунды, как я вытащил тебя из подвала Лекса, твой покой - это моя личная забота. И я не отдам тебя никому. Он медленно, неторопливо разжимает пальцы, освобождая мои затёкшие запястья, и отстраняется на пару сантиметров. Но его колено всё так же плотно лежит между моих бёдер, не давая мне подняться. - А теперь ты лежишь молча, дышишь и не делаешь больше глупостей, - жёстко чеканит он. - Если поняла - просто кивни. Я зло смотрю ему прямо в глаза, чувствуя, как внутри снова закипает ярость. - Нет... - хрипло произношу я, качая головой. - Мой отец никогда так не поступит. Я резко дёргаю подбородком, пытаясь вырваться из его пальцев. - Он не запрёт меня нигде. Никогда. В груди болезненно сжимается. - Потому что он меня любит. Я не отвожу от Сэма взгляда. - В отличие от тебя, он не пытается удержать меня силой. Сэм выгибает бровь, и в его тёмных глазах вспыхивает горькая, почти сочувственная усмешка - ядовитая и давящая, от которой внутри всё сжимается ещё сильнее. - Любит? - тихо, с опасной иронией переспрашивает он. Его голос звучит совсем близко к моему лицу. - Конечно, Джейд. Он безумно тебя любит. Свою гордую, идеальную дочь. Он чуть сильнее фиксирует пальцами мой подбородок, заставляя смотреть прямо на него - на капли кофе, стекающие по его щеке, и на его тяжёлый, немигающий взгляд. - Но знаешь, как выглядит «любовь» таких мужчин, как твой отец? Это контроль, Джейд. Чистый, абсолютный контроль. Для него ты - самое ценное, что у него есть, и одновременно его самая уязвимая точка. Сэм наклоняется ещё ближе, и его мокрые тёмные пряди касаются моего лба и щеки. - Он не закроет тебя из ненависти. Он закроет тебя из «любви», - жёстко, выделяя каждое слово, чеканит он. - Поставит у твоей двери целую армию, отберёт телефон, окружит тебя психотерапевтами и охраной, потому что будет сходить с ума от мысли, что тебя могут у него отнять. После подвала Лекса он никогда больше не выпустит тебя одну на улицу. Ты будешь жить в идеальной, стерильной золотой клетке, где тебе даже дышать разрешат только по его указке. Он выдерживает паузу, слушая моё рваное дыхание, и его тёмные глаза становятся нечитаемыми. - Твой папаша любит твою идеальную картинку. А я... - Сэм едва заметно проводит большим пальцем по моей израненной губе, - я единственный, кто видел тебя на самом дне. На цепях. Дикую, сломанную, яростную. И прямо сейчас ты в моей спальне, выливаешь на меня горячий кофе, а я всё ещё не сломал тебе шею. Подумай об этом на досуге, Джейд. Кто из нас двоих знает тебя настоящую. Взгляд Сэма окончательно темнеет, превращаясь в глухую, непроницаемую бездну, а из его груди вырывается тяжёлый, рваный выдох. Напряжение, до предела звеневшее между нами, мгновенно меняет свой полюс - из сухой ярости оно перерастает в вибрирующее, опасное и неконтролируемое вожделение. Он больше не слушает моих слов об отце. Его пальцы, до этого удерживавшие мой подбородок, медленно скользят ниже, по моей горячей шее, словно ощущая, как под кожей безумно колотится мой пульс. - Ты сама не понимаешь, на что напрашиваешься, Джейд... - его голос опускается до низкого, сдавленного хрипа прямо у моих губ. - Ты провоцируешь меня с той самой секунды, как очнулась. Выбиваешь из меня остатки сдержанности. Сэм не даёт мне сделать даже полноценный вдох. Он грубо, властно вплетает пальцы с татуировкой «EVIL» в мои мокрые волосы, намертво фиксируя мою голову, и впивается в мои губы жестоким, жадным поцелуем. В нём нет ни капли нежности - только дикая, скапливавшаяся дни напролёт страсть, вкус кофе, запёкшейся крови и чистой, неразбавленной власти. Я чувствую всю тяжесть его литого тела, полностью накрывающего меня и не оставляющего пространства для манёвра. Сэм глухо рычит мне в губы, когда мои зубы смыкаются на его нижней губе, но это лишь сильнее срывает с него предохранители. Его свободная ладонь скользит по моему животу, сминает край тонкой чёрной футболки и беззастенчиво забирается выше, под ткань, смыкаясь на моей талии и с силой прижимая мои бёдра к своим. Он лишает меня последних глотков воздуха, нагло, глубоко забирая мой рот, пока его колено намертво удерживает мои ноги на матрасе. - Хватит со мной воевать, Джейд, - тяжело выдыхает он, на секунду оторвавшись от моих губ и обжигая горячим дыханием мои ключицы, пока его рука срывает с меня его же футболку. - Ты хотела знать, что я с тобой сделаю? Сейчас узнаешь. - «Грёбаный псих... ненадолго тебя хватило!» - выплёвываю я ему прямо в губы, пытаясь выкрутиться, хотя в моём диком взгляде ярость уже смешивается со вспыхнувшим, жарким испугом. Сэм глухо, ядовито усмехается мне в шею, обжигая чувствительную кожу под ухом горячим, сбившимся дыханием. - А я и не обещал быть святым, Джейд, - его голос опускается до самого низкого, вибрирующего рыка, от которого внутри всё сжимается в тугой узел. - Ты сама поднесла спичку к пороху. Выливала на меня кофе, орала, цепляла за живое... Ты выбила из меня все предохранители, Джейд. И теперь пеняй на себя. Ткань тонкой футболки с треском ползёт вверх, окончательно покидая моё тело и открывая кожу его горячим, жёстким ладоням. Сэм не даёт мне перевести дыхание. Его пальцы с татуировкой «EVIL» намертво сжимают моё бедро, с силой притягивая меня к себе и полностью лишая возможности сбежать или пнуть его. Он наваливается сверху, накрывая меня тяжёлым, литым телом так, что между нами не остаётся даже миллиметра воздуха. Я чувствую каждую линию его напряжённых мышц, его бешено колотящееся сердце и ту жёсткую, неоспоримую силу, с которой он забирает надо мной абсолютную власть. Он снова впивается в мои губы - на этот раз глубже, жарче, ломая последнее сопротивление и сжигая все оставшиеся мосты. - Борьба окончена, Джейд, - тяжело, с рваным выдохом произносит он, едва оторвавшись от моих губ и проходясь горячей дорожкой поцелуев по моей челюсти к ключице. - Ты хотела узнать, каково это - принадлежать мне? Ты узнаешь это прямо сейчас. - Не надо... остановись, - эти слова вырываются из моей груди не просто как крик, а как глухое, отчаянное эхо всего, что было между нами. Я жду, что он не остановится. Потому что он не останавливался никогда. Ни тогда, в его машине, когда всё только начиналось. Ни на следующий день, когда всё зашло ещё дальше. Ни после того, как я приковала его наручниками к заброшенному верстаку в школе и убежала домой, а он ломился за мной, окончательно потеряв самообладание. Ни в той палатке, когда мы всей компанией - с Мией, Лили, Джесс, Логаном, Майком и остальными - поехали за город. Он всегда забирал своё, продавливая мои границы и сжигая моё сопротивление в пепел. Но сейчас что-то идёт не так. Слова «не надо... остановись», вырвавшиеся из меня с рваным, отчаянным надрывом, словно с размаху ударяют по нему. Сэм замирает. Его пальцы на моей шее мгновенно теряют прежнюю стальную хватку. Всё его тяжёлое тело, нависшее надо мной, будто парализует. В его тёмных, безумных от ярости глазах вспыхивает резкий, опасный отсвет: он видит в моём взгляде не просто злость, а ту самую вспышку из прошлого - машину, верстак, палатку и подвал Лекса. - Сука... - тяжело, с глухим рыком выдыхает он. Сэм резко отталкивается от матраса и буквально сдёргивает себя с меня. Он делает несколько быстрых, тяжёлых шагов назад, рвано дыша и проводя ладонью с татуировкой «EVIL» по мокрому от кофе лицу. Его грудь тяжело вздымается, а на челюстях так сильно ходят желваки, что кажется, будто кости сейчас треснут. Я остаюсь лежать на кровати, судорожно хватая ртом воздух и прижимая к себе ткань футболки. Сэм поворачивается ко мне спиной, упирается руками в бока и тяжело смотрит в окно, на проясняющееся после шторма небо. Каждая жила на его плечах и шее напряжена до предела. - Ты думаешь, я такой же, как Лекс? - его голос звучит аномально тихо, опускаясь до ледяного, хриплого шёпота, в котором смешиваются глухая ярость и въевшаяся боль. - Думаешь, я вытащил тебя из того подвала только для того, чтобы силой продолжить то, что было у верстака или в той палатке? Он резко разворачивается и смотрит на меня тяжёлым, жгучим взглядом, но больше не делает ни шага к кровати. - Я не стану брать тебя, пока ты смотришь на меня как на своего палача, Джейд. Хочешь ненавидеть меня за всё, что было тогда с машиной и палаткой? Ненавидь. Но прямо сейчас я тебя не трону. Сэм тяжело сглатывает, вытирает остатки кофе с подбородка тыльной стороной ладони и глубоко выдыхает, с трудом возвращая себе ледяной самоконтроль. - Надень нормальную одежду. В гардеробной есть вещи. Я жду тебя внизу через двадцать минут. И не вздумай баррикадировать дверь - я её просто вышибу. Он разворачивается, выходит из комнаты и с глухим стуком закрывает за собой дверь. Замок сухо щёлкает снаружи. Я стою посреди спальни, тяжело дыша и всё ещё чувствуя, как остатки адреналина разгоняются по венам. На ватных ногах я захожу в просторную гардеробную, примыкающую к спальне. Здесь пахнет дорогим парфюмом, деревом и безупречным порядком. Я прохожу вдоль рядов полок и вешалок - и внезапно замираю. Одежда. Не просто одежда. Мои любимые бренды, привычные фасоны, джинсы, свитера, бельё. Всё аккуратно развешано и сложено, всё моего размера. Внутри неприятно сжимается. Он подготовился. Сэм просчитал всё заранее. От этой мысли по коже проходит холодная волна злости и тревоги. Он не просто вытащил меня от Лекса. Он заранее создал для меня место здесь. Я заставляю себя отогнать эти мысли. Сейчас не время. Сейчас нужно думать о побеге. Мои пальцы скользят по стенам, я проверяю панели, углы, пространство за полками, пытаясь найти хоть какую-то лазейку. Ничего. Только бетон, дерево и идеально подогнанные поверхности. Я начинаю осматривать нижние полки и туалетный столик. Мой взгляд цепляется за тяжёлый флакон духов из толстого гранёного стекла с металлической крышкой. Чуть дальше на вешалке я замечаю прочную металлическую деталь. Я быстро оцениваю всё вокруг. Нахожу тяжёлый предмет от сломанной декоративной шкатулки и прячу его в глубокий карман чёрного худи. На всякий случай. Затем быстро выбираю одежду: плотные джинсы и тёмный свободный свитер с высоким горлом. Он скрывает синяки на шее и бинты на запястьях. Я смотрю на своё отражение в зеркале. Бледная. Уставшая. С диким, загнанным взглядом. Сломленная? Возможно. Но сдавшаяся? Никогда. Я выхожу из гардеробной и пересекаю пустую спальню. Дверь всё ещё не заперта. Сэм сдержал обещание. Он действительно оставил мне выбор. Я глубоко вдыхаю и выхожу в коридор. Спускаюсь по широкой деревянной лестнице вниз, прислушиваясь к каждому звуку и сжимая в кармане спрятанный предмет. В гостиной уже стоит свежий кофе. Сэм стоит у панорамного окна спиной ко мне. На нём новая чёрная футболка. На столе лежат несколько документов и его телефон. Услышав мои шаги по паркету, он не оборачивается сразу, но его плечи мгновенно напрягаются. - Ровно двадцать минут, - глухо разносится его голос по комнате. Только потом он поворачивается ко мне, оценивающе скользя взглядом по моему лицу и одежде. - Садись за стол, Джейд. Нам нужно спокойно поговорить. Глава 21 Я остаюсь стоять у стола, не садясь. Взгляд не отрывается от Сэма, а внутри всё ещё кипит злость, смешанная с усталостью. - О чём? - спрашиваю я холодно. Мои пальцы сжимаются в кулак, спрятанный в кармане худи. - Сэм, отвези меня к моему отцу. Я делаю шаг ближе, не отводя взгляда. - Если ты действительно хочешь, чтобы я тебе доверяла... начни с этого. Голос срывается от напряжения, но я заставляю себя продолжить: - Он ищет меня. Он должен знать, что я жива. Что со мной всё в порядке. Я смотрю на него жёстко, пытаясь понять, что происходит у него в голове. - Привези меня к нему, и тогда, возможно, я хотя бы начну верить, что ты не просто очередной человек, который решил запереть меня ради своих причин. Я молча слушаю его, чувствуя, как внутри снова поднимается волна злости. Сэм спокойно наливает себе кофе, будто этот разговор не касается моей жизни. Пар от чашки поднимается вверх, а за панорамными окнами окончательно рассеивается туман, впуская в гостиную холодный утренний свет. Он поворачивается ко мне, прислоняясь спиной к кухонному острову и скрещивая руки на груди. Его взгляд цепляется за каждую мелочь - за то, как я держусь подальше от него, как прячу руки в карманы худи и стараюсь не показывать, насколько сильно меня всё ещё трясёт. - Красивый ход, Айс, - тихо произносит он с едва заметной усмешкой. - Оцениваю твои мозги. Ты быстро включилась. Он делает глоток кофе, не отрывая от меня взгляда. - Сыграть в «спасителя». Я привожу тебя к твоему отцу израненную, но живую. Говорю, что вырвал тебя из лап Лекса, пока тот держал тебя в подвале. Твой папаша плачет от счастья, обнимает свою гордую дочь, а мне в знак бесконечной благодарности отдаёт личные гарантии, контакты и свой авторитет в городе. Я становлюсь его правым плечом, и мы вместе стираем Лекса в порошок. Он чуть наклоняет голову, и в его усмешке появляется холод. - Идеальная схема, Джейд. Если бы не пара маленьких «но». Сэм ставит чашку на стол с сухим стуком и делает шаг ко мне. Не угрожающий, но достаточно близкий, чтобы я снова почувствовала его давящее присутствие. - Первое: твой отец - старый, тёртый волк. Он перероет весь город и первым делом спросит, где именно я тебя держал всё это время и почему не привёз сразу. И поверь, его люди раскопают мой адрес быстрее, чем я успею получить от него первую сделку. Он останавливается в нескольких шагах от меня и убирает руки в карманы брюк. - А второе... как только ты окажешься за его забором под охраной, ты сразу сдашь меня. Расскажешь ему про архив, про этот дом и про всё, что было между нами. И твоё «спасение» превратится для меня в смертный приговор. Ты думаешь, я настолько глуп? Его взгляд на мгновение опускается к моим карманам, но он ничего не говорит. - Разговор будет о другом, Джейд. Твой отец действительно узнает, что ты у меня. Но на моих условиях. Я сам выйду с ним на связь. А ты останешься здесь, со мной, как гарантия того, что он не решит убрать меня сразу. Я сжимаю челюсть, чувствуя, как злость снова поднимается внутри. - Мы заключим сделку с твоим отцом. Но выйдешь ты отсюда только тогда, когда Лекс будет устранён, а твой папаша подпишет всё, что мне нужно. Он бросает на меня тяжёлый взгляд. - Так что вытаскивай руки из карманов, Джейд. Садись за стол и слушай, как мы будем играть в эту игру. Я не двигаюсь с места. Слова Сэма застревают у меня в голове, но одно цепляется сильнее остальных. - Какую сделку? - спрашиваю я, холодно глядя на него. Я медленно вытаскиваю руки из карманов, но не расслабляюсь. Не после всего, что произошло. - Ты говоришь о каких-то гарантиях, контактах, авторитете... О том, что