Мальчик, который Рыцарь ShegaRAT Одна случайная поездка в старинный музей, одно волшебным образом исчезнувшее стекло и одно совершенно нежданное касание лба с материей древнего клинка перевернули жизнь Гарри Поттера с ног на голову. Более не простой сирота из чулана, не крестраж и не Избранный, он обрёл учителя и наставника, чьё имя гремело и гремит до сих пор по всей волшебной и не очень Британии. И вместе с тем обрёл цель — достигнуть вершин колдовства, взойдя на них дорогой Героя. ==================== Пролог Охота на колдовских созданий никогда не была простой задачей. Каждое из них имело своё место обитания, свою поведенческую модель, свои магические и физические характеристики, часто требуя особенного подхода. Где-то хватало простого разговора, где-то — маленького контракта, а где-то приходилось зажигать в ладонях очередную вязь древних рун и устранять угрозу в зародыше. Из плюсов, подобное времяпрепровождение несло за собой кратно больше удовольствия и вызова, чем унылое просиживание штанов за партой или трата времени на симуляцию жизни простого маггловского ребёнка. Каждая такая «охота» представала как хорошей головоломкой, так и достойным подвигом, куда более интересным и приятным, чем порядком поднадоевшая возня со школьными уроками и домашними заданиями. Как минимум тем, что она позволяла по полной раскрыть весь потенциал юного заклинателя. Работать мозгами, как и встречать достойный вызов, Гарри Джеймс Поттер очень даже сильно любил. Причём не в качестве мелкого хобби, а со всей отдачей и с самого своего раннего детства. Подобная страсть преследовала его чуть ли не с пелёнок и гарантированно толкала на авантюры. И если, играя роль маггла, ему приходилось серьезно умерять свои аппетиты, то вдали от взглядов нетерпимых к чудесам и магии Дурслей он мог разойтись на полную. Благо что и в этот раз исток его нового деяния оказался и любопытным, и более чем приемлемым в качестве испытания его силам и способностям. Когда-то благородное создание, настоящий греческий грифон, ныне представляло из себя не самое приятное зрелище. Взбитые перья, загнанный, полный агрессии и безумия взгляд, топорщащиеся лапы и совсем уж нетипичное дёрганье — явственно намекали на нездоровое состояние мифической птицы. Причём не просто намекали, а без всякого стеснения вываливали на всеобщее обозрение всю подноготную произошедшей трагедии. — Несчастное создание, — пробормотал заседающий на одной из ветвей исполинского дуба юный волшебник. — Где же тебя угораздило нажраться белладонны в таком-то количестве и как вообще? — вопросил в воздух он, взмахом ладони обновляя простенькие чары сокрытия. Нюх, как и все прочие чувства возлегающего на поляне чудовища, вероятно, упал в своей эффективности на несколько порядков, однако юноша предпочёл не рисковать. Любая ошибка с его стороны гарантировала если не бой, то очередную погоню за страдающим животным. Ни того ни другого самому Гарри очень уж не хотелось. Убить взбесившееся животное может любой остолоп — для этого ни особой удали, ни особого ума не нужно, тогда как решить проблему куда более тонким методом — вот это достойная задача как для мага, так и для рыцаря. Плюсом шёл момент с самой спецификой это самой погони — уж чего-чего, а в очередной раз выслеживать до боли вёрткую и непредсказуемую птицу ему совершенно не хотелось. Время у него условно безлимитное, вечернего возвращения в дом опекунов не требующее, однако беготня по лесу его конкретно так доконала. А потому и действовать предстояло с великой осторожностью. Кивнув собственным мыслям, он ещё раз окинул взором ярящуюся фигуру, старательно сопоставляя картину в реальности с вычитанными строками колдовского справочника. Вывод оказался очевидным. На лицо явное алхимическое бешенство, вызванное передозировкой лунной белладонны. Растение коварное, растение хитрое и в общем-то злое, служащее куда более чистым и продвинутым источником базового экстракта белладонны. Смотря на общую захудалость и болезненность молодой птицы, Гарри примерно представлял, каким образом плотоядное животное могло его употребить — как-никак он сам, с голодухи ли, интереса ради, иногда грыз и не такую гадость. Другое дело, что для всхода лунной белладонны сейчас совершенно точно был не сезон, да и все её кустики он давным-давно выкорчевал и перенёс ближе к Убежищу. — Видимо, всё же не все, — несколько недовольно отметил крайне запасливый алхимик, однако больше следя за движениями ярящегося животного, чем за собственными мыслями. Ему было необходимо подобрать как правильный момент, так и правильную точку приложения шокового заклинания. Всё же, несмотря на общее состояние, грифон есть и был впечатляющим магическим существом со столь же впечатляющим магическим сопротивлением, способным если не проигнорировать, то явно выдержать стандартный разряд оглушающих чар. Потому и бить юному заклинателю предназначалось именно в голову и желательно как можно ближе, ибо повышение мощности сверх чётко отмеренной стандартной конфигурации могло иметь совершенно непредсказуемый эффект. В худшем случае превратив грифона в пепел… — А в лучшем заставит нас бегать по этому лесу ещё один проклятый день, — несколько раздражённо бросил спешно спускающийся с древа следопыт. — И так уже конкретно сбился с графика. Как-никак, преследовал он свой «Подвиг» уже третьи сутки — ровно с того самого момента, как птица пересекла границу зачарованного леса и взбудоражила контрактных фей. Гарри изучал и преследовал буйное животное, каждый битый час мысленно проклиная свой опыт, своё милосердие и своё же благородство. Первое — за то, что позволило влёт различить тонкий запах лунного растения, второе — не позволило начинающему рыцарю пройти мимо, а последнее — потребовало помочь страдающему животному. Причём помочь именно по-человечески, а не так, как любит «помогать» клиентам дядя Вернон. — Ну что же, цыпа, — пробормотал примеряющийся колдун. — Давай-ка попробуем… — протянул он, укутывая ноги простейшим заговором «тихого шага», — …сделать всё красиво. Сделал он это вовремя: разбросанный тут и там мусор и устроенный грифоном бурелом явно бы выдали его в самую неподходящую секунду. А так, сокрытый заклятьем отвода внимания и чарами пустого звука, он смог споро и без всяких проблем приблизиться к пускающей пену голове грифона. — Несчастное создание, — повторил он недавний вывод, поднимая чуть заискрившие руки. — Электро. Удар белоснежной молнии, к счастью и гордости её создателя, попал аккурат в орлиную голову. Чётко исполненное заклятье заставило мифическое создание сначала замереть, а потом грузно свалиться на порядком истерзанную землю. Зверь затих, издавая лишь тихое дыхание да отчётливый запах пресловутой белладонны. Тем самым знаменуя уже очевидную победу облегчённо вздохнувшего волшебника. Оставалось лишь только самое муторное. Обработать раны чудовища, оттащить его тушу поближе к лаборатории самого Гарри, а также медленно и печально заталкивать в несчастную птицу горку безоара либо, что ещё хуже, заливать её Умиротворяющим Бальзамом. И это не говоря уже про траты бадьяна, на которые ему придётся пойти, дабы окончательно вылечить искалеченное животное. — Ну что же… — куда более тяжко вздохнул Гарри, поправляя очки и закатывая рукава охотничьего костюма. — Ни одно доброе дело не останется безнаказанным, — иронично признал он, откупоривая первый из многих пузырьков экстракта. — Для моих запасов уж точно. *** К превеликой печали одного крайне зажимистого целителя, доброе дело не оказалось безнаказанным не только в контексте трат целебных и не очень реагентов. Время, внимание и силы тоже пришлось принести в жертву во имя здоровья довольно-таки вредной и не совсем благодарной пернатой твари — причём чуть ли не с самого начала. Банальный перенос целой тонны этого вредного куска мяса занял у Гарри весь оставшийся тогда день, став лишь началом воистину легендарной эпопеи. Легендарной череды дней лечения, готовки зелий и попыток накормить ими капризного юнца, чей конец он счастливо наблюдал спустя долгие трое суток. Искренне радуясь тому, что в летнее время Дурслям было искренне и со всей душой индифферентно, где пропадает крайне скрытный мальчишка. Даже если тот занимается лечением или охотой на магическое зверьё. Вставший на крыло грифон лучился довольством и гордостью. Прежде скомканные и оборванные перья сияли благородной белизной, когда-то сколотый клюв блестел в лучах утреннего солнца, тогда как мощные, отожранные на дармовой оленине лапищи твёрдо стояли на плитке небольшой каменистой площади. Острый, незамутнённый взор изумрудных птичьих глаз смотрел в далёкое небо, тогда как сам мифический зверь мыслями явно уже выстраивал возможный маршрут по отлёту из явно насточертевшего места. По итогу неблагодарная птица даже не обернулась в сторону своего целителя. Гордая орлиная голова лишь дёрнулась, дав приказ львиному телу поднимать как собственную тушу, так и опадающие листья вверх. Мгновением позже молчаливый птиц покинул истерзанный когтями камень, взмыв ввысь и устремившись в далёкие летние небеса. Сам же его целитель, поднятый в пять часов утра птичьим рыком, смотрел на эту картину совершенно безучастно, проворачивая в голове как кругленький счёт ресурсов, что были затрачены на молчаливо улетевшую пернатую задницу, так и на мысленные ироничные заметки о поведении якобы безучастной птицы. С первым всё, как и полагается, оказалось более чем печально — на лечение грифона ушли все запасы как бальзама, так и экстракта. Алхимические запасы окончательно опустели, оставив юного Поттера с пустым погребом и пугающей перспективой трат старательно собираемого золота. К счастью, второй момент без всякой иронии эти траты компенсировал. «Какая, однако, недотрога», — пронеслось в мыслях юного волшебника, стоило ему только ухватить упавшее прямо в руки перо. Серебристое Перо. Достойный материал как для зачарования, так и для зельеварения, имеющий как невероятно широкий спектр использования, так и чарующий внешний вид. Белое полотно, укрытое серебристым узором и мерцающее туманным светом переливалось под светом утреннего светила подобно бриллианту. На описание всего, что сам Гарри мог с этой редкостью сделать, ушёл бы целый день, однако ценность сего предмета для целителя крылась в ином. «Мог бы просто поблагодарить, а не строить из себя невесть что», — следом, на пару с лёгкой ухмылкой, возникла уже вторая мысль. В первую очередь предмет, аккуратно и бережно удерживаемый меж двух тонких мальчишеских пальцев, иллюстрировал всю двойственность натуры такого существа, как грифон — смеси величественного орла и столь же гордого льва. А именно то, как две эти черты воплощались во взаимодействии сего существа с природой и жизнью. Болезненно горделивая птица, имеющая, однако, львиное сердце, не могла позволить себе выразить чувства напрямую, однако же и оставить своего благодетеля без благодарности ей не позволяла уже сама гордость. И форма этой благодарности оказалась существу под стать. Белое, отливающее серебром перо могло быть получено лишь через искреннюю связь с этим созданием, его добровольную жертву и особое желание. В искусственных или уж, если говорить совсем жёстко, насильных условиях такая ценность родиться просто не могла — Перо можно было только заслужить и никак иначе. И этот факт как нельзя лучше иллюстрировал иронию и забаву, получаемую юным волшебником от всей этой ситуации. «У птички, оказывается, очень сентиментальный характер», — прозвучала последняя мысль, прежде чем улыбка на лице Поттера стала неприкрытой. Однако иронизировать над двуличием гордой птицы, как и возрождать в памяти её попытки скрыть собственную благодарность, юному волшебнику оказалось не дано. Стоило только последнему поднятому листу приземлиться на его брюнетистую макушку, как она тут же оказалась взлохмачена призрачной рукой, окованной в тяжёлые латы. Учитель, благодетель и наставник впервые за эти долгие три дня подал свой голос, выбив своего ученика из раздумий. — Это был хороший поступок, Гарри, — постановил глухой призрачный голос, стоило самому Гарри перевести на его источник взгляд. — Достойный и благородный… — продолжил он, но… Сам Гарри на это лишь фыркнул, пряча довольство признанием заслуг за лёгким сетованием. — Но накладный, Учитель, очень накладный, — пробурчал юный зельевар, взмахом руки и простейшими чарами порыва ветра смывая с ритуальной площади налетевший мусор… …Так и укладывая в общем-то не слишком-то ценное в материальном плане перо в небольшой подсумок. Потенциально из него можно было наделать всякого, но именно потенциально. Сам Гарри эту редкость планировал поместить рядом с памятным осколком древнего меча, серьёзно так изменившего его жизнь. — Не без этого, — признал древний воин, начиная медленный шаг по исчерченной древними рунами окружности. — Но путь света — это не та дорога, что несёт обогащение. По большей части такие, как мы, получают практику. Много практики. Которой в жизни Гарри, по его мнению, было в действительности куда больше положенного и желаемого. Поначалу от магии и волшебства он хотел чудес, мистических вызовов и невероятных открытий, но пока открывал разве что всё более высокие вершины садизма и выдумки своего наставника. Которые с каждым годом всё дальше уводили его от чтения трактатов и лекций к постоянному напрягу и монотонной отработке техник и заклятий. — Как-никак, где тебе ещё представится возможность вылечить грифона, а? — довольно продолжил названный, толкая своего ученика локтем. — Где угодно, например? — без особых эмоций вопросил целитель этих самых грифонов. — Гор тут полным-полно, и вы сами знаете, из скольких их лежбищ мне пришлось выбираться во время поисков гномьих корней. — Вот именно, мой юный ученик! Ради столь необычной практики тебе бы пришлось проделать столь великий путь, — со знанием дела хлопнул металлическими ладонями призрачный рыцарь. — А тут подвиг чуть ли не сам свалился к тебе прямиком с неба. — Предположу, что вы так радостны и так внимательны к этому моему подвигу исключительно из-за его принадлежности к семейству кошачьих? — вновь без особых эмоций уколол наставника его формальный оруженосец. — Нет-нет, конечно же, нет! — наиграно провозгласил рыцарь, будто бы и впрямь пойманный на горячем. — Как я, Король Артур, правитель всей Британии и великий Герой, могу иметь какие-либо несправедливые понятия? — ещё более наиграно продолжил он, падая на одно колено и укладывая рукавицы на руки самого Гарри. — Я совершенно точно беспристрастен, — совсем уж несерьёзно и с явно сквозящей под резным шлемом ухмылкой закончил рыцарь. — Вы буквально назывались Львиным рыцарем, сэр, — продолжил давить Поттер, не меняя позы. — По крайней мере, по некоторым известным мне хроникам именно этот титул вам присущ, — метко заметил он, заставив латную фигуру кратно отпрянуть и вернуть положенную серьёзность. — Ладно, историк ты наш, — с явным признанием начал он. — Да, я люблю котиков. Всех и каждого. Они пушистые, милые и, в отличие от моей дорогой Ла Фей, не пытаются расцарапать моё лицо, — со знанием исторглось из-под металла. — По крайней мере, не так часто. Идеальные создания. — Я так и думал, — пробормотал внутренне согласный с этой оценкой Гарри, отводя взгляд от благоговейно замолчавшего короля рыцарей. В его представлении первый из королей Британии казался более зрелым и выдержанным сыном своей эпохи. На страницах древних книг и трактатов он представал молчаливой фигурой из стали и злата, железной рукой и зажатым в неё Экскалибуром хранящим земли Альбиона. Но на деле же… Легендарный Артур Пендрагон, Король Всей Британии, чьё имя известно как в маггловском, так и в магическом мире, объединитель островов, первый Рыцарь-Волшебник и ученик самого Мерлина, оказался в общем и целом простоватым парнем. Под "лохматым" шлемом, как знал сам Гарри, скрывалось совсем уж юное лицо, увенчанное весёлыми голубыми глазами, в блондинистой макушке не было ничего, кроме чести и жажды веселья, тогда как отношение к миру и вечная, будто выбитая на лице улыбка совсем не создавали впечатления древнего британского правителя, покорившего весь остров от Уэльса до Ирландии. Рядом с Поттером стоял хоть и призрачный, но всё же простой человек, что лишь волей судьбы обрёл Великую Силу и пустил её на благо если не всего мира, то своего народа уж точно. Не древний Тиран, не убийца тысяч, не величайший из героев Британии. Пожалуй, единственное, что выдавало во вглядывающемся в небо юноше того самого короля, ту самую легенду, — это редко просыпающаяся аура королевского величия, да чудовищные методы обучения, ни раз и не два напоминающие Гарри как об истинной сути своего наставника, так и о его глубочайшем познании в искусстве древнего волшебства. К которому сам юный Поттер причащался уже который год, совершенно точно не собираясь останавливаться. — Ну и раз уж с нашей пернатой проблемой покончено, учитель, то… — начал было вновь подступать к сакральному вопросу болезненно любопытный волшебник, однако… — Неа, — резко и безапелляционно оборвал его наставник, и слово несколько раз отразилось от поверхности шлема. — Я ведь даже не спросил ещё… — обиженно возразил лелеющий умирающую надежду юный кудесник. К его печали, воля и принципы его наставника оказались в сто крат прочнее любого просительного и немного плаксивого тона. — А я сразу ответил, — отрезал Пендрагон, на миг проявляя свою рыцарскую ауру. — Ведь твоя просьба, как и мой ответ, Гарри, очевидны, как вот та точка на горизонте, — указал он в расцветающее небо. Переведя взгляд на укрытое восходом безоблачное полотно, он ясным взором скрытых под простыми очками глаз различил небольшое белое пятнышко, неспешно обрастающее приметными и чётко различимыми чертами ночного зверя. — Это сова, — несколько даже удивлённо постановил Гарри, правда, задуматься об утреннем полёте ночного хищника ему не дал вернувший веселье голос наставника. — Ага, — покивал одоспешенный воин. — Как я и сказал — мой ответ очевиден, — раскрыл мысль он, заставив самого Гарри несколько недовольно надуться. — Но почему? — с ещё большей обидой начал изливать вопросы юный волшебник. — Это ведь просто знание, наставник? Не запретное и не калечащее, а просто мне пока недоступное. Что плохого в раннем изучении Высшего Круга? Хотя бы для общего развития? Эмоциональность и нетерпение для самого Гарри на самом деле были более чем привычным явлением, но сейчас, подстёгиваемые жаждой знаний и открытий, они воссияли как никогда раньше. Он уже истоптал Низший и Средний круги Древней Магии, знал всё от самых простейших преобразований энергий до продвинутого плетения сложных заклятий, однако сам наставник совсем не спешил открывать перед своим учеником врата в таинства самого Мерлина. Как и всегда, находя десятки, если не сотни, аргументов для висящего на этих вратах замка. — Потому что. Это не просто знание. Более чем запретное и в твоём случае уж точно калечащее. Твоя юность и неподготовленность, — рублено и на каждый вопрос ответил старый волшебник, наставительно поднимая одну из рук. — Что же до общего развития, то лучше займись уж изучением тех трактатов, что ты выбрал для своего высшего училища. — Вы сами говорили, что жадность недостойна настоящего рыцаря, — совсем уж по-детски отметил де-факто ребёнок. — Да, я так говорил, но в последнем случае ты, маленький скряга, отказывался выкупать ту забавную фигурку котика, тогда как я, мудрый наставник, не даю тебе запихнуть голову в капкан, — будто бы ребёнку разъяснил рыцарь, похлопывая непослушное дитя по непослушным волосам. — Ну я же не настолько… — вспылил Гарри, готовясь в очередной раз идти на приступ. — Настолько, Гарри, настолько, — скупо прервал его рыцарь, порождая в душе юнца очередной виток негодования. — Да и вообще, эта сова там летает не просто так, — отметил он, меняя тему с вопроса коварного сокрытия таинств древней магии на несчастное магическое животное. Решившее внезапно попробовать на прочность выставленный ритуалом барьер. — Это снова из Хогвартса? — недоумённо вопросил Поттер, рассматривая печать на привязанном к одной из лапок письме. — Как они нас вообще нашли? Эти заклятия должны развеивать любые поисковые чары! — ошарашенно продолжил он, глядя на собственное творение. — Для магии нет ничего недоступного, мой юный ученик, — со знанием дела покачивал первый в Британии Рыцарь-Волшебник. — Закроется один путь, откроется другой, так сказать. — Пятый раз уже находит, Мерлин меня побери, с самого дня рождения не отстают, — глухо пробормотал начинающий волшебник, взмахом таки открывая недовольной птице небольшую брешь. Чёрный филин, провалившись сквозь воздушный барьер, споро вернул себе равновесие, приземлившись аккурат на одну из прикопанных вокруг небольшого домика яблонь. Громко и чётко угукнув, выражая, вероятно, тем самым своё отношение, недовольный птиц подцепил клювом привязанное письмо и текучим движением метнул бумагу в самого Гарри. Которому только и оставалось что восторгаться удачей бойкого хищника, умудрившегося разминуться с миром с молодым и, что главное, некормленным грифоном. — Спор ты, кстати, проиграл, — постановил наставник, бросая взгляд в сторону не торопящейся никуда улетать птицы. — Они тебя нашли. Причём в пятый раз, ученик. — А я, блин, и не заметил, — недовольно посетовал названный юноша, поднимая с пыльной плитки пожелтевший и укрытый печатями свёрток. Как в прочие четыре раза, посылка оказалась запечатана в простенький, но уютненький конверт, какие часто приходят опекающим его Дурслям. Правда, в отличие от ежедневной маггловской почты, этот представитель, как и его три так и не распечатанные товарки, имел не только странноватый выбор цвета для чернил, но натурально полнился магическими конструктами. Причём теми же самыми, что в своё время прорвали как расстояния между двумя заколдованными озёрами, так и первичные чары сокрытия, небольшой ритуал отвода внимания и вот теперь смогли привести сову к порогу его небольшого убежища. — Удивительно, однако, да? — со знанием и явной улыбкой в голосе заметил наклонившийся к запечатанному письму рыцарь. — Два месяца сбора ингредиентов, недели рисования рун и целый день, посвящённый ритуалу, а эти твои «палочковые простофили» всё равно тебя отыскали. — Это вопрос вообще-то уже к вам, сэр Артур, — пробурчал оскорблённый Поттер, отшагивая от едкой фигуры древнего воина. — Почему ваша древняя магия так слаба перед точечными чарами, а? — Не перекладывай своё невежество и спесь на мои старые плечи, — елейно бросил выпрямившийся рыцарь. — Я с самого начала говорил, что моя магия больше про масштаб, силу и летальность, но уж никак не про контроль. В этом плане современные маги, как ты сам видишь, явно ушли вперёд на сотни-другую шагов. Доказательство этого сам волшебник и держал в собственных руках. Магии в конверте на самом деле крылось не слишком-то и много, однако сама структура чар, как и их переплетения, наконец-то смогли вызвать в кудеснике некоторый интерес. Обычно юный Поттер относился к палочковым заклятиям с долей снисхождения — как-никак, редкие дуэли со странствующими магами и битвы со всякими браконьерами и проходимцами не могли не посеять в нём семена тщеславия. Да и само магическое сообщество его не слишком впечатляло — редкие письма и газеты, ещё более редкие разговоры с добродушными странниками, как и парочка найденных и переведённых талмудов, разве что путали, чем вызывали интерес. Тогда как последний гвоздь в крышку гроба забивал как факт доступности требуемых для любой современной магии палочек, так и факт их покладистости. И тот и другой в своё время обернулись для начинающего волшебника тем ещё разочарованием. — Так значит, далее вы планируете учить меня палочковой магии? Разве ей можно пользоваться без палочки? — с осознанием и некоторой долей шока бросил юноша, потрясённо сжимая в руках многострадальный конверт. — Всё дело в контроле? — Нет на первый, половинка «нет» на второй и да на третий, — просто пожал плечами старый воин, заставив Гарри вздохнуть и терпеливо ожидать разъяснений. Несмотря на внешнюю молодость, его древний наставник не любил спешки и в особенности не любил отвечать на все вопросы сразу. Требуя поступательного и аккуратного подхода, он не терпел так любимой Гарри спешки, безуспешно пытаясь привить своему ученику-оруженосцу не только страсть к физическим упражнениям, но и терпение в учёбе. Получилось и то и другое с переменным успехом, но Король Рыцарей старался как мог. — Если начинать с конца, то… Да, мой юный Ученик. Как я уже не раз говорил, непроходимых стен нет, есть только разные пути за эти стены, — мудро провозгласил он, вновь начиная наставительный поход по окружности заклинательной площадки. — Твоё физическое и магическое тело на данном этапе достигли пика своего развития. Дальнейший путь и попытки изучить что-то сложнее и опаснее гарантированно обернутся для тебя, нетерпеливый ты отрок, чудовищными травмами и увечьями, а может даже и смертью, — мрачно кивнул рыцарь. — Но… — не совсем уважительно начал поймавший паузу Поттер, однако вновь оказался прерван. — А потому, как я считаю, тебе будет полезно начать познавать азы современного волшебства. Оно, конечно, куда менее масштабно и совсем уж точно не позволит тебе разрывать взмахом руки небеса, но и у него есть плюсы, один из которых раз этак пять уже прорвал не самые плохие чары… — утвердительно кивнул наставник, наклоняя голову. — С этим ты ведь спорить не будешь? — Не буду, — насупленно признал Гарри, опуская взгляд в пол. — Молодчина, ученик, — куда более бодро покивал наставник, продолжая как свой ход, так и развёрнутое пояснение. — Второй и третий момент идут в некоторой связке. К своему стыду признаюсь, что лично мне дарованы не все таинства этого мира. Многое, как например вот эта магия, появилось куда позже моей благородной смерти, а потому и обучить им я тебя просто не способен. О палочковом волшебстве я знаю исключительно с твоих слов и найденных тобою томов, а потому и дать тебе по этой теме хоть какое-то наставничество просто не способен, — со вздохом посетовал он, пожимая плечами. — Так значит… — несколько даже ошарашенно пробормотал понявший жирный намёк юноша. — Да, мой Ученик, на время ты перестаёшь быть моим Учеником и становишься… — он театрально размахнул руками, чуть наклоняясь. — Учеником Хогвартса, — с некоторым внутренним принятием бросил тринадцатилетний мальчишка. — Именно, юноша, именно, — покивал одоспешенной головой его пока что бывший наставник. — Тебя ждут великие дела, Гарри, великие и, уж поверь, совершенно точно не ужасные. ---------- Глава 1. Переулочная Первым, о чём подумал Поттер после того, как его целую и невредимую тушку выбросило из камина, было… «Мерлинова мантия, оно сработало!» И ведь действительно, последнее, чего он ожидал от контакта странноватого алхимического порошка и старого камина в своём Убежище, так это рабочего стационарного портала, выбрасывающего пользователя в иное пространство с точностью до миллиметра. Он, конечно, в своё время неплохо так облазил этот реликт современного волшебства, но даже и мечтать не смел о столь удивительных свойствах. «Удивительно! Нет… Просто волшебно!» Восторг уставившегося на аккуратную кладку юноши был вполне закономерным. До сего дня, до недавнего использования завалявшегося в прежде заброшенном доме реагента он искренне считал телепортационное заклятье пределом среднего круга. Связка двух точек пространства, создание меж ними стабильного пробоя и безопасный проход через него были той самой вершиной, что сам Гарри смог постичь полностью самостоятельно лишь годом назад. А потому вид уже «палочковой» телепортации, причём настолько гибкой, точной и основанной на алхимическом компоненте, вызывал в нём как восхищение, так и невероятное презрение к собственному высокомерию. Однако сие оказалось лишь первым, совсем лёгоньким ударом по его самолюбию и самообладанию. Стоило укутанному в мистические меха мальчишке поднять взор чистых изумрудных глаз на саму указанную в письме Косую Аллею, как они тут же наполнились сокрушительным шоком. Магия сияла плетениями и неведомыми заклятьями и при этом была повсюду. Каждая косая стена, каждый кирпичик, каждое окошко, каждая вывеска и каждый декоративный флюгер — всё оно от мала до велика натурально сияло неизведанными рунами и дышало самим волшебством. Сложность чар, их многочисленность и при этом внешняя аляповатость ввели его в такой шок, что вынырнуть из него он смог, только получив ментальный тычок от застывшего рядом рыцаря. — А ты ещё отпирался и плевался на палочковую магию, Ученик, — с иронией и долей довольства провозгласил древний рыцарь, оглядывая на первый взгляд средневековую, но всё же неестественно опрятную улочку. — Вот оно будущее, вот она современность, — со знанием постановил он, обводя рукой прекраснейший пейзаж. Гарри на подобную экспрессию оставалось лишь кивнуть и аккуратно подняться. Всё же негоже было хоть и странствующему, но всё же рыцарю валяться на сырой кладке. Особенно если наставник только-только начинал свою речь. — Сложное сплетение простых чар, настоящее мастерство и тонкое искусство, — продолжил названный учитель, пропуская сквозь свою полупрозрачную фигуру группу разодетых в мантии магов. — Не самые мощные заклятия, конечно, но сложность чар вот на той светящейся вывеске, — он указал в сторону отсвечивающего медным светом изображения котла, — соответствует первой-второй ступени среднего круга как минимум. И это при насыщенности как у низшей магии. — Удивительно, наставник, — уже вслух прошептал юный волшебник, рассматривая пока что неизвестное построение сплетённых узлов. — Не то слово, ученик, не то слово, — покивал обитый белой гривой шлем. — Ну как? Всё ещё считаешь современную магию глупой и неказистой? — иронично донеслось из-под него, заставив самого Гарри смутиться пуще прежнего. — Никак нет, наставник, — глухо пробормотал он, отряхивая и без того чистые колени. — Замечательно, — вновь постановил рыцарь, складывая руки на резном нагруднике. — Так что там у нас по списку выходит? — вопросил он, заставив Гарри тут же достать из сумки памятное письмо. Вновь раскрыв расписной пергамент, он в очередной раз пробежался взглядом по зеленоватым чернилам. Текст включал в себя не только приглашение на бесплатное обучение в одной из элитнейших волшебных школ мира, но и подкреплённый список требуемых к учёбе принадлежностей. Покупки которых училище ожидало от своих будущих подопечных. — Палочка, школьная мантия, учебники для первого курса, совы и совсем уж всякая мелочь… — проговорил Гарри, внутренне удивляясь колдовской щедрости. Как-никак для хорошего и планомерного обучения тому же зельеварению, чей учебник за авторством некоего Слизнорта значился в списке одним из первых, требовалась целая гора различных ингредиентов, писчих принадлежностей и алхимического инвентаря. Однако сам школьный список требовал от ученика, а точнее его опекунов или родителей, покупок исключительно личного котелка и, по возможности, совсем уж мелкого мусора вроде пробирок, ступок и пестиков. — Удивительная щедрость, — подтвердил его мысли древний рыцарь, не единожды успевший прочитать всю присланную Хогвартсом макулатуру. — Угу, — кивнул Гарри, сворачивая письмо и оглядывая всё так и живущую своей жизнью Косую Аллею, подмечая пару названных в письме магазинов. — Так куда лучше первым делом отправиться, наставник? Я бы предпочёл… — За новой одеждой, — нежданно сурово оборвал его древний аристократ. — Негоже бродить в столь приличном обществе как неотёсанный дикарь. Нам тут не перед феями и дриадами парады вести, здесь уровень явно повыше будет, — пояснил он, заставив Гарри бросить осторожный взгляд на собственные одеяния. И печально вздохнуть. Материалы его походного комплекта несомненно обладали достойным качеством и надёжностью, однако само их исполнение, ясное дело, оставляло желать лучшего. Грубо сшитые высушенные шкуры волшебных зверей, паучьи нити и заклёпки из резной кости прекрасно подходили для лесной жизни, однако чисто внешне смотрелись откровенно жалко даже на фоне маггловского примитива. Выигрывая у каких-нибудь джинсов или качественных штанов разве что прочностью и прочими плюсами мистического происхождением. Про зачарованные мантии многочисленных прохожих даже говорить не стоило — даже на фоне пары не слишком-то обеспеченных представителей из тёмного переулка Гарри выглядел скорее как дикарь. Неплохо так обеспеченный, но всё же дикарь. — Ну, одежда так одежда, — пробормотал он, находя взглядом вывеску с мотком ниток и иголкой. Его старательно наполненному кошельку сегодня предстояло хорошенько так похудеть. Правда, юноша тогда даже представить себе не мог насколько именно. А потому к первому из магазинов направился преувеличено бодро. *** Грузно привалившись к одной из колонн, укутанный в свежие одеяния юноша тяжко вздохнул. Его сущность страдала от боли, как физической, так и ментальной. Полдня оказались затрачены на беготню по многочисленным кривым во всех смыслах улочкам, а потому истоптавший их волшебник по итогу оказался измотан как телесно, так и в большей степени морально. Ему требовался отдых и хоть какая-то передышка, ибо что хороших, что откровенно ужасных впечатлений ему уже хватит дня на два вперёд. Вообще весь поход по этой самой Косой Аллее оказался пропитан некоторой двойственностью. Восторг от новой магии и обнаружения ранее неизведанных вершин медленно перетекал в некоторый страх перед налипшей на его имя чужой славой. Радость новым реагентам неспешно сменялась чётким осознанием того, что почти все прежние «клиенты», ранее выкупавшие у сего лесного отшельника алхимические реагенты, его нагло обсчитывали. Тогда как вид новых ещё не читанных учебников, свежей мантии и волшебной сумки омрачался их общим ценником, за малым не оставившим бедного и несчастного Поттера совсем без единого пенни. В общем и целом, если бы не положительные стороны, то впечатлений от постоянного страха раскрытия, разочарования в людях и медленно пустеющего кошелька ему оказалось бы достаточно, чтобы признать это проклятое третье августа почти самым худшим днём в его жизни. — Сразу после первой боевой практики, конечно же, — устало признал Гарри, оттягивая ворот добротной рубашки. Как-никак вот с тем кошмаром и ужасом, что устроил десятилетнему ребёнку его же наставник, ни одно дерьмо мира не сможет сравниться. — Ты преувеличиваешь, — тут же ушёл в оборону явившийся из-за колонны доспех. — Всё было не настолько плохо, да и ты тогда всё же управился. — Не настолько плохо? — устало, но с каплей явной злости возразил Гарри. — Посылать ребёнка на бой с драконом — это разве не плохо? — Мы же уже это обсуждали, юный Поттер, — примирительно продолжил Король Рыцарей. — Дракон был буйным, совсем молодым, да и к тому же туповатым — я бы в твоём возрасте такую тварь скрутил не запыхавшись, — гордо заявил древний воин, столь же гордо поднимая подбородок шлема ввысь. На Гарри подобное признание особого впечатления, однако, не произвело. — Тогда времена были тяжелее, — насупился он, отлипая от прохладной колонны. — А сейчас у нас лучшее будущее и высокоморальное общество! — заявил Гарри, старательно давя желание ткнуть в невидимого призрака пальцем. Как-никак сейчас он находился посреди оживлённой улицы, а потому громкая болтовня и угрозы воздуху явно воспринялись бы даже такими чудными прохожими, как маги, не совсем корректно. К его несчастью, невидимого фантома Короля Артура вопрос приличия совершенно не волновал, а потому тот умолкать совсем не спешил. — Крайне ленивое и непуганое общество, я бы сказал, — с долей иронии постановил тот, однако не давая Гарри и шанса на очередное оправдание. — И раз уж тебе в этом обществе жить, то советую тебе главный его