мой отец должен тебе что-то подписать. Я делаю шаг ближе, пытаясь поймать каждую перемену в его лице. - Что именно ты хочешь от него, Сэм? Мой голос становится жёстче. - Деньги? Влияние? Доступ к его людям? Или это очередная игра, где ты пытаешься использовать меня как рычаг давления? Я смотрю ему прямо в глаза. - Объясни мне, во что ты меня втягиваешь. Сэм опускает руку на край кухонного острова, перебирая пальцами разложенные перед ним распечатки, а затем небрежно подталкивает один из листов ко мне. - Сделку, которая перекроит баланс сил в этом городе, Айс. И в которой ты - главная ставка, - спокойно произносит он с ледяной деловой уверенностью. Я бросаю взгляд на бумаги. На них карта пригородных промзон, списки объектов, какие-то схемы и заметки. Сэм указывает на документы подбородком. - Первое: война с Лексом. Твой отец сейчас действует вслепую. Он зол, он ищет тебя, но Лекс залёг на дно и сменил все свои укрытия. У меня есть данные о его складах, счетах и людях. Я отдаю твоему отцу всю информацию. Мы наносим удар одновременно с двух сторон и закрываем этот вопрос раз и навсегда. Он медленно обходит стол и останавливается напротив меня, опираясь руками о столешницу. - Второе: цена моих услуг и безопасности. Твой отец отдаёт мне контроль над северным портовым терминалом и передаёт под управление несколько ключевых маршрутов через мои компании. С этого момента я становлюсь не просто человеком из подполья, а его официальным партнёром. Он признаёт мою силу. Я сжимаю челюсть, слушая каждое слово. - И третье... самое главное, Джейд. Сэм делает паузу. - Гарантии. Его взгляд становится тяжелее. - Твой отец узнает, что ты жива. Он услышит твой голос, убедится, что ты цела. Но ты останешься здесь до тех пор, пока Лекс не будет устранён, а все договорённости не будут выполнены. Я чувствую, как внутри снова поднимается злость. - То есть я всё ещё заложница, - тихо произношу я. Сэм не отвечает сразу. - Ты - гарантия того, что твой отец не решит убрать меня сразу после того, как получит координаты Лекса. Я смотрю на него с недоверием. - А если он откажется? Сэм чуть наклоняет голову. - Тогда у каждого из нас будут проблемы. Он делает короткую паузу и продолжает: - А мой цифровой архив с твоими снимками останется моим негласным страхователем. Твой отец даже не узнает о его существовании, если будет играть честно. От этих слов внутри всё холодеет. - Все получают то, что хотят, Джейд, - продолжает он. - Ты получаешь возможность уничтожить Лекса и больше никогда от него не прятаться. Твой отец получает обратно дочь. А я получаю то, ради чего рисковал всем, вытаскивая тебя из того подвала. Он чуть подаётся вперёд, не сводя с меня взгляда. - Кажется, это намного лучше, чем снова оказаться у Лекса или провести всю жизнь под контролем твоего отца. Его взгляд опускается на мой карман, где я всё ещё сжимаю спрятанный предмет. - Ну так что, Джейд... будем договариваться? Он делает паузу. - Или ты так и будешь стоять здесь, сжимая этот кусок железа? Я резко смеюсь - коротко, без радости. Внутри всё кипит от ярости. - Лекс меня, блять, никогда и не преследовал. Я делаю шаг к столу, сжимая пальцы в кармане худи. - Это ты. Мой голос дрожит, но не от страха - от злости. - Ты, грёбаный психопат, который следил за мной, шантажировал меня и заставлял делать то, чего я не хотела. Я смотрю ему прямо в глаза. - А теперь стоишь здесь и рассказываешь мне, какой ты спаситель? Я качаю головой, чувствуя, как внутри поднимается горечь. - Ты говоришь, что вытащил меня из ада, но почему-то забываешь сказать, что сам был частью этого ада. Я бросаю взгляд на бумаги перед ним. - Не смей делать вид, будто я должна быть тебе благодарна за то, что ты сначала разрушал мою жизнь, а потом решил сыграть героя. Я снова смотрю на Сэма. - Я не твоя ставка. Не твой приз. И не твоя гарантия. Его слова бьют по тишине комнаты, как выстрел в упор. Я вижу, как Сэм замирает. Его рука, до этого подталкивавшая бумаги по столешнице, неподвижно зависает в воздухе. Маска «расчётливого спасителя», которую он так тщательно выстраивал всё это время, словно осыпается в одну секунду, показывая то, что скрывалось под ней. В просторной гостиной становится аномально тихо. Я слышу только редкие тяжёлые капли дождя, стекающие по панорамному стеклу. Сэм медленно опускает руку. Никаких оправданий. Никаких новых историй про Лекса и «благие намерения». Он поворачивается ко мне, и в его тёмных глазах больше нет ни капли той фальшивой заботы, которую он пытался показать раньше. - Наконец-то, - едва слышно, с ледяным, вибрирующим шёпотом выдыхает он. - Наконец-то ты скинула эту дурацкую маску и назвала вещи своими именами. Я вижу, как он делает один неторопливый шаг вокруг кухонного острова, не сводя с меня тяжёлого взгляда. Напряжение между нами становится почти физическим. - Ты думала, я буду защищаться, Джейд? Буду строить из себя святого праведника и доказывать, что я «не такой»? - его голос опускается до опасного, тёмного хрипа. - Да, это был я. С самой первой секунды. С той самой машины, с того заброшенного верстака в школе, с той чертовой палатки, где в метре от нас спала вся твоя тусовка... Это всегда был я. Моя слежка, мой шантаж, мои снимки и моё желание довести тебя до безумия. Я стою неподвижно, чувствуя, как пальцы сильнее сжимают кусок металла в кармане худи. Сэм останавливается прямо передо мной. - Я выстраивал эту ловушку мелкими шагами. Я ломал твои границы, забирал тебя снова и снова, превращая твою жизнь в ад, потому что не собирался отдавать тебя никому другому. А подвал Лекса и вся эта история... - на его губах появляется сухая, ядовитая усмешка, - просто идеальный повод окончательно вырвать тебя из твоего мира и запереть в моих стенах. Я чувствую, как он чуть подаётся вперёд. Его дыхание касается моей шеи, обжигая кожу. - Теперь ты знаешь всё, Джейд. Никаких больше иллюзий. Никакого «героя-защитника» нет и никогда не было. Есть только я - твой личный, грёбаный психопат, от которого ты уже никогда и никуда не сбежишь. Я смотрю на него, пытаясь понять, как он вообще может говорить об этом так спокойно. - Не думаю, что отец согласится на это. Мой голос звучит жёстко, хотя внутри всё ещё кипит от злости. Я бросаю взгляд на бумаги между нами. - Это ты хочешь избавиться от Лекса, а не мой отец. Я снова смотрю прямо на Сэма. - Для него главное - вернуть меня. А ты пытаешься превратить это в сделку, где каждый получает то, что ему нужно. Я качаю головой, чувствуя, как внутри нарастает раздражение. - Не прикрывайся мной, Сэм. Не делай вид, будто всё это ради меня. Сэм тихо хмыкает, и в этом звуке я слышу ледяное, почти снисходительное превосходство. Он делает ещё один шаг, сокращая расстояние между нами практически до предела. - Какая наивность, Айс, - суховато, с тёмным покровительством в голосе произносит он. - Ты думаешь, твой отец - святой бизнесмен, а не такой же расчётливый хищник, как я или Лекс? Я вижу, как он слегка наклоняет голову, внимательно изучая моё напряжённое лицо. - Да, я хочу убрать Лекса. Он стал слишком дерзким, перешёл мне дорогу и мешает строить мой бизнес. Но не тешь себя иллюзиями: твой папочка жаждет его крови не меньше. Лекс совершил роковую ошибку, когда затащил тебя в свой подвал. Он показал всему городу, что твой отец уязвим. Если твоё «святое семейство» спустит это на тормозах, от авторитета твоего отца в этой криминальной клоаке не останется даже пепла. Ему нужна голова Лекса, чтобы спасти собственное лицо. Я молча смотрю на него, чувствуя, как внутри всё сопротивляется его словам. Сэм медленно протягивает руку. Несмотря на то, что я готова в любой момент вытащить тяжёлый металл из кармана, он лишь осторожно цепляет пальцем выбившуюся прядь моих волос и убирает её с моего лица. Его прикосновение обжигает. - У твоего отца просто нет выбора, Джейд. У него сейчас - слепая ярость и хаос. У меня - точные координаты, списки складов Лекса и ты. Когда я позвоню ему и выложу карты на стол, он согласится на любые условия. Не потому что любит или уважает меня, а потому что я - его единственный шанс уничтожить Лекса и вернуть свою «идеальную дочь». Я чувствую, как он опускает ладонь на кухонный остров рядом со мной, перекрывая пространство и не давая мне легко отойти. - Ему придётся пойти на эту сделку. Потому что альтернатива для него одна - смириться с тем, что ты навсегда останешься здесь, со мной. Я смотрю на него, пытаясь понять, где заканчивается его очередная игра и начинается правда. После всех его слов цепляюсь только за одно. - То есть... если отец сделает то, что ты просишь, ты отпустишь меня? Я произношу это медленно, будто проверяя каждое слово. Мой взгляд не отрывается от его лица. - Если он подпишет эти бумаги. Если отдаст тебе то, что ты хочешь. Если Лекс будет устранён... Я делаю короткую паузу. - Я вернусь домой? Я хочу услышать это от него прямо. Без намёков. Без игр. Без очередной ловушки в красивой упаковке. Сэм медленно повторяет это слово, будто пробует его на вкус, и на его губах появляется тёмная, непредсказуемая усмешка. - «Отпустишь»? - тихо выдыхает он, опираясь бёдрами о край кухонного острова и скрещивая руки на груди. - Как всё-таки легко ты цепляешься за иллюзию свободы, Айс. Его тёмный взгляд с ленивой, удушающей тяжестью скользит по моему лицу. - Формально - да. Сделка есть сделка. Когда твой папаша подпишет все бумаги, а Лекса закатают в бетон, я передам тебя ему. Из рук в руки. Живую, целую, официально «пасённую». Ты вернёшься в свой привычный мир: в свой особняк, к своим дорогим вещам, к тусовкам с Мией, Лили и Логаном. Я слушаю его, чувствуя, как внутри всё сильнее нарастает напряжение. Сэм делает неторопливый шаг ко мне и останавливается так близко, что я чувствую исходящий от него жар. Он наклоняется к самому моему уху, и его голос опускается до низкого, вибрирующего хрипа: - Но давай без сказок, Джейд. Отдам ли я тебя навсегда? Никогда. Я замираю, когда он слегка касается пальцем моей ключицы - прямо над вырезом свитера, там, где ещё совсем недавно остался след его присутствия. - Ты вернёшься к отцу, но каждый раз, когда за окном твоей спальни шуршат ветки, ты будешь вздрагивать. Каждый раз, когда твой телефон пикнет от неизвестного номера, твоё сердце будет пропускать удар. Ты будешь засыпать в своей чистой постели и думать обо мне, об этой спальне, о машине и о том, как ты выливала на меня кофе. Я смотрю на него, чувствуя, как от его слов внутри поднимается холод. Сэм чуть отстраняется и смотрит мне прямо в глаза - холодно, уверенно и напролом. - Я отдам тебя твоему отцу, потому что мне нужен бизнес и статус. Но ты останешься моей. Мой архив никуда не исчезнет. Мои ищейки будут следить за каждым твоим шагом. Я просто отпущу тебя на длинный повод, Джейд. И если ты решишь, что всё кончено, или попытаешься стереть меня из своей жизни... я просто дерну за эту цепь и верну тебя обратно. Глава 22 Я смотрю на него, чувствуя, как внутри всё сжимается от злости, боли и бессилия. Слова вырываются сами, прежде чем я успеваю их остановить. - Ненавижу тебя. Мой голос дрожит, но я не отвожу взгляда. - Чудовище. Я стою перед ним, пытаясь удержать себя в руках, но внутри всё кричит о том, сколько всего он у меня отнял. Не свободу. Не только её. Доверие. Ощущение безопасности. Веру в то, что кто-то может прийти и помочь, не требуя взамен контроля над моей жизнью. Я сжимаю пальцы, чувствуя тяжесть спрятанного в кармане предмета, и заставляю себя не показать, насколько сильно меня трясёт. Я больше не хочу видеть в нём спасителя. Потому что спасители не оставляют после себя столько страха. Сэм медленно наклоняется ко мне ещё ближе. В его взгляде нет ни капли обиды. Только тёмное, удовлетворённое пламя. Мои слова не ранят его. Наоборот - кажется, они лишь подпитывают его уверенность. - Наконец-то откровенность, - с едва уловимой, опасной усмешкой шепчет он. Его пальцы с жесткой, неоспоримой силой смыкаются на моём подбородке, заставляя меня держать с ним прямой зрительный контакт. - Ненавидь. Я никогда и не просил твоей любви. Я чувствую, как внутри всё напрягается от его слов. Он медленно проводит большим пальцем по моей нижней губе, замечая, как я напрягаюсь каждой клеткой тела. - Ненависть - это отличное, сильное чувство, Джейд. Она выжигает всю твою слабость. Она заставляет твоё сердце биться быстрее, а твои глаза - гореть тем самым огнём, от которого я схожу с ума с самого первого дня. Ненавидь меня каждой секундой своего существования. Потому что пока ты меня ненавидишь... ты думаешь только обо мне. Я молчу, чувствуя, как его слова оставляют после себя только холод и злость. Сэм отпускает мой подбородок, но его тяжёлый, давящий взгляд всё так же словно удерживает меня на месте. - Чудовища хотя бы честны в своей природе, Джейд. В отличие от тех, кто строит из себя святых, - он поворачивается к кухонному острову и берёт со стола свой телефон, взвешивая его на ладони. - А теперь собери всю свою ненависть в кулак, выпей хотя бы воду и сядь за стол. Нам предстоит сделать один очень важный звонок твоему отцу. Я срываюсь от злости и со всей силы пинаю деревянную панель кухонного острова. Удар моей ноги разносится по просторной гостиной глухим, сочным треском. Металлическая фурнитура вздрагивает, а чашка на столе слегка подпрыгивает, пуская мелкую зыбь по поверхности кофе. Сэм даже не вздрагивает. Я вижу, как он лишь медленно опускает взгляд на место моего удара, а затем снова переводит на меня свои тёмные, тяжёлые глаза. В их глубине на мгновение появляется тень хищного удовлетворения. Моя вспышка ярости для него - не больше чем подтверждение того, что я всё ещё борюсь. Я с психу опускаюсь в глубокое кресло напротив импровизированной барной стойки, скрещиваю руки на груди и прожигаю его взглядом. Сэм неторопливо садится на высокий барный стул с другой стороны острова. - Конструктивно. Сэкономила нам кучу времени, - сухо роняет он, разблокируя экран смартфона. Его длинные пальцы с татуировкой «EVIL» уверенно набирают знакомый мне до последней цифры номер. Тот самый личный номер моего отца, который знают единицы. Сэм кладёт телефон на гладкую столешницу точно между нами и одним нажатием включает громкую связь. Длинный, звенящий гудок разрывает натянутую тишину комнаты. Я чувствую, как внутри всё сжимается в ледяной комок. На том конце провода трубку снимают мгновенно, едва успевает пройти второй гудок. Из динамика раздаётся тяжёлое, рваное дыхание, а затем знакомый, властный, но сейчас сорванный от предельного напряжения и бессонных ночей голос моего отца: - Я слушаю! - хрипло, с глухой угрозой выдыхает он. - Кто это? Если у тебя есть хоть какая-то информация о Джейд - говори сразу. Заплачу любые деньги. Сэм чуть подаётся вперёд, упираясь локтями в стол, и медленно скользит по моему бледному лицу немигающим взглядом, контролируя каждую мою эмоцию. - Сбавь тон, - спокойно, с сухой и ледяной уверенностью чеканит Сэм в микрофон. - Твоя дочь жива. И прямо сейчас она сидит напротив меня в абсолютной безопасности. На том конце провода наступает мёртвая, оглушительная пауза. Я слышу только, как отец тяжело сглатывает. - Сэм?.. - его онемевший голос опускается до опасного, натянутого как струна рыка. - Сэм, сука, это ты?! Если с её головы упал хоть один волос, я заживо закатаю тебя в бетон вместе со всем твоим подпольем... - Заткнись и слушай меня внимательно, - жёстко перебивает его Сэм, не давая отцу перехватить инициативу. - Тебе нужен Лекс, а твоей дочери - покой. Ты получишь и то, и другое. Но играть мы будем исключительно по моим правилам. Сэм делает паузу. Я вижу, как он переводит на меня тяжёлый взгляд и чуть подталкивает телефон пальцем ближе к моему краю стола. - Скажи своему папочке, что ты жива, Джейд, - тихо, но отчётливо произносит Сэм, смотря мне прямо в глаза. - Подай голос. Я смотрю на телефон, на его экран, на эту маленькую полоску связи между мной и единственным человеком, который сейчас может меня забрать отсюда. В горле пересыхает. Столько всего хочется сказать сразу, но вместо этого из меня вырывается только одно: - Папа... пожалуйста, забери меня отсюда. Мой голос срывается. Я стараюсь держаться, но после всех этих дней, после страха, боли и бессилия, эти слова звучат почти как мольба. Я смотрю на Сэма, не отводя взгляда. Пусть он слышит. Пусть понимает, что я всё ещё хочу домой. На другом конце линии на несколько секунд наступает тишина. А потом я слышу, как отец резко втягивает воздух. - Джейд... В его голосе больше нет угрозы. Только боль и облегчение от того, что он наконец слышит меня. Мой отчаянный, дрожащий голос разрывает динамик телефона: - Джейд?! - на том конце провода у отца буквально перехватывает дыхание. В его голосе смешиваются дикая, звериная боль и с трудом сдерживаемая истерика. - Дочка! Слышишь меня?! Я заберу тебя, я уже еду! Сэм, ты, мразь, если ты хоть пальцем... Сэм не даёт ему договорить. Я вижу, как он остаётся спокойным, словно ледяная стена. Его палец мгновенно нажимает кнопку отключения микрофона, оставляя звук с той стороны, но не позволяя отцу перебить себя. Затем он говорит прямо в динамик: - Ты убедился, что она жива и невредима. Теперь завали ебало и слушай условия, если хочешь получить её обратно целой, - холодно, без единой эмоции чеканит Сэм. На том конце динамика слышны тяжёлые, частые выдохи. Я представляю, как отец пытается взять себя в руки. - Говори, - хрипит он через силу. - Первое: через два часа твой человек передаёт моему юристу документы на северный терминал и подписывает отказ от прав на логистическую сеть. Второе: ты поднимаешь своих людей, но выдвигаешься строго по тем координатам складского комплекса Лекса, которые я скину тебе через пять минут. Никакой самодеятельности, никаких твоих ищеек возле моего дома. Попытаешься проследить за мной или сорвать сделку - и ты больше никогда не увидишь дочь. Сэм выдерживает тяжёлую паузу, неотрывно смотря мне в глаза. - И третье: Джейд останется у меня до тех пор, пока Лекс не будет мёртв, а документы не пройдут регистрацию. Когда всё закончится - я сам привезу её к твоим воротам. Вопросы есть? В динамике долго стоит мёртвая тишина. Я почти физически чувствую, как отцу приходится ломать себя, переступать через гордость и власть, чтобы согласиться на условия человека, которого он ещё вчера считал никем. - Если с неё упадет хоть один волос... - с глухой, вибрирующей ненавистью произносит отец, - я достану тебя из-под земли, Сэм. - Документы через два часа. Координаты Лекса у тебя на почте, - отрезает Сэм и сбрасывает вызов. Телефон затихает. В гостиной снова воцаряется звенящая, давящая тишина. Я остаюсь в кресле, сжав кулаки, чувствуя одновременно облегчение от того, что отец услышал меня, и холод от того, что Сэм снова превратил мою свободу в часть своей сделки. Сэм медленно убирает смартфон в карман, опирается руками о столешницу кухонного острова и подаётся вперёд, глядя на меня. - Ну вот и всё, Айс, - тихо, с тёмным удовлетворением говорит он. - Механизм запущен. Твой папочка уже собирает боевиков и готовит документы. Через пару часов начнется бойня, которая сотрет Лекса с лица земли. Он поднимается во весь рост и указывает подбородком в сторону лестницы: - Пошли наверх. Тебе нужно отдохнуть, пока всё не закончится. И не думай, что ты останешься без присмотра. Я резко поднимаю взгляд на Сэма. После всего, что он сказал, после этого звонка, после того, как он снова решил распоряжаться моей жизнью, его спокойствие только сильнее выводит меня из себя. - И что ты предлагаешь нам там делать? Я встаю из кресла, не сводя с него взгляда. - Я не буду спать с тобой, Сэм. Слова звучат жёстко и чётко. Не как просьба. Как граница. Я больше не собираюсь позволять ему решать за меня, что будет дальше. - Если ты думаешь, что после всего этого я просто поднимусь наверх и буду делать вид, будто между нами всё нормально, ты ошибаешься. Я сжимаю пальцы, чувствуя, как внутри снова поднимается злость. - Я хочу одного: чтобы этот кошмар закончился и я вернулась домой. Сэм тихо, почти неслышно вздыхает и проводит тыльной стороной ладони по щеке. Я замечаю, как на его лице проступает глухая усталость, смешанная с привычной ледяной выдержкой. - Ты слишком много о себе думаешь, Джейд, - суховато, с затаённой усмешкой произносит он, оглядывая меня. - У меня прямо сейчас на кону ликвидация Лекса и передача прав на портовый терминал. Мне нужно отслеживать каждый шаг боевиков твоего отца и держать руку на пульсе. Он берёт со стола свой второй рабочий телефон и планшет. - Но оставлять тебя одну на первом этаже я тоже не намерен. Ты пойдёшь наверх. Там есть спальня и кабинет с панорамным обзором на подъездную дорогу. Захочешь - спи, захочешь - сиди и смотри, как твоя судьба решается на экранах мониторов. Я буду в кабинете напротив, отслеживать сводки с промзоны. Я молча смотрю на него, пытаясь понять, можно ли хоть чему-то из его слов верить. Сэм останавливается у подножия лестницы и поворачивается ко мне. - Я дал тебе слово, что силой больше не притронусь к тебе, пока ты смотришь на меня как на палача. И я держу своё слово, Джейд. Так что прямо сейчас лезть к тебе в постель никто не собирается. Поднимайся. Я остаюсь на месте ещё несколько секунд. Мне хочется возразить. Закричать. Сказать ему, что одного обещания недостаточно, чтобы стереть всё, что он сделал. Но я понимаю одно - впервые за долгое время он хотя бы остановился, когда я сказала «нет». Я тяжело выдыхаю и направляюсь к лестнице, не спуская с него взгляда. Я останавливаюсь на лестнице и резко поворачиваюсь к нему. В голове всплывает тот самый ноутбук. Те видео. Те девушки. То, что я увидела тогда и что до сих пор не даёт мне покоя. Я смотрю на Сэма, пытаясь прочитать хоть что-то в его лице. - Те девушки на видео с ноутбука, который я хотела украсть у вас дома... что с ними? Я произношу это медленно, но внутри снова поднимается злость. - Кто они, Сэм? Я делаю шаг ближе. - Это тоже была часть твоей игры? Или ты собираешься сказать мне, что я опять всё неправильно поняла? Я не отвожу взгляда. После всего, что он признал, мне уже сложно поверить, что за теми записями скрывалась случайность. Я замечаю, как Сэм на мгновение замирает на первой ступеньке лестницы. Его плечи напрягаются, а когда он медленно поворачивает голову ко мне, в его тёмных глазах появляется холодный, почти хищный интерес. Я вспоминаю тот ноутбук. Те зашифрованные файлы и видео, которые случайно увидела, когда пробралась к нему домой, пытаясь найти хоть какой-то компромат против него. - Ты вспомнила про тот архив, Айс? - его голос звучит слишком тихо, превращаясь в опасный, вибрирующий шёпот. - Спустя столько времени... Он медленно разворачивается и делает шаг обратно ко мне. - Те девушки... Они не были тобой, Джейд. Для меня они были просто рычагами давления. Инструментами. Чьи-то избалованные дочери, чьи-то глупые подруги, которые задолжали не тем людям или забрели туда, куда не следовало. Сэм наклоняется чуть ниже, фиксируя мой напряжённый взгляд своим тяжёлым, немигающим взглядом. - Ни с одной из них не произошло ничего из того, что рисует твоё больное воображение. Они живы. Все до единой. Кто-то из них отрабатывал долги своих семей, кто-то молча уехал из этого города и никогда больше сюда не вернётся, а кто-то до сих пор вздрагивает от каждого незнакомого номера. Он делает паузу, изучая моё лицо, и на его губах появляется сухая, ядовитая усмешка. - Но знаешь, в чём ключевая разница между ними и тобой, Айс? Ни одна из них не лезла ко мне в душу. Ни одна из них не пыталась вскрыть мой сейф, не заковывала меня наручниками к верстаку и не выливала на меня горячий кофе. Ни одна из них не заставила меня рискнуть всем моим бизнесом и пойти в открытую войну против Лекса. Сэм опускает руку и кончиком пальца с татуировкой «EVIL» едва касается моего уха, убирая выбившуюся прядь волос. - Они были просто эпизодами. Завершёнными делами. А ты стала моей одержимостью. Так что не забивай себе голову чужими судьбами, Джейд. Прямо сейчас тебя должна волновать только твоя собственная. Глава 23 Я стою на лестнице и молча слушаю его. Каждое слово только сильнее заставляет меня напрягаться. - «Рычаги давления»? - тихо повторяю я, чувствуя, как внутри снова поднимается холодная злость. Я смотрю прямо на него. - Ты говоришь о людях так, будто это просто фигуры на доске, Сэм. Мои пальцы сжимаются. - «Завершённые дела»... «инструменты»... Ты вообще слышишь себя? Я делаю шаг вниз по лестнице, не отводя взгляда. - Ты можешь сколько угодно говорить, что со мной всё иначе. Что я особенная. Что я не такая, как они. Я горько усмехаюсь. - Но это не меняет того, что ты делал. Ты всё равно решал за других людей, что с ними будет. Ты всё равно держал их в страхе. На секунду я замолкаю, вспоминая экран того ноутбука, эти лица, эти записи. - Я не знаю, правду ли ты мне сейчас говоришь. Мой голос становится тише. - Может, они действительно живы. Может, всё не так, как я подумала. Я смотрю ему прямо в глаза. - Но знаешь, что самое страшное, Сэм? Я делаю паузу. - Я уже не удивляюсь, когда узнаю о тебе что-то подобное. Я отвожу взгляд на секунду, а потом снова смотрю на него. - И ты хочешь, чтобы я поверила, что со мной всё по-другому. Но для меня ты всё ещё тот человек, который решил, что имеет право распоряжаться моей жизнью. Я ещё несколько секунд смотрю на него, пытаясь понять, что именно скрывается за его спокойным выражением лица. После всего, что он сказал, после всех этих признаний, один вопрос всё равно не даёт мне покоя. Я сглатываю и произношу тише, чем хотела: - Я нравлюсь тебе? Слова повисают между нами. Я сама почти ненавижу то, что спрашиваю это. Ненавижу, что мне вообще важно знать ответ. Но мой взгляд остаётся прикован к нему. - Поэтому ты выделил меня в своём ноутбуке? - продолжаю я. - Поэтому у меня была отдельная папка? Я делаю шаг ниже по лестнице. - Не просто какие-то файлы. Не просто очередное «завершённое дело». Мой голос становится жёстче. - Ты хранил всё обо мне. Я вспоминаю тот экран. Моё имя. Фотографии. Записи. Детали моей жизни, которые он никогда не должен был знать. - Почему я, Сэм? Я смотрю ему прямо в глаза. - Что во мне было такого, что заставило тебя превратить меня не в очередную фигуру на доске, а в кого-то, кого ты собирал по кусочкам? Я сжимаю пальцы. - Это была одержимость? Контроль? Или тебе действительно... Понравилась я? Я вижу, как Сэм на секунду замирает. А потом из его груди вырывается тихий, сухой смешок - тёмный, хриплый и совершенно лишённый веселья. - «Нравлюсь»? - повторяет он, и это простое слово в его устах звучит почти нелепо. - Какое детское, ничтожное слово для того, что происходит, Айс. Я чувствую, как он медленно приближается. Сэм сокращает расстояние между нами, упираясь ладонями в подлокотники кресла, в котором я сижу. Он нависает сверху, закрывая собой пространство вокруг меня. Его лицо оказывается совсем близко, а в тёмных глазах вспыхивает что-то тяжёлое и неконтролируемое. - Девушки из тех папок были просто строчками в отчётах. Цифрами. Обычным компроматом, который я закрывал и забывал через пять минут, - его голос опускается до опасного, вибрирующего шёпота. - А для тебя мне пришлось создать отдельный зашифрованный массив. С гигабайтами кадров, твоих маршрутов, заметок о твоих привычках и каждом твоём шаге. Я невольно напрягаюсь, слыша это. Гигантский архив. Мои фотографии. Мои маршруты. Моя жизнь, которую он собирал по кусочкам. Его рука медленно поднимается, и пальцы с татуировкой «EVIL» касаются моей челюсти, фиксируя мой взгляд. - Ты - не «нравлюсь», Джейд. Ты - хренова, неизлечимая одержимость. С той самой секунды, как ты впервые посмотрела на меня с этой своей дикой, несломленной гордостью, ты стала единственным файлом в моей системе, который я никогда не смогу удалить. Я смотрю на него, пытаясь понять, что чувствую от этих слов. С одной стороны - в них есть что-то похожее на признание. С другой - меня пугает сама мысль, насколько далеко он зашёл. Сэм чуть наклоняется ближе, и его голос звучит почти у самого моего лица: - Все остальные были просто инструментом. А ты стала целью. И эта отдельная папка... лишь малая часть того, насколько глубоко ты въелась мне под кожу. Я замираю, слушая его. На секунду мне кажется, что я должна почувствовать облегчение. Что где-то внутри меня должен появиться ответ, который я так хотела услышать. Но вместо этого становится только тяжелее. - Одержимость... - тихо повторяю я, словно проверяя это слово на вкус. Я смотрю на него, пытаясь понять, как человек может говорить такие вещи так спокойно. - Ты понимаешь, как это звучит, Сэм? Мой голос дрожит не от страха, а от злости и усталости. - Ты не говоришь: «я заботился о тебе». Ты не говоришь: «я хотел быть рядом». Я качаю головой. - Ты говоришь, что собирал меня. Изучал. Следил за каждым шагом. Я опускаю взгляд на мгновение, вспоминая тот ноутбук, ту папку, все эти файлы. - Для тебя это, может быть, доказательство того, насколько сильно я тебя зацепила. Я снова смотрю ему в глаза. - А для меня это доказательство того, что ты взял часть моей жизни без моего разрешения. Я делаю паузу. - Ты называешь это одержимостью, Сэм. Но где проходит граница между тем, что человек тебе дорог, и тем, что ты просто хочешь им владеть? Мои пальцы сильнее сжимаются. - Потому что я до сих пор не понимаю... Я смотрю прямо на