инструмент и прикупить, — кивнул он в сторону магазинной двери. — Время клонится, а тебе ещё с домом и твоими Дурслями разбираться. — Твоя правда, — только и ответил чуть поникший юноша, оборачиваясь к указанному входу. Вздохнув и чуть покачав на плече свежий пространственный артефакт, он уверенно толкнул дверь в приметный магазинчик, старательно игнорируя добрые три десятка висящих на ней плетений. Ему на полном серьёзе казалось, что за прошедшие шесть часов он в этом плане насмотрелся уже на всю оставшуюся жизнь. Однако представшая его волшебным глазам «внутрянка» магазина заставила его порядком измученную магическую сущность в очередной раз присвистнуть. — Мерлинова борода, — пробормотал он, во все глаза натурально пялясь на настоящие чародейские нити, что подобно паучьему логову оплели показательно невзрачный магазин. Чары казались действительно вездесущими. Каждая показательно косая полочка, каждый столик, каждый декоративный цветок натурально окуклился в нитях волшебства. Про ящички и коробочки, явственно хранящие в своём нутре искомые Гарри волшебные инструменты, он даже не заикался — реакции наставника оказалось более чем достаточно. — Не выражайся, ученик, — тут же отозвался названный. — Однако же согласен. Чары пространства, защиты и, судя по всему, сортировки. Достойная работа, действительно достойная, — выдал он нежданный вердикт по свежей для них обоих теме. Уточнить источник сего знания и критерии оценки Гарри, правда, не успел, ибо из подсобки прямо на колёсной лестнице к нему выехал сам владелец сего магазина. — Вы из поступающих в Хогвартс, юноша? — с явным интересом скорее постановил, чем спросил, немного включённый и на вид крайне бодрый старичок. — Приветствую вас в небольшой лавке палочек Олливандера, чем могу быть полезен? Гаррик Олливандер, как указывала красиво оформленная именная табличка, являл собой ухоженного и немолодого мужчину с гнездом ещё более растрёпанных волос, чем у самого Гарри на голове. Его серые глаза взирали на юношу с явственным интересом и всем вниманием, тогда как тонкие и полные мелких шрамов пальцы невольно сжимали один из многочисленных футляров. В общем и целом впечатление мужчина создавал вполне благообразное, а потому юный волшебник не постеснялся представиться как полагается. — Гарри. Просто Гарри, — кивнул Гарри, укрывая кричащие второе имя и фамилию. — Добрый вечер, мастер Олливандер, вы всё правильно угадали — мне нужна палочка. — О, замечательно-замечательно, мой юный друг, — тут же расплылся в улыбке бойкий палочный мастер, одним движением укладывая коробку на одну из полок и спрыгивая прямо за стойку. — Для начала самый первый и самый главный вопрос. Ваша ведущая рука левая или правая? — Амбидекстр, сэр, — кивнул Гарри, сжимая и разжимая пальцы. — Не урождённый, но привык пользоваться обеими руками, — без особой гордости отметил он, скорее вспоминая те тренировки, что уравняли обе его руки, чем радуясь результату. — А стоило бы погордиться вообще-то! — заметила главная причина двойных рук. — Столько моего времени убил! Гарри предпочёл эти слова, как обычно, проигнорировать. — Ещё более замечательно, мой друг, — хлопнул в ладони Олливандер, будто бы воссияв ещё больше прежнего. — Так будет намного… Намного проще! — пробормотал он, пассом явившейся из рукава палочки подманивая один из самых приметных футляров. Под удивлённым взором юного волшебника деревянная, укрытая небольшой позолотой коробочка спешно взлетела и, влекомая палочковым телекинезом, подплыла к своему владельцу. Мгновением спустя крышка без всякого вмешательства вскрылась, явив взорам трёх волшебников простой на вид кусочек дерева. Её создатель отозвался тут же. — Грифонье перо и белый дуб, тринадцать дюймов, почти негибкая, — важно постановил старичок, протягивая палочку Гарри. — Попробуйте взмахнуть. Старательно давя слабые ростки скепсиса, юный волшебник осторожно принял белоснежную палочку. Чуть покатав нежданно тёплое дерево в руках, он аккуратным, виденным на одной из иллюстраций движением взмахнул волшебной палочкой. Магия нежданно проснулась в его теле, палочка столь же нежданно пробудилась, мгновенно подключаясь к резерву мистической силы, поглотила его и… Всплеском куда более сложной и неведомой самому колдуну магии взорвалась до боли знакомым самому Гарри Эффектом. — Выброс… Колдовства? — недоумённо произнёс непрошено опытный в этом деле заклинатель, рассматривая разлетевшуюся по всему торговому залу бумагу. Пылающую зелёным и жёлтым огнём бумагу, которая, к вероятному счастью обоих волшебников, не спешила распространять пламя по магазину. — Так и есть, — задумчиво пробормотал потирающий подбородок Олливандер. — Она вам совершенно точно не подходит. Не дав ответить Гарри ни слова, он аккуратным движением выхватил чуть подкопчённую палочку из ладони Поттера, метким броском забросил её в одну из многочисленных корзин, дабы затем достать из-под прилавка ещё один футляр. На этот раз покрытый небольшой сеткой серебряных нитей, переплетённых с красными рубинами. Вскрытие на этот раз проводилось руками, что оказалось вполне объяснимо элегантным и, прямо уж, богатым видом явившейся под свет канделябра палочки. — Сердечная жила сприггана, эбеновое дерево, тринадцать дюймов. Совсем негибкая, — отметил её создатель, передавая инструмент в руки испытателя. Гарри принял дар безмолвно. Покрутив её в руке и аккуратно проверив отсутствие упругости, он вновь самостоятельно подал внутреннюю силу в резное древо, уверенно взмахнул им, дабы спустя мгновенье… — Да что ж такое…? …Выбить все окна в несчастном помещении. Волна на этот раз оказалась хоть и узко направленной, но куда более разрушительной, заставив стекло не просто вылететь из оконных рам, но и рассыпаться в крайне сыпучую крошку. Поттер неуверенно вздохнул, медленно и украдкой поворачиваясь в сторону владельца магазина, однако вместо недовольства и гнева обнаружил на лице старого мастера печать глубокой задумчивости. Вместо каких-либо слов ушедший в себя старик предпочёл взмахнуть палочкой и подарить юному разрушителю ещё один приём пищи для размышления. — Репаро Абсолюто, — пробормотал он имя уже вербального заклятья, заставляя и самого Гарри, и даже молчаливого Артура удивлённо обернуться. Пыль, когда-то бывшая стеклом, неспешно собиралась обратно. Как будто отмотанное временем вспять, блестящее в вечернем свете полотно медленно обретало не только прежнюю красоту и цельность, но и даже местоположение. Пыль уничтоженного, будто бы плывя, обволакивала опустевшие оконные рамы, с каждой секундой возвращая помещению прежний вид. Зрелище работы Высшего Заклятья, воистину, оказалось настолько чарующим для обоих древних волшебников, что отвлечь от созерцания чуда их смог небольшой кашель самого Олливандера. Тот с немного странным взглядом, почему-то устремлённым на прикрытый чёлкой лоб, выложил на стол особо приметный футляр и отошёл на пару шагов. Казалось бы, простая белая коробка сияла чарами подобно рождественской ёлке. На ней не было надписей, не было рун или каких-то пометок, однако Гарри всем своим волшебным нутром чуял в ней какой-то секрет и вместе с тем величие чар. — Это…? — задал он глухой вопрос. Получив в ответ лишь уверенный, но короткий кивок. Аккуратно и скорее даже ювелирно подцепив футляр, начинающий волшебник плавным движением приподнял крышку, раскрывая нутро колдовского артефакта. Там, на простой с виду бархатной подкладке, возлегала столь же простая палочка. Однако, несмотря на примитивный вид и совсем уж простенькое исполнение палочка, вторя своей сердцевине, метафорически пылала дикой и необузданной магией. Каждый сантиметр древа натурально сиял в магическом спектре, с лихвой оправдывая защиту лежащих на футляре чар. — Э-это точно мне? — неуверенно пробормотал Поттер, более чем осознавая истинную цену столь чудовищного артефакта. На этот вопрос загадочный старик столь же загадочно улыбнулся. — Перо феникса, древо остролиста, одиннадцать дюймов, — привычным тоном провозгласил он, вопреки искрящемуся в глазах веселью. — Самая мощная палочка из тех, что у меня есть. С благоговением вытащив настоящую ценность, Поттер неуверенно поднял палочку на изготовку. Соответствуя сердцевине, древесина оказалась приятной на ощупь и очень тёплой, прекрасно держась в ладони. Но не это было самым главным — магия в палочке нежданно отозвалась в самом сердце Гарри чем-то родным и тёплым. Лёгкий бриз летнего ветра, мягкое пламя хорошо сложенного костерка, воркующий клёкот лесной птицы — всё это родилось даже не в сознании, а в самой душе держателя палочки. Ему не требовалось даже махать ею, чтобы осознать факт того, что… — Она подходит тебе идеально, ученик, — признала очевидное прежде молчаливая фигура эфирного рыцаря. И Гарри оставалось на это просто кивнуть. Палочка в действительности была той самой. Родной, правильной и подходящей. Он так бы и грелся в лучах пульсирующей магии, если бы не дальнейшие слова хитро улыбнувшегося старика. А точнее фамилия, им произнесённая. — Ну что же, мистер Поттер, — выделил он. — Как я и предполагал, она подошла вам идеально. Они, в общем-то, всегда подходят идеально, ведь выбирают владельца сами, — заметил догадливый старик, однако сам застывший «мистер Поттер», ясное дело, обратил внимание на первую пару слов. — К-как? — удивлённо воскликнул юноша, проверяя укрывающую чёлку шрам. — Как вы вообще догадались? — Этому множество причин, мистер Поттер, — пожал плечами уже по-настоящему ухмыльнувшийся мастер палочек. — Я помню каждую палочку, что создал, как и каждого волшебника, что её получил. И на своего отца вы, мистер Поттер, удивительно похожи, — проговорил он, дистанционно обводя лицо юноши пальцем. — Буквально одно лицо. — Вы знали моих родителей? — вычленил он самое главное. — Не так уж и хорошо, конечно же, однако могу сказать, что они точно были великими волшебниками, — пожал плечами мастер, заставив обрадовавшегося было Гарри чуть сникнуть. — Да и вас ждёт весьма великое будущее. — Вы это по одной только палочке сказать можете? — Да, именно так, — кивнул старый волшебник, указывая пальцем на всё ещё зажатый в руке юноши инструмент. — Сестра этой палочки, носящая перо того же феникса, принадлежала тому самому злодею, что оставил вам на лбу шрам. Ужасный человек был, как вы понимаете, но волшебник действительно великий. Подобное сравнение Гарри совсем уж не понравилось. Уж чего-чего, а судьбы поехавшего на чистоте крови маньяка он предпочёл бы падение в озеро рыбкой. С историей своего несостоявшегося убийцы Гарри ознакомился совсем кратко и больше из слухов и кратких газетных вырезок, однако прочитанных строк и общей информации ему более чем хватило для взращивания чёткого отвращения к сей неприглядной личности. Холод сам собой просочился в следующую фразу. — Тёмным магом становиться не планирую, — уже без всяких эмоций отметил Поттер, поправляя бесполезные в общем-то очки. — И был бы рад, если бы этот диалог и моё имя остались в этой лавке, — с некоторым нажимом пробормотал он, правда, совсем не вкладывая в них угрозу. Как-никак он был рыцарем, а в их обязанности не входят угрозы беззащитным старикам. — Без проблем, — только и бросил всё так же ухмыляющийся дед. — С вас семь галеонов. А вот уже на этом моменте Гарри понадобилось подключать все навыки этикета, чтобы просто не поперхнуться. Цена оказалась действительно чудовищной и, что самое главное и невероятное, чудовищной именно в пользу самого Гарри. Перо феникса, причём явственно отданное мистической птицей добровольно, стоило невероятных сумм, отбивая любые штрафы за редкость и сложность получения, а потому и подобная цена за уже собранную палочку вызвала в нём нешуточное удивление. — Всего семь?! — вскрикнул юноша, нежданно сбрасывая весь негатив. В его разуме для него не оставалось ни единого уголка. — Да тут… Тут же… Тут, — сбивчиво продолжил он, неуклюже размахивая палочкой. — Добровольно отданное перо феникса и древо, я знаю. Сам же палочку и собирал, — только и бросил, будто бы говоря о погоде, лукавый старик. — И прежде чем вы продолжите, я всё же уточню, что имею некоторые принципы в плане продажи плодов своего труда, — весело ответил Олливандер, хлопая в ладоши. — Но предлагаю на этом и заканчивать, мой друг. Время уже клонится к закату, да и я жду парочку посетителей. Всего вам хорошего, мистер Поттер. — С-спасибо, — неуверенно и несколько даже стыдливо поклонился Гарри, робким движением укладывая на стойку семёрку названных монет. — И вам тоже всего хорошего, мистер Олливандер, сэр. Получив в ответ от старика ободряющую улыбку, исполнивший последнюю покупку волшебник аккуратно вложил ценность в один из внутренних карманов. Его и правда ждало множество дел и, что главное, работы по консервации своего старого убежища, а потому и покинуть ставшую совсем уж бесполезной лавку ему стоило как можно скорее. Однако просто взять и со всей стремительностью сбежать из этого крайне дружелюбного магазина ему мешали некоторая гордость и всё ещё плещущийся в душе стыд. Шёл до двери он медленно, неспешно, всё ожидая момента, когда всё такой же улыбчивый старик передумает и запросит реальную цену, но момент всё не наступал и не наступал. За что в общем-то и поплатился. Медлительность, шок в сочетании с неуверенностью послужили главным истоком его дальнейшего провала. Всё так же витающий в собственных мыслях юноша не заметил ни звонкого звона прежде молчаливого звонка, ни скрипа волшебной двери, ни увиденного окрика Олливандера. Гарри не успел отступить с прохода, не успел чётко сориентироваться в пространстве и осмыслить своё положение в нём. В тот момент его вели лишь вбитые за годы практики и учёбы установки и рефлексы, коих более чем хватило бы для продолжения пути сквозь маленький магазинчик, но не для произошедшего уж точно. Двери в лавку Олливандера окончательно распахнулись, и в свете близкого заката солнца пред ним предстала дева. Ниже него, но явно ровесница, с чистыми шелковистыми волосами блондинистого цвета и глубокими, но подчёркнуто холодными изумрудными глазами. Она имела воистину благородную внешность: её лицо отличалось тонкими и изящными чертами, кожа имела лёгкую аристократическую бледность, тогда как эмоция, застывшая на нём, оказалась холодной и явственно высокомерной. Всё это в сочетании с воздушным платьем всех оттенков чёрного, лёгкой, расшитой серебром и изумрудом мантии, а также осанкой и точёной походкой не оставило Гарри Джеймсу Поттеру ни единого шанса. Настоящая леди, как бы отметил его наставник. Настолько хрестоматийная и правильная во всей своей сути, что у самого Гарри, а точнее вбитых в него инстинктов и рефлексов, не оставалось иного выхода. Как и положено вымуштрованному благородному рыцарю, он в секунду припал на одно колено, плавным, но скорым движением подхватил тонкую бледноватую ладонь молодой аристократки и со всем буквально выстраданным умением обозначил на её изящной тыльной стороне положенный по этикету приветственный поцелуй. — Рад лицезреть вас, юная леди, — с ноткой уважительной галантности начал он, рефлекторно поднимая взгляд к наливающимся удивлением глубоким изумрудным глазам. — Моё имя Гарри Джеймс Поттер. Не позволите ли мне узнать ваше? — с той же рефлекторной интонацией продолжил он… И лишь только два поднятых вверх больших металлических пальца смогли выбить его из глубокой задумчивости. Моргнув, он перевёл взор с застывшего в одобрительной позе рыцаря сначала на удерживаемую и немного дрожащую ладошку, потом мазнул взглядом по чётко налитому румянцем лицу зеленоглазой девы, затем его глаз поймал поднятую бровь укутанного в чёрный камзол белобрысого аристократа, дабы совсем уж поздно отметить как воодушевлённый взгляд зрелой женщины, удивительно похожей на деву пред ним, так и столь же восхищённые лица нескольких видимых на площади перед лавкой зевак. Окончательный же удар по его состоянию нанёс краткий и очень тихий ответ, кое-как сохранивший холодность на лице юной девы. — А-астрея, — глухо и явно давя в себе смущение провозгласила зеленоглазая аристократка. — Астрея Малфой, сэр Поттер. Приятно познакомиться. И именно в этот момент, именно с первым гордым хлопком железных рукавиц своего наставника, а также первым радостным выкриком от застывшей толпы Гарри Джеймс Поттер чётко и окончательно осознал. «Я проебался». ---------- Глава 2. Экспрессовая Старательно кутаясь в одну из свежекупленных мантий, Гарри заинтересованным взглядом обводил плавные очертания Хогвартс-экспресса. Громада алого поезда, а точнее чары, оплетающие металлическое тело древней паровой машины, как и положено, вызывала в юном волшебнике чётко различимую эмоцию восторга. Не настолько яркую, как при явлении на Косую Аллею, конечно, но более чем способную перебить лёгкое раздражение, захлёстывающее мальчика-который-выжил почти что целый месяц. И, видит Мерлин, ему это было нужно даже больше кислорода. Все эти восхищённые взгляды, все эти радостные возгласы и вполне искреннее почтение, преследующие его с того самого момента, как он пересёк портал на платформу девять и три четверти, вызывали в нём желание зарыться под землю. Ну или хотя бы попытаться повесить на себя ещё один конструкт отвода взгляда. В общем, сделать хотя бы что-то, чтобы просто скрыться от непрошенного бремени славы и почёта, что крайне незаслуженно пыталось заползать ему на плечи. А ведь он специально подобрал максимально позднее время для своей посадки, но даже такая радикальная стратегия не сильно сбила ожидаемый накал. «Мальчик-который-выжил», «Гибель Тёмного Лорда», «Избранный» — все эти прозвища, все эти пустые буквы в заголовках газет и устах многочисленных прохожих не вызывали в нём ничего, кроме чувства раздражения и стыда. Вся эта слава не была ложной, подвиг действительно оказался совершён, но явно не руками самого Гарри Поттера. Весь опыт, всё благоразумие и вся интуиция, запертые в голове юноши, набатом трещали ему о неоднозначности и некоторой надуманности плетущейся за ним славы. Ну не мог простой младенец дать достойный бой условному ужасу всей Британии — это было первостатейной глупостью. Тогда как явственно зафиксированная смерть обоих его родичей в день сего подвига столь же явственно намекала как на очевидных героев того мрачного вечера, так и на факт непричастности самого Гарри к, якобы, совершенному им же деянию. Его титул не заслужен, слава украдена, так и сверху того, докопаться до истины в своём нынешнем положении он просто не может. «Бесит» — только и мог резюмировать его разум. Причём бесит настолько, что не окажись в его руках новый магический инструмент и стопка учебников заклинаний к нему же, всякая магическая срань в самой тёмной части его леса имела бы все шансы окончательно забыть о возможности своего существования. Про недавно купленную несчастную сову-курьера с её статьями ежедневного пророка и говорить не стоило. Видя каждый день последнего месяца осточертевшие заголовки о явлении Мальчика-который-выжил, он лишь за малым не претворил в жизнь желание скормить невинное создание стае плотоядных бобров. В общем и целом последний месяц прошёл не слишком хорошо, и только возможность наконец-таки нормально отреставрировать дом да конкретно так закопаться в бытовую магию усмиряла гнев единственного сына четы Поттеров. Палочковая магия вообще на проверку оказалась тем ещё фруктом. До одури простая в изучении, лёгкая в запоминании и практике, она в чисто технической части ела мозги не только начинающему волшебнику, но и его же наставнику. Банальное заклятие Репаро, способное восстановить до изначального состояния буквально всё что угодно, заставляло брови юного мага ползти на лоб, тогда как сама структура заклятья и попытка переложить чары на понятную проекцию и разложить на составляющие заставляли неловко покашливать уже самого Артура. За затраченный на изучение принципов палочкового колдовства месяц предметно выяснить удалось до прискорбия мало. Даже самые простейшие по своей концепции чары вызывали целый перечень вопросов из серии «как это, во имя Мерлина, вообще работает?», а про что-то сложное боялся заикаться даже Артур. Хотя, как думал сам Гарри, по большей части повышенная молчаливость оставившего свой пост наставника оказалась вызвана скорее связью палочковых заклятий с высшими ритуалами и высшей же древней магией. Прямая параллель между древним британским колдовством и современной магией несомненно прослеживалась как раз через столь же непонятное искусство кельтской ритуалистики с тонкой ноткой чисто волевых заклятий вездесущих фейри. По крайней мере, ритмы взаимодействия и основной «почерк» построения явственно отдавали как «душком» первых британских ритуалистов, так и чем-то удивительно схожим с чистой магией волшебных существ. Увы, но большего Гарри чисто физически вызнать не мог: на куда более предметные эксперименты и распутывание узлов у него не осталось ни времени, ни книжного материала. Да и, как и в случае с запретным Высшим Кругом, его путь ограничивался банальной невозможностью приобрести книги выше первого курса… — В хоть сколько-нибудь вменяемые сроки, — пробормотал не слишком-то довольный юный волшебник, проклиная как свою поспешность и решение ограничиться покупкой только необходимого, так и толпы фанатов, от которых на Косой Аллее было просто не протолкнуться. Новых знаний ему хотелось очень сильно, однако единственным местом, где он в кратчайшие сроки смог бы как обточить уже познанное, так и попробовать урвать что-то новенькое, оставался злосчастный Хогвартс. Конечно, на периферии мыслей мелькала идея таки дождаться заказа и основательно закопаться в продвинутую литературу, но Гарри проявил силу воли. Один раз он уже обжёгся на снисходительном отношении к современному магическому миру, а потому и не желал упускать возможность приобщиться к мудрости, запертой в стенах элитнейшей школы магии. — Ну-с, да хранит меня Мерлин, — пробормотал юный волшебник, широким шагом восходя на паровоз… А также старательно игнорируя немного смущающий и сильно пристальный взгляд пары глубоких изумрудных глаз. Последнее, чего ему хотелось бы после поездки, так это чётко воскрешать в памяти воспоминания о своём побеге как от смущённой благородной дамы, так и от толп окружающих его фанатов. Ожидаемо внутри поезд оказался немного больше, чем выглядел снаружи. Не намного, но кратность примерно в полтора раза Гарри бы дал этой махине даже без особого внимания к деталям. Места для прохода не отличались великим простором, однако не разминуться тут смогли бы разве что люди навроде дяди Вернона и то больше в силу своего темперамента. Сам же Поттер благодаря артефакторной сумке, съевшей добрую половину его скопленных финансов, и в силу собственного суховатого телосложения чувствовал себя как птица в полёте. А потому единственная проблема проистекала из уже упомянутого манёвра по позднему явлению в чудо маггло-магической инженерии. — Где бы, разрази меня Мерлин, мне найти свободное место? — пробормотал непутёвый стратег, старательно отводя внимание пары выглянувших зевак. Что выходило совсем не так плохо, как с куда более магически развитыми взрослыми, но совершенно точно не помешало явившемуся прямо из воздуха наставнику. Крайне радостно настроенному наставнику. — Попробуй правое крыло. А точнее пятнадцатое купе, там как раз сидит одна приглянувшаяся тебе юная леди, — елейно донеслось из-под глухого шлема, заставив самого Гарри подавить желание пустить молнию в воздух. Он очень многое хотел высказать своему наставнику, однако на ментальный выплеск ему сейчас не хватало концентрации, тогда как физическая тирада или попытка развеять призрака могли знатно потрепать жизненно необходимый полог. И если в случае маггловского метро иди школьной поездки подобный риск казался совсем уж несущественным, то вот уже в среде магов магические колебания явно вызовут ненужное любопытство. — Помолчали бы, Учитель. Всё это произошло исключительно по вашей вине и вине вашей муштры! — гневно прошипел юный волшебник, спешно отступая в левое крыло положенных первому курсу вагонов. Последнее, чего бы он хотел, так это пересечения с крайне смущающей его белокурой девой, явственно заинтересованной в общении с ним. Причиной совершенно точно не являлся факт того, что он так и не набрался смелости начёркать ей хотя бы пару строчек письма. Вся суть проблемы совершенно точно укрывалась в банальной трате времени. Сейчас он не мог позволить себе терять ни минуты, ему было просто необходимо уединение и поездка со свежей книжкой под рукой. Да и о чём ему, пока ещё даже не рыцарю, болтать с настоящей благородной леди? Этикет этикетом, а галантность галантностью, но ныне Гарри был скорее лесным дитя, чем гордым носителем фамилии Поттер. По крайней мере он так думал. — Эх, молодость, — иронично пропел старый призрак, но Гарри его уже старательно игнорировал, выискивая хоть что-нибудь свободное в плане посадочных мест. Благо что много времени этот поиск не занял. Поезд ещё не успел тронуться, как ему улыбнулась удача — один из крайних вагонов, предназначенных для первокурсников, оказался более чем подходящим. Пустое, лишённое живой ауры местечко обнаружилось аккурат к гудку отходящего механизма, и Гарри тут же поспешил его занять. Купе оказалось столь же просторным и при этом минималистичным, как и весь остальной поезд. Простая, но вылощенная отделка навевала воспоминания о вынужденной жизни в маггловском мире, мягкие, немного ватные сиденья совершенно не спешили ломать тела волшебников, тогда как лёгкий, чуть приглушённый свет даровал прекрасную возможность как пройтись по заученному материалу ещё пару раз, так и просто полюбоваться красотами. Довольно кивнув, Гарри аккуратным движением закинул колдовскую сумку на сиденье, ментально прикрикнул парочке уснувших на перроне сов следовать за поездом и с довольным хеканьем умостился прямо у вычищенного до мистической прозрачности оконца. Однако, к некоторому несчастью самого Гарри, до намеченных планов дело так и не дошло. Предначертанному помешала больно уж активная область магической силы, мечущаяся по совсем уж беспорядочной траектории. А точнее факт того, что обладатель сей примечательной ауры, беспорядочно оттоптавший уже несколько переполненных вагонов, наконец-таки добрался до купе самого одинокого Поттера. — Я и-извиняюсь, с-сэр? — при входе прозвучал чуток тонкий, но отчётливо девичий голос. — Тут не слишком занято? — неуверенно вопросила его владелица, заставив единственного пассажира поднять глаза с открытого тома на саму суровую действительность общественного транспорта. Выражалась она в крайне неуверенном взгляде одного голубого глаза, что единственный выглядывал из-под крайне густой рыжей чёлки. Девушка, выглядывающая из-за двери, явно имела некоторые проблемы с верой в себя, либо имела слишком уж хорошее воспитание. Прекрасно видя свободное место, она мало того что не спешила его занимать, так ещё и степенно ждала в общем-то не слишком нужное разрешения от собственного ровесника. Удержать внутреннюю галантность оказалось до боли сложно. — Нет, юная леди, совершенно точно нет, — с неловкой улыбкой кивнул юный Поттер, кося взглядом на свободное место. — Сам только сюда забрался. На самую малость веснушчатом лице юной девушки расплылась кроткая улыбка. — О, слава Мерлину, спасибо, — с явственным облегчением в голосе бросила она, несмелым шагом проходя в купе. — Всё, что можно, уже занято, а к старшим курсам нас не пускают, — посетовала рыжевласка, укладывая объёмный чемодан под противоположное кресло. Багаж юной леди, как и её одеяния, на вид не совсем отличался новизной и совершенно точно уже успел сменить пару поколений владельцев, однако качество и починки, и материалов вполне компенсировали вероятную поношенность. По крайней мере, сам Гарри не видел ни в качественных заплатках, ни в аккуратных швах на магической мантии никаких проблем или недостатков — сам он в своё время о подобном магическом снаряжении мог разве что мечтать. Обычно, все его материальные накопления становились жертвой прогресса, тогда как напрягать и без того часто разоряемый карман Дурслей ему не позволяла гордость. А потому и смотрел на робкие и смущённые движения юной леди с багажом с лёгким интересом, что, несомненно, не могло не быть ею отмечено. — Я Розалинда Уизли, можно просто Рози, — глухо пискнула она, приземляясь на мягкое кресло. — А вы… — с неуверенным намёком продолжила названная. И Гарри поспешил воспользоваться возможностью. — Приятно познакомиться, Рози. Можно на ты, — у самого случайно вырвалось, манеры уж извини, — учтиво поклонился он, скрывая глаза и размышляя над ответом. — Я Гарри… Он запнулся, завидев лёгкий интерес в неприкрытом чёлкой голубом глазе. Последнее, чего он хотел, так это провести прогнозируемый день пути в компании с очередным фанатом, славящим несуществующие подвиги. С другой стороны правда стоял факт того, что правда так или иначе вскроется, да и недоговаривать перед представившейся дамой — это совсем не то же самое, что секретничать перед продавцами палочек или книг. — Гарри Джеймс Поттер, — с усилием выбросил он, ожидая самого худшего. Однако, к его превеликому облегчению… — Круто, — она лишь самую малость блеснула удивлением, быстро сменив его неподдельным интересом. — А у тебя правда есть шрам. Ну тот в виде молнии? — чуть заговорщически пробормотала Рози, немного нависая над разделяющим двух волшебников столом. — Эм… Да? — несколько ошеломлённо отозвался Поттер, ощущая лёгкий смешок невидимого наставника. — Правда, он уже давно почти что исчез, хотя вопрос, уж извини, немного бестактный, — немного раздражённо заметил он, старательно подавляя присутствие много о себе думающего старикашки. — Прошу прощения, — смутилась Рози, поймавшая осознание, заставив Гарри выбросить непрошенное раздражение из головы. Всё же последнее, чего он хотел, будучи начинающим рыцарем, так это пугать благородных дам. К его счастью, неловкую ситуацию оборвал звон колокольчика, предвещавший появление в проходе настоящей телеги, натурально забитой сладостями и яствами самых различных, но гарантированно крайне сахарных форм. Леденцы, запакованные конфеты, блестящий шоколад и целый набор сдобных изделий натурально притягивали взгляд как привыкшего питаться солониной юнца, так и закономерно крайне падкой на сладкое девушки. Подобное сходу оказалось считано ушлой ведьмой, эту тележку толкающей, а потому та поспешила остановиться ровнёхонько у входа, рядом с потенциальными покупателями. Показательно остановив тележку посреди прохода. — Вам что-нибудь предложить? — заискивающе, но как-то даже добро вопросила дородная дама, тут расплываясь в довольной улыбке. Жадный взгляд обоих юных волшебников натурально бегал по представленному ассортименту, хотя и не так рьяно как у прочих клиентов схожего возраста. Сказывалось воспитание. — Нет, спасибо, у меня есть своё, — отозвалась рыжеволосая дева, зацепив взглядом парочку особенно высоких ценников. — Матушка совсем уж закормила, — попыталась в общем-то вполне правдиво оправдаться она, скрывая за чёлкой явственный голодный блеск. Как прекрасно подметил Гарри, его попутчица действительно не создавала впечатления голодающего ребёнка. Чистые, но непослушные волосы, опрятная униформа и, что главное, более чем здоровое тело явно намекали как на достойное питание, так и на явную слежку за собственной фигурой. Другое дело, что чисто вкусовую страсть к сладкому Гарри не мог не отметить — глаза Рози на всё это богатство смотрели с печалью и болью. — Эм… А мне, пожалуй, всего понемногу, — аккуратно начал Поттер, расчехляя изрядно прохудившийся, но всё ещё полный галеонов кошелёк. — Никогда не пробовал такого рода сладости, — пояснил он, поймав осторожный взгляд своей попутчицы. Та, собственно, и не думала сводить взгляда со сладостей, неспешно перебегающих с тележки на резной стол. Довольная выручкой продавщица не постеснялась взмахом палочки устроить натуральное представление, а потому у обоих ребят была возможность во всей красе оценить манящие изгибы упаковок со сладостями. Коих спустя пару мимолётных минут оказалось слишком уж много. — Мдам-с, — буркнул Поттер после того, как двери за довольной ведьмой плавно захлопнулись. — Чего-то я переборщил. Один я точно всё это не съем, — с намёком произнёс он, оглядывая чуть ли не пускающую слюни девчонку. Та же на этот явный намёк и предложение совсем уж смутилась, явственно борясь с обуревающими её желаниями. Рози явно была совсем не против, однако культура, скромность и вероятная жажда сохранить фигуру старательно передавливали желание утонуть в самых различных сладостях. Её проблема заключалась только в том, что сам Гарри, будучи столь же культурным и куда более галантным джентльменом, поедать сладости на глазах попутчицы не собирался. А потому и пошёл ва-банк. — Угощайся, — добродушно бросил хитрый волшебник, якобы совсем случайно толкая пару плиток в сторону насторожившейся девы. — Я же реально один это всё не осилю, — заговорщически пролепетал он, раскрывая одну из любопытных упаковок. Что являлось чистой как слеза младенца и наглой ложью, конечно, ибо жизнь в лесу на пару с недоступной стряпнёй тёти Петуньи научили его поедать всё что угодно съедобное и в каких угодно количествах. Однако самой Рози подобное знать было просто неоткуда. А потому та, видя явное затруднение и неловкость своего попутчика, предпочла поддаться греху чревоугодия. — Эх, а мама ведь говорила следить за фигурой, — с показательной неохотой отметила она, однако быстрым движением выхватывая приметную упаковку. — Злодей ты, Гарри Поттер, гнусный злодей… — буркнула Уизли, вытряхивая дёргающуюся шоколадную лягушку на аккуратную ладонь. — …Спасибо. Искоса глянув на неспешно поедающую анимированный шоколад деву, Гарри поспешил зарыться в сами сладости. В них его, ясное дело, интересовал не столько вкус, сколько любопытное и, что главное, примерно понятное построение чар. В той же волшебной лягушке, чья товарка пугливо застыла в руке Поттера, явно оказалась задействована чёткая и прекрасно видимая его глазами последовательность чар школы трансфигурации. Причём относительно простых и понятных с точки зрения изученного материала. Это если не брать в качестве перспективы уже классическую для него древнюю магию… Потому как то, что квакало в руках Гарри, с точки зрения уже привычной Поттеру магии было самым настоящим бредом и полной околесицей, неспешно поедающей его юный и невинный мозг. Сама сущность чар, заставляющих кусок шоколада вести себя один в один как болотную лягушку, уже вызывала в его голове привычное для палочковой магии желание разбить голову о стену. Несколько раз. — Любопытно, очень любопытно, — пробормотал юный заклинатель, особо чётко всматриваясь в очередной кондитерский образец, стараясь как разложить его чары на палочковые составляющие, так и попробовать вникнуть в саму их суть. Хотя бы немножко. На изучение шло всё — разновкусовые конфеты, живые леденцы, кусающиеся мармеладки и даже редкие игрушечные сувениры, находимые самим Гарри. Особенно его заинтересовала переданная крайне довольной Рози карточка с тем самым легендарным Дамблдором. Искусственный конструкт, повторяющий эмоции и движения живого человека, оказался на порядок сложнее съеденной шоколадной лягушки. Да и к тому же крайне гадким в плане изучения — в один момент старый волшебник, хитро блеснув очками, просто взял и исчез, самовольно погасив прежде рабочие чары. «Вредное заклятье, однако», — подумал тогда Гарри, слушая заверение Рози в том, что когда-нибудь старый волшебник на положенное место всё же вернётся. В общем и целом поедание конфет в приятной компании, которая редко, но всё же отвечала на краткие вопросы, оказалось действительно приятным времяпрепровождением. До сего момента не особо тяготеющий к общению Гарри искренне считал, что попутчик окажется для него скорее обузой, но на деле вышло иначе — общение с такой же начинающей колдуньей, как и он, нежданно оказалось крайне занимательным. Но особый интерес оно обрело, когда обсуждение вкусовых предпочтений и составление своеобразного рейтинга сладостей прервалось явлением на свет чего-то странного и явно магического. — Это… Крыса? — удивлённо пробормотал Гарри, наблюдая за тем, как названное создание неспешно выбирается из не слишком плотно завязанного мешочка. До сего момента опытный зверобой не слишком обращал внимания на елозящий мешок. Банально потому что предполагал наличие в нём какого-то не слишком любящего свет магического фамильяра. Как-никак, каждому из учеников, помимо сов, разрешалось ввозить в школу чародейства ещё каких-нибудь магических зверёнышей. Кои, по его опыту, могли иметь самый различный вид и самые разные потребности. Тем удивительней было обнаружить в нём хоть явственно пышущую магией, но всё же простую помойную крысу. — Она магическая? — прямо и с искренним вниманием вопросил лесной охотник, никогда до этого не видевший настолько нажористых в плане магии крыс. — Ага, — только и кивнула вытеревшая губы дева, подхватывая на руки сонное создание. — Это Короста — в некотором роде семейный фамильяр. Из магического у неё, правда, по большей части возраст. Десяток лет уже — она мне от братьев по наследству перешла, — продолжила представлять явно голодную крыску. — Несчастное и глупое создание. С последними немного резковатыми словами Рози поставила Коросту на стол, позволив той спешно устремиться к одной из оставшихся сладких горок. Проследив за успешно вскрывающей яство крысой, юная волшебница неспешно достала свою собственную палочку, указав ей на замершего зверька. Поймав внимание уже самого Гарри, она кратко улыбнулась и пояснила. — Меня, кстати, братец заколдовывать её пытался научить, что-то вроде получалось, но, как обычно, крайне криво. Показать? — с некоторым ожиданием во взгляде пробормотала она, косясь на самого Гарри. Тот закономерно тут же кивнул. Увидеть новое заклятье и подбодрить явно неуверенную в себе деву ему было только в радость. Тем более что та, завидев кивок, стала ещё храбрее. Дева приосанилась, расправила плечи и раскинула длинные кудри, красуясь и явственно готовясь максимально показательно и красиво исполнить заученное заклятье. Она глубоко вздохнула, произвела пару жестов простой с виду палочкой и произнесла… — Солнце, маргаритки, масло и омлет — превратите крысу в жёлтый-жёлтый цвет! — …складное, но всё же простое стихотворение. Однако, к некоторому удивлению Гарри, магия девы всё же отозвалась, пойдя возбуждённой рябью. Палочка дёрнулась, некие руны попытались сложиться, и сами ветра магии постарались исполнить волю заклинательницы, да вот только вербальная составляющая подкачала. Всплеска не произошло, пискнувшая крыса осталась серой, тогда как улыбка на лице девушки стала кривоватой. Волшебства, очевидно, не случилось. — Как и думала… — поникла рыжеволосая дева, едва не пуская слезинку из видимого голубого глаза. — Она вообще-то должна была стать жёлтой, наверное. По крайней мере, Фред говорил об этом, — посетовала она, убирая палочку обратно под мантию. Правда самого Гарри подобный упадок духа совершенно точно не устраивал — последнее, чего ему бы хотелось, так это успокаивать «опозоренную» деву. Теории у него конечно было много, да вот только практиковаться в успокоении приходилось разве что на феях. Благо что путь к исправлению ситуации был очевиден, словно уже появившаяся на горизонте громада каких-то скал. — Так это и не заклятие было вовсе — нет ни нормального словесного компонента, ни хотя бы узора, — отметил более-менее опытный в этом деле Гарри, доставая из-за пазухи уже свою волшебную палочку. — Предположу, что над тобой подшутили, — отметил он, окончательно завладевая вниманием прежде расстроенной волшебницы. На лице девы застыло крайне недовольное выражение, тогда как еле слышимое бурчание явственно намекало на то, что некоего Фреда ждёт некий разнос. Та явно растеряла свой прежний слезливый задор, сменив разочарование ростками негодования и гнева. Ухмыльнувшись первому отработанному пункту плана, юный манипулятор аккуратным покашливанием вновь завладел вниманием спохватившейся девы. — Могу лишь отметить, что такое заклятье действительно существует, и мы его даже на первом курсе разучим, — тут же отозвался он, проворачивая в руке остролистовую палочку. — Показать? Получив в ответ на незатейливый вопрос смурной кивок, разучивший весь курс трансфигурации волшебник плавно направил палочку на вновь замершее животное. То вновь оторвалось от трапезы, глядя на самого Гарри печальным и нежданно умным взором двух обречённых крысиных глаз. Проигнорировав жалость к несчастной подопытной крысе, безжалостный маг направил на неё палочку и… — Колорис Нигеро, — произнёс положенное заклятье. Ожидаемо на этот раз правильно произнесённое заклятье соизволило отработать на все сто. Повинуясь искажённому цепью рун дуновению магии, прежде серая шёрстка магического животного неспешно, но уверенно обрастала тёмными оттенками. Сначала хвост, потом лапки и тушка, а затем и мордочка под восхищённым взором рыжеволосой волшебницы меняли пигментацию на благородный чёрный цвет. Довольный как работой заклятья, так и удивлением на личике попутчицы, Гарри поспешил начать ковать железо, пока горячо. — Могу, кстати, научить — оно совсем простое, да и узор у него «детский» — можно на салфетке нарисовать, — начал мудрый волшебник, отвлекая внимание Рози от удивлённо забегавшей крысы. — А взамен ты мне расскажешь побольше про Хогвартс, идёт? — предложил он относительно честный размен. Гарри не имел за собой особых навыков в дисциплине риторики, однако некоторое внутреннее ощущение явственно подсказывало ему, что торг в данном случае был куда полезней простого дара. Да, несущественный, да глупый и бессмысленный, но он позволил как подцепить интерес самой девушки к магии, так и не тронуть её уязвлённую гордость. Что явственно выразилось в промелькнувшей в голубых глазах искре довольства и счастья. — Конечно! Буду очень благодарна, — неуверенно хлопнула в ладони юная леди. — Я бы и так рассказала — всё равно бы тема за него зашла, но раз уж дело пошло так, то не буду отказываться, — честно повинилась она, стреляя крайне любопытным взглядом. — Замечательно, — довольно бросил Гарри, раскладывая на пустой части стола одну из бумажных обёрток. — Ну тогда, значит… Смотри и вникай, моя юная ученица! — знакомым тоном начал он, вырисовывая на салфетке памятный узор. Пока всё такая же молчаливая фигура древнего рыцаря с умилением наблюдала за тем, как его ученический наследник невольно, но всё же идёт по стопам самого Короля Артура. ---------- Глава 3. Встречающая К некоторому удивлению и некоторой гордости самого Гарри, много времени обучение простейшему заклятью не заняло. На объяснение принципа, заучивание узора и отработку правильного взмаха ушла жалкая четверть часа. Либо сама Рози оказалась до боли талантливой, либо красочные объяснения самого Гарри возымели решающий эффект, а может, и всё сразу, но итог был один. Заклятье более чем удалось. — Колорис индиго! — чётко, громко и с полной уверенностью в своих силах произнесла она, и прежде не слишком благородный чёрный зверь торжественно обратился. В столь же неблагородную крысу, однако уже синего окраса. — У меня… получилось? — как-то даже неуверенно прошелестела рыжевласка, тыкая волшебной палочкой в недовольную тушку собственного питомца. — Молодчина, Рози, — подтвердил её успех приятно удивлённый Гарри. — А говорила, что ничего не выйдет. Всё у тебя в порядке с магией — не волнуйся, — продолжил поддерживать её молодой наставник. — Я вот и того дольше с этим заклятьем провозился. Что даже не было особым враньём. Чисто формально до недавней демонстрации юный заклинатель что-то перекрасить заученным приёмом так и не сподобился. Как-никак, список для первого курса и без того полнился любопытными заклятьями, чтобы тратить время на всякую любопытную, но всё же мелочь. А потому до совсем уж простейших и крайне специфичных заклинаний вроде пресловутого перекраса руки у него банально не дошли. Что прямо сказалось как на количестве, так и на качестве отработок. Вот только чего сам Гарри не взял во внимание, так это воистину мистической силы женской интуиции, что не позволила в общем-то довольно умненькой Уизли поверить волшебнику на слово. — Врёшь ведь? — крайне проницательно отметила подозрительно прищурившаяся девушка. — Да как я…? — попытался было уйти в несознанку пойманный на вранье Гарри, однако… Судьба оказалась довольно-таки благосклонна к маленькому интригану, а потому привела к порогу их перекрытого купе новое действующее лицо. Дверь в их «каюту» резко распахнулась, впустив в неё помимо сквозняка ещё одну любопытную одногодку. Тоже, как отметил сам Гарри, имеющую достойный для своего возраста колдовской резерв, а также пару немного более длинных передних зубцов. — Прошу прощения, — начала она без всякого приветствия, — никто из вас не видел жабу? — вопросила каштановолосая, ни к кому конкретно не обращаясь. — Невилл опять её потерял… На секунду она осеклась, с удивлением, проскочившим в светло-карих глазах, оглядывая бегающую по столу крысу. Фамильяру Рози совершенно точно не нравился ни новый прикид, ни факт своего участия в практике. К его несчастью, всем на его мнение было глубоко фиолетово, тогда как забредшая в купе девчонка интересовалась больше магией, чем состоянием какого-то грызуна. — О, синий зверёк! Вы тут колдуете? — удивлённо вскрикнула она, во все глаза изучая необычную пигментацию. Её взгляд неотрывно следил за беготнёй и писком разукрашенной крысы, которая только-только начала принимать свой прежний окрас. Причём случай оказался настолько «запущенным», что оторвать от восхищённого разглядывания девчонку смогла только Рози. — Да вроде уже как бы и всё, — неуверенно заметила виновница перекраса, переводя недоумённый взгляд вероятной сокурсницы на саму себя. — Ну и жабу я, к слову, не видела. Только лягушку, да и та была шоколадной, — отметила она, тем самым теряя интерес со стороны юной сыщицы. — А вы… — перевела она взгляд уже на самого молчаливого Поттера. — Нет, тоже нет, юная леди… — только и покивал он, поправляя очки. — И вы так и не представились. На подобное замечание неизвестная моргнула, несколько встрепенулась и крайне неловко улыбнулась. — Ах, где же мои манеры?! — вскрикнула она, стремительно меняя окрас на ярко-пунцовый. — Гермиона! Гермиона Грейнджер! — поклонилась названная, цепким взглядом проходясь по фигуре и, что главное, лбу самого Гарри. — А вы, как я предположу, сам Гарри Поттер? К превеликому счастью названного, третья встреченная им за жизнь молодая колдунья, подобно двум другим, особых эмоций по его поводу не испытала. Точнее, не так: в её глазах вспыхнул яркий и крайне цепкий интерес, однако ни капли восторга или пресловутого обожания в них не поселилось. На Мальчика-который-выжил смотрели скорее как на музейный экспонат или любопытный магический феномен, что ему скорее нравилось, чем возмущало. Да, не слишком культурно, но наметившаяся закономерность Гарри пришлась по душе. Если все остальные сокурсники окажутся столь же холодны и безразличны к его репутации, то он разве что порадуется. — Я многое о вас читала, когда учила всю литературу на этот курс, — не дождавшись ответа, продолжила она, невольно подтвердив выводы так и не назвавшегося парнишки. — Вам и вашей семье посвящена целая глава Истории Магии, вы знаете? Весь двадцать третий параграф, со сто пятой по сто тридцать восьмую страницу! — Наслышан, — с некоторым смущением пробормотал Поттер, очень даже желавший те строки из своей памяти вычеркнуть. Про свою матушку и отца ему узнать было интересно, да вот только информации по итогу удалось вытянуть даже меньше чем от тёти Петуньи. В книге вообще ничего кроме достижений и титулов четы Поттеров не хранилось. «В основном там только про меня, да про этого поехавшего маньяка» — мысленно признал Поттер, отводя посмурневший взгляд от Гермионы. Благо что от дальнейшего погружения в не самые приятные воспоминания о чтении нового издания Истории Магии его отвлекла крайне возмущённая Рози Уизли. Та, в отличие от Гарри Поттера, хоть и обладала чуток заниженной самооценкой, однако имела и общую черту в виде жажды признания. А потому и игнорировать невольное, но всё же пренебрежение совершенно точно не собиралась. Тем более что что-то внутри неё, что-то потаённое и глубокое шептало ей о необходимости сохранить некие позиции. — Я Рози Уизли, кстати, — немного едко отметилась названная, привлекая к себе несколько обескураженный взгляд юной Грейнджер. Та хоть и была натурой крайне увлечённой и падкой до всего связанного с волшебством, однако сверх этого имела достойное воспитание. Осознав свою очередную оплошность, она вновь смутилась и спустя мгновение кивнула недоумённой Уизли. — Я прошу прощения… — повинно пробормотала Грейнджер, устремляя взгляд и прижимая к себе несомые до этого книги. — Совсем иногда забываюсь, — посетовала она, поднимая взгляд и расплываясь в закрытой улыбке. — Приятно познакомиться, мисс Уизли… — П-приятно тоже, — смутилась под напором названная дева. Тишина, опустившаяся на небольшое купе, оказалась крайне неловкой, однако вместе с тем не особо продолжительной. — Кхм… — небольшим показным кашлем прервала её деятельная Гермиона. — Раз уж жабы тут нет и всё в порядке, то я, пожалуй, ещё раз попрошу прощения и откланяюсь, — неуверенно протараторила она, отступая на пару шагов к двери. — До встречи в Хогвартсе! С последними словами всё ещё несколько смущённая девушка, аккуратно хлопнув дверями, покинула недоумённую парочку… И, судя по застывшей у другой двери магической ауре, направилась «кошмарить» уже совсем иную группу студентов. Сам Гарри от этой встречи получил исключительно положительные эмоции, хотя другим ученикам первого курса завидовать точно бы не стал. — Любознательная, однако, девочка, — пробормотал чуть искажённый воздух, заставив самого Гарри невольно вздрогнуть. — Не пугайся ты так, ученик. А лучше и её, и свою новую подругу возьми на карандаш — девчонки далеко пойдут. С этим Гарри спорить даже не собирался. Отбрасывая момент с достойным магическим резервом обоих начинающих волшебниц, Уизли явно обладала некоторым сокрытым под пластом неуверенности талантом, тогда как Грейнджер отличалась крайне цепким умом и, что главное, хорошей памятью. Как-никак что скорое заучивание рассчитанного на час изучения заклятья, что натуральное зазубривание и ориентация в толстенном томе Магической Истории — это не то, что будет доступно простому тринадцатилетнему школьнику. Уж самому Гарри, когда-то чуть ли не ритуально отдающему часть жизни на обучение в простой маггловской академии, сравнивать было с чем. — Непоседа, — нейтрально отметила унявшая краски на лице Уизли, прерывая мысли ушедшего в себя попутчика. — К слову о Хогвартсе… — протянула она, кося на него видимым глазом. — Ты же хотел узнать о школе поподробнее? Я многое знаю, да — вся семья на Гриффиндоре училась, да и я планирую на него попасть. Прозвучало сие признание настолько гордо, что Гарри просто не мог не улыбнуться. — Буду рад послушать, — тепло улыбнулся юноша, зажигая в глазах явный интерес. Что был более чем честным и предметным. На факультете Грифона учились оба родителя Гарри, его дед и даже крёстный. Да и он сам был совсем не против пойти под крыло львиной птицы, ведь там, что по слухам, что по сухой статистике, обучались не только его предки и родственники, но и вместе с тем просто легендарные и, что главное, героические волшебники. — У-угу, — смущённо пробурчала, как оказалось, потомственная гриффиндорка. Вероятно, совсем не ожидавшая столь пристального и яркого внимания уже, наверное… друга. Последним же, что услышал разум Гарри перед погружением в перипетии известных Розе традиций и устоев Клана Грифона, был лёгкий смешок старого рыцаря, потонувший в бойком стуке колёс Хогвартс-Экспресса. *** За обстоятельным и несколько односторонним разговором поездка прошла совсем уж незаметно — Гарри даже удивился тому, как быстро за беседой день сменился наступающим вечером. Прозвучавший гудок, конечно, не стал для Поттера сюрпризом, ибо он насторожился уже на моменте явного прохождения сквозь какой-то особо нажористый магический контур. Однако менее приятной от этого осознания беседа не стала. Скорее напротив, помимо более чем приятной компании, насыщенный обмен принёс чисто практическую пользу. Рози многое знала как об устоях и быту, так и о правилах, заведённых в британской магической академии. Что совсем не мудрено с её-то родословной, однако осознанность и глубина знаний всё равно поражали. Девушка знала многое из того, что не было написано в учебниках: строение и план самого замка, его краткую историю, преподавателей и их предметы, висящее на должности Защиты от Тёмных Искусств проклятие. Даже Хагрида, здоровенного и на удивление умного полугиганта, она знала и описала ещё до встречи с ним. Хотя даже без красочных описаний встретивший их Хранитель Ключей и Леса Хогвартса мужчина оказался крайне приметным и хорошо так отпечатывался в памяти. Причём дело было даже не в его впечатляющем и явно совсем уже нечеловеческом росте — этого-то от полугиганта Гарри более чем ожидал. Вся соль крылась скорее в крайне умном взгляде и крайне любопытной ауре. Сам Поттер, как и подобает выросшему в среде магических существ ребёнку, какими-то особыми предрассудками к этим самым магическим существам не страдал. Он определённо не любил некоторых крайне премерзких тварей вроде диких гоблинов или вервольфов, однако к прочим магическим существам относился скорее безразлично. Его не волновало ни происхождение, ни вид, ни уж тем более чистота крови самого размахивающего фонарём гиганта. Скорее напротив, он был восхищён вполне человечным и, что главное, культурным поведением, на поверку, добродушного лесника, а также овевающей его аурой. — Этот человек отмечен природой, — удивлённо пробормотал застывший на перроне призрачный рыцарь. — На нём лежит столько мифических благословений, сколько я не в каждом круге друидов видел. Воистину, чистое сердце и добрая душа всегда получит достойную награду, — уважительно кивнул благородный воин, невольно заставив Гарри взглянуть на и без того удивительного полувеликана ещё более восхищённо. Подобные слова, да ещё и от наставника, не могли не вызывать в самом Гарри положенный восторг. Сам он, отдав лесной жизни неполные семь лет, не понаслышке знал, насколько трудно найти гармонию и покой среди магического леса. Природа, особенно, крайне капризна и нетерпелива, да и к тому же крайне требовательна к любому желающему выйти на зелёные тропы древней магии. А тут перед ним предстал не просто пышущий этой природой волшебник, а существо, единолично ставшее если не Избранным, то любимым сыном Леса уж точно. Поттер даже представить себе не мог, сколь бескорыстно многое этот бородатый гигант сотворил во имя мистической жизни, а потому зарубил себе на носу относиться к подобной личности соответственно. Как минимум потому, что именно сия личность была ответственна за координацию переноски багажа. Правда, к его великой печали, переговорить или хотя бы представиться Сыну Леса ему не позволило время. Поезд, судя по спокойной реакции Рози и известному Гарри расписанию, явно прибыл вовремя, однако учительский план совершенно точно не предполагал окна для интересной беседы. Об этом говорила как подступающая к перрону тьма, так и уже улетающие в небеса кареты, запряжённые… «Фестралы?» — удивлённо заметил Гарри, даже чуть сбившись с шага. — «Откуда эти малыши тут вообще взялись?» Воистину увидеть скакунов, по легендам созданных самой смертью, да к тому же на побегушках у магов было очень даже удивительно. Всё же кошмарные кони, хоть и не являлись полноценно злыми существами, но и на контакт шли очень плохо в силу множества причин. А потому встреча, да в таких условиях, показалась опытному зверолову крайне удивительной. Правда, развить зародившуюся было мысль о столь экзотичных животных ему не дал громкий голос Рубеуса Хагрида. Слов с расстояния и без применения заклятий было не разобрать, однако как по куда более интенсивному размаху фонаря, так и по активно потёкшему в его сторону ручейку из полусотни детишек было прекрасно понятно примерное значение дальнего крика. Подхватив разглядывающую пейзаж Рози под локоток, Гарри галантно повёл ойкнувшую спутницу вслед их нынешнему проводнику. Дальнейший путь до небольшого причала особо много времени не занял. Дорога была короткой, вымощенной кирпичом и щедро освещалась колдовскими фонарями. Хоть какие-то проблемы доставила именно погрузка на колдовские лодки. Хотя и сами изделия явно полнились бытовыми и не очень затариваниями, прекрасно подходя для лёгкой прогулки по вечернему озеру, сказать того же о тринадцатилетних мальчишках и девчатах оказалось трудновато. Сам Гарри, конечно, не испытал в этом плане никаких трудностей, не только спокойно и без помощи погрузившись в лодку, но и аккуратно подав руку засмущавшейся Рози. Сказывался как опыт прохождения куда более сложных препятствий, так и сама плавность лодки, готовой в любую секунду поймать неуклюжего пассажира. Путь же по вечернему озеру, что совсем не мистически, но прекрасно отражало восходящую луну, оказался воистину прекрасен. Причём во многих смыслах. Отбрасывая воодушевляющий вид громады волшебного замка, чары, ощущаемые Гарри буквально всем естеством, воистину впечатляли. Не только пресловутой сложностью и структурой, но вместе с тем и наличием хоть чего-то знакомого. Его магические глаза, добытые в ходе крайне сложного и не слишком приятного ритуала, отчётливо видели до боли знакомые вязи древнейших рун, переплетённые, однако, с конструктами, явно восходящими к магии современной. Всего, конечно, юный ученик Пендрагона распознать не смог, однако знакомые чары низшего и среднего круга сияли в его зрении подобно огню маяка. Заклятья казались знакомыми, причём настолько, что слова учителя не вызвали особого удивления. — Это Камелот… — с некоторой ностальгией пробормотал парящий над недвижимой гладью призрак. — Мой дом и когда-то моя крепость. Приятно видеть, что она не только сохранила своё величие, но и приумножила. «Вас разве не должна волновать её…» — ментально запнулся Гарри, подбирая слова. — «Экспроприация магами?» — Глупый вопрос, ученик, — строго, но несколько насмешливо пробренчал плывущий по озеру львиный шлем. — Все они, от самого младшего ученика до директора сего заведения, — слуги Британской Короны, а значит и мои верноподданные, достойные приёма в этом замке. Да и сам я, как видишь, лишь тень ушедшего прошлого, что только рада возвышению чего-то нового и прекрасного на своих костях. «Звучит несколько мрачновато», — с кривой и несколько неуверенной улыбкой отметил Поттер, искоса поглядывая на восхищённую видом Уизли. — Как есть, ученик, как есть, — только и отозвался шлем, беззвучно погружаясь под воду. Сам Гарри, осознав конец краткой беседы, предпочёл переключить внимание на легендарный замок Короля Рыцарей. Посмотреть всё же было на что. Древняя твердыня с каждым проделанным лодкой метром становилась не только отчётливей, но и прекрасней. Острые шпили пронзали пухлые ночные облака, огромные тёплые витражи разгоняли мрачную тьму, обращая тень в уютный полумрак, тогда как стены, идеально чистые и монументальные, гордо сияли в свете восходящей луны, уверяя всех и каждого в своей мощи и несокрушимости. Даже спустя пять сотен лет после завершения Легенды о Короле Артуре замок, когда-то выстроенный и зачарованный Мерлином, продолжал стоять, воплощая собой величие английской школы магии. До того прекрасное и эстетичное, что вдохновлённый видами Поттер не мог оторваться ни от одного из его элементов. Его интересовало всё, даже то, что он чисто физически не мог понять, старательно переполняло его внимание, заставляло обеспокоенную Рози не единожды тыкать своего попутчика локтем и буквально вести юношу за собой. Та в принципе разделяла восторг своего первого и, вероятно, лучшего друга, однако в силу неопытности не могла по-настоящему оценить всё величие легендарной крепости и вместе с тем из-за собственной неуверенности не могла одёрнуть крайне впечатлительного оруженосца. Вполне очевидно, что подобное не самое удачное сочетание не смогло обойти предрекаемые самой Судьбой повороты. Увлечённый Гарри, несмотря на все свои навыки и пока что спящую силу, оказался просто неподготовлен к вполне ожидаемой встрече. Тогда как ведущая его юная Уизли по незнанию не имела и шанса уберечь своего попутчика от подступающих проблем. — Значит, мне тогда не показалось, да? — над головой опомнившегося волшебника прозвучал крайне знакомый и мелодичный голос. Встрепенувшись и проморгавшись, тот с удивлением поднял взгляд на предшествующую входу в замок площадку. Именно оттуда с самой высокой резной ступени на него любопытным взглядом смотрели два изумрудных ока. Принадлежали они, очевидно, уже знакомой самому Гарри Астрее Малфой, его одногодке и той самой девушке, что этим утром перечеркнула его возможность проехаться в правом крыле. — Приятно снова встретить вас, Гарри Поттер, — продолжила тем временем она, укладывая руку на пояс. — Досадно, что наша поездка вышла порознь. Последнее было сказано с нотками явного недовольства и даже осуждения, что вызывало в самом Гарри вполне ожидаемое чувство лёгкого смущения. Как-никак, сам он, будучи рыцарем, даже не почтил приветствием знакомую леди. Не говоря уж о том, что первая и последняя их встреча явно оказалась смущающей для обеих сторон. А потому, наспех натянув на лицо самую благожелательную из своих улыбок, он поспешил ответить так, как того требовал рыцарский кодекс. В тщетной попытке если и не исправить ситуацию, то хотя бы задобрить оскорблённую леди. — И я вас рад встретить, леди Малфой, — не разрывая зрительного контакта с молчаливой Уизли, но приложив свободную руку к сердцу, чуть поклонился начинающий рыцарь. — Уж извините, на совсем уж дотошный выбор не хватило ни времени, ни сил, — слукавил он, вызвав лёгкое поднятие серебристой брови. Астрее явно пришёлся по душе тёплый и уважительный тон юноши, стоящего на десять ступеней ниже. Конечно, по лицу этого сказать было сложно, ибо леди Малфой, как и полагается благородной даме, следила за своей мимикой со всем вниманием и чуткостью, однако лёгкое покраснение ушей и щёк ей скрыть не удалось. Тогда как сам Гарри… Ну, драконьи глаза даже в спящем состоянии открывали множество возможностей. — Ладно уж, это совсем уж мелочь, — благосклонно и одобрительно кивнула леди, переводя взгляд на недоумённую Рози. — А кто это с вами…? — вопросила она, несколько невольно присматриваясь. Взглядом, который явственно не понравился нахмурившейся спутнице юного волшебника. — Хотя погодите-ка… Рыжие волосы, веснушки по всему лицу, да и эта мантия… — показательно и не слишком тактично перечислила блондинка, проходясь цепким взглядом по фигуре Уизли. — М-да… Судя по всему, ты из этой семейки Уизли. Прав был батенька, вы все на одно лицо. Ударом это было неожиданным как для кавалера, так и очевидно для прежде смущённо молчавшей Уизли. Ни тот ни другая особо не ожидали каких-то стычек, тем более в первый же день, однако, к ещё большему удивлению самого Гарри, его спутница не только первой справилась с удивлением, но и… неожиданно перешла в контратаку. — Розалина Уизли, — с явным, несвойственным ей холодом представилась спутница. — Не слишком рада знакомству, а потому просить тебя представиться не буду, — несколько даже едко подметила она, вызывая знакомое поднятие брови уже своими силами. — Блондинистые волосы, тщеславие и пустое высокомерие — точно кто-то из Малфоев. Права была матушка, отвратнее компании не найти. Ответная реплика оказалась столь же неожиданной как для самого Гарри, так и для её же жертвы. Прежде холодное и почти недвижимое лицо платиновой блондинки исказилось негодованием и гневом, в глазах вспыхнули искры гнева, тогда как одна из рук сжалась в аккуратный кулак. Поттер, как и немного отступившая толпа однокурсников, отчётливо почуял приближение проблем. Да вот только, в отличие от молчаливого большинства, ему допустить эскалацию конфликта мешали честь и гордость. Ну и щепотка слепой отваги. — Прошу прощения, леди, — благородно перевёл недовольное внимание на себя. — Но мы всё же в несколько неподобающем для споров месте. Не мне вас судить, конечно, но подобное поведение вас не слишком красит. Ход оказался действенным, но, закономерно, не слишком полезным для самого нежданного «Героя». Один ярко-голубой и два изумрудных глаза медленно устремились на лицо самого Поттера, вызвав волну лёгкого похолодания в его метафорических внутренностях. Он привык биться с монстрами, привык сражаться с книгами и нравоучениями Артура об этикете, однако ни один бой и ни одни урок не могли подготовить его к работе с молодыми, но всё же женщинами. Это был совсем иной уровень угрозы, неподвластный ни магическому клинку, ни терпению, ни заклинанию. Благо что на пути бедняги, радеющего за порядок и культуру, нашлись попутчики. — Верные слова, молодой человек, — похвалил его зрелый и достаточно мелодичный женский голос. — Мисс Малфой, мисс Уизли, будьте добры унять вашу жажду конфликта и отложить её до дуэльной практики. На подобное замечание ответа не нашла ни Уизли, ни Малфой, ни сам Поттер. Причём почти что по одной и той же причине — из-за трепета. Правда, там, где Астрея и Рози явственно ощущали влияние и значимость представшего перед ними заместителя директора, сам Гарри трепетал по несколько иным причинам. «Она сильна», — отметил юноша, осторожно осматривая фигуру немного пугающей ведьмы. Минерва Макгонагалл, подтверждая видимую на одной из карточек картину, представляла собой строгую, элегантную, зрелую женщину. Высокий рост, качественная и прекрасно сидящая изумрудная мантия и простенькие прямоугольные очки этот образ только подкрепляли. Однако сам Гарри хоть и по большей части на уровне инстинкта, но видел её насквозь. Возможно, дама перед ним и выглядела беззащитно, возможно, физически она не смогла бы побороть и грифона, однако чувство магии, а точнее чуть ли не полное её отсутствие, явственно намекало Гарри на то, что перед ним стоит не просто профессор Трансфигурации, но действительно опытный маг. Такое он чуял впервые. До сего момента все палочковые маги казались, да и представали перед ним крайне посредственными боевиками. Все их Бомбарды, Конфринго и прочие попытки достичь мощи хотя бы низшего круга древней магии казались несведущему неофиту скорее детскими фокусами. И оттого ещё удивительней было ощущать явственную угрозу и опасность от якобы простого профессора школы магии, который относился к боевому направлению крайне опосредованно. Судьба и Современный Магический Мир вновь обнажили перед Поттером всю пагубность его собственных предрассудков, заставив его стыдливо отступить на один шаг от суровой преподавательницы. К его счастью, занявшие его голову заморочки остались для строгой дамы не слишком важным секретом, а потому, отметив в голове успокоение прежде активных детишек, она молчаливо обвела взглядом собравшуюся на ступенях процессию. — Добро пожаловать в Хогвартс — школу чародейства и волшебства, — провозгласила профессор Макгонагалл, охватывая рукой громаду древнего бастиона. — Мне лестно и приятно видеть, что все вы добрались в целостности и сохранности. Моя благодарность тебе, Рубеус, — скупо улыбнулась она, кивнув молчаливому гиганту. Тот же, помахав массивной ладонью в ответ, одними губами прошептав слова прощанья, неспешно удалился в сторону, вероятно, ещё одного входа. — Банкет по случаю начала учебного года начнётся с минуты на минуту, — продолжила тёмновласая волшебница, чуть отступая вбок, открывая тем самым дорогу ко входу. — Но прежде чем вы займёте свои места в Большом зале, вас распределят по факультетам. Церемония Распределения — очень важное событие, потому что, пока вы здесь, ваш факультет станет для вас подобием семьи в Хогвартсе. Вы будете посещать занятия вместе с остальными учениками своего факультета, спать в спальне своего факультета и проводить свободное время в гостиной своего факультета, — наставительно продолжила она, незаметным движением извлекая на свет луны собственную палочку. Лёгкий взмах, и огромные цельнокованые врата Камелота неспешно разошлись, являя взору восхищённых учеников процессию из двух десятков шагающих доспехов. Каждый из них нёс на себе знамёна самого разного цвета, хотя наиболее занимательной была их синхронность и точность, с которыми они выстроили парадный коридор перед группой. Двигаясь подобно единому организму, они гордо козырнули и топнули каменными латами по каменной же кладке, развеивая на ночном ветру сияющие мистическим светом штандарты. Подобная краткая демонстрация явно имела цель впечатлить начинающих волшебников, и ей это более чем удалось. Правда, опять-таки, по настолько разным причинам. Пока Рози, Астрея и прочие не слишком опытные неофиты удивлялись самой красоте резных доспехов и стоящему за ними мастерству, сам Гарри более чем прекрасно отмечал их текучую плавность и слаженность. Он прекрасно ощущал скрытую в них угрозу и более чем ожидал от заколдованных статуй начинки куда более сложной и опасной, чем простой камень. А потому и смотрел на их поводыря не только с восхищением, но и с опаской. — Церемония Распределения состоится через несколько минут в присутствии остальных учеников школы, — тем временем отметила уже повернувшаяся в сторону входа волшебница. — Я предлагаю вам, пока мы шествуем в пиршественный зал, привести себя в порядок, насколько это возможно, — пробормотала она, взмахом палочки ловя волшебную лягушку и плавно опуская её в руки немного испуганного мальчишки. Как понял Поттер, обладающий хорошей памятью, того самого Невилла. Сам же Гарри поспешил исполнить предложение будущей наставницы, пригладив волосы и чуть поправив мантию. Его ждал первый выход в свет — в одной из величайших магических школ. И если хотя бы половина её преподавателей хотя бы в половину так сильна и искусна, как леди Макгонагалл, то первое впечатление он должен произвести максимально достойное. Как-никак он планировал как минимум стать лучшим учеником этой школы, а как максимум — выхватить из неё все возможные знания. Чему капля дипломатии и этикета, несомненно, не помешает. «Хотя сначала, наверное, стоит оттащить Рози от Астреи», — подумалось ему, когда он бросил осторожный взгляд в сторону молчаливо сжигающих друг друга взглядами девчонок. «Да, обречённо стоит», — решил он, натягивая улыбку и отступая на шаг в сторону вероятной и неминуемой гибели. Не все уроки ученик Короля Артура умудрялся усваивать с первого раза. Точно не все. ---------- Глава 4. Распределяющая Вид пиршественного зала Хогвартса Гарри встретил без особого трепета и даже удивления. Дело было не столько в его чванливости или внезапно прорезавшемся снобизме, сколько в банальной ментальной усталости. За весь прошедший день и уж тем более за весь путь по коридорам магической школы он натурально устал удивляться красотам и специфике сего учебного заведения. Банально на фоне говорящих картин, скованных кабальными контрактами призраков, блуждающих канделябров и расписных витражей летучие свечи и звёздное небо вместо потолка его уже не впечатляли. Да, чары, как и прежде, отличались абсолютным абсурдом и невообразимой сложностью, но Гарри повидал уже достаточное число их товарок, чтобы особо не роптать по этому поводу. Тем более что само звёздное небо за время частого житья и тайных