него. - Ты видел во мне человека? Или просто вещь, которую нельзя было потерять? Сэм всё ещё нависает надо мной, закрывая руками подлокотники кресла. Его дыхание горячее, тяжёлое, а пальцы с татуировкой «EVIL» всё ещё удерживают мой взгляд. Внутри меня происходит что-то страшное. По логике я должна оттолкнуть его. Должна снова бороться, вытащить спрятанную вещь из кармана, найти любой способ вернуть себе контроль. Но я замираю. Вся эта смесь злости, страха, боли и всего, что накопилось между нами, сталкивается внутри в один огромный ком. Моё сердце бьётся слишком быстро. Я чувствую, как меня трясёт - не только от страха, но и от того, что я сама больше не понимаю, что со мной происходит. Я смотрю ему в глаза и ненавижу то, что не могу просто отвернуться. Моя рука сама разжимается в кармане, и тяжёлый металлический предмет выпадает на сиденье кресла с глухим стуком. На несколько секунд между нами повисает тишина. А потом я сама делаю шаг, которого от себя не ожидала. Мои пальцы сжимаются на его футболке, я резко притягиваю его к себе. Это не похоже на спокойный момент. В этом нет ни нежности, ни ясности. Там только весь хаос, который он во мне оставил: злость, обида, растерянность и чувства, которые я отчаянно пыталась отрицать. Сэм на мгновение замирает, словно не ожидал, что я сама сделаю этот шаг. А я сама почти сразу понимаю, что произошло. Я резко отстраняюсь, будто обожглась. Мои руки падают, дыхание сбивается. Я смотрю на него и чувствую, как внутри всё переворачивается. Я злюсь на него. Злюсь на себя. На то, что он всё ещё способен так сильно влиять на меня. Сэм медленно проводит рукой по лицу, глядя на меня сверху вниз. В его взгляде больше нет привычной холодной маски - только уверенность, будто он получил подтверждение чего-то, что давно считал правдой. - А говорила - «чудовище», - тихо произносит он. - Это... блять... Слова вырываются у меня почти шёпотом. Я сама не понимаю, что сейчас произошло. Ещё секунду назад я была готова ненавидеть его за всё. За этот дом. За его контроль. За все те границы, которые он ломал одну за другой. А теперь... Я резко отвожу взгляд. Не хочу видеть его лицо. Не хочу видеть это выражение в его глазах, будто он понял что-то обо мне раньше, чем я сама. Мои пальцы сжимаются на краю кресла. - Забудь, - тихо бросаю я, хотя сама знаю, что это невозможно. Внутри всё ещё бушует злость, смешанная с растерянностью. Я пытаюсь вернуть себе привычную уверенность, ту самую, с которой я кричала ему в лицо и бросала вызовы. Но сейчас это даётся гораздо сложнее. - Не смотри на меня так, Сэм. Я всё ещё не поднимаю взгляда. - Я не знаю, что это было. Я всё ещё смотрю в сторону. Мне хочется ответить ему. Закричать, что он ничего не знает. Что он не имеет права решать за меня, что я чувствую и что означает каждый мой поступок. Но слова застревают. Я слышу, как Сэм медленно выпрямляется. Его взгляд я ощущаю даже без того, чтобы смотреть на него. Он замечает всё. Моё сбившееся дыхание. Моё напряжение. То, как я пытаюсь снова спрятаться за привычной злостью. Я замечаю краем глаза, как он смотрит на металлическую деталь, выпавшую из моего кармана. Мой единственный шанс защититься. Сэм наклоняется, поднимает её и несколько секунд держит в руке. Металл тихо звякает у него между пальцами. - Поздно отворачиваться, Джейд, - произносит он тихо. - Твоё тело оказалось честнее твоего разума. Ты сама выбросила железо. Ты сама притянула меня за футболку. Я сжимаю челюсть. Не хочу слушать. Не хочу признавать, что его слова задевают именно потому, что в них есть часть правды, которую я сама боюсь принять. Сэм делает шаг назад, оставляя между нами расстояние. Он кладёт металлическую деталь на край кухонного острова. Глухой звук отдаётся в тишине комнаты. - Можешь сколько угодно проклинать себя, - продолжает он. - Можешь делать вид, что ничего не было. Но ты больше никогда не сможешь соврать себе, что я для тебя - просто чудовище из подвала. Я наконец смотрю на него. Внутри всё ещё кипит. Я всё ещё злюсь. Я всё ещё не простила ему ничего. Но хуже всего то, что теперь к этой злости добавилось что-то ещё, чему я сама не могу дать название. Сэм забирает планшет и телефон. Он разворачивается к лестнице, но перед тем как уйти, останавливается. - Поднимайся наверх. В кабинет или в спальню - мне без разницы. Мне нужно отслеживать выдвижение людей твоего отца на склады Лекса. Он бросает на меня последний взгляд. - А тебе... стоит побыть наедине с собой и переварить то, что ты только что сделала. Я остаюсь сидеть в кресле, глядя ему вслед. И впервые за долгое время я не знаю, что меня пугает сильнее. То, что он сделал со мной. Или то, что часть меня сама потянулась к нему. Каждый шаг по деревянным ступеням на второй этаж даётся мне с трудом. Будто ноги налились свинцом. Я чувствую тяжесть не только в теле - в голове всё ещё крутятся его слова, его взгляд, всё, что произошло внизу. Воздух в доме кажется слишком плотным, слишком тихим. Я захожу в огромную спальню Сэма, погружённую в полумрак. Здесь всё напоминает о нём. Запах его парфюма - дорогой табак, кожа и древесные ноты - впитался в каждую деталь комнаты. В тяжёлые шторы. В постельное бельё. Даже кажется, что он остался в самом воздухе. Я резко отворачиваюсь, словно это может помочь выбросить мысли из головы. Схватив пульт со стеклянного столика, я нажимаю первую попавшуюся кнопку. Экран вспыхивает холодным синим светом. Комнату заполняют чужие голоса из какого-то сериала. Кто-то смеётся, кто-то спорит, кто-то говорит что-то важное для сюжета. Но я ничего не слышу. Все эти звуки проходят мимо. Я сажусь на край кровати, обнимаю себя руками и смотрю на мигающий экран. Пытаюсь заставить себя думать о чём угодно другом. О доме. Об отце. О том, что скоро всё закончится. Но вместо этого в памяти снова вспыхивает то, что произошло внизу. Мои пальцы сами поднимаются к губам. Я тут же злюсь на себя за этот жест. Они всё ещё будто помнят это мгновение. И от этого внутри поднимается волна раздражения и стыда. Я сама не понимаю, что со мной происходит. Столько времени я держалась только на злости. На ненависти. На желании вырваться. А теперь всё стало гораздо сложнее. Я закрываю глаза и пытаюсь прогнать эти мысли. Из кабинета напротив, через приоткрытую дверь, доносится голос Сэма. Он говорит по телефону. Спокойно. Холодно. Будто всё происходящее - просто очередная задача, которую нужно решить. - ...первая группа на позиции? Отлично. Передай людям её отца, чтобы не влезали в сектор «Б», пока не пойдёт дым. Лекс должен остаться внутри... Я замираю. В этом доме словно существуют два разных мира. В моей комнате мигает экран какого-то сериала, где люди переживают выдуманные проблемы. А за стеной Сэм спокойно распоряжается событиями, от которых зависят настоящие жизни. А я сижу на его кровати и пытаюсь понять, кем стала. Потому что прежняя Джейд - та, которая была уверена, что всегда сможет контролировать ситуацию, что никогда не позволит кому-то подобному сломать её - уже не кажется мне такой непобедимой. Но я всё ещё здесь. Я всё ещё я. И я всё ещё не собираюсь позволять Сэму решить, кто я такая. Глава 24 Звуки ситкома из телевизора давно превратились в бессмысленный шум. Я смотрела в экран, но не слышала ни одной реплики. В голове всё ещё крутились его слова. Его взгляд. Этот проклятый момент, когда я сама сделала шаг к нему, и от этого мне хотелось одновременно разбить что-нибудь и исчезнуть. Но любопытство оказалось сильнее. Я медленно поднялась с кровати и подошла к приоткрытой двери спальни. Прижавшись к холодному косяку, я вслушалась. В кабинете напротив Сэм заканчивает разговор по рабочему каналу. Я слышу глухой щелчок зажигалки — он снова закуривает, медленно выдыхая дым. И именно в этот момент его второй, личный телефон начинает вибрировать на столе, издавая резкий, раздражающий звук. Несколько секунд он игнорирует вызов. Потом я слышу сухое шуршание — Сэм берёт трубку, включает громкую связь и продолжает печатать что-то на клавиатуре. — Я занят, — коротко, как удар плетью, отрезает Сэм. Из динамика раздаётся знакомый голос Джесс. Капризный. Слащавый. Нарочито нежный. Тот самый голос, который совсем недавно в клубе звучал с такой уверенностью, когда она рассказывала всем, как Сэм приходит к ней по ночам. — Сэмми... ну наконец-то! — в её голосе пробивается истеричная фальшь. — Ты вообще куда пропал? В школе только и говорят, что про эту ободранную сучку Джейд и про то, что её отец поднял всех копов на уши. Ты же знаешь, что творится? Приезжай ко мне... У меня папа уехал в Вегас, дом пустой. Посидим, как в прошлый раз, а? Я скучаю. Внутри меня всё мгновенно переворачивается. Злость вспыхивает такой резкой волной, что становится трудно дышать. Мои пальцы до белизны сжимаются на дверной раме. «В прошлый раз?» «Посидим?» В голове всплывают её ухмылка, её издёвки, то, как она специально провоцировала меня на драку и выплёскивала свою желчь. Но Сэм даже не перестаёт печатать. Я представляю его лицо — холодное, отстранённое. Наверное, там сейчас нет ничего, кроме раздражения и отвращения. — Ты звонишь мне ради этого бреда, Джесс? — его голос звучит настолько ледяным, что кажется, воздух вокруг становится холоднее. — Ну Сэм! — Джесс переходит на капризный писк. — Перестань быть таким черствым! Ты сам говорил, что тебе нужно снимать напряжение. Забудь ты про эту Джейд, она же просто дешёвая проблема! Все знают, что она... — Заткнись. Слово вылетает из его уст негромко. Но в нём столько угрозы, что даже у меня по спине проходит холод. На другом конце провода Джесс мгновенно замолкает. Я слышу только её рваный вдох. Сэм медленно перестаёт печатать и наклоняется к телефону. — Ещё одно слово о Джейд из твоих грязных губ — и твой папочка завтра останется без лицензии, а ты вылетишь из школы в элитный рехаб на другом конце страны. Ты никогда не была для меня кем-то, Джесс. Ты была удобным, временным мусором, который я использовал, чтобы заглушить скуку. А теперь слушай меня внимательно: удали мой номер. Если ты попытаешься написать или позвонить мне ещё хоть раз — я уничтожу твоё семейство. Ты меня поняла? Я замираю. Не потому что мне становится легче. А потому что я не понимаю, что чувствую. — С-сэм... но я же... — заикается Джесс, и от её прежней уверенности не остаётся ничего. Щелчок. Он просто сбрасывает вызов. В кабинете наступает тишина. Я всё ещё стою у двери, пытаясь переварить услышанное. Он мог сказать что угодно. Мог использовать меня как повод. Мог просто посмеяться над ней. Но он сделал наоборот. И это почему-то путает меня ещё сильнее. Через несколько секунд я слышу движение. Сэм кладёт телефон на стол. Потом поворачивает голову. И смотрит прямо туда, где я стою в полумраке. Он знал. С самого начала знал, что я здесь. Что я слушаю каждое слово. Сэм медленно поднимается из-за стола, тушит сигарету в пепельнице и неторопливо направляется к моей двери. Каждый его шаг отдаётся в тишине коридора. Он останавливается в дверном проёме, перекрывая собой выход. — Насладилась спектром, Айс? — с ленивой, тёмной усмешкой шепчет он. — Или тебе нужно было лично убедиться, что ни одна дешёвая дрянь из той школы никогда не стояла и рядом с тобой? Я не отвожу взгляд. Несколько секунд просто молчу, позволяя тишине повиснуть между нами. Потом чуть приподнимаю подбородок, хотя внутри всё ещё бушует смесь злости, растерянности и раздражающего любопытства. — Может, и лично, — тихо отвечаю я. Мой голос звучит спокойнее, чем я ожидала. Я смотрю на него прямо. — Хотела услышать это сама. Не через чужие слухи. Не через твои игры и манипуляции. Я скрещиваю руки на груди, стараясь вернуть себе привычную защитную стену. — Потому что, знаешь, Сэм... после всего, что я узнала о тебе, мне уже сложно верить хоть одному твоему слову. Я делаю короткую паузу. — Но я хотела понять, почему ты так отреагировал. Мой взгляд скользит по его лицу. — Почему тебя так задело, когда она говорила обо мне. Я усмехаюсь без радости. — Это ведь странно. Ты можешь говорить, что я для тебя просто «одержимость», можешь контролировать каждый мой шаг, можешь решать за меня... Я качаю головой. — Но когда кто-то другой пытается меня унизить — ты сразу превращаешься в человека, которого я вообще не узнаю. Я снова смотрю ему в глаза. — И я не знаю, что хуже, Сэм. Мой голос становится тише. — То, что ты действительно ненавидишь, когда кто-то причиняет мне боль... или то, что даже это ты превращаешь в очередной способ доказать, что я принадлежу тебе. Сэм делает один медленный шаг вглубь спальни. Я остаюсь на месте, не отступая, хотя внутри всё ещё смешивается слишком много всего: злость, растерянность и раздражение от того, что он снова будто видит меня насквозь. Дверь за его спиной тихо закрывается. В полумраке комнаты, освещённой только холодным светом телевизора, он кажется ещё более давящим. Я заставляю себя не отводить взгляд. — «Лично»? — глухо переспрашивает он, и на его губах появляется знакомая тёмная усмешка. Я напрягаюсь. Он медленно приближается, но я остаюсь стоять на месте. — Ты играешь с очень опасными вещами, Джейд, — тихо говорит он. — Сначала ты сама притянула меня за футболку внизу, а теперь стоит тебе услышать голос какой-то глупой девки в моём телефоне — и у тебя вспыхивают глаза. Я сжимаю пальцы, заставляя себя сохранять спокойствие. Мне не нравится, насколько легко он пытается объяснить мои эмоции за меня. — Ты ревнуешь, Джейд? — спрашивает он. Я смотрю на него, чувствуя, как внутри снова поднимается раздражение. — Не переворачивай всё, Сэм. Мой голос звучит тише, но твёрдо. — Я не знаю, что именно я чувствую. Но это не значит, что ты можешь просто назвать это так, как тебе удобно. Я делаю паузу. — Я услышала, как ты говорил с ней. И да, меня это задело. Не потому что я вдруг забыла всё, что ты сделал. Я смотрю ему прямо в глаза. — А потому что я пытаюсь понять, кто ты на самом деле. Его лицо остаётся непроницаемым. — Но я успокою твою дикую головку. Никто из них не получил и сотой доли того, что я забираю у тебя. Джесс, все остальные девушки из прошлых папок — они просто пыль. А ты... ты переписала весь мой мир под себя. И раз уж ты захотела убедиться в этом лично — смотри мне в глаза и не смей больше отворачиваться. Я молчу несколько секунд. Потом медленно поднимаю взгляд. — Вот это и пугает меня больше всего, Сэм. Я сглатываю. — Что ты действительно веришь, будто если кто-то стал для тебя важным — это даёт тебе право решать за него всё остальное. Слова вырываются из меня раньше, чем я успеваю их остановить. — Ты грёбанный эгоист, ты в курсе? — голос дрожит не от страха, а от злости. — Меня ты спросил, нужен ли ты мне или нет? Я смотрю прямо на