побегов сначала из чулана, а потом и из его личной комнаты дома Дурслей ему приелось настолько, что даже его магическая проекция на монументальный потолок не вызывала особых эмоций. Вот только невольное привыкание и усталость Гарри от окружающих красот отнюдь не означали окончательный сон его способности удивляться. Скорее напротив, потеряв приток эмоций от любования красотой, его природная придирчивость и взращённое древним рыцарем любопытство начали искать новые объекты интереса. Один из которых предстал перед ним в другом конце впечатляющей и, по словам Артура, когда-то бальной комнаты. «Ч-чудовище», — набатом прозвенела мысль в голове юного волшебника, заставив его опешить и под удивлённым взглядом Рози оступиться на полшага. И прозвучала совершенно точно не зря, ведь причиной тому послужила старческая и обманчиво беззащитная фигура доброго старичка на резном золотом троне. Фигура, от одного вида которой душа Гарри Поттера начала медленными, но уверенными шажками искать дорогу к его пяткам, тогда как прежде спящий инстинкт воина заверещал, как Петунья, заметившая на кухне таракана. Лишь за малым Гарри смог удержать самообладание, остановившись лишь на одном полушаге. — Ученик, спокойно, — с некоторым напряжением в голосе отметила призрачная фигура. — Он не нападает. Борись со своим инстинктом, а не потакай ему. Слова наставника, как и аккуратно лёгшая на его локоть рука Рози, несколько отрезвили Поттера, заметно сбавив как его напряжение, так и бледность. Чудовищная фигура седого монстра в лиловой мантии, конечно, исчезать никуда не спешила, продолжая невольно драконить пробудившееся чувство страха, однако разум вновь перехватил контроль над телом. Это позволило Гарри как перевести дыхание, так и послать взволнованной Уизли лёгкую улыбку. Так и не коснувшуюся, однако, крайне напряжённых магических глаз. Ветра магии не было. Совсем. Дамблдор, сходный со своим изображением на коллекционной карточке, совсем не «пах» магически. Ни единой лишней линии, ни единого всплеска на поверхности духовного тела — самому Гарри казалось, что напротив него в другом конце зала застыл скорее маггл, чем волшебник. Однако вой инстинкта, как и напряжение в голосе и позе наставника, намекали на то, что он наконец-то вынырнул из своего лягушатника и взглянул на застывшую на небе поверхность Нептуна. А глядела на него из-под очков-половинок добрыми и всепонимающими старческими глазами. — Несколько преувеличиваешь, но таки да, — согласился с его оценкой наставник, явственно оценивающе осматривая громаду магической мощи. — Даже имея живое тело и свой Экскалибур, с этим монстром я бы точно не совладал. Воистину, чудовищный волшебник. Брови Поттера заметно устремились вверх, лишь за малым не вызвав ещё пару вопросов у обеспокоенной Уизли. — Ага, — мотнул он шлемом, обводя окованной дланью фигуру старичка. — Ни Мерлин, ни ле Фей, ни уж тем более я ему не ровня, — посетовал он, вперяя «взгляд» сокрытых за прорезью глаз в самого Гарри. — От тебя, ученик, я жду не меньшего, понял? Взорваться же возмущением на такие чудовищно сказочные требования Гарри, однако, не успел, ведь уставшая трясти Поттера попутчица тяжко вздохнула и, приложив немалую долю усилий, потянула того в сторону утекающей к центру группы неофитов. Смущённо кашлянув и поблагодарив смущённую деву, он выровнял шаг, подходя аккурат к, вероятно, главному представлению сего вечера. Тому самому распределению, коего добрая половина будущих магов боялась до дрожи в коленях. Вокруг их небольшой младшей группы расположились, судя по всему, прочие курсы. Четыре длинных, чуть ли не во весь зал резных стола стояли под знакомыми знамёнами, явно ожидая новых постояльцев. Заняты они, очевидно, были старшими коллегами пугливых юнцов, что с улыбками, иногда ироничными, иногда глумливыми, но чаще просто доброжелательными, взирали на резерв будущего пополнения для своих факультетов. Бросить же взгляд уже на учительский стол Поттеру помешал как призыв к тишине от леди Макгонагалл, так и явление действительно нежданного артефакта, застывшего на простом табурете перед ней же. — Это распределяющая шляпа, — тихо прошептала Рози, переводя на себя внимание Гарри. — Матушка мне по секрету рассказала, что именно она отвечает за распределение по факультетам. — Любопытно, — пробормотал юноша, стараясь, подобно подруге, казаться ещё тише. — А у этой распределяющей шляпы есть какие-нибудь критерии? — Точно не знаю, — повинилась рыжевласка, искоса глядя на медленно раскрывающийся рот названной шляпы. — Но вроде, по рассказам матушки, шляпа определяет факультет, читая мысли и чаяния носителя… На подобное признание Гарри осталось лишь кивнуть и взглянуть на колдовское изделие с любопытством. Ментальные чары никогда не были ни его, ни Артура сильной стороной. Всё же, как и полагается благородным рыцарям, они испытывали явное отвращение к столь низкой и мерзкой магии, однако учебный процесс оставался учебным процессом, а потому необходимый минимум Гарри был известен. Тогда как его уже учёная сторона, алчная до любых знаний, была совсем не против посмотреть, как столь мерзкое колдовство реализовано в палочковой магии. Тем более что артефакт, вольготно разлёгшийся на табурете, обладал не только ментальной силой, но и оказался вполне себе живым, явно способным как болтать, так и думать. Правда, к некоторому сожалению, вглядеться поподробнее в нити заклятья юному исследователю пока что оказалось не суждено. Задремавший было инстинкт вновь дёрнулся, вырывая своего носителя из состояния созерцания, заставив его вместо слушания визгливой песни обратить внимание на исток внутреннего шёпота. Пройдя взглядом по ученическому, а затем и куда более колоритному учительскому столу, он выцепил взгляд, отмеченный лёгкой, но всё же агрессией двух глубоких тёмно-карих глаз. «Знакомая магия, очень знакомая…» — промелькнула в его голове нежданная мысль, заставившая его приглядеться к фигуре «недоброжелателя» куда внимательнее. Это была женщина. Взрослая, полноценно зрелая и, даже на его совсем юный взгляд, крайне эффектная женщина взирала на него с явным, немного усталым недовольством. Вся её поза, сама постановка её укутанного в чёрную мантию тела указывала на строгость и недовольство её обладательницы. При этом нежданно ощущаемый тонкий флёр магии явственно намекал на её истинную мощь. Черноволосая дама явно не умела подавлять свою магию либо не считала это необходимым, а потому сам Гарри мог со всей чёткостью разглядеть не только вспыхнувшее в её глазах раздражение, но также до боли знакомый «привкус» волшебства. «Хм… Так это была она?» — под особо крикливую ноту поющей какую-то песню шляпы родилась в голове юноши мысль, что с каждой секундой всё чётче и чётче обретала узоры. Хогвартсу, как и любой другой волшебной школе, совершенно точно был положен собственный зельевар. Алхимия была важной частью что старых, что новых магических искусств, а потому требовала от наставников этой дисциплины невероятного профессионализма и, что главное, умения разбираться в ингредиентах. Сложение этих фактов вместе со знакомым цветом магии и вероятной должностью мрачной женщины позволило Гарри скорее с предположением, чем с уверенностью, но всё же ткнуть в сторону самого своего лучшего клиента. — Видимо, это и есть та самая Полукровка, да? — пробурчал на диво заинтересованный голос наставника. — А ведь действительно хороша чертовка, очень даже хороша, — с крайне знакомой интонацией пробормотал старый призрак, показательно упирая подбородок металлического шлема на латную рукавицу. «Да, это она есть», — ментально бросил Гарри, выбрасывая из головы привычное поведение своего наставника. Слишком уж часто он слышал эти нотки в адрес вейл и дриад, чтобы вообще реагировать на энтузиазм древнего короля. — «Не думал, что она будет преподавать в Хогвартсе, хотя с учётом её выбора ингредиентов…» Это точно была она. Безымянная в письмах и заказах, подписывающаяся как Полукровка. Как оказалось, именно она на пару с неким «Слизняком» принадлежала к тому типу клиентов, что выкупали добытое Гарри алхимическое сырьё по максимально честным ценам. Причём выкупала и иногда даже заказывала, что примечательно, исключительно редкие ингредиенты, временами заставлявшие его серьёзно так запариться с поиском особо любопытных образцов. Собственно, она же на пару с упомянутым Слизняком и являлась главным поставщиком золота и недоступных уже самому Гарри реагентов, а потому и реакцию она получила соответствующую. Радостно и вполне искренне улыбнувшись вмиг ставшей несколько даже удивлённой даме, он со всем почтением поклонился, выражая своё уважение даме, знающей лишь честность. Его не волновала ни агрессия, ни промелькнувшее в её глазах недовольство, ибо не мог быть зол тот человек, что щедро и со всеми процентами платит за хорошо выполненную работу. Гарри понятия не имел, чем оказалась вызвана агрессия со стороны его будущей наставницы, но отвечать на неё хоть чем-то, кроме улыбки, посчитал недостойным рыцарской чести. К его счастью, долго переглядываться с мрачной наставницей ему не пришлось. Ситуацию нежданно «спас» иной преподаватель — странный молодой человек в навороченном тюрбане отвлёк внимание Полукровки на свою персону, позволив Гарри как перевести дух, так и оглядеть любителя носить тюрбаны в помещении. Тот выглядел двояко. Сам явно что-то тараторящий мужчина ничем особым не выделялся, однако вот его болезненно бьющая аура как вызывала некоторое любопытство, так и намекала на должность проклятого волшебника. Его голова, даже будучи скрытой артефакторным тюрбаном, натурально сияла чем-то тёмным и совершенно точно злостным. Затылок улыбчивого мужчины оказался подвержен очевидному проклятию, настолько мощному, что от вида миазмов не спасала даже магическая ткань. «Не удивлюсь, если он будет преподавать Защиту от Тёмных Искусств», — с лёгким уважением и каплей жалости отметил жалостливый Поттер, искоса поглядывая на оптимистичного мужчинку. — Я бы на твоём месте был с ним поосторожнее, — прервал его светлую мысль похолодевший голос наставника. — Очень уж знакомый флёр магии от него. Тем же самым когда-то полнился твой шрам. Вот только слова наставника возымели скорее обратный эффект. По газетам и собранным слухам он знал, кто именно оставил ему уже почти рассосавшийся шрам. Волан-де-Морт, больной психопат и ублюдок, страдающий столь же больными идеями о расовом величии. Встретить кого-то ещё, отмеченного этой тварью, было как любопытно, так и немного волнительно — как-никак, как и положено рыцарю, Гарри был бы только рад отсечь голову очередному чудовищу. А потому теоретическая возможность выживания выкормыша сил Зла его скорее раззадорила, чем пугала. Правда, особо порадоваться столь перспективной возможности подтвердить собственный титул мальчика-который-выжил не представилось, ибо прежде крайне фальшивившая шляпа умолкла, вспыхнув любопытной конфигурацией чар. — Матушка оказалась права, — тем временем бросила заслушавшаяся Уизли. — Это действительно распределяющая шляпа. А Фред сетовал на то, что придётся биться на мечах с директором. Вот гад подлючий, — продолжила бурчать она, наливаясь лёгким гневом. Гарри с трудом подавил улыбку. Гневная Рози, да в столь шутливой ситуации, напоминала маленькую помидорку с грядки тёти Петуньи — такая же кругловатая, красная и миленькая. Засмотревшись на столь забавное, милое и, что главное, безопасное зрелище, он чуть было не пропустил распустившую длинный свиток Макгонагалл. — Когда я назову ваше имя, вы наденете Шляпу и сядете на табурет, — постановила она, тряхнув не слишком длинным пергаментом. Как-никак, всего первокурсников тут находилось не больше пятидесяти. — Начнём. Аббот, Ханна! Девочка с белыми косичками и порозовевшим то ли от смущения, то ли от испуга лицом, спотыкаясь, вышла из шеренги. Её ход к табурету оказался не слишком уверенным, однако спотыкаться или издавать пугливые звуки она не собиралась. Молча она взяла что-то промычавшую Шляпу и аккуратно приземлилась на табурет. Шляпа, судя по всему, была большого размера, потому что, оказавшись на голове Ханны, закрыла не только лоб, но и глаза, чтобы через ничтожное мгновение… — ПУФФЕНДУЙ! Разразилась громким, фальшивым и скрипучим возгласом. Те, кто сидел за крайним правым столом под чёрными и жёлтыми знамёнами, разразились оглушительными аплодисментами. Ханна встала, аккуратно сдёрнула с головы недовольную шляпу и куда более уверенно пошла к этому столу, усевшись на услужливо освобождённое место. Гарри заметил, что крутившийся у стола толстоватый призрак в робе священника, прежде запомнившийся ему скорее пугливостью и ужасом перед самим Гарри, приветливо помахал ей рукой. — Боунс, Сьюзен! — воскликнула тем временем не поведя даже взглядом наставница, вызывая к табурету другую, чуть пухлую девушку. — ПУФФЕНДУЙ! — снова закричала Шляпа, и Сьюзен поспешно и вместе с тем радостно засеменила к своему столу, сев рядом с Ханной. — Бут, Терри! — назвала на этот раз мужское имя Макгонагалл, вырывая из редеющего строя будущих первокурсников совсем уж непримечательного паренька. — КОГТЕВРАН! — громко провозгласила упавшая на его голову шляпа, чей вердикт, судя по довольной улыбке парнишки, пришёлся тому более чем по вкусу. И заставила довольно хмыкнуть уже самого Гарри. Шляпа, как оказалось, действительно выбирала наиболее подходящий своему краткому носителю факультет. Прочие мелькавшие под её полями ученики все как один расходились более чем довольные своим назначением. Юные Змеи, Львы, Вороны и Барсуки без всякого ропота направлялись каждый к своему столу, получая тёплую встречу от назначенного факультета, не испытывая никаких проблем с выбором голосящей шляпы. Хотя само назначение иногда всё же преподносило свои неожиданности. Грейнджер, та самая, немного похожая на трудолюбивого бобра знакомая из поезда, нежданно оказалась на Гриффиндоре. Она, вероятно, как и сам Гарри, ожидала собственное распределение именно в Когтевран — факультет, по слухам и словам Рози, «умников» и «заучек», однако недовольной отнюдь не осталась. Счастливо спрыгнув с табуретки и не забыв чуть поклониться радушно улыбнувшейся Макгонагалл, она неспешно помчала в сторону алых и золотых знамён. Вызвав тем самым нежданный вздох облегчения у прежде несколько напряжённой Розалины. — Ну раз уж она умудрилась попасть на Гриффиндор, то и я к барсукам не попаду, — с язвительным облегчением выдохнула рыжевласка, поправляя упавшую на второй глаз прядь. — Отчего же такие мысли? Вроде не самый плохой факультет. Насколько я понял по твоим же словам, туда берут мягких и старательных — тебе бы подошёл, — без задней мысли отметил Гарри, заставив Уизли прерваться на полуслове. Та на подобную оценку нежданно для себя сильно зарумянилась. Она понятия не имела, почему похвала от встреченного этим же днём попутчика её так заволновала, но сдерживать непрошеное смущение становилось всё труднее и труднее. Сказывалась усталость от поездки на столь крутых эмоциональных качелях. — Д-да, наверное… — тихо пробормотала юная девушка, нежданно пряча смущение под чёлкой. — Н-но на Гриффиндор мне хочется всё же больше. Там семья, братья и… — она чуть запнулась. — В общем, хороший и классный факультет! Для настоящих боевых магов, вот! А на Пуффендуе только всякие огородники и учатся. — Все профессии важны, все профессии нужны, Рози, — подметив забавное смущение подруги, важно постановил Гарри. — Да и думается мне, что различия между учебными программами там должны быть не особо существенны, — задумчиво подметил он, наблюдая за ходом ещё одного новоиспечённого гриффиндорца. Как-никак выбор и список учебников у каждого ученика были одинаковы, что, как минимум, означало единообразие общей учебной программы. Гарри несомненно предполагал возможность некоторой лёгкой специализации в плане обучения от факультета к факультету, но, опять-таки, считал её не настолько критичной для собственного обучения. В современной магии его интересовали почти все её составляющие направления, а потому и очерёдность углубления в их специфику для него проблемой не стояла. Другое дело — приятная компания. Как понял крайне дотошливый Поттер, сами «дома» факультетов сильно разбросаны по всему бывшему Камелоту. Какие-то группы живут и развлекаются в подземельях, кто-то традиционно селится в башнях, комнаты третьих вообще примыкают к кухне, а потому, раздели их с Рози по факультетам, видеться с ней было бы несколько напряжнее. А видеться и общаться с ней он всё же хотел. Девочка, несмотря на скромность и странное поведение, всё же не была обделена ни умом, ни талантом. Конечно, неполные сутки, потраченные на общение, это не то, что может полноценно раскрыть все уголки души возможного товарища, однако первое впечатление тоже имело место. Болтовня и краткие занятия магией с Уизли ему очень даже понравились, и он был совершенно не прочь продолжить общение как с ней, так и… — Малфой, Астрея! — бодро произнесла всё ещё сжимающая свиток старушка, невольно продолжая мысль самого Гарри. Блондинистая девушка, даже несмотря на свою ругань с Уизли, тоже произвела на Гарри хорошее впечатление. Как минимум те же манеры и поведение гордо вышагивающей аристократки вызывали в его рыцарском духе небывалый душевный подъём. Тем более что среди всех ему знакомых магов лишь она, Рози, да юная Грейнджер после произнесения его фамилии не переставали смотреть на него как на равного. У него несомненно были надежды на прочих юных магов, в силу возраста не заставших чудовищные деяния Пожирателей Смерти, однако шепотки и взгляды со стороны старших и средних курсов его не слишком обнадёживали. Даже сейчас, наблюдая за гордой Малфой, плавно и аристократично надевающей на голову широкополую шляпу, некоторые из них не переставали тыкать в него пальцем, явственно ожидая поступления Мальчика-который-выжил именно на свой факультет. — СЛИЗЕРИН, — уже привычно скрипуче бросила недовольная шляпа, вызывая на видимой части лица Астреи лёгкую и довольную улыбку. Аккуратно сняв с себя шляпу и плавно выпорхнув с табурета, она изящной походкой направилась к змеиному столу, не забыв, однако, при этом бросить долгий и требовательный взгляд уже в сторону самого Поттера. Это заставило самого Гарри несколько нервно полуулыбнуться, а ставшую вмиг недовольной Уизли — прошипеть… — Змеюка. Уяснивший урок юноша предпочёл оставить комментарии при себе. В его памяти был как никогда свеж момент перекрестка двух раздражённых взглядов на своей фигуре и в особенности осознание того, что сама рыжеволосая девочка умеет нагонять жути не меньше блондинистой аристократки. Плюс к тому удержаться помог голос явно уже подуставшей Макгонагалл, что будничным тоном назвала фамилию и имя уже самого Гарри Поттера. — Поттер, Гарри. Взорвавшийся криками зал дополнительно похоронил рождённый было настрой, заставив самого названного мальчика с некоторым унынием и каплей недовольства прошествовать в сторону табурета. Взгляды ему, опять-таки, совершенно точно не нравились. Прежде редкое узнавание сменилось отчётливым вниманием, что не обошло стороной даже прочих его сверстников. Весь ещё не названный остаток, окромя пожелавшей ему удачи Рози, вмиг наполнился удивлённым восхищением от самого факта существования его фигуры среди них. При этом всё внимание всех взбудораженных факультетов и даже некоторых учителей натурально впилось в укутавшегося в мантию подростка. Это заставило его раздражённо прибавить шаг. Единственное, что хоть немного радовало будущего ученика Хогвартса, так это всё такая же совершенно индифферентная реакция трёх его знакомых и удивительно сложное строение чар, оплетавших недовольную шляпу. Первое усмиряло его чуть побитую рыцарскую честь, тогда как второе позволило хоть немного отвлечься от не самой приятной атмосферы. Он забил восприятие видом неизвестных построений и формул. Всё же недовольно застывшая на табурете шляпа была крайне любопытна как в плане практики, так и в плане работы с ментальными чарами современной магии. — Наденьте шляпу на голову, мистер Поттер, — с некоторым участием и ожиданием в зелёных глазах пробормотала Макгонагалл, наклоняя свиток в сторону древнего артефакта Годрика Гриффиндора. Не став спорить или как-то «обижаться» на раскрывшую его имя будущую наставницу, он без всякого ропота поднял кусок старой ткани. На ощупь она оказалась очень даже приятной и довольно-таки мягонькой — самое то для постоянного ношения. Конечно, большеватый размер доставлял некоторые неудобства, но, право слово, знакомый со всеобщей историей ученик школы святого Горгоны читал и не о таких оказиях. Вздохнув и кривовато улыбнувшись столь же кривовато улыбающейся шляпе, он уже собирался присесть на табурет и исполнить первое таинство причастия, как вдруг… — Неа, — шлёпнула его по рукам скрипящая шляпа. — С тобой и так всё ясно, малой… Кхм… Кхм… — посетовала она, набирая, вероятно, не слишком-то ей нужный воздух. — ГРИФФИНДОР! Визг оказался столь же отвратным, сколь и неожиданным. Честно говоря, сам Гарри, конечно, ожидал и даже, наверное, внутренне хотел попасть на факультет своей семьи, но столь явственное пренебрежение ввело его в небольшой ступор. Однако, бросив взгляд на нежданно обрадованную Макгонагалл, а потом и обведя взором ликующий зал, он предпочёл пока закопать ростки недовольства. Как-никак, в мире были вещи и поважнее. Как, например, крайне недовольное и немного надувшееся выражение лица Астреи Малфой, которая с явным разочарованием и всё же проклёвывающейся на её холодном лице обидой взирала на фигуру гриффиндорца. Это сильно уравновешивалось восторгом и ликованием на лице довольной Уизли, которая, очевидно, испытывала совсем уж противоположные эмоции по этому поводу. Сам Гарри в этот момент почувствовал себя как-то неловко. С одной стороны, он не давал никаких клятв или обещаний, да и формально та же шляпа никакого выбора никому не даёт, но перед разочарованной леди стало немного стыдно. Радовало, опять-таки, лишь то, что «вина» лежала исключительно на текстильном изделии, а потому самому Гарри только и оставалось крайне неловко улыбнуться, обозначить поклон всё ещё недовольной Малфой и несмелым шагом направиться в сторону зазывающего его стола. Гриффиндорцы несомненно оказались рады наличию в своих рядах избранного, когда-то избавившего мир от Тёмного Лорда. Мальчишки и девчонки семи возрастов явственно ликовали и со всем довольством привечали Мальчика-который-выжил. А ему, разрываемому между необходимостью отвечать по этикету и неспешно набирающим ход раздражением, приходилось кивать, давать краткие ответы славящим его ложный подвиг коллегам. — С нами Поттер! С нами Поттер! — как наперебой ликовали, судя по всему, братья его попутчицы, пока явный староста факультета радостно жал ему руку. Обменявшись с ним парой совсем ничего не значащих слов, Гарри наконец-то усадил свою тушку за резной стол, искоса глянув на вновь отпрянувших от него призраков. Тёмные существа, которыми и были заколдованные местными магами создания, самого Гарри никогда не любили, и он не любил их в ответ. Однако делать с ними ничего не стал, ведь те, в отличие от посмертно знакомых охотнику на чудовищ тварей, оказались связаны контрактами, сигилами и клятвами подобно рождественским ёлкам. При всём желании всё, что могли сотворить эти твари, — это лишь действовать ему на нервы, чего они благоразумно не делали, явственно ощущая если не разумом, то сутью угрозу от древнего мага. Посетовав на странный, но показательный выбор персонала, Гарри выбросил из головы мысль о фантомных тварях, вернулся к теме куда более любопытной. Церемония явно подходила к своему концу, так же как и к концу неспешно подходил английский алфавит. Шляпа явно уже почти завершила своё ежегодное задание. Пока ещё не отмеченных факультетом неофитов оставалось меньше десятка, среди которых с куда меньшей уверенностью топталась его первая подруга. Поймав её испуганный и неуверенный взгляд, он уверенно кивнул будущей гриффиндорке, вселив в неё уверенность. И та вскоре дала свои плоды. — Уизли, Розалинда! — вновь подала голос Макгонагалл, призывая неуверенно ступившую на путь к шляпе рыжевласку. С сомнением и лёгкой невинностью она уселась на табурет и водрузила на рыжие локоны распределяющий артефакт, дабы спустя секунду и… — ГРИФФИНДОР! …Один окрик шляпы — и она расплылась в счастливой и облегчённой улыбке. Довольно спрыгнув со стула и пару раз дёргано поклонившись всё такой же довольной Макгонагалл, подруга бодрым шагом негнущихся ног помчала в сторону алых и золотых знамён. Прежде радовавшиеся Поттеру близнецы заголосили ещё счастливей и громче, встречая на факультете родную сестру. А сам Гарри лишь тепло улыбнулся, ловя взглядом слёзы счастья на глазах тут же приземлившейся рядом с ним девчушки. Ну а также старательно не замечая крайне недовольный, если не сказать испепеляющий взгляд двух изумрудных глаз, натурально терзающий укрытую мантией спину ликующей рыжевласки. Год, как и всё обучение, обещал пройти крайне весело и, вероятно, тяжко, однако сам Гарри над этими материями пока предпочёл не задумываться. Как в силу ментальных причин, так и в силу куда более практических. Распределение вскоре подходило к концу, и их ждала скорая речь всё ещё восседающего на простеньком троне магического чудовища. Пропускать же слова монстра, по словам наставника, равного, если не превосходящего, самого Мерлина, он считал глупейшей ошибкой. ---------- Глава 5. Стремительная Подпирая спиной резную колонну гостиной Гриффиндора, Гарри неспешно цедил солидную кружку крепкого зелёного чая, размышляя над превратностями и перепутьями собственной судьбы. Взгляд его зелёных глаз задумчиво гулял по неподвижным витражам башни светлого волшебника, пока погружённый в себя разум юного волшебника лениво воскрешал события вчерашнего вечера. А в особенности — одну конкретную часть знаменательного празднования. — Олух… Пузырь… Остаток… Уловка… — пробормотал он отрывок этой самой сцены, улыбаясь столь забавным именам домовых эльфов, а также прочим курьёзам, связанным с тем самым прекрасным днём. А их тем вечером произошло воистину много. Распределение сменилось как тёплой болтовнёй новичков, так и целым ворохом крайне любопытной информации. Гарри, несомненно, многое почерпнул из долгой болтовни с юной Уизли, но ещё больше удалось вызнать за столом гриффиндорского факультета: расписание старших курсов, подтверждённые имена профессоров и их должности, специфику обучения на каждом из курсов. Примерный путь обучения вместе с весёлыми историями укладывался в голове цепкого Поттера, готовясь занять место в его размышлениях на долгие часы. Если бы не завершившая пиршество речь директора школы магии и волшебства, сменившая болтливые минуты десерта. Слова Дамблдора в итоге так и не покинули мысли Гарри не только до конца празднования, но и до следующего дня. Конечно, по большей части в этой речи ничего особенного так и не было — почти что самые типичные приветственные речи, какие он не раз и не два слышал в Академии Грогори. Однако их искренность и в большей степени предупреждения его заинтересовали не на шутку. Банально потому, что ни то ни другое не было до конца понятно самому Гарри и явственно вызывало у него некоторые вопросы. Ответы на которые приходилось искать, проводя воистину достойный легенды как мозговой, так и кухонный штурм. — Чай домовики заваривают отменный, — восхитился Поттер, размешивая так и не думающий стынуть напиток и нехотя устремляя взгляд на один из примечательных портретов почётных гриффиндорцев. А точнее на тот самый, что улыбался ныне немножко так раздражающей всё помнящей улыбкой. По первому впечатлению директор хоть и показался ему спящим чудовищем, но всё же словами и действиями строил облик старичка, искренне радующегося за свою школу. Не то чтобы сам Гарри был силён в оценке эмоций древних волшебников, однако общие слова Дамблдора, его мимика, как и его тон, не вызывали у его интуиции ничего кроме символического пожатия плечами. И это было странно в свете крайне любопытного предупреждения о запрете походов на третий этаж. Ладно магический лес — с перечнем доступных тем же первокурсникам заклятий и сам Гарри туда бы не сунулся, однако запрет на посещение одного только коридора Хогвартса под угрозой смерти вызывал вопросы. Как-никак довольно странно, что внутри подконтрольного сильнейшему магу современности замка находилось что-то действительно опасное или угрожающее жизни или здоровью учеников. Сам Гарри, не будь он благородным и бесстрашным рыцарем, держался бы от этого самого «опасного» места на почтительном расстоянии. Банально из соображений собственной безопасности. Вот только его, как древнего мага, бредущего по пути Героя, собственная безопасность интересовала в последнюю очередь. Всё что он видел в спокойных словах директора, так это… — Вызов, — прошелестели губы Гарри, произнося приятное его сердцу слово. Синонимы которого падкий до подвигов и достойных испытаний Гарри страсть как обожал. К его несчастью, пробраться в запретную секцию на первую же ночь не получилось даже при всей ленивой помощи бывшего владыки Камелота. Артур прекрасно знал свой собственный замок, ведь сам на пару с Мерлином и закладывал его фундамент, однако за пятнадцать веков и после смены десятка хозяев его стены обратились в совсем уже что-то неузнаваемое даже для его же строителя. А потому большой помощи от Пендрагона ждать не приходилось. Сверх этого мешали как метрика самого замка, искренне ненавидящая ночные брожения, движущиеся туда-сюда лестницы и двери, голосящие призраки и, что главное, ныне более чем уважаемый самим Гарри Аргус Филч. Уважаемый, ибо по степени приносимого неудобства превосходил даже легендарного заведующего хозяйством Хогвартса. Будучи при этом сквибом. Сиречь человеком, способным видеть магию, но дара её лишённым. Сам Гарри к подобного рода несчастным относился по большей части с жалостью. Способные отчётливо ощущать и иногда даже видеть магию, они в силу простой неудачи или злого рока доступа к направлению потоков магии оказались лишены. Ужасная и в действительности и омерзительная по факту участь, заставляющая самого Гарри уважать как дух завхоза, так, Мерлин побери, и его же навыки и опыт. Весь проклятый вечер юный волшебник потратил на попытки побега от этого чудовища. Старик и его волшебная кошка будто бы на интуитивном уровне ощущали присутствие посторонних в стенах ночного замка, тогда как запутанное окружение нового Камелота только играло на руку и лапку его обитателям. Каждый коридор и каждый пролёт скрывал в себе угрозу обнаружения, каждая картина и каждый проклятый призрак был готов заорать на весь замок о явлении нарушителя, тогда как сам Филч и его миссис Норрис следовали по стопам Гарри подобно стае особо находчивых лютых волков. Мерлин побери, от самой башни Гриффиндора и до самых запутанных третьих этажей Гарри ощущал за собой явственный хвост, сумев окончательно сбросить его, только перейдя на средний круг заклятий. Воистину, Филч был не просто настолько же страшен, как его описывали старшие коллеги Поттера, — он конкретно так превосходил все их оценки и ожидания самого Гарри. Но что самое печальное — до самого запретного коридора он так и не добрался. Путь, поиски и беготня по древнему бастиону отняли слишком уж заметную часть вечера и даже ночи, в итоге поставив Поттера перед простым выбором: либо бросить поиски ускользающего от его глаз запретного коридора, либо пожертвовать сладким сном и утренней физической практикой. Простым же этот выбор был по довольно прозаичной причине. «Запретный коридор из замка никуда не сбежит, тогда как сам Гарри от нотаций своего пока что бывшего учителя никуда не денется». Мудрая мысль, что в итоге смогла подарить ему как крепкие пять часов сна, пару часов наворачивания кругов и разминочных комплексов по пустым коридорам замка, ну и вдобавок хороший такой отдых перед первым занятием по Трансфигурации. Немного незапланированный, конечно, и по большей части вынужденный, однако сам Гарри был совсем не против поваляться в гостиной и лишний раз полистать учебники. Как-никак причина была очень даже благородной. «Кажись, проснулась», — довольно заметил Гарри, заслышав отчётливый и крайне знакомый писк из женского крыла. После короткой вступительной речи директора распределительный вечер обернулся настоящим банкетом. Празднеством еды и питья, пленившим не только самого охочего до вкусностей Гарри, но и явно сдавшую все позиции перед вкусными яствами Уизли. Приличия они, как и положено рыцарю и леди, соблюдали, но еды было до того много и она оказалась до того хороша, что наевшуюся на день вперёд юную гриффиндорку натурально сморило переедание. Да так, что, по словам уже умчавшей на завтрак Гермионы, та свалилась на перину без задних ног. Совершенно точно не желая покидать пределы кровати, она не поддавалась никаким усилиям ответственной соседки. Сон же у его новой подруги оказался на диву продолжительным и крепким. Причём настолько, что будить её отчаялась даже соседка — крайне педантичная Гермиона. Собственно, та оставила попытки разбудить засоню по вполне объективной причине — время до начала первого утреннего занятия серьезно поджимало, а ученикам ещё предстояло умываться, а затем трапезничать. Сам же юный волшебник уже успел выполнить все положенные процедуры, да и нужную аудиторию приметил ещё ночью, а потому мог позволить себе время на ожидание. В мыслях конечно витала идея попробовать разбудить засоню уже своими методами, однако его останавливали правила приличия, этикет и, что главное, рыцарская честь. Соваться в покои спящей леди — моветон, лезть не в своё дело — тоже, да и плюсом, если судить по насыщенности чар и трепету боевой интуиции, само проникновение в женскую часть общежития в случае чего обещало стать тем ещё испытанием. Чары там стояли явно нешуточные. Благо что испытывать их Гарри и не предстояло. — ОПАЗДЫВАЮ! — под панический крик одна из верхних дверей второго этажа оказалась раскрыта настежь, явив из своего нутра юркую фигуру памятной рыжевласки. В чистых голубых глазах растрёпанной девы застыл ужас, тело её сгорбилось и чуток тряслось, тогда как разум совершенно точно не следил за заплетающимися ногами. Результат оказался до того предсказуем, что Гарри разве что вздохнул — как над собственными познаниями в тактике… так и над предсказуемостью Уизли. — Ой-ёй! — вырвалось у споткнувшейся девушки, умудрившейся не только крайне неудачно споткнуться, но и столь же неудачно перелететь через массивные перила. К её счастью, именно под ними деву караулил её же первый друг в Хогвартсе, а потому вместо позорного падения в бархатистый алый ковёр самого Гриффиндора Уизли ожидало аккуратное приземление в не по годам сильные мальчишеские руки. Которые вполне закономерно поймали крайне легкую, почти что невесомую фигурку первокурсницы. Уже готовая шипеть от ушиба девушка недоумённо раскрыла глаза, обвела взглядом окружение и своё положение в нём, закономерно испытав некоторое необъяснимое неудобство и стыд. — Г-гарри? — неуверенно пролепетала она, прижимая к себе небольшой перешитый портфель. — С-спасибо, — продолжила Уизли, неуверенно вглядываясь в своего спасителя. И столь же неуверенно оглядывая опустевшую комнату. Ученики всех курсов давно уже разошлись, оставив уютную и просторную гостиную пустой и не слишком приветливой. Камин давно угас, свет волшебных ламп горел на самом минимуме и единственными источниками звуков оставалась застывшая композиция рыцаря и первой дочери семьи Уизли. — А что ты тут делаешь? — осоловело пробормотала она, ловя лёгкую улыбку собеседника. — Все уже разошлись… — Вас жду, леди Уизли, — с неким оттенком гордости отрапортовал галантный юноша, косясь взглядом на возникший из стены рыцарский жест одобрения, — Вы проспали подъём примерно на час. — Ой-ёй! — процитировала названная саму же себя, возрождая в глазах панику. — Ты же опаздываешь! Мы же опаздываем! Нам срочно нужно бежать! Давай я слезу… — Нет-нет, мне не сложно, Рози, — отрезал все попытки к отступлению Гарри, лишь перехватывая удивлённо ойкнувшую деву. — Да и нам, как ты правильно указала, следует спешить, а мои ноги и не такие… — он чуть сбился, получив удар под дых от интуиции, — расстояния пересекали, да. — Х-хорошо, — смущённо пробормотала Рози, так и не заявив законную претензию на удар по кавалерскому животу. Не то чтобы ей этого вообще хотелось, но лёгкий шёпот положенной любой женщине интуиции холодно и крайне кровожадно прошёлся пальцем по горлу. — Я тогда… Посижу тут… — ещё тише пискнула дева, вцепляясь в небольшой портфель. Довольно кивнув, получивший возможность поносить леди на руках Рыцарь споро, лёгкой трусцой помчался по коридорам древней крепости. Как он к своему счастью не успел высказаться, в своё время Гарри носил тяжести куда более весомые, чем не самая высокая и совсем уж точно не тяжёлая девушка. Скорее напротив, лёгкий вес Розалинды оказался для него скорее непривычен, а потому нёсся он со всей осторожностью, но куда быстрее привычного. Мимо парочки с невероятной для Уизли скоростью мелькали охающие жильцы картин, лукавые витражи и самые смелые из призраков, заставляя Гарри недоумённо шипеть на наставника, а Уизли трепетать от восторга. За спинами двух учеников остались гостиная, несколько перелётов и даже пара лестниц. Сам волшебный спринтер не замечал мелькающего пейзажа и даже пропастей под ногами, тогда как неожиданно охочая до впечатлений Уизли натурально визжала от восторга. В общем и целом поход действительно мог оказаться удачным… Однако именно в первый день учёбы нерадивым ученикам пришлось впервые столкнуться со скотским поведением недовольных беготнёй коридоров. Гарри бежал правильно, он следовал по верному маршруту и чётко осевшим в голове ориентирам. Кабинет должен был быть близок, об этом говорило как его чувство пространства, так и время, затраченное на стремительное перемещение. Но искомая дверь, казалось из вредности, совершенно точно не спешила находиться. Старый замок будто бы взбунтовался против юноши, регулярно меняя направление, перестраивая коридоры и меняя изгиб самых длинных лестниц, тем самым загоняя гриффиндорскую парочку всё дальше и дальше от кабинета Трансфигурации. Окончился же их путь совершенно внезапно. — Поттер? — холодный и самую малость обиженный голос блондинки оторвал Гарри и Рози от очередного разглядывания несправедливо ошибочной дороги. Принадлежал он, ясное дело, несколько недовольной блондинке, что с крайней степенью этого самого недовольства в паре изумрудных очей разглядывала картину «рыцаря и его принцессы». Вид ей совершенно точно не нравился. Мало того что перед ней предстал «рыцарь-обманщик», поступивший на мерзкий её сердцу Гриффиндор, так тот ещё вместо повинной притащил к ней не менее мерзкую Уизли — чем-то напуганную, но отчего-то до омерзения довольную. Что-то в душе маленькой змейки требовало чужой крови и плоти. — Что ты забыл в подземельях Слизерина? — без всякого лоска продолжила она, сохраняя, однако, аристократическую стать и холодность. — Приветствую вас, леди Малфой, — как обычно тепло поприветствовал её названный гриффиндорец, чуть склоняя голову и натягивая на лицо неуверенную улыбку. — Заблудились немного. Замок и его стены пока для меня та ещё загадка. Сам Гарри, как и положено рыцарю, ядовитые нотки леди предпочёл проигнорировать. Астрея явственно была недовольна «выбором» Гарри, а потому старательно изливала на него это самое недовольство. Несправедливо, конечно, и не очень красиво с её стороны, но взращённый и воспитанный королём рыцарей джентльмен и в мыслях не смел перечить обиженной леди. А может, это был банальный инстинкт выживания — этого Гарри точно не знал. — Ясно всё с тобой, — снисходительно бросила немного смущённая теплотой дева. — Так и быть, мистер Поттер, — перешла она в привычный возвышенный тон, — я думаю, что раз уж от отчаяния Львы заплутали в логово благородных Василисков, то последним остаётся только проявить своё благородство и протянуть руку помощи. — Но ведь у василисков… — попыталась было вставить едкое слово ставшая вмиг недовольной Уизли, однако… — Мы были бы премного благодарны… — помешал ей как дружелюбный глас Гарри, так и аккуратный и скорее показательный щипок с его же стороны. — Вряд ли без вашей помощи мы сможем найти кабинет профессора Макгонагалл. — Несомненно, мистер Поттер, несомненно, — довольно кивнула Малфой, оборачиваясь к одному из пролётов. — Пенси, Дафна, придержите мне место и мою сумку, я подойду чуть позже! — бросила она в пустоту, заставив Рози в секунду покинуть пленительные руки. Привычная застенчивость и неуверенность взяли верх над пробуждающейся женской гордостью, а потому дева предпочла спрыгнуть на твёрдый пол как можно скорей. Как-никак одно дело доказывать некое «превосходство» над змеиной Малфой, а совсем другое — кататься принцессой на глазах у всего Слизерина. Что-то внутри неё подсказывало, что подобный ход будет действительно ультимативным, но что-то ещё более внутреннее кричало ей о том, что она не готова. — Ну что же, — уже куда более довольно начала Малфой, складывая свободные руки под плащом мантии, — я имею честь быть посвящённой во все таинства и переплетения сего заведения, а потому совершенно точно смогу вас провести. На подобное признание Гарри мог разве что кивнуть. Как он успел аккуратно выяснить уже самостоятельно у старосты и учеников старших курсов, Малфои были не просто богатой семьёй, но вместе с тем входили в попечительский совет самого Хогвартса, снабжая школу реагентами, материалами и, что главное, бюджетом. А потому внутреннего удивления осознанность Астреи у него не вызывала, что, однако, не помешало ему выразить почтение, приложив руку к сердцу и чуть поклонившись. — Буду багодарен, — отметил, он внутренне радуясь тому что недовольная Уизли ограничиалсь лигшь фырком. — Следуйте за мной, — ещё более довольно бросила самую малость заалевшая Астрея, резко разворачиваясь в сторону башен Гриффиндора. Сам путь, как и предполагал сам Гарри, много времени не занял. Он понятия не имел, с чего это вдруг замок настолько невзлюбил ученика своего бывшего хозяина, однако к Малфой, напротив, стены и лестницы оказались более чем расположены. Прежде невидимые двери раскрывались перед женской фигурой, когда-то мятежные лестницы будто бы не смели двигаться, тогда как сам ход уверенной девы не сбивался ни на полшага. Слизеринка уверенно вела молчаливую двоицу гриффиндорцев сквозь перипетии и тайные тропы Хогвартса, лишь изредка оборачиваясь и отмечая нахождение своих ведомых спутников. Вопросы множились и подозрения к коечьей причастности и мерзотному чувству юмора крепли, однако самый зачаток мыслей Гарри так и не покинули — о причинах, так и возможности мести одному броненосному шутнику он подумает позже. Сейчас его интересовал предмет и возможность вовремя попасть на урок. Которая, к его счастью более чем оправдала свою маленькую гордость. Пользуясь милостью и знаниями юной Малфой, добраться до двери в заветный кабинет они успели в рекордные сроки. Дверь в него хоть и оказалась давно открытой, но всё ещё впускала небольшие группки учеников. Как-никак до предвещающего начала занятий звонка оставалось ещё добрые десять минут. — Ну вот мы и на месте, мистер Поттер, — прояснила очевидное довольная собой слизеринка. — На этом моменте я всё же вынуждена вас покинуть. Мои занятия начнутся совсем скоро. — Премного благодарен и не смею вас больше задерживать, леди Малфой, — тут же отозвался Поттер с искренним уважением и благодарностью, кивая проводнице. — Вы нас очень выручили. — Несомненно, — гордо и с небольшим смущением постановила названная аристократка, не обращая внимания на скривившуюся пантомиму недовольной Уизли. — Но впредь прошу вас быть внимательней, мистер Поттер. Для меня помощь не представит труда, но я не всегда смогу оказаться в нужном месте. — Буду знать, леди Малфой, — с лёгкой улыбкой ответил Гарри. — Постараюсь более вас не отягощать, — повинно закончил он, расплываясь в тёплой, но немного неуверенной улыбке. Малфой, сделавшая лишний вздох, на подобное проявление благодарности смогла разве что стыдливо развернуться и устремить гордый взгляд на один из витражей. Тот, к её несчастью и смущению, изображал сцену преклонения рыцаря коленом перед леди, а потому унять непрошеный трепет Астрее не удалось. Цыкнув что-то про глупые картины и витражи, она, не прощаясь, стремительным шагом направилась прочь от гриффиндорцев. «Миленько», — только и отметил Гарри, ловя взглядом заалевшие кончики ушей. Сам Гарри совершенно не разбирался в женском сердце, однако поведение скрывшейся за поворотом леди Малфой всё сильней напоминало ему повадки памятного грифона. Её острота и независимость снаружи, но доброе и тепло бьющееся сердце внутри сильно напоминали ему ту самую двойственную природу мифического зверя. Подобное сходство как радовало и умиляло привыкшего возиться со зверьём лесного жителя, так и позволяло пропускать мимо ушей как напускную гордыню, так и неловкие оскорбления. Кого же поведение наглой и аристократической гордячки совсем не радовало, так это стоящую рядом с Гарри молчаливо надувшуюся Уизли. — Вот же змеюка, — такой же змеёй прошипела Уизли, метая молнии вслед уже давно скрывшейся слизеринке. Малфой её натурально и вполне справедливо бесила. Всё это показное высокомерие, всё это необоснованное презрение и агрессия в её сторону даже такую смирную и застенчивую личность, как Розалинда Уизли, выводили из себя, заставляя обычно крайне кроткую и неуверенную в себе девушку вести себя совсем нетипично. Сама того не осознавая, но своим снобизмом и снисхождением она дважды отвесила ранимой Рози нестерпимые оскорбления. Семья и собственная маленькая, но всё же Гордость. Унижения этих двух своих достоинств она вытерпеть была просто не способна, не бросившись на блондинистую пигалицу лишь по причине достойного воспитания. Ну и из-за присутствия рядом Гарри, конечно — тут уже играла её женственная сторона, не дающая выставить себя в неприглядном свете. Собственно, именно его наличие, как и презрительное, но всё же молчание Малфой, «спасало» беловласку от праведного гнева старшей дочери семейства Уизли. — Ты уж не серчай на неё слишком сильно, Рози. Внутри она куда добрей и приветливей, чем снаружи… — неловко протянул юноша, поймавший странный взгляд недовольно надувшейся Уизли. — Ну, я по крайней мере надеюсь, — дипломатично продолжил Гарри. Она сейчас поняла, что он умеет смотреть на мир куда более оптимистично и пристально, чем этот самый мир того заслуживал. Тяжко вздохнув и мысленно посетовав на излишнюю терпеливость и непрошибаемость своего друга, Рози уже почти привычно утянула его в сторону раскрытой двери кабинета трансфигурации. Эта небольшая сценка с оскорблениями и проявлением ангельского терпения и так потратила слишком много сэкономленного времени. Тогда как сама Рози, несмотря на всю свою индифферентность к будущей учёбе, опаздывать на первый же предмет не хотела. Декан Гриффиндора деканом Гриффиндора, но она уже успела наслышаться таких историй от братьев, участницей которых становиться совершенно точно не собиралась. ---------- Глава 6. Изменяющая На первый в своей жизни урок Трансфигурации пара юных гриффиндорцев всё же умудрилась не опоздать. Зайдя в аудиторию в числе первых, Гарри с Рози тут же заняли крайне удачное место в центре класса, чуть ли не в первом ряду перед монументальным столом профессора Макгонагалл. Из-за чего юному магу представилась прекрасная возможность не только оценить уют их небольшого класса, но и поглядеть на исполненное самой Макгонагалл заклятье обращения. А точнее — на то, что свернувшееся калачиком создание отличалось от простой кошки чётко ощутимым магическим резервом. — Это крайне любопытный и показательный момент, Ученик. Я не могу увидеть в этом человека... Душа, тело и даже строение магии — всё подогнано под кошачий стандарт, — задумчиво пробормотал усевшийся на одну из свободных парт древний призрак. — Удивительно. На это замечание Гарри закономерно кивнул. Будучи в общем и целом довольно-таки искушённым охотником на разного вида оборотней, Поттер умел на достойном уровне выцеливать магически обращённых тварей. От тех же диких и не очень вервольфов часто фонило проклятьем и искажённой магией настолько мощно, что ему не требовалось даже магических глаз для осознания порочности и омерзительности лежащих на них диких чар. Тогда как в случае самой профессора, по слухам, нередко любящей обращаться кошкой, он не ощущал вообще ничего. Причём настолько ничего, что даже на миг проявленный драконий взор не выдал вообще никаких отличий Макгонагалл от фамильяра того же Филча. Что миссис Норрис, что кошка-Минерва оба излучали примерно схожий флёр волшебства и оба смотрели на всех окружающих как на кусок драконьего помёта. «Воистину удивительно», — улыбнулся заинтересованный волшебник, оглядывая недоумевающий от вида настольной кошки класс. — «Правда, зрителей маловато». Учеников, как он отметил на распределении, в действительности оказалось не так уж и много. Занятие, судя по галстукам начинающих волшебников, было совмещённым, но даже так со всего первого курса Когтеврана и Гриффиндора собралось чуть больше двух десятков юных магов. Двадцать пять, если быть точным — тринадцать гриффов, включая самого Поттера, и дюжина мудрых воронов. Удивительно малое количество по сравнению с типичными маггловскими школами, что, однако, компенсировалось постоянными восхищёнными взглядами и тычками в его сторону. — Ничего особо примечательного, — буднично отметил Артур, обводя взглядом класс. — Хогвартс, как и положено элитной академии, собирает и обучает элиту магического сообщества. У каждого в этой комнате резерв волшебства аномален для возраста и требует максимально осмысленного подхода. Плюсом, будь вас на курсе хотя бы в полтора-два раза больше, то местным наставникам я бы мог разве что посочувствовать. Обучение юных магов — это то ещё проклятье. «Это камень в мой огород?» — возмутился было Гарри, однако выразиться куда более едко не успел. — Гарри, а где наставница-то? — вырвала его из состояния недовольства устоявшаяся попутчица. Пока сам Гарри осматривал класс, та уже успела разложить явно потрёпанные, но всё же добротные учебные принадлежности и сейчас с лёгким недоумением в единственно видимом голубом глазу рассматривала недовольную кошку. Возможно, интуиция подсказывала юной волшебнице неуместность нахождения в аудитории странного фамильяра, однако недостаточная наблюдательность не позволила ей поймать не самую очевидную мысль. — Занятие вроде с минуты на минуту уже, — несколько даже потерянно пробормотала она, оглядывая всё ещё открытую дверь. — А говорили, что она... Однако хитрое и немного язвительное замечание вмиг ставшей ехидной девушки он предпочёл пресечь на корню. — Да вот как бы и она, Рози, — мягко постановил он, кивая в сторону недовольной кошки. — Профессор Макгонагалл, как помнишь, дипломированный специалист в области трансфигурации. А анимагия, сиречь превращение в зверя, — это одна из её продвинутых ветвей. Замечание пришлось как раз вовремя, заставив до сего момента смелую девчонку резко замолчать и перевести взгляд на молчаливое животное. То смотрело на неё пристально и внимательно слушало спешно замолкающий зал. Подобное довольно-таки нетипичное кошачье поведение, как и внезапно пробудившаяся интуиция, невольно заставили Рози расплыться в немного кривой улыбке. — З-здравствуйте, профессор, — чуть поклонилась она по-королевски осматривающей её кошке. Кивнув чему-то, пушистое создание неспешно спрыгнуло с преподавательского стола, явив Поттеру и окончательно притихшему залу настоящую, по мнению Гарри, магию. В считаные секунды маленькая фигура магического животного обратилась в фигуру старой волшебницы. Не было ни света, ни звука, ни тумана и вообще каких-либо эффектов — секунду назад на полу стояла кошка, а теперь на весь первый курс взирали холодные глаза мастера трансфигурации. Причём, что примечательно, трансфигурированным оказалось не только тело легального оборотня, но и даже её привычная мантия и даже шляпа. Что для оборотней уже нелегальных и проклятых было совсем уж точно нетипично. — Верно подмечено, мистер Поттер, — только и кивнула волшебница, чуть приподнимая кончики губ. — Хорошие познания в предмете. Благодарно кивнув за не слишком заслуженную, но всё же похвалу, Гарри мысленно похвалил себя за скорое предупреждение Уизли. Судя по прошедшей по её лбу капле пота и ставшей совсем уж искусственной улыбке, шутка, которую та собиралась отпустить, явно не предназначалась для ушей её объекта. К ещё большему счастью занервничавшей рыжевласки, Макгонагалл её метания если и заметила, то явно предпочла выбросить из головы. — А теперь, класс, раз уж занятие начало свой ход, то предлагаю начинать. Молчаливый класс, лишь силами и наблюдательностью Поттера не пойманный на горячем, предпочёл синхронно и молчаливо кивнуть. — Замечательно, — только и бросила она, складывая руки за спиной и начиная медленный ход вдоль выделенной для преподавателей кафедры. — Как вам уже должно быть известно, меня зовут Минерва Макгонагалл, и я являюсь дипломированным специалистом и профессором Трансфигурации с тысяча девятьсот пятьдесят шестого года. Свои прочие достижения я предпочту не перечислять, ибо пока что они вам ни о чём не расскажут, однако замечу главное. Она остановилась, окинув ставший оглушительно тихим класс ещё более серьёзным и холодным взглядом. — Трансфигурация — одна из самых сложных и опасных магических дисциплин, которые вы будете изучать в Хогвартсе. Любой, кто будет невнимателен или небрежен в изучении моего предмета, одними только замечаниями не отделается. Вы предупреждены. Дождавшись, пока каждый из помрачневших школьников примет эту информацию к сведению, она вновь начала свой неспешный обход. — А теперь, если все уяснили этот ключевой момент, то перейдём же к краткой теории... — остановившись у одной из многочисленных досок, она взмахом палочки вывела на ней наименование собственного предмета. — Трансфигурация — это искусство превращения одного объекта в другой, изменения его формы и внешнего вида путём применения соответствующего заклятия. Проще говоря, это магия, которая «изменяет саму суть вещей», позволяя перестраивать что угодно во что угодно. Ещё одним взмахом палочки без, опять-таки, произнесения хоть какого-то вербального заклятья она выхватила одну из свободных парт. Предмет мебели под любопытными взорами начинающих волшебников немедленно взмыл в воздух, неспешно проплывая к заклинательнице. Остановился он аккурат рядом с ней, упав на пол столь же плавно и совершенно беззвучно. «Какие однако тонкие чары», — профессионально отметил Поттер, безошибочно определяя заклятие, судя по всему, Вингардиум Левиоса... Исполненное, правда, совсем уж скупым взмахом и, что главное, совершенно беззвучно. Правда, совсем уж погрузиться в пучины измышлений ему вновь не дал строгий голос преподавательницы, направившей палочку прямиком на застывший стол. — Сейчас, ради демонстрации возможности моего предмета, я произведу одно из базовых для старших курсов заклятий дисциплины, — постановила преподавательница, выдавая лёгкий, практически незаметный всплеск явившейся на свет магической силы. — Внимательно наблюдайте. И Гарри наблюдал. Со всем вниманием наблюдал. А также наблюдал и Пендрагон. Причём тоже неотрывно. Ибо то, что предстало глазам обоих практиков древнего волшебства, не вписывалось ни в какие рамки даже порядком расширенной картины мира обоих. Простой дубовый стол, лишённый магии, топором и инструментом лишённый самого концепта жизни, внезапно и совершенно беззвучно обратился в нечто иное... — Э-это л-лев?! — шокированно прошелестел сам Поттер, скрывая, правда, свой шок в гомоне восхищённо заголосивших однокурсников. Огромная, пушистая и явно вызывающая восторг со стороны старого наставника туша громко рыкнула и показательно потянулась. Но вместе с тем львом оно было лишь номинально — оно вело себя как большая кошка, сонно рычало как настоящая кошка, да и по внешним признакам было реальной кошкой, однако явственно ощущаемая магия намекала на истинный корень сего создания. Имитация жизни, максимально точная и комплексная, но всё же имитация. И это завораживало. Сам Гарри подобное повторить совершенно точно не смог бы. Ладно ещё каменные, нафаршированные заклятьями и зачарованиями рыцари — это хотя бы объяснимо и чисто теоретически даже выполнимо. Однако сейчас в кабинете перед ним предстал не волшебный механизм, не тонко настроенный артефакт или магическая проекция, а полноценная физическая имитация живого существа. Да, исполненная магией и состоящая исключительно из неё же, но способная, судя по прогибающимся под её лапами лакированному полу, загрызть любого из присутствующих. — В общем и целом да, мистер Поттер, — довольно постановила Макгонагалл, поглаживая столь же довольно зарычавшее животное. — И это, прошу вас заметить, даже и близко не вершина моего мастерства. Сказано это было с чёткой уверенностью и лёгким оттенком гордости, а потому каких-либо вопросов не вызвало. Как-никак, раз уж призыв царя простых зверей являлся заклятьем школьного уровня, то у мастера дисциплины Трансфигурации вполне могли бы найтись чары куда интересней и опасней. Магический мир полон куда более интересными образцами магической же фауны, которые по аналогии с млеющим от поглаживаний львом могли быть собраны из чего угодно. — Но прежде чем вы нарисуете в своих головах совсем уж невообразимые картины, — будничным тоном прервала его мысли Минерва, — нам всё же стоит обрисовать и слабости моей школы, — сухо отметила она, беря палочку на изготовку. Один взмах, и прежде довольно порыкивающий лев в то же мгновение обратился серым дымом. Картина вызвала удивлённые вскрики у всей аудитории, однако довольно скоро они сменились разочарованным стоном. Прежде казавшееся живым существом обратилось в своё древесное подобие. — Самый главный из них — это затраты, — постановила волшебница, опираясь на медленно растекающееся древо. — Как и любые другие чары, заклятья трансфигурации требуют значительных трат магического резерва. Чем масштабнее, сложнее и дальше от естественного положения вещи действо, тем больше вашей магии направленное на него заклятье потратит. Пример, собственно, перед вами же. Она показательно постучала по выпирающему из львиного бока углу лакированной парты. — Стоило большей части заложенной мной силы покинуть конструкт, как он тут же обратился в изначальный материал. Как видите, небольшая, совсем крохотная часть заклятия всё ещё удерживается предметом, но стоит ей окончательно истлеть, как эта статуя вновь обратится простой партой. Этот же закон за рядом исключений касается любой другой школы магии... — продолжила она, однако всё же прерываясь на неуверенно взметнувшуюся руку. — Да, мистер Лонгботтом? — А... А какие исключения бывают? — подал голос названный, бросая неуверенный и немного пугливый взгляд на профессора. — Ну... Которые без магии. — Хороший вопрос, но не по нашей дисциплине, — беззлобно бросила Макгонагалл, взмахом палочки расписывая свою лекцию на доске. — Однако я всё же отвечу. Примером можно взять ваше следующее занятие — чары. При некоторых условиях и мастерстве простейшие стихийные чары дисциплины уважаемого профессора Флитвика возможно применить без затрат. Как, например, поджог чего-либо в горящем лесу хоть и крайне неприемлем, но всё же возможен силой мысли и базовых компонентов, одной только силой связанных со стихией огня палочек. — С-спасибо, профессор. — Не за что, — только и бросила она, одёргивая укутанную в изумрудную ткань руку от уже полноценно растекающегося древа. — Тем более что пример мастерства всё же касается и Трансфигурации. Причём не банального заучивания или понимания плетения заклятья или перечня ингредиентов, а глубинного познания вещей. Чем больше и чётче вы знаете и представляете себе предмет, тем проще произвести заклятие. Этим мы, к слову, сегодня и займёмся. Не бросая слов на ветер, профессор вновь взмахнула волшебной палочкой. Предметом левиосы на этот раз стал один из небольших ящичков монументального стола. Волшебство раскрыло его, и в ту же секунду под свет утреннего солнца явилась стопка многочисленных палочек, уже более чем простых. И пока сам округливший глаза Гарри напополам с немного закашлявшим Учителем просчитывали в уме необходимый для сего действия контроль, палочки неспешно подлетели к каждому из учеников. — Заданием на первый урок будет упрощённая трансмутация, — постановила волшебница, роняя на раскрытую ладонь одну из палочек. — Акуз Металлика, — громко и чётко бросила она, в то же мгновение обращая тростинку в сияющий металл, — рассечь и обвести кругом... Чары для вашего возраста самые примитивные и узкие в плане применения из возможных, однако показательные. Обращают древесные бруски определённого размера в заострённый металл. Тонкие пальцы показательно прокатили меж собой металлическое изделие, заставляя глаза и уста Поттера застыть в немом шоке. Причина его снедала как его самого, так и вновь внезапно закашлявшегося призрака. — Полное... Постоянное обращение... — пробормотал он, разглядывая неспешно выветривающийся из полноценного куска металла флёр магической силы. — Прекрасное замечание, мистер Поттер, — с лёгкой и нежданно довольной улыбкой прервала его мысль Минерва. — Не знаю, каким образом вам удалось это распознать, но да — теперь эта игла останется иглой навечно. Бессрочная Трансфигурация — это, конечно, материал старших курсов, но вместе с тем и главная и самая отличительная особенность нашей дисциплины. При достаточном знании и понимании, что заклятья, что предмета, она отворяет невероятные возможности... И нет, мисс Уизли, трансмутировать магические металлы не выйдет. — Но я же ничего не спрашивала! — недовольно заметила столь же заворожённая, сколь и недовольная подруга. — Я учила два поколения вашей семьи, мисс Уизли, — постановила заместитель Директора. — А также учу обоих ваших старших братьев. Мне более чем ясно ваше желание пустить магию в русло артефакторики и собственного же обогащения. — Да я не... — Рози попыталась воспротивиться, вероятно, более чем очевидному, но Гарри дальнейший спор особо не слушал. Немного трясущаяся рука сама собой легла на приветливо раскрытый учебник, медленно пролистывая его до последних страниц, посвящённых пресловутой трансмутации. Его он прочёл полностью ещё на прошлой неделе, но теперь желал погрузиться ещё глубже и со всем вниманием. Отыскать все моменты и очерки, что он мог в силу снисходительности упустить. Очевидно, Акуз Металлика его не слишком-то интересовала, ведь, как и многие прочие заклятья первого курса, она была настоящим примитивом, куда сильней его занимал раздел уже общего преобразования. А именно та часть, что посвящена заклятиям второго семестра. До сего момента, до явления народу факта возможности вечной трансмутации, он считал подобное скорее сказкой, чем реальным волшебством. Все его знания и все его навыки говорили ему о том, что вечное преобразование — это удел скорее мифов и божественного влияния, но совсем уж точно не классическая магия. Гарри мог обратить древесину в металл. Это был несомненно крепкий средний уровень древнего волшебства, однако отнюдь не что-то совершенно невыполнимое. Простенький ритуал: желаемое количество изначального материала, пара грамм алхимического металла, кровь чего-нибудь магического да дневной резерв за каждые сто двенадцать грамм, и при хорошей фазе результат можно было бы грести кучками. Однако даже так, исполнив обряд по всем правилам, его металл, будь он даже самой простой медью, всё равно рано или поздно обратится кучкой праха. Законы древней магии диктовали жёсткие условия, тогда как палочковая магия... Клала на факты и расчёты здоровенную дубинку. Для неё этот ритуал мало того что считался «детским» заклятьем, так ещё и к тому же имел все шансы коснуться материи высшей магии. Перспективы были... Очень перспективными, правда, совсем уж их обмозговать ему помешала становящаяся уже какой-то привычной тряска от его кроткой и смущённой подруги. — Гарри! — наконец-таки вырвала она его из плена мыслей. — Ты уже минут десять гипнотизируешь эту щепку! Зачем? Нам её обращать надо... Моргнув и прогнав мысли о возможности, только теоретической, но всё же возможности трансмутировать гоблинское золото, он всё же сфокусировал взгляд на смурном лице своей попутчицы. — Я извиняюсь... — протянул он, немного смущаясь. — Задумался немного о своём... — пробормотал он, вновь подмечая просящие нотки в единственно видимом голубом глазу. — Тебе нужна помощь? — Ну, вроде того... — пробурчала Рози, зачем-то сводя и тыкая друг в друга пару указательных пальцев. — Я попыталась сделать как говорила профессор, но вышло в общем вот... Кроткий кивок явил взору Поттера лежащую перед Рози хорошо так покорёженную и щедро исполосованную золотистым металлом заготовку. Чары на ней, несмотря на неприглядный вид, были стойкими и лежали неожиданно ровно, однако результат, очевидно, не впечатлял, являя обоим волшебникам и искоса смотревшей Макгонагалл нечто похожее на шрам самого Гарри. Причина того пришла в голову начинающего палочкового волшебника очень даже скоро. — Ментальный компонент, Рози, — постановил он, мягко ударяя средним и указательным пальцами по лбу удивлённой подруги. — Ты должна чётко представить в голове не только узор заклятья, но и результат, который хочешь получить. Это базис трансфигурации и её главное отличие от простых заклятий. Вот смотри. Заклятие было настоящим примитивом, самая сложная часть которого крылась в простейшем магическом узоре. Но даже так вербальный, ментальный и физический компоненты на его фоне выглядели совсем просто. Простое латинское слово, удерживание в голове образа спицы и простенький взмах палочки ожидаемо с первой же попытки обратили кусок древа в простенькую серебристую спицу... Жалко только, что не навечно — магия, застывшая в предмете, держалась крепко, но всё же тратилась, а не рассыпалась мелким остатком. Неудача. — Круто... — вопреки его мыслям прошелестела Рози, подхватывая и рассматривая иглу. — Я правда пыталась, но мысли немного скачут... С Коростой было как-то попроще. Проигнорировав факт того, что заклятие перекраски было всё же немного сложней и комплексней относительно простого обращения твёрдого в твёрдое, он решил всё же проговорить очевидное ещё раз. — Запомни, Рози, — чётко постучал он по заклятию в её учебнике. — Вербальный, магический, физический и, главное, ментальный компонент. Само заклятье, его узор, палочковый взмах и чёткий результат... Давай. — Угу, — неуверенно кивнув и чуть «подзарядившись» уверенностью самого Гарри, Рози навела палочку на ещё один брусок. — Акуз Металлика. Подхваченный правильным взмахом поток волшебства ударил в одну из ловко подброшенных Гарри палочек. Нить заклятья споро соприкоснулась с древесиной, и та, не выдержав напора волшебства, мгновенно обратилась в ожидаемую иголку. Немного кривоватую и всё ещё имеющую пару древесных пятен, но всё же полноценную металлическую иголку. — Ничего себе... — удивление и шок самой Рози оказались вполне закономерны и очень даже заметны не только самому Гарри. — Замечательно, мистер Поттер, и вполне достойно, мисс Уизли... — постановила подошедшая к их парте Макгонагалл, оглядев сразу три результата. — Для первых попыток уж точно... Вы до этого практиковали заклятия? — Есть такое, профессор, — кивнул Гарри, немного смущаясь похвале. — Правда, по большей части чисто теоретически. Практическое применение исполнил только сейчас. — Похвальное рвение и упорство... И вы тоже, мисс Уизли. Обычно дети вашего возраста получают столь достойный результат к концу первого занятия, — она явно показательно призадумалась. — Так и быть... Один и два очка Гриффиндору. Продолжайте практику, хотя могу посоветовать вам попробовать себя и в трансмутации, раз уж открыли ее страницу, — постановила профессор, продолжая свой медленный ход через ряды внезапно разорвавшихся восторгом учеников. На радостные восклицания гриффиндорской части класса Гарри особого внимания не обратил. Вполне очевидно, что прознавшие о Кубке Школы ребятишки, подобно самому Поттеру, будут не прочь записать его в свои трофеи. Куда занимательней и показательней оказались взгляды одногодок из факультета воронов. Реакция самого «искушённого» в магии факультета показала беспристрастность декана лучше любых слов — уважительные кивки и лёгкое удивление прекрасно подчёркивали сложность первого заклятья. Хотя и реакцию Рози было трудно проигнорировать. — Мы крутые, Гарри! Это да! — бодро постановила нежданно активная и потерявшая всё смущение рыжевласка, выхватывая из воздуха ещё одну деревяшку. Правда, сам Гарри особой гордости за этот подвиг не испытал — ни вызова, ни геройства в нём не было. Скорее закономерность. Несмотря на всю концептуальную сложность заклятия, его палочковый узор и исполнение даже на фоне простого как палка огненного шара смотрелись очень уж блекло. Особенно в свете того, что он магией занимался уже добрую полудюжину лет, тогда как все остальные только-только начали. Куда большего почёта тут достойны, очевидно, Рози и нежданно вполне сносно заколдовавшая иглу Гермиона — как-никак для них это первая нормальная практика. Плюсом весь настрой убивали начавшиеся переговоры об избранности и врождённом таланте «убийцы» Волан-де-Морта. Их количество, как и совсем неприкрытая громкость, вынудили тяжко выдохнувшего Гарри вернуться к страницам о трансмутации материалов. Хотя особенно долго его взгляд на прежде любопытных строках не задержался. «А знаешь что? Вечная трансфигурация, да? — пронзила его разум крайне любопытная мысль. — Вот это реально будет достойным свершением!» Ведь что может быть лучше первенства среди молодых неофитов? Правильно! Чёткое повторение невероятного подвига умудрённой наставницы. Вот это дело действительно может принести ему если не внешний, то хотя бы внутренний почёт. Он же и сам хотел замахнуться на что-то связанное со старшими курсами, а тут такая удача — игнорировать подобное просто нельзя. «Ну, можно попробовать, конечно... Вроде заклятье всё же простое — нужно просто куда вдумчивей представить иглу», — вновь задумался он, аккуратно выхватывая деревяшку. — «Укуси меня Мерлин, если я провалюсь в таком примитиве». Упаднические мысли оказались выброшены, тогда как молчаливо оглядывающий преподавательницу призрачный рыцарь мог разве что покивать им на прощание. ---------- Глава 7. Подземельная К превеликому несчастью начинающего архимага, произвести вечную трансфигурацию не удалось ни к концу урока, ни к концу того дня, ни даже к вечеру следующего. Заклятие, конечно, по бумагам казалось простым и вообще чуть ли не самым примитивным на первом курсе, однако даже с подобным послаблением Гарри так и остался сидеть с россыпью деревяшек на ладони. И это несколько удручало. Конечно, будучи более чем разумным волшебником, он прекрасно осознавал границы возможного и прекрасно понимал невозможность дотронуться до вершины новой школы в первый же день её полноценного познания, но самолюбие и профессиональная гордость были самолюбием и профессиональной гордостью. Он, Гарри Поттер, ученик самого Короля Артура, маг Среднего Круга Древней Магии и в общем-то не последний волшебник, не смог не то что сотворить вечную трансфигурацию — он даже к беспалочковой вариации заклятия не подступился. Его максимумом