него, не позволяя себе снова отвести взгляд. Внутри всё кипит. Не из-за Джесс. Не из-за этого звонка. А из-за того, что он снова говорит так, будто уже всё решил за меня. Будто мои чувства, мой выбор, моя жизнь — это просто детали его плана. — Ты постоянно делаешь одно и то же, Сэм, — продолжаю я тише, но каждое слово выходит жёстче. — Ты решаешь, что для меня лучше. Где мне быть. С кем говорить. Что я должна чувствовать. Я сглатываю, сжимая пальцы. — Ты называешь это защитой, одержимостью, чем угодно... но ты хоть раз остановился и спросил меня, чего хочу я? В комнате повисает тишина. Даже звук телевизора на фоне кажется слишком громким. Я качаю головой, чувствуя, как к горлу подступает злость. — Ты говоришь, что я для тебя особенная. Что я не такая, как остальные. Но если я действительно что-то значу для тебя... почему ты всё время обращаешься со мной так, будто моё мнение ничего не значит? Я делаю шаг назад, создавая между нами расстояние. — Может, ты и правда что-то ко мне чувствуешь, Сэм. Я даже не знаю. Но ты ни разу не дал мне выбора. Ни разу не дал решить самой. Я смотрю ему прямо в глаза. — Так ответь мне честно. Тебе нужна я? Или тебе нужна идея обо мне, которую ты создал у себя в голове? Я стою у двери, чувствуя, как его слова всё сильнее давят на меня. Сэм тихо, с глухим тёмным превосходством хмыкает. Мой упрёк не задевает его — наоборот, кажется, будто он воспринимает его как очередное подтверждение своей уверенности. — Эгоист? — суховато, с затаённым оскалом переспрашивает он. — А я хоть раз притворялся святым альтруистом, Джейд? Я беру то, что хочу. Всегда. Я чувствую, как напряжение между нами становится почти невыносимым. Его пальцы на моей шее чуть смещаются выше, удерживая мой подбородок так, чтобы я продолжала смотреть ему в глаза. В его взгляде всё ещё есть это пугающее спокойствие, будто он уверен, что уже знает все мои ответы. — И с каких это пор меня должно волновать твоё формальное разрешение? — его голос опускается до низкого, вибрирующего хрипа прямо возле моих губ. — Если бы я ждал, пока ты милостиво скажешь мне «да», ты бы до сих пор сидела в своей стерильной, правильной жизни и делала вид, что тебя устраивает роль послушной папочкиной дочки. Я сжимаю пальцы, заставляя себя не отступить. Он снова приближается, и я ощущаю, насколько мало пространства осталось между нами. Но внутри меня поднимается не только страх — ещё и злость от того, что он снова говорит так, будто имеет право решать за меня. — Ты спрашиваешь, нужна ли ты мне? — он тихо смеётся, и этот звук отдаётся напряжением где-то внутри меня. — Головой ты меня ненавидишь. Твой правильный разум орёт, что я — монстр, который сломал твою жизнь. Но десять минут назад на кухне... твои руки сами впились в мою футболку. Ты сама притянула меня к себе и искусала мне губы так, будто умирала от жажды. Я отвожу взгляд всего на секунду, потому что его слова слишком точно бьют туда, куда я сама стараюсь не смотреть. Он медленно проводит большим пальцем по моей нижней губе. — Твоему разуму я, может, и не нужен, Айс. Но твоему телу, твоей дикой, несломленной сущности — я нужен как воздух. Попробуй отрицать это теперь, когда ты сама переступила эту черту. Я снова смотрю на него. И больше всего меня злит не то, что он говорит. А то, что он всё ещё уверен, будто знает меня лучше, чем я сама. — Это просто поцелуй. Он ничего не значит... Я произношу это почти сразу, будто если скажу достаточно уверенно, то сама поверю в эти слова. В комнате повисает тишина. Сэм медленно качает головой, и на его губах появляется тёмная, ядовитая усмешка — такая, будто он услышал что-то совершенно нелепое. — «Просто поцелуй»? — тихо переспрашивает он, наклоняясь так близко, что его губы почти касаются моего уха. — Ты правда пытаешься убедить в этой чуши меня, Джейд? Или всё-таки себя? Я стискиваю зубы, чувствуя, как внутри снова поднимается раздражение. Его ладонь с широкой, тяжёлой хваткой скользит с моей шеи на плечо, удерживая меня у деревянной панели двери. — «Просто поцелуй» не заставляет сердце колотиться так, будто оно сейчас пробьёт тебе рёбра. «Просто поцелуй» не оставляет твои губы опухшими и покусанными, а твои пальцы — судорожно впившимися в мою футболку, — его голос опускается до низкого, вибрирующего хрипа. — Ты могла оттолкнуть меня. Ты могла ударить меня той металлической штукой, которую прятала в кармане. Но ты сделала шаг навстречу. Ты сама сожгла этот мост, Айс. Я отворачиваюсь всего на секунду, потому что его слова цепляют слишком сильно. Не потому что он прав. А потому что он снова пытается забрать у меня право самой решать, что это значило. Он выдерживает паузу, продолжая смотреть прямо мне в глаза. — Можешь повторять себе эту ложь сколько угодно, пока сидишь в этой спальне. Называй это ошибкой, адреналином, случайностью. Мне без разницы, какую сказку ты придумаешь для своего успокоения. Главное — мы оба знаем правду. Я уже собираюсь ответить, когда из кабинета напротив резко раздаётся вибрация рабочего телефона. Короткий, сухой звук спецсвязи разрывает напряжение между нами. Сэм мгновенно меняется. Тёмная усмешка исчезает с его лица, уступая место холодной сосредоточенности. Он переводит взгляд на приоткрытую дверь кабинета, потом снова смотрит на меня. — Сиди здесь, — коротко и чеканно произносит он, отступая на шаг назад. — Штурм начинается. Люди твоего отца и мои ребята входят на склады Лекса. Не вздумай дергаться. Я остаюсь у двери, глядя ему вслед. Даже сейчас, когда всё внимание переключилось на войну за пределами этого дома, он всё равно говорит так, будто уже решил, что я буду делать дальше. Глава 25 Я смотрю в сторону кабинета, откуда ещё несколько секунд назад доносились сухие голоса и команды. Мысль о том, что сейчас там, внизу города, мой отец идёт прямо к Лексу, заставляет внутри всё сжаться. - Мой отец... он... - голос предательски сбивается. Я сглатываю, пытаясь скрыть дрожь. - Я надеюсь, Лекс не убьёт его... На мгновение в комнате становится тихо. Сэм останавливается у двери кабинета. Его рука уже почти касается ручки, но он замирает, услышав мои слова. Он медленно поворачивает голову в мою сторону. В его взгляде больше нет прежней насмешки. Только холодная оценка ситуации и что-то похожее на понимание. - Лекс не дурак, Джейд, - спокойно говорит он. - Он знает, что твой отец ему нужен живым. Сэм делает паузу, глядя на меня. - Мёртвый враг не приносит выгоды. Мёртвый твой отец превратит весь город в одну большую охоту на него. Он берёт телефон со стола, быстро проверяет экран. - Но это не значит, что всё будет спокойно. Лекс загнан в угол. А загнанные люди часто делают ошибки. Я сжимаю руки, чувствуя, как страх снова поднимается внутри. Сэм замечает это. - Он твой отец, - произносит он уже тише. - Я не позволю Лексу забрать хоть одну вещь, которая тебе дорога, Джейд. Он произносит это уверенно, почти как обещание. Но внутри меня всё равно остаётся тяжёлое чувство. Потому что сейчас я не знаю, кого бояться больше - Лекса, Сэма или того, во что превратилась вся эта война между ними. Сэм несколько секунд просто смотрит на меня. - Твой отец - старый, матерый волк, Джейд, - его голос звучит непривычно глухо и твёрдо, без привычной ядовитой иронии. - И он пошёл туда не в одиночку. С ним половина лучших оперативников города и вся его личная охрана. Он делает несколько шагов обратно в комнату, сокращая расстояние между нами. - Лекс зажат в углу. Он даже не знает, что к его промзоне сейчас с двух сторон подходят штурмовые группы. Мои люди полностью глушат там всю связь и контролируют перекрытия, а боевики твоего отца идут напролом. У Лекса нет ни единого шанса выйти из того здания живым. Я смотрю на него, пытаясь понять, действительно ли он уверен или просто пытается успокоить меня. Сэм останавливается напротив. - Твой папочка выйдет оттуда целым и невредимым, Джейд. Хотя бы потому, что я обещал привезти тебя к его воротам. А чтобы передать тебя из рук в руки, он должен быть жив. Я всё просчитал. Телефон в его кармане снова издаёт двойной короткий сигнал. Время вышло. Сэм бросает взгляд на экран, затем снова смотрит на меня. - Если хочешь... пошли со мной, - коротко роняет он. - В кабинете четыре монитора. На них идёт прямая трансляция с камер моих ребят и тепловизоров над складами. Будешь сидеть рядом и своими глазами смотреть, как догорает империя Лекса. Я остаюсь неподвижной ещё несколько секунд. Потому что впервые за всё это время я хочу не сбежать. Я хочу убедиться, что мой отец жив. Я молча киваю. Страх всё ещё сидит где-то под рёбрами тяжёлым камнем, но желание увидеть происходящее своими глазами оказывается сильнее. Я больше не могу просто сидеть в этой комнате и ждать, пока кто-то другой решит, что будет с моим отцом. - Да... я хочу посмотреть, - тихо произношу я. Сэм несколько секунд внимательно смотрит на меня, будто пытается понять, действительно ли я это сказала, или страх снова заставил меня цепляться хоть за какой-то контроль. Потом молча разворачивается и направляется в кабинет. Я иду следом. Каждый шаг по коридору отдаётся слишком громко в этой тишине. Ещё недавно я хотела оказаться как можно дальше от него, а сейчас сама следую за ним туда, где он собирается наблюдать за войной, которую сам же и запустил. Кабинет встречает меня холодным светом множества экранов. Я следую за ним через тёмный коридор второго этажа. Каждый шаг отдаётся странным напряжением внутри меня. Ещё несколько минут назад я стояла напротив него и обвиняла его во всём, что он сделал. А теперь иду рядом с ним, чтобы увидеть, чем закончится эта война. Кабинет Сэма оказывается совсем не похожим на остальные комнаты в доме. Холодный. Чёткий. Без лишних деталей. Тёмные панели на стенах, массивный стол, несколько больших изогнутых мониторов, покрывающих почти всю рабочую зону. От экранов исходит приглушённый синевато-зелёный свет, отражаясь на его лице. На мониторах сменяются изображения: карты, схемы здания, тепловизионные камеры, цифровые отметки. Сэм выдвигает второе кресло рядом со своим. Его ладонь коротко касается моего плеча, направляя меня вниз. - Сиди тихо и смотри, - тихо роняет он, надевая один наушник спецсвязи и усаживаясь рядом. Я молча сажусь. Не потому что хочу подчиниться ему. А потому что сейчас мне нужно увидеть. Сэм переключает несколько режимов на панели. Главный экран оживает. С высоты промзона выглядит огромным серым лабиринтом из ангаров, контейнеров и заброшенных построек. Но после включения тепловизора всё меняется. На экране появляются светящиеся силуэты людей, движущихся внутри комплекса. И тогда я вижу их. Три чёрных внедорожника, приближающихся к главному ангару. Моё сердце пропускает удар. Я узнаю эти машины. Этот порядок движения. Этот стиль. - Это он?.. - шепчу я, сама не замечая, как подаюсь ближе к экрану. - Да, - холодно отвечает Сэм. Его пальцы быстро двигаются по клавиатуре, выводя на соседний монитор новую схему. - Твой папочка не стал ждать. Его штурмовая группа уже у ворот сектора «А». А вот здесь, - Сэм указывает пальцем на красные точки внутри здания, - люди Лекса. Они заперты и пока даже не понимают, что загон закрылся. Я смотрю на экран, пытаясь найти знакомый силуэт среди десятков отметок. Из динамиков раздаётся искажённый голос оператора: «Первый на связи. Глушилки активированы, периметр под контролем. Группа Монро начинает взлом восточного входа. Подтверждаю: Лекс внутри здания, сигнал его телефона зафиксирован на втором этаже офисного блока». Сэм даже не меняется в лице. - Работайте, - отрезает он в микрофон гарнитуры. После этого всё происходит слишком быстро. На экране вспыхивают белые пятна от светошумовых гранат. Звуки из динамиков превращаются в хаос: крики, удары, короткие команды. Я вцепляюсь пальцами в подлокотники кресла. Я вижу людей. Вижу, как они двигаются. И среди них пытаюсь найти только одного. Моего отца. И вот он появляется. Даже через искажённое изображение я узнаю его движения. Его осанку. То, как он идёт впереди остальных, не прячась за ними. Он действительно там. Он пришёл за мной. - Слишком рискует, старый чёрт, - тихо, сквозь зубы произносит Сэм, следя за экраном. - Лекс выставил пулемётную точку на балконе. Я резко поворачиваю голову к нему. На секунду забываю, что передо мной тот человек, которого я ещё недавно называла чудовищем. Сейчас он выглядит иначе. Собранным. Холодным. Полностью контролирующим ситуацию. Сэм нажимает кнопку связи. - Группа два, снимите стрелка на балконе третьей секции. Не дайте им зажать людей Монро в коридоре. На экране одна из отметок резко исчезает. Я задерживаю дыхание. В кабинете снова становится тихо, если не считать голосов из рации. Я сижу рядом с Сэмом и не могу понять, что чувствую. Страх. Облегчение. Злость. И странное, пугающее ощущение того, что сейчас моя жизнь зависит от человека, которому я меньше всего хотела бы доверять. Он сидит рядом, настолько близко, что я чувствую его присутствие даже не глядя. И вдруг его рука находит мою. Я вздрагиваю. Его ладонь накрывает мои пальцы на подлокотнике. Я смотрю вниз, на наши руки, но не убираю её сразу. - Я же сказал тебе, Джейд, - тихо, вибрирующим шепотом произносит он, пока на экране рушится мир Лекса. - Я контролирую всё. Смотри... сейчас твой отец вскроет кабинет Лекса. Я снова смотрю на монитор. И впервые за всё это время мне хочется поверить ему. Хотя бы на одну секунду. Грохот взрыва раздаётся даже сквозь фильтры связи и приглушённый звук камер. На главном мониторе ангар Лекса вспыхивает ослепительной белой вспышкой. Я не успеваю даже подумать. Моё тело реагирует раньше разума. Я вздрагиваю всем телом и резко подаюсь вперёд. Через секунду я уже прижимаюсь лицом к груди Сэма. Мои пальцы сами сжимаются на его футболке. Я слышу его сердце. Ровное. Тяжёлое. И от этого мне становится ещё страшнее. Потому что я понимаю, что только что сделала. Я бросилась к нему. К нему. К человеку, которого я ненавижу. К человеку, который разрушил мою жизнь. Что я вообще творю?.. Я резко пытаюсь отстраниться, вернуть себе контроль, сделать вид, что этого не было. Но Сэм уже не даёт мне уйти. Его рука обхватывает мою талию, удерживая меня рядом. Вторая ложится мне на затылок, не позволяя спрятать лицо или отвернуться. Я замираю. Его объятие слишком уверенное. Слишком спокойное. И это бесит меня ещё сильнее. Потому что на одну секунду я действительно почувствовала себя в безопасности. - Куда собралась, Айс? - его низкий голос звучит прямо надо мной. Я сжимаю зубы, пытаясь скрыть дрожь. - Некуда тебе бежать, - тихо говорит Сэм. - Смотри на экран, если хочешь. Или не смотри. Но из моих рук ты уже никуда не денешься. Я заставляю себя посмотреть на монитор. Там всё ещё хаос. Вспышки. Движение людей. Силуэты на тепловизоре. Но вместо облегчения я чувствую только один вопрос. Мой отец. Где мой отец? - Мне страшно... - голос предательски дрожит. - Вдруг его убьют, Сэм... Я резко поворачиваюсь к нему. Вся боль, страх и злость вырываются наружу. - Это всё из-за тебя! Я бью его кулаками в грудь. Один удар. Второй. Третий. Я уже не чувствую боли в руках. Мне просто нужно куда-то деть этот ужас. - Ненавижу тебя! Сэм даже не двигается. Он принимает мои удары молча. Когда силы начинают уходить, его руки перехватывают мои запястья. Он удерживает их у своей груди. - Ненавидь, - тихо говорит он. Я смотрю на него сквозь злость и страх. - Ненавидь меня, Джейд. Скажи это ещё сто раз. Но не смей хоронить своего отца раньше времени. Он поворачивает меня обратно к экрану. - Смотри туда! - его голос становится жёстким. - Смотри своими глазами, Айс. Я смотрю. И вижу, как люди моего отца входят в сектор ангара. Но что-то не так. Слишком легко. Слишком тихо. Я хмурюсь. - Почему они так быстро проходят?.. Сэм ничего не отвечает. Его взгляд становится холоднее. Он тоже это замечает. И именно в этот момент синеватое свечение мониторов резко меняется на красное. Тревога. В динамиках вместо спокойных докладов раздаётся хаос. Автоматные очереди. Крики. Взрыв. Картинка с беспилотника начинает рябить. - Чёрт! Это ловушка! - голос оператора срывается сквозь помехи. - Второй сектор заминирован! У них стационарные пулемётные точки на ярусах! Они перерезали нам путь к отходу! Монро зажат на первом этаже! У меня внутри всё леденеет. Сэм мгновенно меняется. Вся его прежняя уверенность исчезает. Он подаётся вперёд, пальцы начинают быстро двигаться по клавиатуре. На его лице появляется напряжение. Настоящее. Не игра. Не маска. - Группа три, перекрыть фланг! - резко отдаёт он приказ в гарнитуру. - Вытаскивайте людей Монро из коридора! Где сам Лекс?! Ответ приходит через несколько секунд. - Его нет в офисе! Там только включённый телефон! Он специально оставил его там! Это была приманка! У меня перехватывает дыхание. Лекс всё это время ждал их. Он хотел, чтобы они пришли именно сюда. Мой отец сейчас внутри. В ловушке. Я резко поднимаюсь. - Ты же сказал... - мой голос ломается. - Ты обещал, что всё под контролем! Я смотрю на Сэма. - Мой отец там! Его сейчас убьют! Сэм срывает гарнитуру и бросает её на стол. В его глазах больше нет холодного превосходства. Только ярость. Настоящая. Он резко хватает меня за плечи. - Заткнись и дыши, Джейд! - выдыхает он сквозь сжатые зубы. - Твой отец жив, его люди закрепились в укрытии. Но Лекс решил сыграть по-крупному. Я пытаюсь успокоиться, но не могу. На столе вспыхивает телефон Сэма. Сообщение. Он смотрит на экран. И его лицо становится ещё темнее. Я вижу только одну строку: «Думал, ты единственный хакер в этом городе, Сэмми? Наслаждайся шоу на складах. Передавай привет малышке Джейд». У меня внутри всё обрывается. Лекс знает. Он знает, где мы. Сэм сжимает телефон так сильно, что костяшки пальцев белеют. Он больше не выглядит человеком, который контролирует игру. Он выглядит человеком, которого впервые за долгое время заставили играть по чужим правилам. Он отпускает меня и быстро достаёт оружие, проверяя его. Я смотрю на него и понимаю: мы больше не наблюдатели. - В спальне ты больше не сидишь, - холодно говорит Сэм. - И к отцу я тебя сейчас не повезу - там бойня. Он смотрит прямо на меня. - Мы едем на промзону. Лично. И впервые за всё это время я не спорю. Потому что там мой отец. И потому что сейчас даже я понимаю: Лекс всё ещё играет. Я смотрю на него, не веря своим ушам. - А как же папа? - голос срывается от страха и злости. - Какая промзона, Сэм? Ты вообще в своём уме? Я указываю на мониторы, где всё ещё мелькают красные отметки и рваные силуэты людей. - Он там! Мой отец там! А ты хочешь уехать со мной?! Сэм в два шага оказывается рядом. Его лицо напряжено, взгляд потемневший от ярости и напряжения. Он резко берёт меня за подбородок, заставляя поднять глаза на него. - А ты думаешь, если я оставлю тебя здесь одну, ты будешь в безопасности?! - рявкает он, и в его голосе слышится сдерживаемый адреналин. - Включи мозги, Джейд! Лекс только что прислал сообщение на мой закрытый, зашифрованный номер. Он знает, где мы. Понимаешь своей дикой головкой, что это значит?! Я пытаюсь отвернуться, но он не даёт. За дверью кабинета всё ещё слышны помехи связи, крики операторов и глухие удары со стороны промзоны. - Если я сейчас уеду спасать твоего папочку, а тебя оставлю в этом доме - через пять минут сюда ворвётся штурмовая группа Лекса и вытащит тебя отсюда за волосы! - продолжает Сэм. - Я не собираюсь дарить этому психопату второй шанс сделать тебя своей заложницей! Я смотрю на него. И ненавижу то, что часть меня понимает его логику. Он отпускает моё лицо, резко разворачивается и хватает с вешалки мою куртку. - Твой отец жив! - чеканит он, бросая её мне в руки. - Он со своими людьми закрепился в укреплённом блоке. Их зажали, но они держат оборону! Я сжимаю куртку пальцами. - Но... - Но если мы сейчас не разблокируем их извне и не сожжём точку снайперов Лекса - твоего отца просто выкурят оттуда огнемётами! Эти слова заставляют меня замолчать. Сэм быстро проверяет оружие, надевает куртку и уже направляется к выходу. Он хватает меня за запястье и ведёт за собой. Не больно. Но так, что я понимаю - сейчас он не собирается спорить. Мы спускаемся вниз по лестнице. Каждый шаг отдаётся в голове одним и тем же: Папа. Пожалуйста, только держись. - Ты хочешь, чтобы он выжил? - бросает Сэм сквозь зубы, пока мы идём к гаражу. - Тогда ты садишься в мою машину, вжимаешься в сиденье, не отсвечиваешь и делаешь всё, что я скажу. Я смотрю на него. - Ты думаешь, я просто буду сидеть спокойно, пока ты идёшь туда? Он даже не оборачивается. - Я думаю, что ты хочешь увидеть своего отца живым. Эта фраза бьёт сильнее всего. Потому что он прав. В гараже вспыхивает свет. Через секунду пространство заполняет низкий рёв двигателя. Чёрный Koenigsegg оживает, отражая холодный свет ламп. Сэм открывает пассажирскую дверь и смотрит на меня. В его лице нет прежней насмешки. Только жёсткая решимость. - Прыгай в машину, Джейд. Время зашло на секунды. Я ещё секунду стою неподвижно. Потом смотрю вверх, туда, где остались мониторы. Туда, где мой отец сейчас сражается за жизнь. И сажусь в машину. Не потому что доверяю Сэму. А потому что сейчас у меня нет другого выбора. Глава 26 Я падаю на узкое, глухое ковшеобразное сиденье Koenigsegg. Тяжёлая бронированная дверь с герметичным щелчком захлопывается, мгновенно отсекая меня от внешнего мира. Тишину тут же разрывает низкий, басовитый рык мощного V8. Сэм запрыгивает на водительское место секундой позже. Его движения быстрые и точные: он вбивает передачу, до упора вжимает педаль газа, и машина с визгом шин вырывается из подземного гаража, сразу набирая скорость. Меня вжимает в кожаную спинку сиденья. За затемнёнными окнами фонари превращаются в длинные размазанные полосы света. Сэм ведёт машину жёстко и уверенно, словно каждая секунда уже рассчитана заранее. Одной рукой он сжимает руль так сильно, что кожа на костяшках с татуировкой «EVIL» белеет, а второй быстро переключает настройки на встроенной панели спецсвязи. - «Первый», доложи обстановку! - рявкает Сэм в салонный микрофон. Из динамиков мгновенно вырывается хаос. Треск автоматных очередей. Грохот разрушенного бетона. Крики людей, пытающихся перекричать бой. - Сэм! Они зажали отряд Монро во втором цеху! У людей Лекса тяжёлый пулемёт на верхних контейнерах, мы не можем подобраться к флангу! Если Отец Джейд попытается вырваться из укрытия - его просто изрешетят! Мои пальцы сильнее сжимают ручку двери. Внутри всё холодеет. Мой отец. Он там. В самом центре этого ада. Я пытаюсь сделать вдох, но каждый новый звук из динамиков только сильнее давит на грудь. - Держите позиции и не дергайтесь, - хрипло и страшно отрезает Сэм. - Я въезжаю на периметр через тридцать секунд. Приготовьте светошумовые к моему сигналу. Он сбрасывает связь и на секунду смотрит на меня. В темноте салона его глаза кажутся почти чёрными. В них нет привычной насмешки. Только напряжение и холодная решимость. - Пристегнись крепче, Айс, - его голос звучит низко, с вибрирующей сталью. - Сейчас мы тараним боковые ворота. Ты сидишь в машине, пригибаешься к сиденью и не смеешь вылезать, пока я не дам команду. Ты меня поняла?! Я смотрю на него несколько секунд. Хочу сказать, что не собираюсь просто сидеть и ждать. Хочу возразить. Но слова не выходят. Потому что сейчас я вижу не человека, который пытается доказать свою власть. Я вижу человека, который собирается войти прямо в огонь. Не говоря не слова я киваю ему и вцепляюсь пальцами в ремень безопасности так сильно, что начинают болеть суставы. За окном мелькают огни, но я почти не замечаю дороги. Всё моё внимание приковано к голосам из динамиков. К выстрелам. К тому, что мой отец сейчас может погибнуть. Ещё несколько минут назад я ненавидела Сэма. Была уверена, что он разрушил мою жизнь. Что никогда больше не позволю ему приблизиться ко мне. А теперь я сижу рядом с ним. И единственная мысль в моей голове - успеет ли он спасти моего отца. Я смотрю на его профиль. Сэм выглядит иначе. Не как человек, который несколько минут назад стоял передо мной в спальне и заставлял меня бороться с собственными чувствами. Сейчас он похож на машину, которая работает только на одной цели. Он просчитывает каждое движение. Каждую секунду. Каждый риск. Его челюсть напряжена. Пальцы крепко держат руль. Но я вижу это. Где-то глубоко внутри - он тоже боится. - Сэм... Мой голос выходит почти шёпотом. Он не отрывает взгляда от дороги. - Что? Я сглатываю. - Если с ним что-то случится... Я не могу закончить. Сэм смотрит на меня всего секунду. - Не случится. Его ответ звучит уверенно. Слишком уверенно. - Ты не можешь знать этого, - тихо говорю я. Машина резко уходит в поворот. Впереди уже видны первые вспышки огня. Промзона близко. Сэм снова смотрит вперёд. - Могу. Я хмурюсь. - Почему? Несколько секунд слышен только рёв двигателя и треск связи. Потом он отвечает: - Потому что я не позволю тебе потерять кого-то. Эти слова выбивают меня сильнее, чем я ожидала. Я отворачиваюсь к окну. Потому что не хочу, чтобы он заметил, как сильно они меня задели. В динамике снова раздаётся голос оператора: - Сэм, периметр почти потерян! У Лекса ещё одна группа заходит с восточной стороны! Мы не удержим цех больше пяти минут! Лицо Сэма мгновенно становится холодным. - Тогда пять минут - это слишком много, - отвечает он. Он выводит на экран схему территории. Красные точки двигаются вокруг здания. Мой отец - где-то там. Внутри этого кошмара. - Пожалуйста... Я снова произношу его имя. Он поворачивает голову. - Что? Я смотрю на него. И впервые за долгое время во мне нет злости. Только страх. - Верни его мне, пожалуйста. На мгновение его взгляд смягчается. Совсем чуть-чуть. Он снова смотрит на дорогу и сильнее нажимает на газ. - Верну, Джейд. Машина врывается через дым и туман на территорию промзоны. Впереди горят ангары. Трассеры разрезают ночь. И я понимаю: Теперь это уже не просто война Сэма и Лекса. Теперь на кону мой отец. И Сэм действительно собирается идти туда сам. Он даже не кивает. Только сильнее сжимает челюсть, и в его взгляде появляется холодная, опасная решимость. - Голову вниз! Вжаться в сиденье! - рявкает он за секунду до удара. Я едва успеваю понять, что происходит. Koenigsegg на полной скорости врезается в сетчатые ворота сектора «Б». Раздаётся оглушительный грохот. Металл скручивается, искры летят по сторонам, а машина пробивает себе путь внутрь промзоны. За воротами начинается настоящий хаос. Дым. Огонь. Выстрелы. На верхних ярусах ржавых контейнеров вспыхивает тяжёлый пулемёт. Стрелок Лекса открывает огонь по людям, которые укрылись за бетонными колоннами. Пули разрывают воздух. Бетон крошится. Сэм резко выворачивает руль. Машина сносится в сторону и разворачивается боком, подставляя бронированный корпус прямо под линию огня. - Нет... Срывается у меня. ТА-ТА-ТА-ТА! Пули начинают барабанить по кузову. Бронированное стекло покрывается белой сетью трещин. Я инстинктивно сжимаюсь. И в ту же секунду ладонь Сэма ложится мне на затылок, прижимая меня вниз. - Сиди и не дергайся, Айс! - хрипло выдыхает он прямо над моим ухом. Я чувствую его дыхание. Запах табака. Пороха. Адреналина. Сэм не отпускает меня, пока другой рукой переключает связь. - Группа два, работайте по контейнерам! Я перекрыл им секцию! Монро, выводи людей влево, пока я держу фланг! Через шум боя из динамика пробивается знакомый голос. Голос моего отца. - Сэм?! Ты откуда здесь взялся?! Сзади тебя... - Пошёл к чёрту, Монро, выводи людей! - перебивает его Сэм. Он отпускает мой затылок только на секунду, достаёт оружие и снимает его с предохранителя. Сверху раздаётся взрыв. Огонь пулемёта прекращается. На несколько секунд наступает оглушительная тишина. Я слышу только своё дыхание. И сердце, которое бьётся слишком быстро. Сэм медленно позволяет мне поднять голову. Я смотрю вперёд. Сквозь дым появляются силуэты людей моего отца. Они живы. Они идут. - Твой папочка выводит людей, - тихо говорит Сэм, передёргивая затвор. - Живой. Как я и обещал. Он смотрит через лобовое стекло. Его взгляд снова становится ледяным. - Но Лекс... этот ублюдок всё ещё где-то здесь. Дым от сгоревшей пороховой гари и повреждённого двигателя быстро заполняет пространство вокруг машины. Через треснувшее лобовое стекло почти ничего не видно - только мутная серая пелена и вспышки далёкого огня. Двигатель Koenigsegg в последний раз глухо рычит и захлёбывается, а затем стихает. В салоне остаётся только тяжёлое шипение пара и тихое, равномерное тиканье остывающего бронированного кузова. Я всё ещё сижу, прижавшись к креслу, пытаясь заставить себя дышать. Мои руки дрожат. Я слышу своё сердце громче, чем всё происходящее вокруг. А потом сквозь дым снаружи доносятся шаги. Тяжёлые. Уверенные. Я замираю. Через мутное стекло появляется высокая фигура в штурмовом бронежилете. На его лице копоть, следы боя и усталость. Но я узнаю его сразу. - Папа... Слово срывается с моих губ почти беззвучно. Мой отец. Живой. Он отдаёт короткие команды своим людям, проверяет периметр и быстро направляется к машине. В его руках оружие, но взгляд уже прикован только к одному - к нам. К водительской двери. Он явно собирается выбить её, но в последний момент замечает машину. Его лицо меняется. - Сэм?! - громко, с хрипом выкрикивает отец через покрытое трещинами стекло. - Открывай дверной замок, матерь твою! Я перевожу взгляд на Сэма. Он не отвечает сразу. Он спокойно убирает пистолет в