оказалось сокращение полного заклятья до шелеста губ да чуть менее резкое движение палочкой. И это удручало ещё сильнее, заставляя ладонь, держащую палочку, непроизвольно сжимать остролистовую древесину сильнее положенного, а ступни — отстукивать по камню слизеринских подземелий несколько громче положенного. К счастью, этим его выплески раздражения и ограничивались. Общее воспитание, наличие рядом чуток сгорбленной фигуры леди Уизли, а также плещущийся в разуме ажиотаж позволяли начинающему рыцарю держать себя в узде. Тем самым оттягивая необходимость выпустить пар путём магической дуэли с какой-нибудь столь же магической дрянью на неопределённый срок. Его ждало первое занятие по зельеварению — практика, что, как всегда, отдавалась в его душе и разуме горячим интересом, разжигая в нём жгучее любопытство. — В отличие от прочих, — беззвучно прошелестел Поттер, краем губ улыбаясь пугливому поведению рыжеволосой подруги. Её совершенно точно не радовала перспектива обучения в стенах «жутких» подземелий под крылом столь же «жуткой» деканши Слизерина. Об этом она высказалась во время оглашения последнего учебного дня, об этом она канючила во время недавнего завтрака, и это своё отношение она выражала даже сейчас, вполголоса сетуя как на бессмысленность зельеварения, так и на желание поскорее вернуться к обучению чарам. Или вообще к любому другому предмету. Хотя сам Гарри с её мнением и оценкой оказался на удивление совсем уж не солидарен. Даже напротив — мнение по уже успевшим пронестись предметам у него сложилось чуть ли не строго противоположное. Те же давеча поспевшие за Трансфигурацией уроки чар у него, в отличие от Рози, особого восторга не вызвали, оставив скорее двойственное впечатление. С одной стороны, расписанные мудрым полугоблином бытовые чары впечатляли и заставляли почтенно потирать металлический подбородок даже наставника. Однако уже «местные» боевые чары на пару с аккуратными вопросами на тему заклятий, уже относящихся к старшим, не исказили гримасу Гарри лишь из-за вбитого на самую подкорку этикета. Боевая магия современных волшебников совсем не впечатляла, ограничивая свою мощь совсем уж смешными и «детскими», по мнению Гарри, заклинаниями. Та же проблема в ещё большей степени касалась и предмета Защиты от Тёмных Искусств. Мало того что вечно путающийся и заикающийся преподаватель сего предмета не блистал ни как педагог, ни как маг, так и сверх того не мог выдать ничего хоть сколь-нибудь любопытного. Все «эксклюзивные» заклятья дисциплины условного мракоборства, как и «новые» прорывные методы использования примитивных чар для противостояния различной нечисти, показались ему детским лепетом. Возможно, Гарри был к нему слишком строг, но на фоне прикладных навыков самого юноши и спорного, но всё же педагогического таланта Пендрагона Квирелл не смотрелся вообще, заставляя Гарри со всё нарастающим унынием украдкой рассматривать занавешенные чесноком настенные часы в ожидании последнего на позапрошлый день занятия. Астрономии… Которое мало того что оказалось назначено на полночь, конкретно так отсрочив попытки отыскать запретный коридор, так и к тому же оказалась на нынешнем этапе совершенно бесполезной дисциплиной. Да, теоретические сводки о влиянии планет и созвездий на палочковые заклятья конкретно так разжигали в Гарри интерес к звёздной дисциплине, однако тут уже свою скрипку заводил примитив доступного первому курсу знания. Мало чем отличного от простейшего школьного курса науки о движении небесных тел и земли в бесконечной пустоте млечного пути. И это очевидно не слишком-то воодушевляло, однако к превеликому счастью Гарри последовавший за первой средой первый четверг всё же смог возвратить ему интерес к программе Хогвартса. Конечно, ради этого ему пришлось протерпеть до безумия унылые и скучные уроки истории магии и магической литературы, где из примечательного оказался разве что вполне себе достойный по своей природе дух преподавателя, по доброй воле оставшийся на посту школьного наставника. Однако оно всё же действительно того стоило, ибо после гуманитарных занятий и ещё одного бесполезного часа Защиты от Тёмных Искусств последовал краешек того, чем Гарри оказался по-настоящему впечатлён. Травология. О, этот предмет разразился целой серией ударов по картине мира дикого волшебника. На занятии профессор Стебль пред ним предстал натуральный клондайк всевозможных трав, листов и кореньев, родичей или эквивалентов которых он в бытность свою ирландским лесничим натурально выбивал из спригганских рощ или добывал из настолько глухих и гиблых мест, что от одних только воспоминаний становилось тошно. А тут те же мандрагоры и дьявольские силки, мерзкие выродки особо мерзких спригганов, росли натуральными штабелями и играючи извлекались прямо на первой практике этой самой травологии. Ещё «хуже» ситуация стала, когда профессор обмолвилась о животной части алхимического сырья. Те же драконьи «детальки», как оказалось, настолько редко появлялись в списке заказов банально по причине того, что чешуйчатых уродцев современные маги научились спокойно выращивать на убой и давным-давно поставили на своеобразный конвейер. «Радовало» только то, что ингредиенты с особо мерзких тварей навроде кракенов, кокатриксов или древних грифонов даже палочковым магам приходилось добывать потом, слезами и кровью. А потому услуги Гарри как профессионального охотника разве что приобрели более чёткую направленность и перспективу. По итогу прошедших пар занятий Гарри оказался настолько «заряжен» на предмет зельеварения, что невольно собственным энтузиазмом застращал зевающую Уизли, заставив её мало того что встать раньше, так ещё и покорно следовать за ним в логово пугающей колдуньи. Которое в некотором роде уже начало оправдывать ожидания юного зельевара. Несмотря на некоторую сырость, темноту и не самое удобное расположение, кабинет внушал уже на этапе развешенных по всей округе ингредиентов. Сушёные части тел различных монстров, разбросанные тут и там страницы крайне любопытных рецептов да и в принципе остаточные эманации из заклинательных котлов серьёзно так разогревали энтузиазм Гарри Поттера, заставляя того более чем воодушевлённо ожидать начала урока. Его, судя по уже трижды вычитанному учебнику, предстояла готовка простеньких, но никогда до этого не виданных даже Артуром зелий, ждали новые современные практики и, что главное, работа с прежде недоступным сырьём. «Малину» правда совсем немного портил взор двух холодных изумрудных глаз, не отстававший от затылка Поттера ни на единую секунду. А точнее, не сам взгляд — цвет глаз у леди Малфой отличался на редкость глубоким и красивым оттенком, — а сколько события, что за этим взглядом стояли. И вместе с тем взывали миленькую, но несколько глумливую улыбку уже на лице воодушевлённой Уизли. И, к некоторой досаде самого юного горе-наставника, именно по его вине новый виток благородного конфликта и взял свой старт, разродившись вчерашним днём на практике Защиты от Тёмных Искусств. На ней удвоенный Слизерином класс учился методом борьбы с мелкими ирландскими гейстами — теневыми духами и мелкими пакостниками, что тёмными существами клеймились просто в силу природы. Замечательный выбор для первого противника, который к тому же спокойно развеивался простеньким световым заклятьем и в принципе был не способен сделать что-то страшнее спутывания волос или попытки укусить за пятку. Собственно, тем самым световым заклятьем, что Квирелл сбивчиво и до него Флитвик разрисовывали на первых своих лекциях, оказался простейший Люмус Максима — сияние солнечного света. Простые как палка чары, совсем безобидные, но прекрасно подходящие для развешивания как теней, так и сокрытых в них мелких пакостников. И именно суть сего колдовства сам Гарри старательно и со всем вниманием «разжёвывал» своей бедовой подруге вторым их проведённым в Хогвартсе вечером, позволив самой Уизли натурально засиять на вчерашней практике. Большая часть заслуги, несомненно, лежала на таланте и уме не слишком уверенной в себе Розалинды. Именно её труд, чёткий зубрёж узора и отточенный взмах палочки произвели достойное исполнение заклятья света, застившее как потуги прочих магов, так и заклятье Астреи Малфой. И в этом не крылось особой проблемы, если бы не вылезла та самая присущая Рози кроткая неуверенность, заставившая её на сдержанную похвалу учителя резко разразиться благодарностями в сторону, собственно, самого Гарри Поттера. Соответственно, указав до сих пор «дующейся» Малфой исток её своеобразного «позора». Не самая, конечно, справедливая обида, но сам Гарри считал подобное поведение скорее милым, чем оскорбительным. Как-никак, именно что агрессии в свою сторону опытный охотник не ощущал даже намёком, а потому мог спокойно предположить банальное попрание гордости, требующее у юной горделивой змейки явственно выражать пустое недовольство. Выглядело сие опять-таки скорее мило, ибо в очередной раз заставляло видеть на месте подчёркнуто недовольной девицы маленького недовольного грифончика. Именно этот момент его по большей части напрягал, заставляя старательно отводить взор от чарующих глаз. Сходство с грифонским детёнышем было настолько велико, что Гарри боялся не удержаться и попробовать Астрею пригладить. Чего бы ему уже не позволила его же честь как Рыцаря. К счастью, долго это крайне суровое противостояние не продлилось. Пара минут наконец-таки закончила свой ход, неизведанные колокола одной из башен Камелота издали громогласный звон, а потому настало время ожидаемого занятия. Профессор Снейп явилась в кабинет подобно стремительной тени. Промелькнув в коридоре, она резко впорхнула в кабинет, прерывая своим неожиданным появлением как многочисленную болтовню, так и пристальный взор недовольной Малфой. Блондинка довольно-таки споро перевела взгляд на мрачную наставницу, нежданно обратившись крайне цепким вниманием к ней. Её примеру поспешил последовать и сам Гарри, совершенно точно не желая портить и без того явственно не слишком хорошее первое впечатление о себе же. Тем более что молчаливая наставница первым делом предпочла взяться за журнал. Вот только этой самой концентрации сильно помешала внезапно сконденсировавшаяся на одной из свободных парт молчаливая фигура прошлого наставника. Древний Рыцарь, не издав и звука, уже сумел привлечь внимание Гарри крайне подозрительными телодвижениями. Самое показательное из которых выражалось в старательном потирании металлического подбородка латным же кулаком. Жест оказался крайне знакомым и, после беглого осмотра подобравшей журнал фигуры, в принципе ожидаемым. Сам Гарри, конечно, всех тонкостей в силу возраста пока не понимал, зато прекрасно помнил реакцию наставника на когда-то найденный анклав диких вейл и особо человечную дриаду. Тогда Учитель тоже предпочёл проявить свою проекцию полностью, дабы, по его же словам, не упустить ни одной важной детали. Чем сильно бил по собранному самим же собой образу благочестивого воина древности. «Наставник, я, конечно, всё понимаю…» — старательно давя крайне неуместное чувство стыда, начал Гарри. — «Но вы же, Мерлин меня побери, мертвы…» К его несчастью, сей аргумент оказался отбит совсем уж играючи. — Физически да, мой юный и невинный ученик, — постановил неотрывно следящий за медленной походкой наставницы наставник. — Но вот эстет во мне живее всех живых! — важно покивал он, не отрывая взгляда от филейной части профессора Северии Снейп. Сам Гарри, невольно, но всё же бросивший взгляд в сторону мрачно зачитывающей список учеников, вынужден был признать некоторую последовательность своего наставника. Юный волшебник пока что не мог в полной мере оценить все достоинства преподавателя по зельеварению банально в силу отсутствия испорченности как таковой, однако с точки зрения чистой анатомии… Он в принципе оказался не слишком удивлён столь цепкому вниманию и столь высокой оценке со стороны крайне несдержанного учителя. Как-никак с точки зрения пропорции и фасона ее одеяний… — Гарри Поттер… Его мысли оказались в секунду прерваны крайне хлёстким замечанием со стороны так и не поднявшей взгляда с книги профессора Снейп. — Наша новая знаменитость, — несколько даже холодно отметила она, поднимая взгляд на названного юношу. Прежде совершенно бесстрастные тёмно-карие глаза пересеклись с цветом изумруда, резко прибавив ноток неприязни. Что-то в самом Гарри явно сильно не понравилось молодой наставнице, причём еще при первой встрече, однако раскрыть как мысль, так и корень собственной неприязни она не собиралась. Хотя самому Гарри комплекта из холодного гласа и неприязненного взгляда оказалось более чем достаточно для того, чтобы осторожно опустить собственный взор на плиты подземного помещения. На удивление, это оказалось вполне рабочим ходом. — Надеюсь, ваша слава себя оправдает, — куда нейтральней отметила хозяйка подземелий, возвращаясь обратно к книге. Как и в случае с занятием по трансфигурации, совмещённые курсы Слизерина и Гриффиндора не смогли выдать и трёх десятков юных магов, а потому дальнейшая односторонняя перекличка много времени не отъела. Закрыв журнал и плавным движением уложив его на аккуратный столик, мрачная наставница одним движением аккуратно поправила столь же аккуратную причёску. Дабы спустя мгновение уставиться на окончательно затихший класс пустым и показательно безразличным взором. — Вы пришли на этот урок ради познания тонкого искусства приготовления волшебных зелий и колдовских эликсиров, — сухо и без каких-либо эмоций постановила она, обводя пустым взором притихших волшебников. — Похвальное устремление, однако прежде всего я прошу вас отметить пару важнейших нюансов. Просьбы, однако, в словах не крылось ни грамма. Только лишь тихие, почти шепчущие и от того несколько жутковатые слова, заставлявшие всех, включая Гарри, внимательно прислушиваться к голосу профессора зельеварения. Потрясающий навык, копией которого в этих стенах обладала разве что леди Макгонагалл да профессор Флитвик. — Как вы, вероятно, уже знаете, моё имя Северия Снейп, и я являюсь почётным мастером коллегии зельеварения и уже который год бессменно веду сей предмет в стенах этой академии, — степенно продолжила она, не меняя лица и совершенно не повышая голос. — От вас же, ученики, я требую лишь внимания и чёткой концентрации на моём предмете. Зельеварение — это крайне тонкая наука, предполагающая некоторую дисциплину и наличие хоть чего-то похожего на разум в ваших головах. Безалаберности и баловства в этих стенах я терпеть не намерена. На это Гарри мог разве что кивнуть, признавая полную справедливость столь монументальных слов. Конечно, все прочие ученики столь едкий и немного издевательский тон встретили больше со страхом, чем со вниманием, однако чего было не отнять, так это чёткой сосредоточенности даже такой непоседы, как Рози. По своему опыту Гарри мог точно сказать, что варка зелий, несмотря на кажущуюся простоту, была требовательной наукой и столь же опасным ремеслом. Одна лишняя доля, пара пропущенных секунд или неправильно подобранный ингредиент — и результат мог оказаться куда ужасней потери даже самых ценных из ингредиентов. — Бессмысленное махание палочкой к этой науке имеет крайне опосредованное отношение, — тем временем продолжила Снейп, закладывая руки под тёмную мантию и нежданно добавляя нотки чего-то живого в прежде мертвенный голос. Ради солидности она даже позволила губам скривиться в бледном подобии ухмылки. — Это древнее искусство, восходящее к истоку самого волшебства, касающееся самих основ смешения и преобразования самой материи. Я не жду от вас объективной оценки моего мастерства — не каждому дано оценить величие в единении невозможного или куда более незамысловатую красоту кипящего котла и правильно приготовленного зелья, однако я могу вас заверить в одном… Молодая женщина, только недавно перешагнувшая третий десяток, сурово уставилась на весь класс, вновь утеряв даже призрачный налёт эмоциональности. — Чёткое и неустанное следование моим инструкциям и моей практике позволит вам разлить по флаконам известность, сварить триумф и закупорить смерть. Но всё это только при условии, что вы хоть чем-то отличаетесь от того стада болванов, которое обычно приходит на мои уроки. Речь оказалась действительно сильной и, что любопытно, имела чёткий эмоциональный оттенок, заставивший самого Гарри преисполниться к Северии ещё большим уважением. Наставница по первому впечатлению горела дисциплиной зельеварения не меньше самого Поттера, а потому тот мог спокойно отринуть все возможные опасения по поводу самого интригующего предмета. К несчастью, сказать то же о классе было бы сложно: Малфой совсем не поменялась в лице, Рози неуверенно заёрзала на вмиг ставшем неудобном стуле, тогда как весь остальной класс явно не отошёл от цепких предупреждений. Однако начало явно имело место быть, ведь та же Грейнджер в порядке исключения расплылась в довольной улыбке и совершенно точно готовилась впитывать воды мудрости подобно озёрной губке. Правда, радостную картину активного обучения и поедания новых знаний порядком ломало уже личное отношение столь замечательной наставницы. Та, пройдясь взглядом по погружённому в гробовую тишину классу, вновь остановила взгляд на лице своего пока что единственного поклонника. Интерпретировав его восхищённый и уверенный взгляд немного не так, как тому бы того хотелось. «Да, пока что не твоего полёта птица, — посетовал древний рыцарь. — Но ничего, вода камень точит». Спросить, что именно имел в виду иногда уходящий не в ту степь старый наставник, не позволил холодный и жёсткий тон наставницы уже новой. — Вижу в вашем взгляде больно много уверенности, мистер Поттер, — с каплей недовольства в холодном взгляде постановила она, неспешно шествуя к его с Рози парте. — Ну что же… Предлагаю тогда начать наше занятие с маленького опроса. И, не давая неуверенно улыбнувшемуся ученику даже намёка на возможность оправдаться, она хлёстко продолжила. — Начнём с базового рецепта… Что получится при смешивании настойки полыни с измельчёнными корнем асфоделя? — не особо меняясь в лице, вопросила она, чуть опёршись бледной ладонью об его парту. Проигнорировав тихий свист со стороны старого учителя, Гарри поспешил нахмуриться и поворошить собственную память. Рецепт был не совсем привычным, ибо тот же асфодель Гарри в зельеварении приходилось использовать крайне редко — растение любило греческий тёплый климат и принадлежало средиземноморскому региону, а потому наладить его рост на своих маленьких полянках у Гарри не вышло, однако это совсем не значило, что его свойств и вариации смеси с полынью он не знал. Скорее напротив, двухсоставная смесь представлялась настолько примитивной, что Гарри смог не просто в секунду прикинуть её свойства, но и даже примерно уловить мельтешащее в голове наименование. — Если я не ошибаюсь, то, скорее всего, напиток живой смерти, профессор, — степенно кивнул Поттер, зародив в глубине чёрных глаз наставницы каплю удивления… …Щедро укрытого внутренним раздражением. Причём, к некоторой радости Поттера, не из-за факта его правильного ответа — это самое раздражение рождалось в её глазах при каждом пересечении их взглядов. Валить она его совершенно точно не собиралась — скорее просто в чём-то уличить. — Ну что же, — пробормотала она, самую малость хмурясь. — Вижу, что учебник вы всё же пролистали, хотя всё же отмечу, что живая смерть — это просто поэтичное название этого примитивного сонного зелья. На это Гарри без всякого комментария кивнул. Рецепт как и его страница наконец-то вспыхнули в разуме, заставив юношу чуть посетовать на всё ещё не совсем идеально работающую память. Самые любопытные комбинации он, конечно, запомнил, но сложное для производства в его условиях варево в эту серию увы не входило. — Вполне возможно, ваша известность кое-чем и подкреплена. Но давайте проверим ещё раз, — продолжила тем временем Северия, не меняя ни тона, ни позы. — Где в условиях данного помещения я могу найти безоаровый камень? Гарри на подобный немного каверзный вопрос мог разве что поднять одну из бровей. — В условиях сей аудитории — навряд ли. Безоаровые камни требуют не слишком строгих, но всё же определённых условий для своего хранения. Обычно он конденсируется и добывается из желудка молодой козы, а потому и хранения требует специфического, — выдал осторожную сводку Гарри, старательно давя учёные нотки. Как-никак титул и обязанности учителя сейчас носила сама Снейп, а потому с его стороны было бы совсем некультурно строить из себя мудрого старца. Всё же одно дело поучать крайне любознательную Розалинду, а совсем другое — строить из себя что-то перед дипломированным зельеваром и постоянным клиентом. Тем более настолько специфичным и крайне дотошным. — На этот раз действительно хороший ответ, — кратко кивнула самую малость удивлённая волшебница, плавно отходя от парты. — Думаю, в таком случае спрашивать у вас различие между волчьей отравой и клобуком монарха не стоит? — не слишком эмоционально протянула она, расставляя до того заметную ловушку, что Гарри стало несколько неуютно. — Да, профессор Снейп, — подал голос уже сам Гарри, старательно давя немного насмешливый тон. — И то и другое является аконитом, а потому различий не имеет в принципе. — Так и есть, мистер Поттер, так и есть — ответ правильный, — подтвердила очевидное профессор, переводя чуть одобрительный взгляд с отвечающего на почтительно притихшую аудиторию. — И подобного уровня знаний я буду требовать от всех вас. Она обвела взглядом почтительно пртитихнших студентов, складывая руки чуть выше пояса. — Мы находимся на самом базовом отрезке пути зельевара, однако это совсем не означает его простоты и примитивности. Зельеварение — это тонкая и точная наука… Требующая на первых порах постоянного конспектирования. Намёк, брошенный перед классом, оказался крайне прозрачным, а потому Гарри совсем не удивился совсем скорому шуршанию писчих перьев. Скорее напротив, во всём поддерживая осторожность и трепет своей наставницы перед её же крайне опасной наукой, он и сам не поленился взяться за перо. Чем ещё раз нежданно привлёк молчаливое внимание наставницы, что ещё более нежданно выразилось в несколько хмурой, но всё справедливой оценке. — За ваши правильные ответы и соответствующую важности предмета подготовку, мистер Поттер, я записываю дополнительный балл на счёт Гриффиндора, — сухо отметила она, не опуская на него и взгляда. Однако сам Гарри, несмотря на сдержанную похвалу, совсем не спешил расслабляться и уж тем более ей радоваться. Далее весь на половину ликующий, а на другую скрипящий зубами класс ждала практическая часть занятия, и в ней он оказался не столь уверен, как в своих теоретических изысканиях. Как-никак за тысячелетия развития магических практик претерпеть изменение успело не только общее колдовство, но и все исходящие из него ветви. А потому сам, в общем-то, начинающий алхимик, глядя на множество разбросанных по кабинету инструментов, был уже не так сильно уверен в собственной компетенции. Хотя, с другой стороны, его куда более авантюрная и исследовательская жилка новых плодов познания ждала с невообразимым нетерпением и натуральным голодом. А потому, вопреки подавленному поведению так и не проронившей ни слова Рози, ожидал как практику, так и в общем все последующие занятия с ликующим воодушевлением. Его ждали действительно новые горизонты и совершенно новые свершения, а потому робости и страху в его голове не осталось ни единого места. ---------- Глава 8. Конфликтная На удивление неспешно покидавшего подземную аудиторию Поттера практика прошла куда лучше ожидаемого. Конечно, многие сокурсники относительно опытного зельевара могли бы с этой оценкой не согласиться — та же Рози хоть и провела урок не отходя на шаг от его котла и повторяя все его действия и команды подобно двойнику, но всё же выходила будто бы чем-то огретая. Однако сам Гарри, опять-таки, самим занятием оказался более чем удовлетворён. Для его навыков и уже закреплённых познаний оно прошло совершенно безболезненно. Во всех возможных смыслах. На практике они варили общее бодрящее зелье. Простой настой из полевых цветов, медовых сот и пары кусков алхимического сахара с совсем уж примитивным эффектом, однако прекрасно подходящий для первой практики. Варево было не настолько примитивно, как какая-нибудь настойка от фурункулов, но и не столь зубодробительно сложное, как некоторые образцы, по которым его по первой гонял его прежний наставник. Настой не мог нанести увечий при неправильном помешивании, не спешил вылезать из котла токсичной лужей при кривой дозировке, да и оказался достаточно знакомым, чтобы сам Гарри с лёту сумел приспособиться к новому инструментарию. Накладки, конечно, у класса случились и стоили Гриффиндору набранного Гарри балла, но, право слово, один сожжённый Невиллом котёл да пара перепутанных Гермионой трав — это не то же самое, что проплавленные зельем от прыщей ноги. — Милость, а не женщина однако, совсем вам всё с рук спускает, — выдал итоговую оценку наставник. Хотя сам Гарри упрямо не желал принимать столь жёсткую и несправедливую, по его мнению, оценку. Учебный процесс учебным процессом, а скорость скоростью, но он предпочёл бы изначально обучаться тонкому искусству зельеварения именно под руководством мрачной дамы, а не древнего рыцаря. Артур, несомненно, был компетентен и хорош во всех направлениях магии, но чего ему недоставало, так это терпимости и участия. Тогда как сама Северия Снейп… Ну… Будь Гарри постарше, то точно бы сказал, что влюбился с первых секунд её первой практики. Точные и чёткие слова, полноценное и развёрнутое описание необходимого результата, многократное повторение основ и рецепта — всё то, что он хотел бы видеть в своём обучении, прекрасная зрелая леди повторяла трижды, а то и четырежды. Никому из её учеников не приходилось познавать на себе все тяготы борьбы с последствиями алхимических ошибок, а если и приходилось, то критическая из них несла разве что мелкие порезы на пальцах да маленькие ожоги верхних слоёв кожи. На фоне того, что иногда выплёскивалось на выжженные до кости руки Гарри, подобная «пугающая» практика профессора Снейп смотрелась детским садом, тогда как сама мрачная наставница представала в его глазах как… — Настоящий ангел, — тихо прошелестел он, покидая оказавшийся крайне уютным кабинет зельеварения. Он был доволен. Чертовски доволен. Занятие и первые попытки разборок с современным алхимическим инвентарём прошли идеально — ни единой ошибки, почти что никаких зависаний и вопросов. Его и Рози настой оказался сваренным одним из первых и имел достаточно сносное качество, чтобы не вызвать у мрачной оценщицы ничего кроме сдержанной похвалы. Правда, немного бледная Рози, вопреки их совместному успеху, радостный оптимизм своего напарника совсем не принимала. — Уж извини, но у тебя очень странное понятие об ангелах, Гарри, — глухим, немного хриплым тоном пробормотала она, аккуратно тормоша его рукав. Занятие оказалось настолько сложным, а новый преподаватель настолько пугающей и въедливой, что сама рыжевласка искренне не понимала, почему её друг настолько доволен. Оставалось предполагать лишь страшное и пытаться это страшное предупредить. Она бы и ко лбу потянулась — просто проверить температуру воистину безбашенного, по её мнению, избранного, но помешала врождённая застенчивость и немного затекшие от постоянной работы руки. Хотя самому Гарри для того, чтобы вынырнуть из пучин разума слов, оказалось более чем достаточно. Он остановился на полушаге и неспешно повернул голову в сторону задумчивой рыжевласки. — Я это вслух сказал? — глухо и несколько стыдливо вопросил Поттер, расплываясь в неуверенной улыбке. Контроль над телом и эмоциями был одним из первых навыков, что умудрился в него вбить как Пендрагон, так и регулярные каникулы посреди магического леса, однако они же и расставляли свои ловушки. Общение с мёртвым приведением древнего короля, молчаливыми дриадами и с самим собой не могли не оставить своего следа. В периоды задумчивости или активной работы разума он всё же иногда допускал выплёскивание капель мыслей и облачения их в слова. Что чётко успела подметить довольно наблюдательная Уизли. — Ага, — только и кивнула она, улыбаясь одним уголком, — причём каждый раз, когда она кого-то опять песочила из-за не той пропорции или недостаточно размельчённых листьев, ты губами шевелил именно это. — Эм… Ну… — Гарри не сразу нашёлся с ответом. — Профессиональная деформация, наверное? Не совсем правильное определение, но примерно подходящее. Подробно расписывать свою лесную жизнь и то, что за собой несло обучение у древне-средневекового учителя, он считал несколько излишним. С его стороны это могло показаться каким-то бахвальством и хвастовством, а то и вообще нагоном глупой драмы, а потому безжалостно пресекалось его рыцарским принципом. Дела должны говорить за рыцаря, а не его болтливый язык — именно так всегда говорил его растворившийся в стенах Хогвартса наставник, и этому постулату Гарри собирался следовать до конца жизни. Тем более что тот уже начал давать некоторые плоды. — Извиняюсь за настырность, мистер Поттер, но где вы этому научились? — ответ Рози оказался прерван подошедшей Гермионой. Девочка выглядела несколько менее пришибленной, чем остальные, однако малый провал на занятии, лишь чудом не повлёкший штрафы для факультета, как и объём свежих, не выстроенных в учебниках тонкостей, выставляли свои условия. Она была одновременно уязвлена собственной небрежностью и мнимой безалаберностью, но вместе с тем пылкий разум, лишь волей случая не попавший на Равенкло, требовал ещё большей пищи для размышлений. И из всех учеников Гарри в глазах Гермионы выглядел наиболее аппетитно в этом плане. — Я прочла и выучила весь учебник от первой страницы до триста пятьдесят шестой, но всё равно… — продолжила она, невольно закусывая губу от досады, — опростоволосилась. — Можно просто Гарри, мисс Грейнджер, как-никак вместе же учимся, — добродушно ответил ей немного гордый от признания юноша. Уж своим мастерством в зельеварении он мог позволить себе гордиться, ведь его навык и успехи хоть и восходили корнями к суровым наставлениям Артура, но взращивались и крепились уже самим Поттером. — А что до обучения, то я и до поступления немного увлекался зельеварением и травничеством. Можно сказать, что даже жил им, а потому нахватался понемногу, так что, исключая инструментарий, для меня всё было не в новинку. К тому же… Не то чтобы вы сильно ошиблись. Поверьте, мисс Грейнджер, спутать лиловый лютик и британский горноцвет — это типичная ошибка новичка. Аккуратное признание как позволило чуть успокоить уязвлённую саму же собой непоседу, справедливо оправдав её неопытность, так и окончательно развеять возможные предрассудки. Гарри гордился своим мастерством и рад был любой, даже самой невольной его отметке, однако чётко различал эту самую благородную гордость и гнилое чувство превосходства. Он мог сколько угодно радоваться своим успехам, но вот испытывать их за счёт принижения новичков совершенно точно был не намерен. А потому требовалось срочно уводить беседу ещё дальше, чему рассказ о собственных ошибках помог бы просто замечательно. — Искусство зельеварения, я вам скажу, действительно тонкая и красивая наука, но очень уж сложная, особенно в местном исполнении… — аккуратно начал Гарри. — Те же инструменты для меня оказались самой удивительной частью, — мягко подбросил он первый кирпичик, перекрывший дорогу к обсуждению его пока что не слишком героичной персоны. — И чем же? — полностью оправдала его ожидания и стратегию любопытная Рози. — Вроде простые поварёшки да ступки с флаконами — я с матерью когда готовила, и не такое видела, — посетовала она, невольно ища поддержку у задумчивой Гермионы. Та явственно успокоилась и потеряла былой негативный настрой, чему сам Гарри мог разве что мысленно улыбнуться. Девчушка явно имела талант, упорство и старательность, способные даровать ей достойное будущее — со стороны Гарри требовалось лишь аккуратно сместить свою тень и не мешать маленькому ростку тянуться ввысь. Стать причиной потускнения растущего таланта он себе позволить просто не мог — это было совсем не по-рыцарски. Тем более что чем больше в будущем вырастет великих магов, тем больше вызовов и подвигов сможет поставить пред собой алчущий славы Рыцарь. «Беспроигрышный план, так сказать», — мелькнула в его гениальной голове светлая мысль. — «Вырасти подвиги себе сам! Надеюсь, с леди Розалиндой такое тоже прокатит», — продолжилась она, заставив его самую малость улыбнуться. Гарри уже радостно готовился окончательно увести тему в более плодотворное для обучения русло, даже уже вычитанный в голове параграф про различие и пользу материалов котлов начал готовить, однако… — Сразу видно породу Уизли, — холодный и несколько насмешливый голос поставил жирный крест на чаяниях Гарри. — Ни грамма понимания точных наук. Блондинка появилась не то чтобы совсем неожиданно — сам Гарри прекрасно слышал шаги и ритм дыхания каждого из учеников, однако чего он не ожидал, так это столь неприглядного поведения. Вражда между Астреей и Розалиндой для него была очевидной, но вот глубину презрения, протекавшего между двумя древними магическими родами, ему только предстояло познать. Как и то, насколько под влиянием обоюдного презрения может меняться поведение хорошо воспитанных в общем-то девушек. — Малфой… — лицо Рози нежданно исказилось в лёгкой, но явной гримасе гнева. — Для тебя — леди Астрея Малфой, — столь же холодно перебила её названная аристократка, тут же смещая внимание на чуть опешившего юношу. — А что до вас, Поттер, то вы меня действительно удивили, — поменяла тон на чуть более тёплый она. — Не ожидала от гриффиндорца таких познаний в традиционной науке слизеринцев. Предположу, что ваше распределение в этот… факультет оказалось ошибкой. Произнесена сия отповедь оказалась с некоторым пренебрежением и интонацией, больше подходящей разговору о погоде, но сам Гарри смысл уловил прекрасно. Как, в общем-то, и резко замолчавшая Гермиона, так и бывающая на диву проницательной Уизли. — Эй, да ты вообще уже…? — с ясным оттенком негодования начала было его подруга. Однако сам Гарри, коря себя за не самое галантное по отношению к ней поведение, поспешил прервать назревающую тираду. — Премного благодарен за оценку, леди Малфой, — с учтивым поклоном и исключительной мягкостью в голосе начал начинающий рыцарь. — Но всё же укажу как на факт безотказной работы распределяющей шляпы, так и на чистую формальность различий между факультетами. Мы все ученики Хогвартса, все ходим на одни и те же предметы и учимся у одних и тех же учителей, различны лишь темперамент и желания самих учеников, на основе которых шляпа и определяет факультет. По крайней мере примерно такую систему Гарри вывел за пару дней наблюдения как за своей «новой семьёй», так и за прочими факультетами. Различий между парнишками и девчатами было много, но так или иначе каждая группа сходилась, пересекалась в одной яркой черте. Львы, как уже чётко осознал Поттер, ценили храбрость и авантюризм, Змеи чтили эпатаж и амбиции, Барсуки любили уют и стабильность, тогда как Вороны, очевидно, жаждали знаний. И все четверо кое-как уживались под крышей одного и того же замка, порождая как великие истории, так и великие конфликты. — Так значит, ты доволен своим факультетом, Поттер, — куда холодней привычного отметила слизеринка, поднимая тонкую бровь. — Более чем, леди Малфой, более чем, — степенно кивнул названный, не меняя прежнего тона, однако добавляя каплю холода в глаза. — И впредь я попрошу вас более не оскорблять моих товарищей по Гриффиндору. — Предателя крови и… маглорождённую? — с малым, но всё же вызовом прошелестела чуть дрогнувшая губами