кобуру, расстёгивает ремень безопасности и поворачивается ко мне. На его лице нет привычной насмешки. Только спокойная уверенность человека, который знал, что всё закончится именно так. Он нажимает кнопку центрального замка. Тяжёлая дверь поднимается вверх с глухим механическим звуком. Папа резко открывает её и тут же замирает. Его взгляд падает на меня. Я понимаю, что выгляжу ужасно. Растрёпанные волосы. Испуганное лицо. Следы пережитого кошмара. И я сижу рядом с Сэмом. Слишком близко. - Джейд?.. - голос отца впервые за эту ночь ломается. В нём смешиваются облегчение, шок и тревога. - Боже... Джейд! Он делает шаг ко мне, протягивая руку. Но Сэм мгновенно выходит из машины и становится между нами. Я вижу, как отец напрягается. Как его взгляд становится холоднее. - Спокойнее, Монро, - холодно произносит Сэм. - Ты чуть не сдал своих людей в бетонном мешке. Скажи спасибо, что я оказался рядом и перекрыл пулемётный сектор. Отец сжимает челюсть. Он переводит взгляд на Сэма. Потом на меня. И я вижу, как в его голове складываются вопросы. - Что она делает в твоей машине, Родригез?! Почему она с тобой?! Сэм даже не моргает. - Потому что это единственное место в этом городе, где она была в безопасности, пока ты играл в героя, - отвечает он. - Лекс слил тебе координаты, чтобы уничтожить твою группу. Если бы я не вытащил Джейд из дома, она бы уже сидела в пыточном подвале «Пандоры». Я смотрю на отца. На его лице появляется боль. Потому что он понимает. Понимает, что Сэм говорит правду. Отец больше не обращает внимания на него. Он протягивает руки ко мне. - Джейд, вылезай. Быстро. Пошли к нашим машинам, там безопаснее. Я не двигаюсь сразу. Я смотрю на него. На человека, которого искала всё это время. На человека, ради которого я думала, что готова выдержать что угодно. А потом мой взгляд сам собой возвращается к Сэму. Он стоит чуть позади отца. Тёмный силуэт среди дыма и огня. И почему-то именно сейчас я вспоминаю всё. Его голос. Его обещания. То, как он держал меня, когда мне было страшно. То, как он действительно приехал сюда. Ради меня. - Иди к нему, Джейд, - тихо говорит Сэм. Его голос спокойный. Почти мягкий. - Твой папочка так долго тебя искал. Эти слова почему-то ударяют сильнее, чем я ожидала. Я медленно выбираюсь из машины. Мои ноги ещё дрожат после всего произошедшего. Отец сразу тянется ко мне, готовый закрыть собой от всего мира. Но прежде чем я успеваю сделать шаг, рация на его плече резко оживает. Красный индикатор начинает мигать. Из динамика пробивается искажённый голос. Голос, от которого внутри всё леденеет. Лекс. - Монро... Сэмми... Какой трогательный семейный воссоединенный союз. Вы правда думали, что я оставлю вам этот цех просто так? Включите секундомер. У вас ровно две минуты до того, как подземный резервуар с бензолом сломает ваши красивые планы. На несколько секунд всё вокруг замирает. Даже отец. Даже Сэм. Я смотрю на них обоих. И понимаю: Мы только что нашли друг друга. Но Лекс всё ещё не закончил игру. От резкого, скрежещущего голоса Лекса из рации у меня внутри всё леденеет. Две минуты. Подземный резервуар с бензолом. Я сразу понимаю, что это значит. Через сто двадцать секунд здесь может не остаться ничего. Ни людей. Ни зданий. Ни шанса выбраться. Моё сердце пропускает удар, а затем начинает бешено колотиться. Я инстинктивно сжимаюсь, цепляясь пальцами за край сиденья, будто это может удержать меня от паники. Я пытаюсь вдохнуть, но воздух застревает в горле. Мой отец. Сэм. Все люди вокруг. Они всё ещё здесь. Отец реагирует мгновенно. Я вижу, как его лицо меняется - страх за меня смешивается с яростью человека, который только что получил ещё одну угрозу. Он больше не слушает Лекса. Не думает о ловушках. Он думает только обо мне. Отец резко подходит ближе, хватает меня за руку и крепко сжимает её. - Уходим! Живо, Джейд! - орёт он так, что его голос перекрывает сирены и треск раций. - Вылезай из этой чёртовой машины! У нас меньше двух минут! Я уже собираюсь двинуться. Уже почти тянусь к нему. Но в этот момент моя вторая рука оказывается перехвачена. Тёплая, сильная ладонь Сэма сжимает моё запястье. Я резко оборачиваюсь. Он рядом. Его лицо напряжено. В глазах больше нет спокойствия. Только холодная концентрация. Он не отпускает меня. Одним движением Сэм закрывает меня собой, становясь между мной и отцом. Два человека, которым я доверяю по-разному. И оба сейчас готовы сделать всё, чтобы меня защитить. - Руки убери, - низким, звенящим от адреналина голосом чеканит Сэм, глядя моему отцу прямо в глаза. В его взгляде нет ни грамма страха перед взрывом - только хищный азарт зверя, который загнал добычу и никому её не отдаст. - Если ты сейчас начнёшь вырывать её из моей машины, мы все сгорим здесь до того, как вы добежите до внедорожников. Я замираю. Сэм бросает взгляд на панель. Таймер продолжает отсчитывать секунды. 01:45... 01:44... Каждая цифра будто ударяет по нервам. - У твоих людей минута, чтобы очистить периметр, Монро! - рявкает Сэм. Он резко заталкивает меня обратно в салон. Я не успеваю даже возразить. Тяжёлая бронированная дверь закрывается перед моим отцом с глухим ударом и герметично запечатывает пространство вокруг меня. Я вижу его лицо через треснувшее стекло. Он выглядит так, будто хочет разбить эту машину голыми руками. Потому что снова теряет меня. Но в этот момент Сэм уже нажимает кнопку аварийного запуска. Двигатель оживает с оглушительным рёвом. Koenigsegg содрогается подо мной. Снаружи всё превращается в хаос. Через повреждённое лобовое стекло я вижу, как отец ударяет кулаком по капоту. Но он вынужден отступить. Его люди кричат: - Шеф, уходим! Склады горят! Детонирует! Отец ещё несколько секунд смотрит прямо на меня. И в его взгляде я вижу всё. Страх. Боль. Обещание вернуть меня. А потом Сэм резко выворачивает руль. Шины с визгом срываются с места. Покорёженный Koenigsegg разворачивается на сто восемьдесят градусов и прорывается сквозь горящие заграждения. Пламя отражается в треснувших стёклах. Позади остаётся промзона. Мой отец. Люди. И таймер, который продолжает отсчитывать последние секунды до взрыва. Я прижимаюсь к сиденью, не сводя взгляда с дороги. Я только что снова была рядом с отцом. И снова потеряла его. Но теперь рядом со мной сидит Сэм. Человек, которого я ненавижу. Человек, который спас меня. И я не знаю, что пугает меня больше - взрыв, который мы оставили позади, или то, что после всего этого я больше не могу видеть его только своим врагом. Глава 27 Я игнорирую скорость, грохот двигателя и то, как машину бросает на мокрой дороге. Мне всё равно. В голове только одна мысль. Мой отец. Мне нужно услышать его голос. Убедиться, что он жив. Что он не остался там, среди огня и разрушенного металла. Я резко тянусь через центральную панель к радиорации и зашифрованному телефону Сэма, лежащему возле рычага переключения передач. Я почти не думаю о последствиях. Паника сильнее разума. Мне нужно знать. Прямо сейчас. В этот момент позади нас раздаётся оглушительный взрыв. Земля словно взрывается под колёсами. Даже через закрытый салон я чувствую ударную волну. В зеркалах вспыхивает гигантский столб огня. Промзона за нашей спиной исчезает в ослепительной вспышке. Металлические конструкции рушатся, ночь превращается в сплошное пламя, а тяжёлый кузов Koenigsegg на секунду приподнимает от удара воздуха и уводит в сторону на мокром асфальте. Я едва успеваю удержаться. Но Сэм реагирует мгновенно. Он даже не смотрит вниз. Его рука с молниеносной точностью перехватывает моё запястье. Его ладонь крепко фиксирует мою руку возле панели спецсвязи. Слишком сильно. Слишком уверенно. Я пытаюсь вырваться, но он не отпускает. - Куда?! - перекрывая рёв мотора и гул взрыва, рявкает Сэм. В свете пламени, отражающегося в зеркалах, его лицо кажется холодным и неподвижным. Будто он высечен из камня. - Отпусти! - выдыхаю я, пытаясь выдернуть руку. - Я должна знать, что он жив! Но Сэм только сильнее сжимает моё запястье. Одной рукой он продолжает удерживать машину на дороге, а другой нажимает кнопку громкой связи на руле. В салоне раздаётся резкий треск помех. Шум. Статическое электричество. Чьи-то далекие крики. Я замираю. А потом сквозь радиопомехи пробивается голос. Его голос. Голос моего отца. Тяжёлый. Сорванный. Но живой. - «...Всем группам, отход! Мы за линией периметра! Взрыв перекрыл секции! Повторяю, группа Монро снаружи, потерь нет! Сэм... если ты слышишь меня, ты ответишь за дочь!» Связь обрывается. В салоне снова становится тихо. Только двигатель продолжает рычать, унося нас всё дальше от огня. Я закрываю глаза на секунду. Он жив. Мой отец жив. Воздух наконец возвращается в мои лёгкие. Но облегчение смешивается с новой волной злости. Я открываю глаза и смотрю на Сэма. Он уже смотрит на меня. Его взгляд тяжёлый. Тёмный. В нём отражается огонь, оставшийся позади. Он всё ещё держит моё запястье. Его большой палец медленно касается пульсирующей вены. - Слышала? - его голос опускается до низкого, вибрирующего хрипа. - Твой папочка жив и здоров. И уже собирается объявить мне войну за то, что я тебя увёз. Я смотрю на него, не зная, что ответить. Потому что он прав. Отец никогда не простит ему этого. Сэм чуть сильнее сжимает мои пальцы, не отводя взгляда. - Но он опоздал. Лекс на свободе, город превращается в зону боевых действий, а ты сидишь со мной в этой машине. И пока я не решу вопрос с Лексом окончательно... ты не сделаешь ни одного шага в сторону от меня. Я молчу. За окном остаётся только тёмная дорога и далёкое зарево взрыва. Мой отец жив. Но война не закончилась. И теперь я понимаю - самое страшное только начинается. Я не отвожу взгляда от его тёмных глаз. Напряжение между нами в тесном салоне становится почти ощутимым. Оно висит в воздухе тяжелее, чем запах дыма после взрыва, который всё ещё преследует нас. Мотор ревёт под капотом, машина несётся по ночной дороге, но мне уже всё равно. Я слишком зла. Слишком напугана. Слишком устала от того, что он постоянно решает всё за меня. Я чуть подаюсь к нему, забывая о бешеной скорости и о том, что между нами всего несколько сантиметров. Сэм не двигается. Только смотрит. Будто ждёт, что я скажу. Будто уверен, что всё равно сможет контролировать ситуацию. И именно это выводит меня из себя ещё сильнее. В тот момент, когда его пальцы чуть ослабляют хватку, я резко выдёргиваю своё запястье. На коже остаётся след от его руки. Я смотрю на него с нескрываемой яростью. Дыхание всё ещё сбито после взрыва, сердце колотится, но теперь страх уступает место злости. - Ты удерживаешь меня не ради моей безопасности, Сэм, перестань лгать хотя бы самому себе. Тебе просто нравится чувствовать себя кукловодом! Ты объявляешь войну моему отцу, пока по улицам ходит псих, желающий нас всех уничтожить. И куда теперь? В очередную твою золотую клетку? Мои слова повисают между нами. На секунду в салоне остаётся только рёв двигателя. Сэм продолжает смотреть на меня. Без привычной усмешки. Без насмешки. Только с тяжёлым, нечитаемым выражением лица. Его пальцы сильнее сжимают руль. Костяшки с татуировкой «EVIL» снова белеют. Он смотрит вперёд на дорогу, но я вижу, как напряглась его челюсть. Потому что я попала в цель. Потому что где-то глубоко внутри он сам знает - дело не только в безопасности. Он снова переводит взгляд на меня. Сэм не пытается снова схватить меня за руку. И это почему-то раздражает меня ещё сильнее. На его губах появляется едва заметная тёмная усмешка - не победная, не насмешливая, а такая, будто он заметил каждую мою реакцию. Будто его устраивает даже то, что я злюсь. То, как близко я сама к нему подалась, бросая ему в лицо обвинения. Он ничего не говорит. Просто плавно выкручивает руль и уводит машину на заброшенную объездную трассу, подальше от пылающей промзоны. В салоне становится слишком тихо. Только гул двигателя, редкий шум шин по мокрому асфальту и наше дыхание, которое почему-то кажется слишком громким. Красноватый свет приборной панели отражается на его лице. Я всё ещё смотрю на него. Жду ответа. - Кукловодом? - переспрашивает Сэм. Его голос становится ниже. Опаснее. Он на секунду поворачивает голову в мою сторону и смотрит прямо на меня. - Возможно, Джейд. Мне действительно нравится держать нити. Но знаешь, в чём разница между мной и Лексом? Я молчу. Сэм снова переводит взгляд на дорогу и плавно переключает передачу. Мотор отвечает глубоким рыком. - Лекс сломал бы тебя, изрезал и выбросил, когда бы ты ему надоела. Твой отец запер бы тебя в стерильном замке под охраной сотни боевиков, где ты медленно угасала бы от тоски. А я - единственный, кто видит тебя настоящей. Дикой, горящей этой сжигающей изнутри яростью. Я хочу возразить. Хочу сказать, что он не имеет права говорить так. Что он сам забрал у меня свободу. Но слова застревают. Потому что в его голосе нет привычной издёвки. Только уверенность. Сэм неожиданно протягивает руку. Я напрягаюсь, ожидая чего угодно. Но он лишь медленно убирает выбившуюся прядь моих волос за ухо. Его пальцы ненадолго задерживаются у моей шеи. Я чувствую собственный пульс. Слишком быстрый. Слишком выдающий меня. Я сразу отстраняюсь чуть назад, злясь на себя за то, что он вообще может так легко выбить меня из равновесия. - Что касается «золотой клетки»... Мы едем не в мой особняк, Джейд. Мой дом сейчас - первая мишень для твоего отца и Лекса. Мы едем на закрытый объект в портовой зоне. Туда, куда у Лекса нет доступа, а ищейки Монро никогда не додумаются сунуть нос. Я смотрю на него внимательно. Портовая зона. Не дом. Не место, где он обычно держит всё под контролем. Но всё равно его территория. Его правила. Его мир. Его пальцы снова касаются моего лица. Он чуть приподнимает мой подбородок, заставляя меня встретиться с его взглядом. И я ненавижу, что не могу сразу отвернуться. - Ненавидь меня дальше, Айс. Выплёскивай свою злость, бей меня, если станет легче. Но пока Лекс дышит - ты будешь со мной. И поверь мне... глубоко внутри ты сама понимаешь, что здесь твоё единственное безопасное место. Я смотрю в его глаза. Внутри всё смешивается. Злость. Страх. Усталость. И раздражающая мысль, которую я не хочу признавать. Потому что именно сейчас, после всего произошедшего... Я действительно не знаю, где опаснее. Рядом с ним. Или без него. Я не отстраняюсь от его прикосновения, хотя внутри всё кричит, что мне нужно отойти. Я чувствую его горячее дыхание рядом и то, как от его пальцев на моей шее по коже пробегают мурашки. Меня это злит. Злит ещё сильнее, потому что я замечаю это. Мой взгляд темнеет, а в голосе прорывается сдавленная, жгучая откровенность: - Ты сумасшедший... Ты кайфуешь от того, что мир рушится, а я заперта с тобой. И самое страшное - ты действительно