девица. Очевидно, что принципиальность позиции Поттера ей оказалась совсем не по душе, однако его самого не слишком интересовала перспектива регулярного наблюдения за их взаимными склоками. Одно дело — хоть и основанное на личной неприязни, но всё же здоровое соперничество, а совсем другое — бессмысленное перекидывание помоями обеих сторон. Особенно если одна из сторон является для него более чем союзной. — Леди Уизли и мисс Грейнджер, — с нажимом бросил юноша, «поправляя» удивлённую Малфой. — Они мои друзья и товарищи, их родовитость или прошлое предков меня не интересуют от слова совсем, — спокойно постановил он, кивая в сторону затрепетавших девушек. — И я всё же прошу вас, леди, умерить свой пыл. Не мне судить, но, как мне кажется, это не совсем достойное вашей семьи поведение, особенно в преддверии скорого занятия. Казалось бы, ход должен был пройти не слишком удачно. Как-никак то же самое воззвание к благородству и манерам совсем не помогло Гарри остановить прошлый особо горячий спор, однако сейчас ситуация оказалась несколько иной. Прочие школьники давным-давно покинули их общество, атакующей была только одна сторона, да и сам Гарри за пару дней обучения уже успел хорошо так засветиться как перед однокурсниками, так и перед учителями. В общем и целом сейчас за леди Малфой стояли только две застывшие у поворота подруги, сама она выступала агрессором, тогда как её жертву защищал ведущий ученик первого курса. Вполне очевидно, что на этот раз ситуация предполагала куда меньшее пространство для манёвра и вместе с тем достойную причину отступить. Которой Малфой и поспешила воспользоваться. — Так и быть, времени в действительности осталось мало и тратить его на… этих не стоит, — с некоторой досадой кивнула блондинка, разворачиваясь на каблуках. — Тебе же, Поттер, я бы посоветовала куда более придирчиво выбирать друзей… — сухо отметила она, начиная неспешный шаг в сторону пары непримечательных слизеринок. — Хорошего вам дня, леди Малфой, — без всякой злобы попрощался с ней Гарри, отмечая самую каплю сбившийся шаг и небольшое ускорение гордого грифончика. Проводив взглядом изящную фигурку в зеленоватой мантии, юноша перевёл взгляд в сторону двух пар полных любопытства и восторга глаз. Обе подзащитные дамы предпочли почтительно принять защиту галантного рыцаря. Первая — потому что в магическом мире всё ещё «плавала» и боялась напортачить, вторая — потому что немного восхищалась словесными навыками своего попутчика. — Как ты вообще её терпишь? — с чистым детским любопытством пробормотала не слишком-то склонная к всепрощению Уизли. — Манеры, Рози, манеры, — беззлобно бросил Гарри, картинно поправляя очки. — Мне как джентльмену не пристало спорить с леди, даже если с её позицией я в корне не согласен. Тем более что она, немного специфично, но всё же желает мне добра. — Странноватое у неё понятие о добре… — задумчиво вступила в дискуссию Гермиона. Волшебный мир, как и обучение в волшебной школе, для неё как магглорождённой было чем-то новым и неизведанным, однако общие и базовые принципы взаимодействия ей казались привычными. Как и реакция на них. Те же слизеринцы, факультет благородных магов, например, не вызывали в ней ничего кроме удивления такому варварству, как деление по чистоте крови. — Специфичное и, как вы, вероятно, уже знаете по курсу Истории Магии, типичное для старинных аристократичных семей, — пожал плечами Гарри. — Обласканные богатством и славой рода, они обычно придают значение совсем уж бессмысленным вещам. Сам он ко всей этой мути с чистотой крови тоже относился с большим скепсисом, предпочитая смотреть на поступки и славу именно человека, а не его родословной, но со своим уставом в чужой монастырь лезть не собирался. Всё, что его сейчас интересовало в школе чародейства и волшебства, так это магия, новые сакральные знания и, что главное, подвиги. Дебаты и болтовню он предпочитал обходить десятой дорогой. — Но ведь… Ну… Те же Уизли относятся к двадцати восьми… — неуверенно пробормотала Гермиона, искоса поглядывая на названную представительницу этой семьи. — Мне вчера как раз книга на эту тему попалась… — Дрянь это, а не книга, — неожиданно резко отрезала Рози. — Отец всегда говорил, что это просто лишняя трата бумаги на пустозвонов, не способных в своей жизни ни на что, кроме болтовни о своих предках, а дед вообще пытался вычеркнуть нашу семью из этого проклятого справочника… Не вышло, правда. — Достойная позиция, — только и отметил Гарри, подмечая в уме ещё одну любопытную деталь о семействе своей подруги. — Но хватит об этом. У нас следующими идут занятия как раз по истории магии, так что предлагаю поспешить. Бинс хоть и призрак, но опаздывающих не сильно жалует. — Твоя правда, Гарри, — кривовато улыбнулась Рози, совершенно точно не желающая слушать нотации древнего приведения. Лекции профессора Бинкса и без того приоткрывали врата Ада для одной отдельно взятой Уизли. Её требующая активности и хорошего слога натура натурально страдала на исторических и литературных лекциях, силясь как уследить за потоком вываливаемого текста, так и банально не уснуть под монотонное бурчание древнего приведения. А потому сама вероятность получить уже личные словесные наставления от радеющего за дисциплину и образование для неё представала одним из самых худших исходов. — Нам совершенно точно нужно спешить! — немного пугливо постановила она, хватая Гарри за руку и утягивая задумчивого ученика в сторону центрального донжона. Молчаливая Гермиона, выдохнув и всё же не удержав на лице лёгкую улыбку, поспешила последовать за несомыми хорошими знакомыми. Не столько из страха перед более чем любопытными дополнительными лекциями, сколько из желания не отрываться от новообретённого коллектива. Оба молодых мага, вполне очевидно, смогли выстроить о себе более чем положительное впечатление. Вот только лишь один, самый задумчивый из троицы, сумел обнаружить присутствие в прошедшей сцене кое-кого постороннего. Мрачная дама, несущая на лице совершенно бесстрастное выражение, аккуратно прикрыла так и не закрытую потоком бегущих учеников дверь, подмечая в голове ещё парочку любопытных моментов о завернувшей за угол троице. Весь этот происходящий чуть ли не под самим её кабинетом балаган не мог не привлечь внимание любящей тишину преподавательницы. Однако вместо того чтобы прервать излишне громкую перепалку своей личной ученицы с гриффиндорцами, она отчего-то решила послушать. И, в принципе, за исключением досады от своего собственного не слишком профессионального поведения, оказалась полученными выводами довольна. — По крайней мере трое учеников на этом курсе хоть что-то из себя представляют, — постно и привычно вслух заметила она, подхватывая с парт гриффиндорцев пару давно отмеченных препаратов. — С Малфой всё было ясно и до этого — личная ученица как-никак, а эта Грейнджер и в особенности… Поттер меня удивили. Последний, очевидно, наиболее всего, ибо в отличие от явно страдающей зубрёжкой магглорождённой юноша действительно понимал предмет и обладал некоторым опытом в нём. Об этом говорило как качество приготовленного им настоя, так и неохотно выроненные капли прошлого, создавая любопытную и крайне перспективную картину. Которую она, несмотря на все отягощающие обстоятельства, просто не могла не попытаться разрисовать. Хотя бы просто из профессиональной гордости и учительского долга. — Любопытный образец, — нехотя постановила она, вспоминая раздражающий цвет изумруда. — Действительно любопытный. ---------- Глава 9. Лётная В очередной раз подавив чудовищный зевок, Гарри Джеймс Поттер в очередной раз мысленно проклял как собственное любопытство, так и требуемое воспитание. Первое, рождённое тремя бессонными ночами, вызывало особенно яркие приступы второго, забрасывая юного рыцаря в крайне неприятное и неудобное положение. Как-никак, зевать посреди первого занятия по последнему предмету первого курса Хогвартса было совершенно точно некультурно. Хотя очень уж сильно хотелось. Они находились на улице, точнее на небольшом спортивном поле Хогвартса. Этаком ровном уголке между стен и башен, что оказался достаточно просторным для лётных занятий, но вместе с тем имел множество стен, способных остановить непредусмотренный занятием полёт. Радикально, конечно, но всяко лучше вписаться в укрытую чарами стену, чем улететь в чащу запретного леса. Правда, сам Гарри оценить все колдовские прелести этого лётного лягушатника был не способен. Утерянный ещё пятничным веером сон давал о себе знать, а потому всё, чего хотел поныне юный исследователь, так это вернуться обратно к прерванной послеполуденной дрёме, но, к своему несчастью, не мог. Невообразимо длинные перемены между тремя лекционными занятиями оказались прерваны первым лётным уроком по квиддичу. А потому Гарри, сонный и ослабший, был вынужден стоять по стойке смирно без получаса четыре. Проспав после прошедших занятий всего пару-троку часов. — С тобой всё в порядке, Гарри? — взволнованно шепнула Рози, аккуратно одёргивая того за рукав. — Ты выглядишь даже хуже, чем вчера… Говорила я тебе не засиживаться в библиотеке допоздна! И на это веское замечание Гарри мог разве что устало кивнуть. Со всех возможных сторон он поступил глупо и совсем несдержанно, получив по итогу скорее пшик. Три бессонных дня оказались затрачены на рысканье в храме знаний. Здраво рассудив, что начинать нужно с основ, Гарри, заместо манящей трансфигурации или милого его сердцу зельеварения, пытался выжать из хогвартской библиотеки хоть что-то касающееся истории создания и механизма палочковой магии. За три дня он перерыл всю библиотеку, подметил пару сотен книг, которые с удовольствием прочитает, но не нашёл ни единого тома, посвящённого интересующей его теме. Были, конечно, несколько томов историй и легенд на эту тему, но краткое пролистывание всей найденной и предоставленной мадам Пинс исторической литературы скорее создало больше вопросов, чем дало конкретных ответов. Создание самой палочковой магии приписывали десятку исторических личностей, истоки современного волшебства относили к сотням различных явлений и принципов, мифы о сотворении первых заклятий вообще исчислялись тысячами, однако сама концепция, сама суть палочковой магии оставалась тайной. Как она работает, что такое узор, что такое виток узора, от кого они пошли, что они значат, на каком принципе основаны и почему искажают поток магии так, а не этак — все эти вопросы либо не имели ответов, либо… Находились в запретной секции. — В которую я попасть смогу, но скорее всего единожды, — тихо пробормотал Гарри, заставив не расслышавшую его Уизли склонить голову чуть ближе. Правда, ещё раз уточнить самочувствие кое-как различающего глаза друга ей оказалось не дано. Из небольших ворот одной из многочисленных башен спешно выпорхнула фигура их новой наставницы. На этот раз в искусстве крайне любопытного для Рози квиддича. Гарри, следуя примеру приосанившейся подруги, тут же перевёл немного мутный, но всё же цепкий взор на спешно бредущего преподавателя. Светлые растрёпанные волосы активно покачивались на ветру, фигура, не слишком чётко, но всё же различимая под слоями утеплённой одежды, явно выдавала склонность к физической нагрузке, однако ключевым элементом мадам, судя по всему, Трюк оказались глаза. Ярко-жёлтая радужка вместе с чуть заострённым зрачком выдавали явное и регулярное использование зелья Ястребиного Взора или схожих чар. Не самый опасный, а скорее чисто косметический эффект, вероятно обусловленный постоянной работой комментатором матчей по квиддичу и должностью инструктора по полётам. Пройдя мимо застывшей на поляне трёх десятков метёлок, она остановилась и окинула птичьим взором две маленькие кучки из Грифов и Змей. — Ну и чего вы ждёте? — отчеканила она. — Почему вы ещё не у мётел? Пошевеливайтесь! Голос у неё тоже был под стать — громкий, чёткий и раскатистый. Даже пытаясь говорить умеренно, она всё равно невольно повышала тон, выдавая ещё одну свою профессиональную деформацию. Это не могло не вызывать в самом Поттере оттенок уважения к ней, даже несмотря на то что он в данный момент предпочёл бы куда более тихого преподавателя. Тихо вздохнув, он, следуя за утянувшей его Уизли, наконец-то достиг одной из мётел. По сему шедевру артефакторики, валяющемуся в густой и пряной траве, он разве что мазнул взглядом. Даже не пробуждая глаза дракона, он уже по одному только шёпоту сонной интуиции мог сказать, что перед ним лежит очередное мозговзрывательное переплетение чар современной школы. Метла, способная удержать в воздухе взрослого человека, управляемая мыслями и умеющая развивать скорость хорошего такого автомобиля, совершенно точно не могла быть простым черенком и связкой прутьев. Черенки и связки прутьев обычно годятся только на растопку. — Вытяните ведущую руку над метлой! — скомандовала мадам Трюк, чуть отойдя от выстроившихся факультетов. — Возьмите в фокус метлу, сконцентрируйтесь на ней и скажите: «Вверх!». Гарри сонно кивнул, подметив в голове как привычный для современной магии момент с полным игнорированием хоть какого-то прямого контроля собственной магии, так и степень чувствительности валяющегося у его ног инструмента, способного отзываться на одну только мысль. Без какой-либо магии. — ВВЕРХ! — вразнобой воскликнуло почти три десятка бодрых ртов, тогда как сам Гарри… Оказался вынужден на чистом рефлексе ловить чуть было не ударившую Рози метлу. — С-спасибо, Гарри, — пробормотала непоседа, осоловело разглядывая пойманный Поттером наконечник старенькой метлы. Как и любой другой тонкий инструмент, метла требовала столь же тонкого контроля. Как нельзя было ударить по пианино с желанием извлечь из него великий звук, так и с ментальной метлой нужно было обращаться бережно. Конечно, сам Гарри понял это по большей части эмпирически и судил исключительно по своему опыту работы с мелкими духами, но подобного более чем хватило для понимания примерного принципа работы со столь своенравным механизмом. — Во всём нужен баланс, Рози. Ты слишком громко думаешь, нужно быть поспокойней, смотри… — он перевёл немного мутный взгляд в сторону уже своей метлы. — Вверх. Чёткий зрительный контакт, полная концентрация и одно не слишком тихое, но и не слишком громкое слово — и артефакт сам собой влетел ему в ладонь. Дерево ощущалось немного холодным, однако физическое свойство лежащего в его чуть дрожащей руке шедевра полностью примиряло с этим фактом. Гарри чувствовал всю метлу даже лучше, чем подходящую ему палочку. И дело тут крылось не в самом материале или магическом наполнении — черенок и прутья остались черенком и прутьями, — а в самих свойствах сего комплекта. «Пятая конечность», — сонно промелькнула в его разуме искорка восхищения. Он ощущал эту диковинку словно третью руку. Как часть тела, готовую откликнуться на любую его команду и держать его так, как не держали ноги. Деревяшка, эта метла чётко вплетала в его разум свои характеристики и положенные рефлексы, заставляя полусонный разум с лёгким удивлением осматривать строчки магических линий. Поттер, хоть и не утерял рассеянность и положенную его состоянию слабость, однако чётко решил дать чарам ещё один шанс. Тогда как от немедленного расчленения метлы на составляющие изделия спас одобрительный возглас тут же возникшей рядом с потенциальным расчленителем профессора. — Похвальные рефлексы, мистер Поттер, как и способности, — пробормотала она, довольно кивая. — Смотрите и учитесь, паршивцы, не каждый способен позвать метлу с первого раза. Уже на этот поклёп Гарри недоумённо распахнул глаза, пробегаясь взглядом по одухотворённым одногодкам. Единственным человеком, что удерживал метлу в руках, в действительности оказался только он сам. Ни умудрённая Гермиона, ни горящая квиддичем Рози, ни даже недовольно оглядывающая собственную метлу Астрея — никто из его знакомых не смог произвести столь примитивное в его понимании действо. Про остальных и говорить ничего не стоило — у того же Невилла метла вообще не двинулась на метр. «Современная магия накладывает свои ограничения», — тут же пришла мысль Гарри. Гордость была неотъемлемой частью начинающего рыцаря, однако уже не раз обжёгшись на её слепом варианте, он отныне предпочитал подходить к современной магии со всем положенным почтением. А потому к вопросу своей мнимой исключительности подходил со стороны чистого прагматизма и логики. Которые в один голос твердили ему о том, что это не он тут великий гений, познающий незнакомый предмет с первого мгновения, а просто его однокурсники не настолько опытны в понимании артефакторики. И поверить в это было легче лёгкого, тем более повод есть замечательный. — Ничего такого, профессор Трюк, вы меня слишком уж хвалите. Любой, если достаточно сконцентрируется на метёлке, сможет её поднять, — с лёгкой улыбкой посетовал Гарри, старательно проецируя своим видом скромность и некоторое смущение. Особо играть ему не приходилось, да и не то чтобы он умел. Лицедейство не совсем к лицу рыцарю, а потому юному хитрецу пришлось поднимать из глубины ворочащиеся на дне эмоции. Скромностью, как и особым стыдом, он не отличался, но их корни всё же временами оплетали его разум. Особенно если почва была подходящей. — Вверх, — кротко, но всё же с чётким намёком на твёрдость бросила Уизли, осторожно вытягивая руку и… Ловя в неё неказисто, но всё же уверенно пролевитировавший черенок. — П-получилось, — ещё тише констатировала очевидно Рози, обхватывая старое древо уже второй рукой. Гарри на подобный ход даже кивать не стал, лишь расширив смущённую улыбку до одобрительной. В Рози он совершенно не сомневался, хотя ожидал, что первой чётко исполнившей трюк мадам Трюк окажется либо Гермиона, либо леди Малфой. Как-никак первая, вероятно, уже успела вытряхнуть всю библиотеку от нижних полок и до кабинета Директора, тогда как вторая по аналогии с аристократами маггловского мира явно имела при себе положенное обучение. Но нет, прочие его знакомые смогли исполнить положенный контакт лишь после подбадривания со стороны Гарри и примера приосанившейся Уизли. Оба класса, один за другим, «подчиняли» своей воле уборочный инструмент, становясь с ним на изготовку. Горестные исключения и совсем уж смешные ошибки вроде той, что чуть было не совершила Рози, конечно, происходили, но ничего опасней ушибленного лба или ударившей по пальцам метлы так и не случилось. Что позволило уважаемой и довольной Роланде Трюк продолжить занятие. — Отлично, птенцы, — бодро отметила она, заставив Гарри немного скривиться. — Первый этап вы побороли, а потому не будем тянуть сову за перья и перейдём сразу ко второму. Взмахом руки она призвала к себе неприметно застывшую на одной из лавок метлу. Изделие явно старое и добротное, ибо стояло под послеобеденным светом оно до того ярко, что у самого Гарри невольно заслезились глаза. — Итак, посадка, — постановила она, прокручивая метлу меж пальцев и ударяя ей о грунт. — Во-первых, поза. Колени согнуты в лёгком полуприседе, а одна из ног перекидывается через метлу. Всё это было плавно и аккуратно продемонстрировано профессором, причём без каких-либо прерываний самой лекции. Движения для неё совершенно точно были привычными и прекрасно сочетались с каждым словом. Явно сказывались привычка и опыт. — Важный и ключевой момент, детишки, — она наставительно подняла палец. — На метлу мы не садимся, а держим черенок бёдрами и в полёте ещё и ступнями — вы меня не раз за этот совет поблагодарите, — со знанием посетовала она, оглядывая взглядом почтительно хранящую молчание группу. — Чего стоим? Кого ждём? Метлы сами вас на себя не посадят. Сам Гарри на подобный совет предпочёл промолчать в силу его очевидности. Аккуратно снарядившись метлой, Гарри с лёгким, но заметным усилием оборвал мысль в ту же секунду взметнуться на метле вверх. Даже в своём всё ещё спящем состоянии артефакт так и просился в полёт: ветви трепетали, древо под руками готовилось взмыть ввысь, тогда как его всадник спешно одёргивал собственный же энтузиазм. Для полётов пока ещё было рано, даже несмотря на то что примерный принцип управления метлой он уже понял. Всё же на уроке главным был всегда наставник, а не ученик. — Отлично, птенцы, — одобрительно бросила Трюк, проходя взглядом по двум шеренгам. Почти три десятка учеников с точностью исполнили её указания, застыв примерно в одинаковых позах. Конечно, некоторые, как Невилл, стояли совсем уж неуверенно, некоторые, подобно Малфой, явно испытывали некоторое недовольство, но в общем и целом даже полусонный Гарри ощущал всеобщий ажиотаж и молчаливое ожидание. Не отметить его не могла и опёршаяся на метлу мадам Трюк. В руках у неё сам собой возник простой деревянный свисток. — А теперь, по моему свисту, вы с силой оттолкнётесь от земли, — постановила она, раскручивая свисток на плетёной нити. — Крепко держитесь за метлу всеми конечностями, но старайтесь удерживать её в ровном положении. Инструмент сам поднимет вас в воздух, и ваша задача просто держаться и аккуратно направить его метра на два-три ввысь, и постарайтесь не вмазаться в стены — они вас отпружинят, но приятного будет мало, — продолжила Трюк, обводя рукой очерченное каменной кладкой пространство. Неуверенно переглянувшись, толпа школьников тут же встала на изготовку. Позы стали ещё напряжённей, неуверенность начала проявляться ещё чётче, однако общий настрой уже потихоньку начинал достигать своего пика. Довольно кивнув, седовласая дама с силой развенчала свисток, вызывая лёгкое помутнение в крайне чувствительных ушах охотника на всякую нечисть. Дальнейшее действо удивило Гарри разве что плановостью вылетевших мётел. Двадцать семь учеников аккуратно взметнулись в небо, подхватываемые чудовищной магией заколдованных мётел, и вразнобой застыли на положенной высоте. Кто-то был выше, кто-то, вроде крайне неуверенного Невилла, оказался всего-то в метре от земли, но в общем и целом большинство держалось на метле крепко. Невольно тем самым как подтверждая Поттерову теорию об отсутствии собственной исключительности, так и добавляя задора усмехнувшейся преподавательнице. — За-ме-ча-тель-но, — по слогам пробормотала Роланда, оглядывая композицию парящих школьников. — Помарки есть и ошибки тоже, но для первого раза самое то. Теперь всем крепко держащимся я советую начать аккуратно разлетаться по спортплощадке и осваиваться с управлением, а всем, кто не совсем в себе уверен, предложу неспешно лететь за мной — займёмся вашим обучением. С последними словами она неопределённым жестом выдала намёк на зов и, не оглядываясь, устремилась в сторону самого обставленного стенами тупичка. Место было достаточно просторным, чтобы устроить полёт, но имело при этом особую насыщенность в плане чар и тесноту пристроек, чтобы летящие куда-то не туда «птенцы» невольно отправлялись куда надо. Своеобразный «лягушатник», если опускать крайне скверные навыки лягушек к полёту. Добровольцев на столь низменное плавание оказалось совсем немного. По факту туда отлетел один только угрюмый Невилл, ведь та же Парвати Патил, отправившаяся за ним следом, проходила больше по статье команды поддержки, чем по действительной нужде. Держалась индианка на метле очень даже достойно, но явственная добросердечность не могла позволить ей оставить юношу в одиночестве. Прочие же колеблющиеся, оглядев глумливую реакцию Змеиного факультета, предпочли поджать губы и неспешно разлететься поодаль. Правда, одними только молчаливым укором проводы «трусливого» льва не ограничились. — Видели мордаху этого слизняка, а? — вскрикнула брюнетка в зеленоватом плаще, насмешливо сверкая карими глазами. — Котёнок забоялся настоящего полёта! Вот умора, ха-ха-ха! — залилась нежданно мелодичным смехом она, толкая локтём безмолвную русоволосую деву. Та в отличие от прочих скривившихся в язвительных улыбках слизеринцев не то что не издала и звука — она совершенно не поменялась в лице. Гарри узнал подруг леди Малфой сходу. Пенси и Дафна, подобно крикливой и молчаливой теням соответственно, всегда следовали за юным грифончиком. И обе же являлись противоположностями настолько радикальными, что сам Поттер видел в их относительно крепкой дружбе чудо, превосходящее всякое волшебство. Леди Паркинсон напоминала ему вредное и крайне непредсказуемое пламя, огонёк, готовый как осветить всю округу, так и обжечь всех и каждого. Леди Гринграсс же, напротив, походила на абсолютно бесстрастный ледяной монолит, промёрзший куда глубже и основательней на самом деле довольно-таки эмоциональной Малфой. Смотреть на взаимодействие подобного самому Гарри было до одури любопытно, хотя сейчас он бы предпочёл как тишину, так и поменьше оскорблений. — Типичный гриффиндорец, хах, — бойко продолжила брюнетка, косясь на совершенно безразличную к видам подругу. — Неумёхи да и только! — едко заметила она, не совсем культурно тыча в одну из самых больших «львиных» групп пальцем. Вполне закономерно, что эти самые львы в стороне оставаться не посмели. — Заткнись, Паркинсон! Как будто бы вы, змеи, можете летать лучше! — взорвалась негодованием Розалинда. И Гарри даже не посмел её обрывать. Дело крылось даже не в его сонливости или нежелании провоцировать конфликт, а именно во внезапной активности рыжевласки. До сего момента она «взрывалась» разве что на подколки Астреи в сторону её семьи, однако впервые на его памяти она решила показать свой характер уже по совсем иной причине. А потому, наступая на шею своему инстинкту джентльмена, он решил продолжить полуправдивую роль сонного наблюдателя. Как минимум потому, что той же самой Рози обнажение клыков пойдёт только на пользу. — Ты, Паркинсон, только и умеешь что разевать свою змеиную пасть да исторгать из неё пустой трёп, — злобно и с тихим внутренним гневом продолжила Уизли, немного скаля зубы. — Ах я-то! — с широкой и какой-то слишком уж довольной ухмылкой бросила названная, упирая руки в бока. — Чтоб ты знала, Астрея на метле уже третий год и летает лучше всего Гриффиндора вместе взятого! Сказано это оказалось настолько довольно и гордо, что Гарри лишь с трудом смог распознать за этими словами гордость именно за нежданно молчаливую Малфой. Та, к слову, на такую своеобразную «подставу» не повела даже бровью, невольно тем самым намекая Поттеру на истинную причину разгоревшегося конфликта. Ну или на одну из них — как-никак сбрасывать со счетов склочный и требующий постоянного конфликта характер Паркинсон тоже не стоило. — Брехня это всё! — горячо заявила Рози, даже немного подпрыгивая на застывшей в воздухе метле. Чем, судя по озорно блеснувшим глазам кротко ухмыльнувшейся Малфой, сыграла ей на руку. — Сомневаешься в моём мастерстве, Уизли? — холодно, но без единого оскорбления подал глас сам предмет обсуждения. До сего момента слизеринка-дева продолжительно молчала, часто прикрывая глаза и отвлекаясь на разговор лишь в особо яркие моменты. Как понял и примерно отметил по движению метлы сам Гарри, слизеринка с явным умением и старанием настраивала под себя метлу. По крайней мере с каждым незаметным осмотром со стороны любопытного волшебника её транспорт удерживался в воздухе всё твёрже и кружил всё плавней и плавней. Давая самому Гарри ещё больше причин для осознания того, что его рыжеволосую подругу используют не то чтобы в тёмную, сколько ведут за нос. — А что если так, а? — с явственным недовольством перевела взгляд на неё названная рыжевласка. — Тогда мне стоит его продемонстрировать, — гордо, но совсем кратко ухмыльнулась блондинка, сверкнув изумрудными глазами. — Как-никак это первое наше занятие у профессора Трюк, а потому не стоит омрачать его рассеянностью и непутёвостью этого вашего Невилла. На подобный выпад подруге Гарри оставалось лишь бросить на противницу хмурый взгляд, а самому Гарри подготовиться к представлению. Заявление Астреи услышал далеко не весь двор, но заметное шевеление стайки волшебников не могло не вызывать внимания волшебников. Группа, исключая разве что старательно кружащего на метле Невилла и болтающейся рядом Парвати, неспешно стягивала внимание в сторону гордой блондинки, явственно разжигая в грифончике искры гордыни. Совсем уж всё безапелляционно стало, когда на застывшую в центре двора ведьму уставился любопытный взгляд нежданно молчаливой Роланды Трюк. Вероятно, посчитав внимание наставницы достаточной причиной блеснуть своими навыками полёта. Безмолвно устремившись ввысь, юркая фигура в зеленоватом плаще начала вести натуральные виражи. С самого начала она устроила резкий вертикальный взлёт, остановившись под сдавленный вздох толпы почти на границе первой из нависающих башен. Затем начались плавные и спиральные движения под карнизами нависающих балконов и окнами пустых аудиторий: Малфой вела метлу плавно и чётко, облетая декоративные колонны, мелкие мостики и статуи закрытого двора с грацией и стремительностью памятного грифона. Однако проблемы, к сожалению что Гарри, что вздрогнувшей Трюк, просто не могли заставить себя ждать. Несмотря на весь продемонстрированный Астреей талант и навык, свою скрипку играли и ограничения школьного артефакта. Учебная метла явно была совсем не предназначена для нагоняемых всадницей скоростей, а оттого самую малость начала провисать на особо резких поворотах. Сама блондинка, ярко ухмыляющаяся и ликующая в лучах славы, этого либо не замечала, либо под грохот аплодисментов пропускала мимо ушей, что не могло не притянуть положенной беды. На одном из поворотов метла Малфой отчётливо для ушей Гарри треснула. — Девочка, осторожней! — вскрикнула Трюк, жестом притягивая уже свою собственную метлу. — Учебные мётлы не рассчитаны на такую скорость! Спускайся сейчас же! Вот только сама парящая на ветру дева её совсем не услышала. Голос у мадам Трюк несомненно отличался оглушительной громогласностью, но без специализированных артефактов перекричать воздушный поток она не могла. Свисток тоже ничем не помог, ибо заворожённая вальсирующим и набирающим особо опасным полётом Астрея смогла расслышать свист слишком уж поздно. По черенку прошла заметная взору Гарри трещина, тогда как изумрудные глаза Астреи наполнились тихим испугом. Дальнейшие события развивались вполне очевидно. Гарри был магом. Боевым магом и учеником самого Короля Артура. За шесть лет жизни в магическом лесу и соответственно охоты за всякими тварями он отточил своё восприятие и ловкость до невообразимых как для мага величин. Мадам Трюк же была просто профессиональным спортсменом, знающим квиддич и вероятно умеющим достойно летать на метле, однако даже так её соколиная реакция и птичье зрение были совсем не чета своим драконьим аналогам. Гарри взмыл ввысь быстрее, чем Роланда успела побелеть от ужаса. Пронесясь стрелой и порядком растрескав собственный лётный инструмент, он стремительным росчерком перехватил ойкнувшую фигуру авантюрной девы. Она оказалась в его руках даже не успев полностью осознать свой провал, а потому ещё пару секунд обводила взглядом неспешно падающие обломки собственной учебной метёлки. В тех ещё оставались капли былого волшебства, а потому их падение проходило показательно и отчётливо. К чести юной аристократки, осознание случившегося всё же смогло её настигнуть куда раньше ожидаемого самим Гарри. — П-поттер? — осоловело вопросила она, осмысливая как ситуацию, так и собственное в ней положение. Секунду назад она потеряла точку магической опоры и сорвалась в свободный полёт, а уже сейчас спокойно левитировала, удерживаемая на руках довольным своим подвигом рыцарем. Подобное развитие событий, как и нежданно сыгранная ею же роль, совершенно точно не вписывались в планы горделивой аристократки. Однако сейчас девочка не могла определить точный источник собственного стыда и смущения: чудовищный провал или лёгкую поддержку на удивление сильных рук молодого аристократа. — Я... я… — робость напополам с ярким пунцовым цветом проклюнулась на её лице, заставив её во все глаза пялиться на сонного, но довольного Поттера. — Как? Что? — Аккуратней нужно быть, леди Малфой, — только и ответил галантный кавалер, одним только усилием мысли направляя метлу обратно к группе. — Особенно с новыми и плохо изученными инструментами. Сам Гарри испытывал за свой поступок гордость. Как-никак сейчас он смог исполнить самое настоящее спасение оступившейся принцессы, а потому возможные последствия, как и грядущее гарантированное наказание, он готов был принять со всей скорости. Он с полной серьёзностью считал это достойной ценой как спасения, так и первого самого настоящего подвига. Однако чего он точно не знал и не отметил, так это притаившихся средь многих сурового, но вместе с тем любопытного взора восседающей за учительским столом Макгонагалл. Так раз заседала в собственном кабинете в одной из башен Гриффиндора, имея прекрасный вид как на внутреннюю поляну, так и на развитие и итог всей проигранной сцены. А потому и разговор о вероятных отработках его ожидал куда пренеприятней ожидаемого. ---------- Глава 10. Зельеварная Щётка с не самым мелодичным звуком неспешно шуршала по литой поверхности старого котла, ворс орудия очищения неспешно вгрызался в остывшие и закаменевшие реагенты, дробя чуть зеленоватый камень в едкую пыль, тогда как сам Гарри, убаюканный монотонностью, задумчиво воскрешал в памяти цепь событий, вручившую ему в руки щётку и поставившую рядом с грязным котлом. Начало, как он чётко помнил, оказалось положено в тот самый знаменательный понедельник. Именно тогда с приходом на поле крайне недовольной профессора Макгонагалл поздравительный и восхищённый гул развеялся по ветру, явив Гарри Джеймсу Поттеру печальную истину. Несмотря на совершённое спасение дамы в беде, начинающий рыцарь подверг её и свою жизнь опасности, заслужив тем самым не только почёт, но и положенное наказание. Как-никак, правила и заповеди школы диктовали свои условия и проводили свою мораль, и если много думающий о себе первокурсник решил явить миру всю бездну своего авантюризма, то и награду он получит соответствующую. Прямо из рук крайне недовольного преподавателя. Леди Минерва же, являясь строгим и крайне педантичным заместителем Директора, имела на этом поприще особую специфику оценки ситуации без особых уступок собственному факультету. Во главу угла мастер трансфигурации ставила прежде всего закон и порядок, а потому и оценивала строго по этому самому закону и его другу порядку. Гарри бездумно подверг себя опасности при наличии уже готового спасти Малфой преподавателя, а потому являлся в её глазах таким же нарушителем, как и самовольно устроившая одиночный квиддич аристократка. А значит, вдобавок ко всё же выданным баллам Гриффиндору, оказался вынужден на пару с «соучастницей» отправиться на суровую пятничную отработку в кабинет декана Слизерина. Драить котлы руками и щёткой, вздыхая и тяжко сетуя как на запрет очищающих чар, так и на особо придирчивые оценки засевшей за конспектами преподавательницы. Хотя какой-то особой обиды или стенаний о несправедливости юноша не испытывал и был, в принципе, с наказанием более чем согласен. Опомнившаяся Малфой конечно пыталась скупо и в своём стиле выгородить собственного спасителя, но сам Гарри даже и не думал перечить суровому указу заместителя директора. Банально потому что сам считал наказание, по артуровым меркам, совсем уж детским да и в принципе вполне справедливым. И это ещё не говоря о том, что сама отправка чистильщиком в мрачные подземелья… Открывала прекрасную и удачную возможность подобраться к Северии Снейп. Всё же будучи крайне талантливым и идейным зельеваром, Гарри видел огромный потенциал в занятиях с профессором Снейп, а потому шансу лишний раз пересечься со специалистом её уровня был рад словно подарку. Конечно, мытьё котлов и уборка ингредиентов совсем не походили на что-то полезное для его уровня и мастерства, однако позволяли как примелькаться перед преподавательницей, так и аккуратно изучить возможные пути к обучению у мрачного мастера зельеварения. Как-никак, юный волшебник с самого начала ставил своей целью возможные факультативные или хотя бы репетиторские занятия у столь искушённой волшебницы. И Гарри планировал воспользоваться прикатившимся к ногам шансом по полной, а потому отдавал себя делу со всем старанием и со всем упорством, что несомненно не могло не дать свои плоды. — Мы закончили, профессор Снейп, — подала голос оттряхнувшая натруженные ладони зеленоглазка. Как уже упоминалось, отправился на отработки Гарри в кампании спасённой им леди, а потому сверху возможного пути возвышения получил уникальную возможность по наблюдению за работящей Малфой. Та, в действительности, оказалась очень плохо приучена к в общем-то бессмысленному для её профессии физическому труду, что как налагало на Гарри, как на джентльмена, обязанность аккуратно выхватывать у неё побольше работы, так и позволяло ему ещё больше умиляться поведению благородного грифончика. Астрея в принципе все последовавшие после спасения будни при Гарри вела себя странно, но и плюсом сверху крайне любопытно реагировала на его привычную галантность. — Все котлы вымыты, ингредиенты на полках и столы чисты, — глухо пробурчала она, выпуская на щёки лёгкий румянец. Правда, скорее стыдливый, чем смущённый. Добрые девяносто процентов работы выполнил куда более физически одарённый Поттер, что не могло не вызывать в благодарной аристократке небольшую трещину, прошедшую по гордости. Всё же именно по её вине спаситель получил выволочку, так и сверху того активно принимал на себя все предначертанные ей удары судьбы. Её родовая гордыня натурально выла от стыда и беспомощности, спокойно проходящих сквозь её не слишком крепкую маску аристократки, заставляя самого Гарри умиляться поведению прежде холодной аристократки. Да и не только его одного. — Молодец, Астрея, можешь идти отдыхать — ты хорошо постаралась. — с намёком на теплоту бросила мешающая котёл преподавательница, мазнув взглядом по непривычно эмоциональному лицу личной ученицы. Как примерно понял Гарри, Астрея и Северия имели некоторые вполне определённые знакомства задолго до поступления первой в Хогвартс. Об этом говорило как и мягкое отношение обычно холодной преподавательницы к якобы простой ученице, так и некоторое алхимическое мастерство самой Малфой, не слишком-то и присущее её возрасту и степени обучения. С учётом богатства рода Малфой, так и преподавательских навыков самой Снейп, Гарри мог с уверенностью предположить факт наставничества. Который несомненно его радовал и даже больше — воодушевлял. «Ведь раз уж она согласилась на личное обучение одного неофита, то может быть и для второго место найдётся», — оптимистично заметил юноша, пересекаясь взглядами с интересующей его ведьмой. — А вас, мистер Поттер, я попрошу задержаться, — сухо отметила она, откладывая инкрустированное серебром соколиное перо. Всё время что они с Астреей занимались уборкой, преподавательница не отрывалась от собственных рукописей ни на секунду. Что именно в них крылось, Гарри не слишком интересовало, главным было то, что под небольшими стопками исписанных бумаг и свитков он краем глаза заметил знакомый пергамент. Составленный им же самим на практической части занятия. — Да, конечно, — только и кивнул он, не смея проявлять внутреннюю радость. И судя по местоположению его личной рукописи, ключевая ставка Поттера, произведённая этим утром, сыграла на все сто, вызвав необходимый профессиональный интерес умудрённой ведьмы. Над этой работой Гарри действительно очень серьёзно постарался, выжав из простого описания базовых алхимических компонентов весь возможный максимум. И, как оказалось, совершенно точно не зря. — До свидания, профессор Снейп, — тем временем отозвалась Малфой, переводя смущённо-недовольный взгляд на самого Гарри, — До свидания, П-поттер, — куда более тихо бросила она, резко разворачиваясь. Дабы спустя слитное мгновение юркнуть в приоткрытую дверь логовища слизеринского кошмара — именно под этим неоправданным прозвищем среди учеников была знаменита профессор Снейп. Хотя, к чести Малфой и к некоторому собственному смущению, Гарри мог точно сказать, что покидала сию обитель юная дева далеко не из-за страха перед мрачной властительницей подземелий. Всё же участие в подвиге благородного рыцаря для самой спасённой леди обернулось не только всеобщим позором, но и несколько раздражающим стуком в груди. Причём такая двойственность свалилась не на одну только Малфой — сам Гарри, хоть любил и жаждал признания, но совсем не умел его принимать, особенно из рук столь приятной виду особы. А потому и действовал больше на автомате и рефлексах, чем по соображению блуждающего в собственных извилинах разума. — Доброго вечера, леди Малфой, — только и крикнул ей вслед юноша, невольно заставив входную дверь запереться с ещё большим грохотом, заставившим несколько обескураженную Снейп недоумённо поднять одну из тонких бровей. Правда, держать в уме ритмичный отзвук скорых шагов, торопливо стучащих по каменной кладке, он всё же не стал. Сейчас ему, маленькому интригану, мало того что было совсем не до умиления, так сверху того предстоял крайне аккуратный диалог с мрачной преподавательницей. И в этом деле была важна как серьёзность в лице, так и холод в мыслях. — Вам что-то нужно, профессор? — деловито вопросил Гарри, стараясь не оглядывать застывший посреди рабочего стола результат практического тестирования. — Да, мистер Поттер, — кивнула мрачная волшебница, ударяя пальцем по одной из страниц, — Мой интерес касается парочки ваших недавних работ, ну и по мелочи вашего крайне несуразного подчерка, — бросила она, поднимая одну из них и разворачивая титульным листом к самому Поттеру. Тот закономерно всё же не смог сдержать смущения от вида столь криво и несуразно отрисованных букв — всё же несмотря на качественное и объёмное наполнение, работа в самом практическом исполнении имела некоторые изъяны. Английское письмо, используемое даже старобританскими магами, никогда не было его профильным навыком банально потому, что в повседневной магической жизни лесной отшельник предпочитал использовать кельтские руны. Алфавит древних фей казался ему намного удобней простых и понятных исключительно англичанам букв, однако Хогвартс диктовал уже свои правила. Которые вскрыли как пробел в навыках Поттера, так и крайнюю примитивность простого человеческого языка. А потому, гонимый малым временем и необходимостью расписать как можно больше нюансов, он хоть и не совершил ни единой ошибки, но серьёзно так искривил и без того не слишком читаемый подчерк. — Прошу прощения, профессор, — криво и смущённо улыбнувшись, Гарри прикрыл глаза и привычно расчесал затылок, — При написании работы я сильно спешил. Более подобного не повторится. — Очень на это надеюсь, — с некоторой краткой, но всё же запинкой выдала она, заставив юношу недоумённо уставиться на немного замявшуюся профессор. Краем глаза он заметил некоторое метание её взгляда, но акцентировать на этом внимание посчитал излишним. Тем более что профессор нежданно заскрежетала парой полок, выставляя на показ знакомые самому Гарри пару бутыльков алого и чуть голубоватого цвета соответственно. Именно их он на пару с леди Уизли сварил этим вторником и прошлой пятницей, совсем не ожидая увидеть снова. — Это то, что касалось минусов вашей работы, — продолжила как ни в чём не бывало Снейп, — Теперь насчёт заинтересовавшего меня момента… — она подняла самый свежий голубоватый пузырёк, немного взболтнув его содержимое, — Исполнение сего примитивного зелья не соответствует нормам вашего курса и, судя по содержанию уже сегодняшних ваших работ, вины удачи или какого-либо таланта Уизли в его приготовлении не скрывалось. Предположу, что этот отвар забытья вы варили в гордом одиночестве. — Не совсем. Мисс Уизли мне действительно очень помогла, — старательно держа голос твёрдо, продолжил рапортовать чуток испугавшийся Поттер. Всё же последнее, чего он хотел, так это столь ужасной и некрасивой подставы в сторону своего первого друга. Тем более что доля правды в его словах крылась. Вид копошащейся и волнующейся рыжевласки нежданно веселил, умилял и очень даже неплохо настраивал на рабочий лад. — Предположим, — не соглашаясь, но явно закрывая тему, бросила Снейп, вновь постукивая ноготком по переплёту исписанных листов, — Сверху отмечу, что описанный вами способ смешения суспензии лесной белладонны крайне опасен, ядовит и излишен, но что главное… Совершенно точно направлен далеко не на готовку зелий первого-второго курса. Слишком чистая и сложная работа. Она явственно заинтересованно наклонила голову, рассматривая самого Поттера будто бы совсем по-иному. — Отчего у меня возникает крайне любопытный вопрос… — протянула волшебница, подхватывая алую склянку тонкими бледными пальцами и чуть взбалтывая её содержимое, — Где вы этому научились? Ни в одной из книг за начальные и продвинутые курсы зельеварения такая метода просто не упомянута. — По большей части самоучка, мэм, в меньшей мере почерпнул из справочников, методичек… И немного личного опыта, — только и кивнул он, не особо кривя против правды. Потому как в общей степени именно самообучением его постижение пути зельевара и характеризовалось. Учёба у Короля Рыцарей была не столько сложным, сколько просто опасным для жизни делом. Будучи, хоть и облагороженным, но всё же продуктом своей эпохи, его древний наставник имел крайне специфическое представление о наставничестве и учебном процессе в целом. Та же наука о зельеварении в его исполнении напоминала скорее салки на минном поле, чем уютные посиделки в сырых подземельях. Сам Гарри по первой получал от наставника лишь скупую рецептуру зелья, да пару общих советов по его готовке, а на финальных этапах обучения уже должен был самостоятельно синтезировать нечто по крайне смутному и образному описанию ингредиентов. В общем и целом учебный процесс напоминал скорее игры со смертью, которые он обязательно припомнит учителю и его учителю на том свете. В общем, не было ничего удивительного в том, что он настолько загорелся идеей попасть в ученики к настолько умудрённой и, что главное, милосердной и доброй наставнице. — Да и занимаюсь этим я, правда, далеко не первый год, — старательно скрывая усталые нотки, продолжил аккуратно бахвалиться Поттер. Пустая болтовня и самонахваливание ему по большей части претили, но сейчас они работали на благое и чисто практическое русло. Как-никак чем сильнее он заинтересует и без того любопытную наставницу, тем больше получит шансов на место среди её личных учеников. Цель в данном случае, хоть и ценой отдавленного горла гордости, оправдывала все возможные средства. — Значит талант и усердие, — пробормотала она, подмечая однако самую малость скривившееся лицо юноши, — Любопытно, но всё же посоветую вам не отклоняться от учебной программы. Ваши знания явно превосходят уровень сверстников, но совершенно точно не общую программу Хогвартса, вам ещё есть чему научиться. — И не подумал бы, профессор, — уверенно постановил Поттер, лишь за малым не ударяя себя в грудь. Всё же если бы он в действительности поддался уже не раз укусившей его гордыне, то не стоял бы перед бледным «кошмаром подземелий», аккуратно подводя того к мысли взять начинающий талант на обучение. Его эмоции и слова сияли искренностью и чистой истиной, невольно заставив саму Снейп куда более внимательно осмотреть одухотворённое лицо сына Джеймса Поттера. — Странно только то, что с таким усердием и знаниями в учёбе вы попали на отработки на вторую же неделю обучения, — осторожно отводя взгляд от очень уж знакомого лица, пробурчала преподавательница, усаживаясь на один из свободных стульев. — Ну… Тут я просто не смог пройти мимо, — неловко улыбнулся Гарри, вновь невольно прикрывая глаза и взлохмачивая собственную макушку, — Стоять и смотреть столбом мне не слишком по душе. Вы ведь знаете ситуацию, профессор? Я просто не мог оставить мисс Малфой в беде — это поступок, недостойный мага, — уверенно продолжил он, однако… Открыв глаза, он всё же пересёкся с крайне пристальным и совсем уж странным взглядом профессора Снейп. Та смотрела будто бы сквозь него, но при этом чётко оглядывала всю его фигуру и весь его образ будто смотря на что-то знакомое, но при этом всё же потерянное. Её прежде хладные и полные лишь лёгкого любопытства глаза наполнились лёгким оттенком чего-то живого. — Профессор? — недоумённо вопросил Поттер, склоняя голову немного вбок. Реакция показалась ему странной, однако куда больший шок вызвали следующие слова профессора. — Вы сильно напоминаете своего отца, — без особых внешних эмоций отметила Северия, укладывая подбородок на сцепленные ладони, — Он тоже любил безрассудство и подвиги. Они же его и сгубили, — с долей чего-то похожего на ностальгию отметила она, не особо меняясь в лице. Гарри недоумённо моргнул — последнее, чего он ожидал от этого дня, так это факта знакомства своих родителей с собственным же профессором. «Хотя если так подумать, то сколько ей? Чуть больше тридцати?» — звякнула в его голове любопытная мысль. «Она же действительно ровесница отца с матушкой». Мысли как об ученичестве, так и о странном появлении в одной из стен любопытного шлема Артура оставили его в то же мгновение. Наставник конечно попытался привлечь его внимание какими-то странными движениями, но сделал он это слишком уж поздно. Сейчас Поттер был совсем не заинтересован в очередной шутке доисторического ископаемого. — Вы его знали? — осторожно вопросил юноша, старательно давя желание сделать подшаг к задумчивой наставнице. — Так и есть, — кротко кинула она, вновь проходясь по самому Гарри взглядом, — Мы с вашим отцом учились на одном и том же курсе. На разных факультетах конечно, но я достаточно хорошо его знала, чтобы указать на вашу схожесть. Постарайтесь куда более осмысленно подходить к вопросу сохранения собственной жизни, мистер Поттер. На этот совет он мог разве что кивнуть. — Что же до общих моментов, то он был тем ещё авантюрным балагуром, — тем временем продолжила Снейп, отводя взгляд немного в сторону, — С самого первого курса он только и делал, что вместе со своей компашкой Мародёров занимался поиском приключений и вариантов утерять баллы факультета максимально изощрённым способом. Опять-таки, по его пути вам идти не советую. На копию прошлого совета под немного другой обложкой он вновь молчаливо кивнул. — А матушка? Лили Поттер. Вы её знали? — поспешил задать небольшую серию новых вопросов. Которые однако кардинально поменяли эмоции на лице зрелой дамы. Если раньше её чёрные глаза безмятежно ютились в лёгкой дымке ностальгии о былых временах и не такой уж и далёкой молодости, то после прозвучавшего имени от неё не осталось и облачка. Взгляд заострился, сфокусировался на самом Поттере, а точнее на его глазах, и приобрёл знакомую самому Гарри каплю агрессии. — Эванс? — холодно бросила она, — О, её я знала прекрасно, когда-то мы были хорошими подругами — буквально росли вместе, я бы даже сказала. Но те времена давным-давно прошли, да и после курса третьего-четвёртого наше общение свелось на нет, так что и рассказывать ничего окромя детских историй я просто не могу. Гарри явственно ощущал исходящую от декана Слизерина ложь. Не какими-то магическими методами, а просто банальным чтением тела и мимики. Снейп несомненно отличалась великолепным контролем и стоической безэмоциональностью, но воспитанный сражениями и охотой Гарри умел подмечать даже те детали, которые не до конца понимал. Повышение или понижение тона, движение мимики, отстук пальцами или ритм дыхания — всё это не проходило мимо его воспитанного Пендрагоном чутья. Что ныне ему аккуратно нашёптывало о том, что тему для разговора он выбрал не самую лучшую. — Но пожалуй хватит об этом, — на удивление быстро выровнявшимся тоном продолжила Северия, — Всё что мне было необходимо, я узнала, и более задерживать я вас тут не собираюсь, мистер Поттер, — отметила она, намекающе оглядывая подбирающиеся к вечернему часу резные часы, — Можете уже уходить. Следующее занятие у вас выставлено во вторник — советую подготовиться к нему, ведь спрос с вас будет выше. — Благодарю за беседу, профессор, и… — под острым взором безразличных чёрных глаз он немного замялся, — Можно последний небольшой вопрос? По теме предмета, конечно! — Слушаю… — с намёком на усталость выдохнула расцепившая руки преподавательница. — Как вы понимаете, меня очень сильно интересует искусство зельеварения… — осторожно продолжил он, отыскав точку опоры, — И я бы хотел уточнить насчёт… — Элективов? — не меняя выражения лица, вопросила Снейп, заставив юного интригана замяться. — Ну… Да? — как-то даже неуверенно переспросил Поттер. Всё же раскрытие небольшой правды о родителях серьёзно так сбило его с изначальной цели. — Если вы их проводите конечно же. Мне бы хотелось более углублённо изучить ваш предмет, профессор, — собрался с мыслями он, невольно позволяя губам искривиться в лёгкой улыбке. Северия ответила на это долгим и крайне пронзительным взглядом, тогда как сам Гарри мысленно взмолился духам. Тему он подвёл в целом удачно, неявные аргументы в пользу ученичества блестели в свете свечей алым и голубым соответственно, тогда как сам Гарри проявил искреннюю заинтересованность в её наставничестве. От себя он сделал всё возможное, исключающее раскрытие его как незарегистрированного беспалочкового мага, а потому сейчас ему оставалось надеяться на незанятость и лояльность неожиданной знакомой его отца. Ну и просто на банальную удачу. К счастью, спустя пару секунд раздумий, профессор его не расстроила. — Возможность действительно есть, мистер Поттер, но пока что более предметно мы её рассматривать не будем, — бесстрастно начала она, убирая настои обратно в одну из полок, — Сначала оценим ваш истинный потенциал и возможности — всё же я не учу кого попало. А потому предлагаю встретиться в вечер предстоящей среды в кабинете алхимических занятий для шестого курса. Я подберу вам на выбор несколько зелий и пару тестов и уже по итогу демонстрации мы будем решать, готовы ли вы учиться у меня или все ваши достижения это просто удача. — О большем и надеяться не смею, профессор, — легко и полно чистой радости ответил юноша, чуть кланяясь поднявшей бровь преподавательнице. — Слишком много радости для ещё не выполненного задания, — только и отметила волшебница, наклоняя голову. — Но допустим. Жду вас на следующем занятии, а теперь извольте покинуть мой кабинет — время уже позднее. — Конечно, профессор, — закивал Гарри, плавно и постепенно подходя к закрытой двери, — Всенепременно, профессор. Благодарю за предоставленный шанс. Ответом ему была немного поднятая бровь и холодное молчание, заставившие его проглотить очередную благодарность. Сдержанно кивнув наставнице, он аккуратно поправил форменный галстук и под скрип открываемой двери спешно исчез из кабинета. Его общество явно уже успело надоесть мрачной преподавательнице искусств ядов и отравления, а потому он споро поспешил его покинуть. Чего же ему было совсем не дано заметить, так это тяжкого и непривычно эмоционального вздоха преподавательницы, мысленно сетующей на призраков прошлого, нашедших её даже в подземельях Хогвартса. ---------- Глава 11. Змеиная Первый полноценный полёт Гарри Поттера предстал пред ней тем ещё зрелищем. Виражи, описываемые зеленоглазым, действительно казались на диву захватывающими. Юркая и нежданно стремительная фигура волшебника на метле ловко мелькала под сводами закрытых мостов башен Гриффиндора, отражаясь в витражах и простых окнах подобно стремительной птице. Не самой опытной в одном из первых своих полётов, но на диву талантливой. «Очень недурно», — мелькнула мысль в голове Астреи. «Для того, кто на метле третий раз в жизни, уж точно…» Полёт молодого гриффиндорца более чем соответствовал неспешно разгорающейся о нём славе. Рваные, но уверенные движения, точные, но явно не слишком привычные пируэты и, что главное, ловкая и стремительная поимка металлического снитджета. Механизма, созданного исключительно ради закрепления результатов турнирного боя. В котором Гарри Поттер удивительно прочно и монолитно встал на позицию будущего ловца команды Гриффиндора, вызывая как у своих соратников, так и у довольной профессора Макгонагалл радостное восхищение и сдержанную улыбку соответственно. Львы искренне радовались получению в свою кобуру такого таланта. Тринадцатилетний юнец, способный с ходу держаться на метле и при этом достаточно проворный для гонок за золотым снитчем и крепкий для полётов на чудовищных перегрузках. Для регулярно проваливающегося на турнирах Гриффиндора Гарри Поттер представлялся прекрасным даром. «Даром, что был украден у Слизерина», — промелькнула мысль уже вторая. Астрея Малфой недовольно надулась, провожая взглядом очередной ставший куда менее нескладным пируэт. Это было совершенно точно не честно и совершенно точно не справедливо. Поттер совершенно точно должен был оказаться на змеином факультете и никак иначе. Змеи ждали его, только они подходили ему и только они могли полностью реализовать его потенциал. Он был не просто обязан попасть к благородным Змеям, нет, он для учёбы на этом факультете был рождён. Об этом говорило всё: слава его предков по отцовской линии, слава его как Избранного, а также закономерно вскрывшийся талант во всём, к чему он только не прикоснётся. Однако нет, проклятая шляпа, даже не коснувшись каштановой головы, уже решила сбросить этот бриллиант в кошачью канаву. Нагло, беспардонно и не справедливо. Совершенно точно не честно. Конечно, тогда Астрея не сильно тому расстроилась, ведь знакома она с Поттером была всего пару встреч, да и не слишком он тогда перед ней блистал, чтобы она всерьёз расстраивалась тому, что Избранный сел не за тот стол. Разве что она несколько оскорбилась тому, что Мальчик-который-Выжил оказался недостоин её факультета, но всё равно не слишком забивала этим голову. Хогвартс и без того оказался полон впечатлений и интересных достоинств, чтобы забивать свою голову столь несерьёзным недовольством. Как-никак, она была гордой дочерью гордого дома Малфой, а потому ей не пристало замечать и волноваться по всякой мелочи. Этой парадигме она со всем достоинством следовала и далее, а потому следующим днём умудрившийся потеряться Поттер, к своему счастью, оказался удостоен помощи от такой, как она. Астрея провела его сквозь знакомые по регулярным посещениям наставницы коридоры, довела до положенной аудитории и получила положенную галантную благодарность. В общем и целом всё прошло почти идеально: благородная Малфой проявила к немного менее благородному Поттеру положенную милость и пресловутое благородство, а также чётко обозначила и подтвердила собственное превосходство. Проблемы начались далее. По итогам первой неполной недели обучения Поттер уже более чем достойно подтвердил как несомую после своего имени магическую фамилию, так и прославляющий его титул Избранного. По словам прочих, да и по личной оценке самой Малфой, его уровень оказался беспрецедентным. Исполненное с первого раза заклятие трансфигурации, профессиональная работа с растениями на предмете мадам Стебль, мастерское исполнение Люмус Максима и, что для многих главное, полноценное и бессонное посещение лекций профессора Бинка — всё это по отдельности смотрелось не так уж и страшно, однако вместе, да и с витающей в стенах замка славой убийцы того-кого-нельзя-называть… В глазах Малфой не смотрелось тоже. Конечно, на удивление сдержанная оценка Наставницы её удивила и немного снисходительность покоробила, но сама Астрея не видела в столь «детских» подвигах ничего исключительного. Та же заучка Грейнджер из грязнокровок справлялась не сильно хуже полукровного волшебника, тогда как сама Астрея, как и положено чистокровному магу, шла с ним в ногу. По первому взгляду его уровень мог показаться высоким, но, как думалось Астрее, по сравнению с настоящими магами в народе не смотрелся совершенно, тогда как сама благородная волшебница не высказывала ничего против только и исключительно по причине того, что Поттер не задирал нос. Ей даже показалось, что галантный гриффиндорец прекрасно понимал своё место и положение, а потому она поспешила ещё раз протянуть руку помощи. «И он меня отверг», — вновь недовольно поморщилась блондинка, недовольно сложив руки на груди… В очередной раз недовольно надувшись. Она, конечно, и сама тогда не очень благородно и не слишком по этикету подобрала слова, но суть-то была верна. Такому таланту, как он, нечего делать на факультете глупцов, слепцов и неудачников. Первостатейная глупость глупой распределяющей шляпы, которую этот слепец, глупец и вообще дурак так и не смог осознать. Её обличающая речь оказалась отвергнута, аргументы стёрты в пыль, а сама она оказалась совсем не справедливо пристыжена. А потому, не найдя понимания и осознания, Астрея по итогу решилась совместить приятное с полезным. Красиво, как она любит, полетать на метле и тем самым продемонстрировать величие и доминацию своего факультета. План был идеален и начинался даже не по нотам, а так, будто бы сама Магия подыгрывала ей. Урок был идеален — почти что самое её любимое занятие, программа на предмет совпадала тоже, её верная Пенси нашла средство для провокации даже лучшее, чем изначально, да и к тому же помогла обойти личную просьбу Поттера не раздувать конфликты — в общем, всё играло ей на руку, включая даже солнечную, но не слишком яркую погоду. Она должна была блистать под этими полуденными лучами! Но вместо этого… Она вновь покраснела… Опять! — Г-глупый Пот-терх! — смущённо пробурчала она, невольно прячась и ударяя по полированному мрамору каблучком. Это неотёсанный, глупый, несносный и раздражающий мальчишка всё испортил! Он выставил её дурой, неумёхой, сломал её план и поймал на руки, как какую-то принцессу из сказок! Слишком романтично и слишком уж сказочно! Нелепо! Неправильно! И просто раздражающе мило! Этого она точно ему простить не могла. Это был позор, это был провал, катастрофа, конец, апокалипсис и первое ругающее письмо на стол её батюшки — всё именно в таком порядке по степени возрастания и испытанного ужаса. Но что самое омерзительное и не справедливое, так это то, что она могла сколько угодно проклинать в мыслях этого зеленоглазого, сколько угодно скрипеть зубами при его упоминании, однако при любой попытке поддеть его или высказать что-то в лицо… Она вспоминала на удивление крепкие руки, добрый, невообразимо тёплый взгляд и сияющую в ареоле полуденного солнца добродушную улыбку. И это было ужасно! — Г-г-глупый П-пот-терх! — уже не так уверенно пробурчала она, бросая взгляд на поле квиддича. Именно там объект её невольной слежки уже завершал свои пируэты, неспешно снижаясь на уровень подбадривающих его неумех красного факультета. Она бы и вовсе не обратила внимания на весь этот мусор, если бы спустя долю мгновения не определила в нём одну примечательную рыжую макушку. Принадлежащую стремительно приближающейся к Поттеру рыжевласой стерве. — Магглова Уизли! — Астрея натурально и чуть ли не по-львиному прорычала фамилию этой мерзкой предательницы крови. Её Малфой натурально ненавидела и вот уж ничем перекрыть своё справедливое негодование не могла. Уизли её бесила, причём настолько, что зубами она скрипела совсем не фигурально и во всю мощь скрежещущей эмали. Иных эмоций эта дрянь просто не была достойна! С самой первой их проклятой встречи у тех проклятых врат эта рыжевласая только и делала, что раздражала благородную Малфой. Уизли не знала своего места, не имела ни малейшего понимания своего положения, да и к тому же смела скалить зубы в сторону такой, как она. Немыслимо! Но что самое главное, эта мерзкая улыбчивая и обманчиво скромная погань натурально впилась когтями в тушку Поттера, утягивая его на дно. Именно по вине этого презренного чудовища и её грязнокровного прихвостня молодой и талантливый маг так и остаётся прозябать на дне. И, что самое прискорбное, она ещё смеет выпытывать из сего простеца его же родовые секреты! Никак иначе сама Астрея успехи сего предательского ничтожества на ниве постижения магии просто объяснить не могла. Типично бездарная Уизли, предатель крови, да и к тому же гриффиндорка! Чтобы она хоть чего-то добилась своими усилиями? В подобный бред не поверил бы даже доверчивый Добби, чего уж тут говорить о куда более циничной и разумной Астрее Малфой? Тут явно налицо потрошение родовых секретов маленького, но старинного дома профессиональных зельеваров и никак иначе. Наглая и беспардонная воровка залезла в карман добродушного Поттера, а тот в силу своего благородства предпочёл сего не заметить. Астрея просто не верила в то, что эта неумёха способна самостоятельно, на своих мозгах, исполнить хоть что-то сложнее простого взмаха палочкой — как-никак, Уизли всегда остаются Уизли. Грязные паразиты, один из которых, судя по доносящимся ноющим звукам, опять наговаривал на её прекрасную и умную Учитель. Самой Малфой достаточно было просто краем уха рассылать нелепое прозвище «Ужаса Подземелий», чтобы понять очевидное. Уизли своими грязными губами и поганым языком порочила имя мудрой наставницы! Нет, уж этого она терпеть точно не будет! — Гарри Поттер! — гордо, чётко и громко воскликнула она, спешно, но со всем достоинством выходя во двор. Взгляды немытых кошек тут же скрестились на её фигуре, однако она не обратила на них ни доли внимания. Все они окромя профессора, а также добродушно улыбнувшегося Поттера не имели в её глазах никакой ценности, а потому и реакции были недостойны. Малфои всегда умели видеть истинную ценность любой вещи или человека — на этом и строилось величие их рода, тогда как единственным более-менее ценным активом тут считался разве что спешно спешившийся мальчишка. Устоявший на ногах удивительно крепко. — Леди Малфой, рад вас видеть, — с привычной коробящей Астрею улыбкой поприветствовал её гриффиндорец, чуть наклонив лохматую голову. — Предположу, что вы здесь от профессора Снейп? — Так и есть, мистер Поттер, — куда тише отозвалась самую малость смущённая дева, уже в свою очередь обозначая простой книксен. Сейчас они оба являлись простыми учениками магической школы, а потому необходимость в реверансах отпала сама собой. — Учитель попросила провести вас до её кабинета к назначенному сроку, и раз уж ваши дополнительные занятия закончились уже сейчас, то я бы предпочла исполнить её просьбу как можно раньше. — Премного благодарен, леди, — тепло отозвался юноша, подхватывая метлу. — Правда, мне всё же придётся украсть немного вашего времени. Нужно привести себя в порядок после занятия, — пробормотал он, оглядывая собственное снаряжение. Как и положено, турнирная форма квиддича смотрелась на нём как влитая. Причём дело крылось не только в старании домовых эльфов, профессионально подшивших и утянувших прежний комплект, но и в самой фигуре Поттера. Юноша не выделялся особо высоким ростом или уж сколько-нибудь заметным телосложением, однако общая сухость и пропорции фигуры явно намекали на приверженность некоему спорту — очень уж крепкими были его руки и слишком уж твёрдо он стоял на ногах для проделанных пируэтов. Сама Малфой в силу неопытности не могла точно отметить, в чём именно до квиддича был хорош её однокурсник, однако впечатление, которое создавал полукровка, было более чем положительное. Причём не только для одной Астреи. — На сегодня ведь всё, профессор? — степенно задал вопрос осматриваемый юноша, переводя взгляд на мастера трансфигурации. Та тоже оказалась явно впечатлена возможностями собою же назначенного ловца. Обычно сдержанная и строгая преподавательница если и не сияла, то явно находилась в приподнятом настроении духа. Как-никак, Гриффиндор, ранее бывший почётным хвостом Слизерина в любых лётных соревнованиях, получил, воистину, волшебный шанс вырвать победу у благородного василиска. Хотя сама Малфой, даже несмотря на признание навыков Поттера, в Львов не верила совершенно. Как кошка никогда не сравнится со змеёй, так и у этих недотёп эти самые шансы сравниться с настоящими мастерами держались исключительно на украденном Поттере. Печалило только то, что сама воодушевлённая наставница этого не понимала. — Да, мистер Поттер, вы хорошо поработали, — довольно кивнула Макгонагалл, принимая беззвучное приветствие самой Малфой. — За инвентарь можете не беспокоиться — ваша ситуация мне известна, так что поручим это домовым эльфам. Но только в первый и последний раз. — Премного благодарен, профессор, — расплылся в благодарной улыбке лучший ученик курса, вновь переводя взгляд на саму Малфой. — А сейчас, леди, я всё же вынужден откланяться. — Подожду вас в главном зале, мистер Поттер, — невольно, но совсем чуть-чуть отведя взгляд, отозвалась блондинка. — Не опаздывайте, — тихо пробормотала она, однако судя по ставшей ещё более широкой улыбке глупого Поттера, оказалась услышана. Слух у несносного полукровки тоже имел совсем уж мифическую природу. Правда, ничего ответить в сторону стремительно удаляющейся фигуры не успела — тот за доли секунды уже успел отдалиться достаточно, чтобы не услышать её судорожные отрицания. Печалило ещё то, что даже пошипеть на глупого Поттера у неё возможности не представилось — Львы, несмотря на отгремевшее занятие, только-только начали расходиться. Да и перед уважаемым профессором необходимо было соблюсти приличия, чего резкое шипение и бормотание совершенно точно не предполагали. Тем более в ситуации, где сама Астрея сильно опростоволосилась как перед деканом чужого факультета, так и перед мадам Трюк. — …Доброго дня, профессор Макгонагалл, — кротко поклонилась она задумчивой даме. — Прошу прощения за столь нежданное появление и ещё раз приношу извинение за… Ну вы помните. Последние слова выстроились несколько сумбурно, ибо даже столь высокородная и благородная особа, как она, могла испытывать стыд и раскаяние. Вина как за свои отработки, так и за отработки Поттера лежала исключительно на её хрупких плечах, тогда как суровые слова Макгонагалл тем проклятым понедельником были лишь проводниками правосудия. Которое она к тому же, по вине несносного Поттера, и распробовала скорее краем. — Ничего страшного или непоправимого, мисс Малфой, — нежданно добродушно улыбнулась ей волшебница. — Ваша ситуация мне тоже прекрасно ясна, как и то, что ваш промах давно уплачен. Единственное, что я у вас попрошу, так это более не допускать столь вопиющего нарушения техники безопасности. Тон у слов был подозрительным и нёс какие-то отдалённо опекающие нотки, явно уже не касаясь сути отгремевшего позора, однако сама Малфой предпочла этого не заметить. Чтобы там ни думала эта странная женщина о её «ситуации» с Поттером, это только её и её дело и ничьё больше! Ещё раз учтиво поклонившись и послав номинальный кивок остальным невольным зрителям, она поспешила исчезнуть в направлении главного холла. Конечно, соблазн выстроить свой шаг максимально неторопливо и медленно горел в ней как никогда — очень уж выразительно на неё пялилась на этот раз знающая своё место Уизли, но к сожалению, до назначенного теста у них с Поттером оставалось слишком мало времени. Ей самой ещё предстояло проделать не самый близкий путь до главного зала древнего замка, да и трата времени на рыжую гниль сейчас ей казалась лишней. Её ждал куда более любопытный и в чём-то даже наверное приятный разговор с возможным напарником по зельеварению. Астрея не видела смысла портить себе настрой видом шипящей помойной кошки, а потому и покинула общество недовольной Уизли со всем достоинством и со всей поспешностью. — Вот же змея… — прошипела еле слышимая Уизли. Не обращая внимания даже на жалкое, тихое, бессмысленное и грубое оскорбление. «Кошка драная!» — высокомерно и только мысленно отметила довольная Малфой. Ну почти… ----------