веришь, что спасаешь меня. Посмотри мне в глаза и скажи: что ты будешь делать, когда мы приедем в этот твой порт, и я всё равно откажусь играть по твоим правилам? Я слышу, что мой ответ задел его не как просьба, а как вызов. И, судя по выражению его лица, Сэм прекрасно это понимает. На несколько секунд в салоне спорткара повисает плотная, почти осязаемая тишина. Сэм медленно убирает руку от моего лица и снова кладёт её на руль, но на его губах появляется опасная, тёмная улыбка. - Что я буду делать? - его низкий голос звучит тихо, но отчётливо перекрывает рокот мотора. - Ничего особенного, Айс. Я не успеваю ничего ответить, как он резко выкручивает руль, уводя низкий спорткар с трассы в сторону заброшенной промзоны портового терминала. Машина ныряет в густую тень портовых кранов и ангаров, где гладкий асфальт сменяется мокрыми бетонными плитами. Сэм глушит двигатель. Резкая тишина после рева мотора давит на уши. Фары гаснут, и салон погружается в полумрак, освещённый только тусклыми зелёными индикаторами приборной панели. Я остаюсь неподвижной, всё ещё чувствуя напряжение между нами. Сэм не спешит выходить. Он поворачивается ко мне всем корпусом. Его тёмный, немигающий взгляд впивается в моё лицо, словно он пытается прочитать каждую мою мысль - от сжатых губ до злости, которая всё ещё горит внутри меня. - Когда мы приедем в порт, ты не будешь «отказываться играть по моим правилам», - чеканит он, наклоняясь ближе, так что его горячее дыхание касается моей щеки. - Потому что правила здесь устанавливаю я. Ты выйдешь из этой машины, поднимешься со мной наверх, и когда мы запрёмся изнутри... ты сама подойдешь ко мне. Я сжимаю челюсть, не отводя взгляда. Его пальцы неожиданно легко и властно касаются пряди моих волос, накручивая её на палец. - Ты будешь ходить по этому бункеру, смотреть на мои мониторы, думать о своём отце и о Лексе... И с каждым часом до тебя будет всё отчетливее доходить простая вещь: весь остальной мир сейчас - это мясорубка, где тебя разорвут на части за одну секунду. А здесь... здесь я защищу тебя от всех. Даже от самой себя. Я отвожу взгляд к тёмному стеклу, за которым скрывается заброшенная территория порта. Меня злит его уверенность. Злит то, что часть его слов звучит слишком правдоподобно. Но больше всего меня пугает то, что я всё ещё не знаю, где заканчивается его контроль и начинается настоящая забота. Сэм резко тянет ручку двери со своей стороны, распахивая её и впуская внутрь влажный, солёный воздух порта. - Вылазь, Джейд. Добро пожаловать на мою территорию. Я смотрю на него, не отводя взгляда. Его слова только сильнее разжигают внутри меня злость. Он говорит так спокойно, так уверенно, будто уже решил за меня, что я буду делать, куда пойду и что почувствую. Будто моё мнение снова ничего не значит. Я медленно выпрямляюсь в кресле, стирая с лица остатки страха после взрыва. Сердце всё ещё колотится, руки дрожат от напряжения, но это уже не страх. Это ярость. Я усмехаюсь, глядя прямо в его тёмные глаза. - Да, сейчас, ага, разбежалась иди нахуй Сэм. Сэм останавливается у открытой двери. На секунду он замирает, а затем медленно поворачивает ко мне голову. В полумраке его глаза сужаются, но вместо привычной ярости я вижу в них что-то другое - тёмное, почти искреннее веселье. Моя дерзость не ломает его. Наоборот. Она словно только сильнее его подстёгивает. - Обожаю, когда ты включишь эту свою «непреклонную» пластинку, - низко усмехается Сэм. Он не уходит. Вместо этого снова наклоняется обратно в салон, упираясь ладонями в открытый проём двери и полностью закрывая мне обзор на внешнюю площадку. От него всё ещё пахнет порохом, холодным мокрым воздухом и той опасной уверенностью, которая раздражает меня сильнее всего. - Послать меня - это, конечно, сильный ход, Джейд. Очень взрослый, - он говорит тихо, но в его голосе чувствуется стальной нажим. - Но вот тебе суровая реальность: мы стоим на закрытом пирсе. В ста метрах отсюда - штормовое море, кругом заброшенные контейнеры, а на улице идёт хлынувший дождь. Я сжимаю губы, не желая показывать, что он прав. Снаружи действительно слышен шум дождя. Капли бьют по металлическому кузову машины, а холодный воздух пробирается внутрь салона. Сэм медленно тянется рукой к моему ремню безопасности и сухим, чётким щелчком расстёгивает его. Я сразу бросаю на него недовольный взгляд. Но он даже не реагирует. - Ты можешь сидеть в этом кресле хоть до утра и посылать меня столько, сколько влезет твоей упрямой голове. Но машина заглушена, печка остывает, а оставаться на открытой площадке - значит стать мишенью. Он опускает ладонь на подлокотник рядом со мной и смотрит прямо мне в глаза. - Так что у тебя ровно два варианта, Айс. Либо ты отстёгиваешь своё эго, перешагиваешь через порог и идёшь внутрь на своих двоих... Либо я просто взваливаю тебя на плечо, как мешок с неприятностями, и заношу лично. Поверь, мне оба варианта нравятся. Выбирай. Я смотрю на него несколько секунд. Внутри всё ещё кипит злость. Мне хочется снова сказать ему, что он не имеет права решать за меня. Что я не его пленница. Что я не позволю ему превращать заботу в контроль. Но за пределами машины бушует холодный дождь, вокруг пустой пирс, а где-то там, в темноте, всё ещё остаётся Лекс. Я резко отдёргиваю руку, когда он снова говорит о том, что может просто взять меня на плечо. Меня пробирает злость. - Не надо меня как мешок таскать, - бросаю я сквозь зубы. Я не даю ему даже шанса что-то ответить. Рывком открываю дверь сама и выбираюсь из машины. Холодный воздух порта сразу ударяет в лицо. Дождь мгновенно впивается в кожу, волосы намокают от первых капель, а под ногами хрустит мокрый бетон. Я захлопываю дверь сильнее, чем нужно, и оборачиваюсь к Сэму. - Видишь? Я могу сама. Мой голос звучит упрямо, хотя внутри всё ещё бушует смесь злости, страха и усталости. Я ненавижу, что он постоянно пытается контролировать каждый мой шаг. Ненавижу, что он говорит так, будто уже знает, что я сделаю. И ещё больше ненавижу то, что иногда он действительно оказывается прав. Сэм выходит следом из машины и закрывает дверь. Он смотрит на меня своим спокойным, раздражающе уверенным взглядом. Но даже выходя наружу, я не позволяю себе посмотреть на Сэма так, будто подчинилась. - Не думай, что это значит, что ты выиграл, - тихо говорю я. Я поднимаю на него взгляд. - Я всё ещё ненавижу тебя. На его губах появляется едва заметная тёмная усмешка. И почему-то именно это раздражает меня больше всего. Я стою под дождём, сжав кулаки, и не собираюсь отступать. Глава 28 Холодный, колючий дождь обрушивается мне на лицо. Морской ветер пробирает до костей, заставляя кожу покрыться мурашками. Я со злостью захлопываю тяжёлую дверь Koenigsegg, и звонкий металлический удар разносится эхом между ржавыми стенками портовых контейнеров. Сэм лишь слегка отступает назад, пропуская меня. Я замечаю эту тёмную, едва заметную ухмылку на его губах и сразу злюсь ещё сильнее. - Правильный выбор, Джейд, - суховато роняет он. Я не отвечаю. Просто разворачиваюсь и делаю несколько шагов в сторону тёмного пирса, подальше от него, от этой машины, от всего этого контроля. Но далеко уйти мне не дают. Его рука мгновенно смыкается на моём локте. Я резко оборачиваюсь, пытаясь выдернуть руку. - Отпусти меня, Сэм. Но он даже не реагирует. Его хватка остаётся крепкой, не позволяя мне раствориться в темноте и ливне. Он не тащит меня грубо, но и выбора мне не оставляет. Я раздражённо смотрю на него, пока он ведёт меня к неприметной стальной двери в основании массивного складского комплекса. Сэм прижимает ладонь к скрытому биометрическому сканеру на стене. Раздаётся короткий электронный сигнал. Замок загорается зелёным. Тяжёлая бронированная дверь медленно отходит в сторону с глухим металлическим скрежетом. Я бросаю на него недовольный взгляд, но всё же захожу внутрь. Сэм входит следом и закрывает дверь. Тяжёлые ригели с грохотом входят в бетонные пазы, отрезая нас от дождя, ветра и внешнего мира. Внутри становится непривычно тихо. Здесь нет шума порта. Нет криков. Нет выстрелов. Только ровный гул серверов и холодный запах бетона, металла и озона. Я медленно оглядываюсь. Это совсем не похоже на склад. Передо мной настоящий подземный командный пункт. Бетонные стены с шумоизоляцией. Ряды серверов, тихо мигающих индикаторами. Огромная стена мониторов, показывающих камеры портовой зоны и улиц города. На массивном столе лежат зашифрованные терминалы и закрытые кейсы. Сэм проводит рукой по мокрым волосам, убирая их назад, затем снимает промокшую куртку и бросает её на кожаный диван. - Снимай куртку, ты промокла, - чеканит он. Он делает шаг ко мне, снова перекрывая путь к выходу. В его взгляде всё ещё есть эта уверенность, которая выводит меня из себя. - Никаких золотых клеток, Джейд. Чистый железобетон, глушители сигнала и полная изоляция. Отсюда Лекс тебя не достанет. И отсюда ты никуда не уйдёшь. Я смотрю на закрытую дверь за его спиной. Потом снова на него. Внутри меня всё ещё кипит злость. Потому что, как бы он это ни называл - защитой или необходимостью - последнее слово он всё равно пытается оставить за собой. И я не собираюсь так просто ему его отдавать. Я бросаю мокрую куртку на диван, но мой жест замирает на полуслове, когда я сталкиваюсь с его взглядом. В полумраке портового бункера, под тусклым светом мониторов, глаза Сэма больше не кажутся холодными. В них горит совсем другое, не менее опасное пламя. В его взгляде читается уверенность человека, который наконец запер меня от внешнего мира - от Лекса, от хаоса улиц, от всего, что происходило этой ночью. Сэм делает один медленный, плавный шаг вперёд. Расстояние между нами сокращается, превращаясь в несколько напряжённых сантиметров. От него исходит тепло, смешанное с запахом дождевой воды, табака и адреналина, который всё ещё не отпускает после пережитого. - Адреналин - чертовски опасная штука, Джейд, - его голос опускается до низкого, вибрирующего шепота, и по моей коже пробегает волна мурашек. Я замираю, когда его широкая, горячая ладонь ложится мне на талию и притягивает ближе. Вторая рука скользит вверх, пальцы путаются в моих влажных волосах на затылке, заставляя меня поднять взгляд на него. - Ты только что прошла через ад. Твой отец чуть не сгорел, Лекс пытался нас взорвать, а ты наорала на меня и послала к черту, - Сэм чуть наклоняется, и его губы касаются чувствительной кожи прямо под моим ухом, заставляя мой пульс ускориться. - Твоё сердце колотится как безумное. Ты вся дёргаешься от напряжения... И мы оба знаем, что тебе нужно его сбросить. Я смотрю прямо в его потемневшие глаза. В них больше нет привычных расчётов, холодных схем и игры. Только это опасное напряжение, которое я сама чувствую и от которого пытаюсь отгородиться. - Не притворяйся, что не чувствуешь этой чертовой искры между нами, Джейд, - хрипло выдыхает он прямо в мои губы. - Мы оба живы. Мы здесь. И прямо сейчас... Я не даю ему закончить. Его уверенность. Этот спокойный голос, будто он уже решил за меня, что будет дальше, снова поднимают внутри волну злости. Я резко упираюсь ладонями ему в грудь и отталкиваю его. Не сильно. Скорее пытаясь вернуть себе хоть немного контроля. - Хватит, Сэм... Мой голос звучит хрипло. Я сама не понимаю, чего в нём больше - раздражения, усталости или того напряжения, которое копилось между нами с самого начала этой ночи. Он смотрит на меня так, будто ждёт очередной вспышки. Будто уверен, что я снова начну спорить, обвинять его, пытаться доказать, что он не имеет надо мной власти. Но я молчу. Потому что за последние часы слишком многое произошло. Страх за отца. Взрыв. Побег. Его машина, закрывающая меня от огня. Его рука, удерживающая меня, когда весь мир рушился. Я ненавижу, что всё это смешалось внутри меня в один невозможный ком. Мой разум кричит, что я должна держаться от него подальше. Но другая часть меня помнит, что именно он был рядом в тот момент, когда я думала, что потеряю всё. Мой толчок заставляет Сэма на секунду отступить. Кажется, он уже готовится к очередному удару словами, к моей злости и сопротивлению. Но я сама не понимаю, что делаю дальше. Вместо того чтобы уйти, я делаю шаг ближе. Сама. Я хватаюсь пальцами за его одежду и прижимаюсь к нему. В этом движении смешивается всё, что я пыталась удерживать внутри всю ночь: страх за отца, злость на Сэма, усталость от постоянного напряжения и ощущение, что весь мир рушится вокруг меня. Сэм замирает. Всего на секунду. Будто не ожидал, что я сама сделаю этот шаг. А потом его руки обнимают меня крепче, словно он пытается удержать этот момент - тот редкий миг, когда я перестала бороться хотя бы с чем-то. Я чувствую его тепло. Слышу его тяжёлое дыхание. Чувствую, как моё собственное сердце всё ещё бешено бьётся после всего пережитого. От него пахнет дождём, табаком и холодным воздухом порта. Я сама не понимаю, почему не отступаю. Почему сейчас, среди холодного бетона, мерцающих экранов и гула серверов, мне впервые за эту ночь хочется просто остановиться. Я тянусь к нему и целую его. Не потому что он победил. Не потому что я забыла всё, что он сделал. А потому что сейчас мне нужно хотя бы на несколько секунд перестать бороться. Мне нужно почувствовать, что этот кошмар действительно закончился. Что мой отец жив. Что я жива. Что прямо сейчас мы просто стоим здесь. Сэм замирает на мгновение, будто пытается понять, что происходит. Но потом его привычная уверенность возвращается. Он смотрит на меня так, словно пытается прочитать все мысли, которые я сама не могу собрать в одно целое. Через несколько секунд он медленно отстраняется ровно настолько, чтобы наши взгляды встретились. Его лоб касается моего. В полумраке бункера всё остальное будто исчезает. Остаёмся только мы. И эта странная, запутанная связь, которую я больше не могу просто отрицать. Его глаза темнеют. В них больше нет холодного расчёта. Только эмоции, которые он обычно скрывает. - Вот так, Джейд... - хрипло, на грани шепота выдыхает он прямо в мои губы. - Хватит врать себе. Ты принадлежишь мне. Его слова заставляют меня напрячься. Даже сейчас. Даже после всего. Я не могу просто забыть, кто он. Не могу забыть боль, которую он принёс в мою жизнь. Но я также не могу забыть, что именно он оказался рядом, когда всё пошло к черту. И именно это противоречие пугает меня больше всего. Я всё ещё держусь за его одежду, но теперь смотрю ему прямо в глаза. - Не думай, что это что-то меняет, - тихо говорю я. Я сама слышу, насколько неуверенно звучат мои слова. Но отступать не собираюсь. Потому что даже сейчас, когда я позволила себе эту слабость, я всё ещё остаюсь собой. А Сэм... Сэм всё ещё тот человек, с которым мне предстоит разобраться. ----------